Реквием по душе

***

— Во времена человеческой глупости люди вели бессмысленную борьбу... Девушка стояла напротив зеркала, разглядывая своё тело. Вчерашняя пьянка не прошла зря и на теле были новые ссадины и гематомы. Крис провела пальцем по содранной коже на локте, чувствуя неприятное жжение. — Сука... — Захарова пыталась вспомнить, кто ей это сделал, но в голове мелькали лишь пустые лица. Собрав волосы в хвост, девушка умыла лицо холодной водой, параллельно выпив немного её же из-под крана. Кажется, они отмечали то, что кто-то там нашёл своего соулмейта. От одного этого слова Кристине хотелось сначала ударить того, кто его произнёс, потом напиться, потом вновь рвать и метать. И так по кругу... Скорее всего, тот, кто вчера приобрёл себе пару, приобрёл и кучу увечий от самой Крис. Забавно. Соулмейты. В их мире судьба решила сама распределять пары, отдавая людям людей. А все знают, что судьба порой жестока и зла. По крайней мере, Захарова выучила этот урок ещё в детстве. Большинство пар, конечно, идеально подходили друг другу. Словно списанные с сопливых мелодрам с романтикой, которые Крис ненавидела до глубины души. Но судьба сводила и самых заклятых врагов, и насильников с жертвами, и абьюзеров с святошами, и чёрное с белым. И вот тут уже попахивало триллерами и драмами... Конечно, это остаётся за маской прекрасных отношений, которые на каждом шагу. Все ловят чудесное чувство, которое в их мире называется "Эйфория", лишь от малейшего прикосновения к партнёру. Но Захарова знает, что всё, что приносит эйфорию, приносит за собой и зависимость. Она прекрасно видела это на примере своей семьи. Её родители были той самой закулисной стороной. Отец постоянно выпивал, крал вещи из дома, избивал и саму Крис, и жену. Чёртов мудак. А мать всегда терпела, ведь так решила судьба. Женщина всегда говорила, что бескорыстно любит своего мужа. Кристина же на это плевать хотела, она мечтала о том, чтобы мама сняла розовые очки и поняла, что судьба сыграла с ней злую шутку. Но такого не случалось. И с возрастом Захарова поняла, что никто и ничто не будет управлять её жизнью. Даже судьба. Даже кто-то свыше не сможет заставить её любить кого-то, кого она уже презирала. И, к сожалению для девушки, её связь с соулмейтом проявлялась. Хотя она бы всё отдала, чтобы оказаться дефектной. Те, которых были один на миллион. Они не чувствовали связи: у них не появлялось знаков на руках, они не чувствовали боль или переживания пары, не слышали голос, не видели во снах. Они были пустыми и обреченным для всех. Они были счастливыми и свободным для Кристины. Связь соулмейта с девушкой проявлялась почти классическим способом. Захарова слышала голос своей судьбы (она же была и проклятием) лишь в те моменты, когда она начинала петь. А пела эта девушка нечасто, на том и спасибо. Это единственное, что могло радовать Крис. Но в моменты, когда она слышала в своей голове звонкий и немного рычащий голос девушки, она хотела закинуться чем угодно, лишь бы он замолчал. Кристина вышла из ванной, проходя мимо всех комнат её дома. Она не хотела знать, чем занята её мать. Тем более, человек, которого она обязана называть отцом. Девушка вышла из квартиры, спустилась вниз, параллельно закуривая очередную сигарету в итак прокуренном насквозь подъезде, и села в свой автомобиль. Машины она любила больше, чем людей. Даже иногда друзьям в шутку говорила, что её соулмейт - это её железная малышка. Кристина выкинула окурок в окно и откинулась назад на сиденье машины, тяжело вздыхая и зажмуривая глаза. В голове вновь звучал этот ненавистный голос, бубнящий что-то, кажется, у Ночных снайперов... — Чёртова судьба...

***

— Они верили, что бог всегда будет защищать их. Однако, если он разгневается, то уничтожит всё человечество. В окно светили дурацкий свет фонаря, от которого Лиза пряталась в тени своей квартиры. Она вновь не спала от того, количества мыслей, которые, казалось, сейчас взорвут голову на мелкие кусочки. И не сказать, что Андрющенко бы расстроилась из-за этого. Наоборот. Уже который день Лиза не живёт, а выживает. Всё вокруг стало серым и таким безжизненным, что хотелось реветь, кричать и метаться, но сил не хватало уже и на это. Дефектные. Те, которые ведомы не судьбой, а лишь своим доверием к людям. Те, которые не чувствуют связи. Те, которых один на миллион. Лиза всегда думала, что в этом нет ничего страшного. Она даже набила татуировку, частично в честь этого. "Индиго" - уникальная девушка. Никогда не было переживаний об этом. До тридцатого ноября. Девушка любила жизнь, не смотря на то, что судьбой была проигнорирована. Мало ли, всякое бывает. Она верила людям. Она верила ему. В первую встречу, он сказал, что он слышал её голос. Что она его соулмейт. И Андрющенко поверила. В этот момент, казалось, счастью девушки не было предела. И почему дефективность считают проклятием, если всё оказалось настолько просто? Лиза жила этим человеком. Он был для неё Богом. Ей всегда казалось, что она чувствовала волшебную "Эйфорию" рядом с этим человеком, даже что-то большее. Как и все, она цепляла маску счастья и любви. Потому что считала, что по-другому и быть не может. Но он не был идеален. Андрющенко была готова простить ему всё. И пренебрежительное отношение, и путешествие в психиатрическую больницу, и все обиды, ссоры. Но, как это ни грустно, человек выбросил её просто как мусор. Прямо в тот день, который она ждала год отношений. В день рождения. Оказалось, что никакие они и не соулмейты. Человек нашёл лишь повод поиздеваться и выпускать свою агрессию на ней. А когда нашёл истинного, выложил ей на блюдечке всю правду. "Ты не мой соулмейт, ты всего лишь поломанная. Инфантильная пустышка." И мир потерял краски. Он не то, что треснул, он разбился на миллионы осколков, которые уже не собрать. Лиза потеряла доверие ко всему и всем, и поняла, что значит быть дефектной. Быть использованной. Девушка ревела днями и ночами. Закрылась от всего мира. Потеряла весь свой позитив, истратив его на отношения, которые были и не нужны вовсе. И теперь Андрющенко сидит в своей холодной, пустой комнате, перебирая струны на гитаре дрожащими пальцами. Она уже не могла плакать. Сил не осталось. — Секунду назад было нежно и чисто... Голос дрожал, а гитара фальшивила. Будто всё в этом мире теперь было лживым и неприятным. Лиза откинулась назад на стенку, тяжело вздохнула и зажмурила глаза. В комнате воцарилась тишина. — Чёртова судьба...

***

— Почему... Почему я слышу незнакомый голос? Я должен отыскать правду. Где-то в глубине своего сердца. Кристина приехала к своим друзьям, если их можно было так назвать. Скорее это была кучка собутыльников, отбросов общества. Захарова быстро всех обошла, поздоровалась и села рядом с каким-то парнем, имени и лица которого она не помнила. Рядом с ним стояла бутылка пива, которую девушка сразу решила в себя влить. —Шумахер, не хочешь в качестве извинений подарить мне хоть пачку сигарет? — сказал незнакомец и только сейчас Крис обратила внимание, что физиономия у него нехило так разбита. Видимо, вчера именно с ним произошла стычка. — Пошёл нахуй. Сам виноват. — хриплым голосом ответила Крис, начиная опрокидывать бутылку пива. Ещё не извинялась она перед всякими слащавыми уродами. Размечтался. — Ты за словами следи, а то только в целом бить и умеешь. Я своим то скажу, от тебя живого места не останется. — самоуверенно сказал парень, сзади которого стояли машины с каким-то ещё мужиками. — Это ты меня, уебок, на слабо берёшь? — Захарова чувствовала, как она начинает закипать. Сукин сын совсем страх потерял, мало вчера морду набили. — Тише, Шума. — сзади на её плечо опустилась чья-то рука, будто осаждая девушка. Этот голос с хрипотцой Крис узнает из сотен. — А ты, раз к нам пришёл, так клюв свой не раззевай. У нас тоже, знаешь, друзья есть. Сзади Захаровой стояла блондинка, которая теперь смиряюще смотрела на парня. Как ни странно, он сразу умолк. Кира умела останавливать людей словами. То ли талант, то ли харизма, но этого у неё не отнять. — О, Кирюха, чё как? — Крис криво улыбнулась своей подруге. Наверное, она была единственной, кому здесь девушка доверяла. Да и не только здесь. — Да ничего, ты то тут каким судьбами? Вчера не нагулялась? — Медведева как-то по-хищному улыбнулась. Видимо, Крис вчера делов натворила и теперь у неё должок перед Кирой, — Или дома опять пиздец? — Ни то, ни другое. — Захарова сжала зубы, все ещё чувствуя раздражение на человека, которого ни разу даже не видела. Лишь слышала голос в голове, — Вот как тебе не тошно жить со своим соулмейтом? Кира слегка удивилась вопросу Крис, хоть и знала о её максимально отвратительном отношении ко всему, что связано со всевышними силами. — Живём и живём. Вообще, проблем никаких нет. — Медведева пожала плечами. Она один раз лишь привозила Малышенко с собой, и то познакомить с Кристиной, — Моментами нас как будто вообще ничего не связывает. У Киры с Виолеттой, с виду, всё было неплохо. Но Захарова знала, что у них странные отношения, не слащавые. Именно это цепляло Крис в Кире. У неё по-другому всегда. — А чего? Опять беды с крышей? — протянула Кира, делая глоток горькой жидкости, — Ничего, Шума, будет у тебя своё счастье. А Кристина всей душой хотела бы это счастье перепродать и купить чего покрепче. Так что на слова Медведевой она лишь, скептично хмыкнув, взяла с собой ещё две бутылки и пошла обратно в машину. Хотелось сломать кому-то ебало или разнести дорогу. Кире бить не хотелось, симпатизировала она всё-таки, а без причины бить - может оказаться себе дороже. Вот и сейчас Захарова уезжает от своих проблем, топясь в алкоголе и машинах.

***

— Единственное, что может её усмирить - человеческая песня. В дверь протяжно звонили уже на протяжении минут трёх. Лиза отвратительно не хотела вставать, и тем более не хотелось кого-то видеть. Поэтому надежда на то, что звонящий смириться и уйдёт умирала последней. Но нет. Теперь вместо звонка в дверь начали упорно стучать. — Блять. — Андрющенко еле поднялась и открыла дверь. Перед ней стояла зататуированная девушка с улыбкой во все двадцать восемь зубов. — Лизок, чего не отвечаем? — Виолетта вошла в квартиру, как к себе домой, чему Лиза даже не удивилась. Она лишь кивнула и пошла к себе в комнату, вновь ложась на помятую кровать. Малышенко потопала вслед за девушкой, видя, что та абсолютно никакая. — Ну, Лиз, не всё же по этому уебану убиваться. — Вилка была смерена тяжёлым взглядом со стороны Андрющенко, которая была готова уже выставить нежданную гостью за дверь, хотя не прошло и минуты, — Я имею в виду, у тебя ещё вся жизнь впереди. А ты закрылась и ждёшь чуда. Вилка села на кровать, рядом с Лизой и посмотрела на её обмякшее тело. Казалось, девушка вот-вот растечется и провалится сквозь землю. — У тебя ещё столько возможностей найти соулмейта. — Виолетта оглядела комнату Андрющенко. Все совместные фотки с этим козлом, которые раньше украшали стол и стены были порваны и теперь валялись маленькими клочками по полу. Там же валялась камера, на которую Лиза так любила раньше записывать видео. — Настоящего. Который будет любить тебя. — Я больше не хочу искать кого-то. — правильнее было сказать "ждать, пока меня найдут", но Лиза итак была не в восторге со своего пожизненного статуса, поэтому сказала что-то, лишь бы Вилка отвязалась. — Маинький, ну ты чего? — Малышенко перевела взгляд на Лизу, которая обречённо смотрела в потолок. — Неужели ты позволишь этому уебану тебя сломать? Ты же сильная. — Я уже никакая. — парировала Лиза, надеясь, что этот бессмысленный диалог скоро закончится. — Забей на него большой-прибольшой хуй. — Виолетта улыбнулась и откинулась на какую-то из плюшевых игрушек, — У нас с Кирой, в целом, так и работает. — В смысле? — Лиза свела брови к центру и непонимающе глянула на подругу. — Ну, я не лезу в её жизнь, она - в мою. Иддилия, так сказать. — Малышенко пожала плечами, вспоминая свою девушку, — Я знаю границы, и она тоже. — Это не похоже на соулмейтов. — Андрющенко вздохнула, — Скорее, сосуществование соседей. — Возможно и так, — Вилка немного грустно опустила глаза, — Но и тебе пора снять свои розовые очки и понять, что соулмейты - это не сказка про принцесс. — Ты заебала. — Лиза недовольно кинула в Виолетту подушку, нахмурившись. Сама прекрасно понимала, что она глупый ребёнок. И ненавидела себя за это. — Я пытаюсь помочь. — Малышенко рассмеялась и подняла руки в жесте а-ля "сдаюсь", — Ну, правда, Лиз. Не стоит зацикливаться на одном. Все ещё будет. — Ага. — Андрющенко лишь промычала что-то вроде согласия Вилке. На словах всё легко. А на деле? Лизу использовали и сломали, после чего выкинули. И во всём она винит себя. Такая доверчивая. Отчего она выстроила стены абсолютно перед всеми, ни позволяя заходить в её сердце. Лишь Виолетта каким-то чудом совсем не желает уходить из её жизни. Слишком настырная и прямолинейная девушка, которая не отъебётся от Лизы. Возможно, Андрющенко и благодарна ей за это.