Реквием по душе

Кристина снова просыпается у Киры в квартире. Рядом сидит Виолетта и что-то активно печатает в телефоне. — Какой пиздец... — Захарова не чувствует сильной боли, как это было в прошлые разы, но присутствует полное бессилие. — И тебе доброе утро. — Малышенко смотрит с сожалением на Крис и вновь утыкается в телефон. — Сколько времени? — Кристина смотрит в окно, разглядывая оранжевое небо. — Почти шесть. Хорошо ты поспала, почти сутки. — Виолетта пожимает плечами, откладывая телефон. Захарова удивленно смотрит на девушку. Почти сутки... Уже как у себя дома, Крис сначала заходит умыться в ванну. Поднимает глаза и видит страшное лицо. Ну, как... Отражение в зеркале не внушало позитива. Собирает вещи и молча выходит из квартиры, оставляя Виолетту наедине с собой. Не особо хочется сейчас с кем-то болтать. Кристина вновь проходит мимо кофейни, заглядывая внутрь. Внутри за баром другая девушка, не Лиза. И слава богу, а то Захарова всегда появляется тут не в самом приличном и свежем виде. Заходить домой не хотелось пуще прежнего. Особенно вспоминая прошлую ссору с отцом. Крис меняет маршрут, начиная шагать к своей машине. Хотелось проветрить голову.

***

— Несправедливой, жестокой судьбе... Виолетта пыталась дописаться до Киры, которая помогла притащить в их квартиру Крис и ушла, не сказав ни слова. Малышенко не понимала, что происходит. Она снова оставалась одна, прекрасно осознавая, что если она выйдет из дома, а Медведева придёт в пустую квартиру, то будет очередной скандал. Виолетта чувствовала себя собачкой на привязи и ничего не могла с этим поделать. Ещё больше напрягало то, что Кира начала что-то скрывать от неё. Не то чтобы ранее их отношения были основаны на абсолютном доверии. Но именно в последние дни это начало ощущаться как осколки стекла в сердце. Вилка вздрогнула, когда входная дверь открылась и на пороге появилась она. Кира. Она была пьяной и смотрела на Виолетту, как будто сквозь неё. — Ты где была? — Малышенко осмотрела девушку с ног до головы. Она не была потрепанная, как та же Захарова бывает. Хоть это радует. Ответа не последовало. Вместо этого Кира подошла к Виолетте и, взяв её за руку, потащила в комнату. — Кира, блять. — девушка попыталась вырваться, но хватка стала сильнее, а вместе с этим и больнее, — Отпусти. Медведева оттолкнула Виолетту, отчего та отлетела в разложенный диван. Кира окинула пустым взглядом комнату, остановив глаза на разблокированном телефоне Малышенко. Там была куча сообщений самой Медведевой. — Какая же ты навязчивая... — Кира взяла мобильный и бросила его в стену, разбивая его экран. Вилка хотела остановить свою девушку, но из-за менее развитой физической формы не успела, — Пишешь и пишешь, пишешь и пишешь. Знаешь, как заебала? То Крис и Лиза со своими, блять, отношениями, то ты - вечно ноешь. — Блять, может, я переживаю? Ты ушла молча, нихуя не сказала. Я тебе не сторожевая сука. Почему я должна вечно бегать за тобой? — крикнула Малышенко на эмоциях. — А кто ты, если не собака? — сказала Кира, находясь где-то в пьяном бреду, — Ты моя вещь. Виолетта сжала губы, чувствуя как внутри что-то сжимается. Было неприятно, обидно, больно... Но и впервые за долгое время появилось новое чувство. Злость. Видимо, она и правда с помощью Лизы начинала немного ценить себя и своё я. — Я не вещь. — сказала Малышенко, вставая с дивана, дабы быть на уровне с Медведевой, — Я не принадлежу тебе. И я ушла от твоего безразличия. — Давай. Продолжай. — Кира лишь усмехнулась. Очень криво, с пустым взглядом, в котором читалось "да что ты о себе возомнила?". Именно эта усмешка довела Вилку до пика. — Заебала? — Виолетта взяла с дивана толстовку и ключи, — Отлично. Тогда, буду так добра, оставить тебя, живи теперь одна, — Малышенко развернулась, уходя в сторону двери, — Надеюсь, ты научишься общаться с людьми, но уже без моей помощи. Виолетта вышла из квартиры, хлопнув дверью. Кира же осталась стоять в середине комнаты, глядя на место, где только что сидела Вилка. Её девушка. — Подумаешь, — сказала она уже в пустоту, — побесишься и вернёшься. Сейчас, на пьяную голову, Медведевой было абсолютно плевать. Есть Виолетта, нет Виолетты. Она знала, что девушка вернётся. Всегда возвращается. Но именно сегодня почему-то остался дурацкий осадок от их очередной ссоры. Будто бы что-то изменилось. Но пока, на явно не трезвую голову, ещё не уловилось, что именно изменилось. Кира ударила подушку дивана, громко выругавшись. После чего обессиленно упала на него.

***

— Свету и тьме, мудрой судьбе... Виолетта вышла из квартиры и буквально вылетела на улицу. Вновь по её щекам текут слёзы обиды. Ну как Кира не видит того, что все её слова отвратительно ранят? Девушка бежит, будто от кого-то, но этот кто-то был она сама и её мысли. "А может вернуться?", "Наговорила лишнего, с ней так бывает", "Не могу её бросить"... Малышенко резко останавливается. "Но она же смогла тебя бросить." Внутри что-то оборвалось. Осознание ударило хуже пощечины, заставляя даже слёзы на мгновение перестать течь. Ей же плевать. Всегда было. Виолетта просто была удобной и Кире всегда это сходило с рук. Тело забило мелкой дрожью, отчего стало холодно и дискомфортно. Мимо проходили люди, которые глядели на Малышенко, как на сумасшедшую. Впервые Виолетта твёрдо решила для себя. "Нет. Не вернусь." Она хотела, чтобы Кира изменилась. Она хотела спасти её. Она хотела, чтобы случилось чудо и Медведева стала для неё родным человеком не только по воле судьбы. Но одного желания мало. Теперь же всё в руках Киры. Захочет - изменится, не захочет - Малышенко станет той, у кого теперь нет соулмейта. Виолетта устала от того, что она тянет всё на себе. Устала от Киры. Девушка уже медленным и более уверенным шагом шла в сторону знакомого и по-настоящему родного двора. Лиза открыла дверь и будто по взгляду поняла, что случилось. Она молча впустила Виолетту в квартиру, после чего аккуратно обняла её, гладя по спине. Отвратительное чувство, Андрющенко понимает, как никто другой. Виолетте было пусто, но пока не больно. Она сделала свой шаг, теперь лишь ожидание. Сможет ли её судьба сделать свой, но впервые навстречу? Лиза вошла в кухню, сделала зелёный чай с клубникой. Малышенко почувствовала себя как дома, как там, где её правда ценят. Этот чай будто на каплю заполнил пустоту внутри Вилка. Андрющенко села напротив, поджав ноги к себе на стул. — Рассказывай.

***

— Отомсти за всё... Прошло около недели, как в квартире Киры было странно холодно. Девушка возвращалась домой, где больше не было привычного запаха "табак-ваниль", немного раздражающего нос. Не было привычного картавого голоса. Осталась одежда, остались цветные лампы и плакаты, остались сигареты, украшения, очки, розовые наушники, банки из-под энергетиков. Но от них разило леденящим холодом. Медведева сто раз успела пожалеть о сказанном в тот вечер. А помнила она, к сожалению или к счастью, всё. И было дурацкое тупое чувство вины. Хотелось к Виолетте, хотелось извиниться, сказать, что дура, что не права сто раз и что она очень дорожит ей. Но не могла. Просто не могла. Первые дня два она сидела и думала, что с минуты на минуту откроется дверь и появится на пороге её девушка, как обычно скажет, что понимает и принимает, скажет, что любит, не ожидая услышать ответ и всё станет как раньше. Но этого не произошло. И на третий день. И на четвёртый. И на пятый. Это начинало напрягать и волновать. Поэтому сегодня блондинка лишь сидела в холодной квартире, разглядывая вещи прошлой сожительницы. И будто с каждым часом она удивлялась тому, насколько она не знает своего соулмейта. Кира думала, что знает это наивное существо уже вдоль и поперёк. Но никогда не обращала внимания на тех, кто изображён на её плакатах, на то, что девушка увлекается музыкой, на то, что она банально выставила пару их совместных фото на полочку. Медведева всё воспринимала как должное. Малышенко воспринимала как должное. Как что-то, что появилось в её жизни внезапно и просто существует рядом с ней. И лишь когда рядом уже пару дней не было Виолетты, Кира начала осознавать, что это не просто существо или вещь рядом. Это человек. Её человек. И не в плане вещи, а в плане родственной души. Что ей нужно это тепло, запах, голос. Ей нужен человек, которого она видела во снах на протяжении многих лет. Размышления Медведевой прервала входная дверь. Кира впервые с такой огромной надеждой пошла в коридор, но эти надежды разрушились, когда она увидела вместо Вилки очень злую и готовую рвать и метать Крис. — Пиздец. Это, блять, просто пиздец.

***

— Покорись... Виолетта и Лиза успели хорошо ужиться за это время. Конечно, Андрющенко не особо была рада внезапной соседке, но и бросить подругу на произвол судьбы в таком состоянии совесть не позволила. Вилка принципиально не хотела возвращаться в квартиру к Кире, поэтому пришлось либо приобрести некоторые вещи по новой, либо немного воровать у Лизы. Андрющенко ворчала, но не препятствовала этому. В конце концов, это было очень комфортное сожительство для обеих девушек. Они не давали друг другу впасть в отчаяние, обе прекрасно понимали это. В свой выходной Виолетта изъявила желание пойти на смену в кофейню вместе с Лизой. Видите ли, не хотелось ей торчать дома, а хотелось понадоедать Андрющенко вне стен её квартиры. И вот две девушки уже в центре Москвы, в помещении, где тепло и вкусно пахнет, где люди либо лечат свои раны горькими напитками, либо нежатся в молочных грезах какого-нибудь рафа. Лиза окончательно привыкла к своей работе, даже завела себе парочку постоянников. Разговоров, конечно, всё ещё не получалось, но девушка не отчаивалась. В конце концов, не всё сразу. В перерывах Андрющенко болтала с Виолеттой, а когда приходили клиенты, Малышенко старалась быть тихой и прятаться в самом дальнем углу кофейни. Не было у неё настроения радовать всех своим теплом, его итак не хватает в последнее время. И в этот раз Лиза мчит за бар, а Вилка сидит в глубине столиков. Перед Андрющенко знакомое лицо. Точнее, впервые она видит его не в помятом, печальном состоянии. Перед ней стоит Кристина, которая, видимо, стала часто сюда захаживать и, о чудо, до этого момента ни разу не попадала на смены Лизы. — Привет, — Захарова быстро покинула взглядом бариста, будто что-то вспоминая, — подруга Виолетты. — Привет. — сказала Андрющенко, неловко кивнув и немного криво улыбнувшись. Кристина нахмурилась, глядя на Лизу. Показалось, чтоль..? — Большой американо. Без добавок. — сказала Захарова, смахивая это на то, что просто помутилось. В конце концов, весь вечер у неё в голове играл этот ненавистный ей голос (Виолетта просто развела Андрющенко на "поиграй на гитаре, пожалуйста"). — Двести сорок рублей. Оплата наличные, карта? — Лиза вбила в кассу напиток и подняла взгляд на девушку перед ней. Кристина уставилась на Андрющенко так, будто она призрака увидела. Не показалось. Блять. Блять. Блять. Внутри смешался огромный ком эмоций, начиная от злости и ненависти, которая копилась к этому человеку годами, продолжая удивлением от того, что этот человек всё это время был перед носом, и заканчивая радостью, что она наконец-то узнала, от кого ей нужно оградиться, кого выбросить из своей жизни навсегда. — Ты? — Захарова нервно улыбнулась и одновременно сжала кулаки. Лиза лишь непонятливо уставилась на Крис. Было очень странно от смены эмоций на лице Захаровой. Она пришла расслабленная, а сейчас будто была готова взорваться от неописуемой злости. — Это всё время была ты. — сквозь сжатые зубы проговорила Кристина, — Знаешь, я тебя ненавижу. Ты мне жизнь испортила, сука. Лучше бы не находилась, — она говорила это всё с такой лёгкостью, что от неё Андрющенко будто прижало к земле, — Ненавижу, блять. Исчезни. Кристина развернулась и быстро вышла из помещения, ударив кулаком по двери, после чего громко хлопнув ею же. Лиза так и осталась смотреть вслед Захаровой, искренне не понимая, что только что произошло. Из-за столика вышла Виолетта и подошла к бару, где стояла подруга. Она сразу узнала голос Кристины и попыталась не высовываться, мало ли, её ещё Кира прислала, кто знает. А тут вот как всё обернулось. Малышенко посмотрела на Лизу, которая, казалось, была одновременно и удивлена, и расстроена. — Что, блять? — сказала Андрющенко, отмирая из своего положения, в котором секунду назад пробивала несчастный американо, и отводя взгляд от двери. Благо, в кофейне никого не было и никто не слышал данную ситуацию. — У Крис, видимо, тоже крыша едет. Иначе, я не знаю, что на неё нашло. — Виолетта нахмурилась, пытаясь понять причину данных слов. И в голове резко всплыла фраза Киры, на которую Малышенко даже внимания не обратила во время ссоры. Точнее, обратила, но подумала в контексте, что и у Захаровой, и у Андрющенко есть проблемы с соулмейтами. Но... Крис и Лиза..? Своими отношениями..? — Я, конечно, могу понять её пьяный бред, но это блять... — Лиза продолжала негодовать по поводу поведения Захаровой. Но Вилка уже этого не воспринимала. — Ой бля... — в голове Виолетты потихоньку начал складываться пазл. И если Кира это сложила как два и два, то у Малышенко это получилось с трудом. Скорее, она просто не могла поверить в настолько злую шутку судьбы. — Чего такое? — Андрющенко осмотрела подругу, которая теперь выглядела как гонец, несущий весть от смерти. — Лиза, это...

***

— Жребий свой прими. — Пиздец. Это просто пиздец. Захарова пыталась успокоиться и не начать громить чужую квартиру. Хотелось начистить кому-то лицо. Теперь на ум приходил лишь один человек с надписью на шее. — Ты чего? — Кира немного расстроенно посмотрела на Крис, но постаралась не подавать виду. — Я, блять, нашла своего ебучего соулмейта. — Кристина ударила стену, ободрав себе костяшки в кровь. После этого она приложилась лбом к этой же стене. Медведева лишь сжала губы и тяжело вздохнула. Рано ещё ей находить, ой, как рано. Кира сама только начала осваивать понятие "соулмейт", а тут случай, который хуже в сто раз. — Лиза? — спросила Медведева, после чего Захарова пустила в неё самый презрительный взгляд. — Ты, сука, знала? — Кристина отлипла от стены и подошла к Кире, — Ты знала и нихуя не сказала мне? — Будто тебе стало бы легче от этого. — твёрдо сказала Медведева, понимая, что Крис уже мечтает ударить и её, — Ты не хотела знать об существовании соулмейта. И не знала. Моя вина тут в чём? — Это тебе Виолетта сказала, да? Это же твоя... — Кристина не подобрала не грубого слова, да и это её спасло. Сейчас бы Кира рвала и метала за Вилку, — общается с этой сукой. Сто процентов она распиздела. Захарова сжимала челюсть и смотрела то на Медведева, то в пол. Она ненавидела сейчас каждого, кто имел отношения к этой Лизе. — Вилка не знает. И Лиза тоже. — сказала Кира, продолжая держать твердость голоса. Знала, как не дать Кристине сорваться, — А сложила факты и начала догадываться. — Не знает? — Крис со злобной улыбкой подняла взгляд, — Она, блять, глухая, по твоему? Она слышала мой голос, она знала. Ну только если она совсем не идиотка. — Не ведёт она себя так, как будто знает. Я же видела. — Медведева нахмурилась, вспоминая то, как Крис бессознательно тянулась за теплом от прикосновений Лизы во время ломки, а Андрющенко будто вообще не волновало это, что крайне странно для первой встречи и первых прикосновений соулмейтов. — Видела? А что ещё ты видела, блять? Может она там дохуя актриса? — Захарову уже жуть как раздражала эта ситуация. — А может ты сама и узнаешь? Это твой соулмейт, блять. — Кира посмотрела прямо в глаза Крис, которая громко материлась во все стороны. И как же это контрастировало с холодом и спокойствием Медведевой. Кристина от такого тона в голосе даже перестала кричать на секунду. Наконец-то на смену эмоциям пришло едкое и удушающее осознание. У Кристины нашёлся её соулмейт. Лиза Андрющенко.