Северное солнце

После этого в Винтерфелле стало по-настоящему холодно. Даже очаги не спасали. Я чувствовала, как между нами будто опустилась невидимая стена, сделанная не из льда — а из будущего, которое могло отнять его у меня. Санса пыталась отвлечь меня, но даже она теперь ходила с видом тревоги. Её взгляд, когда она узнала о письме, стал холодным, почти оценивающим. Она знала, кто такая Дейенерис. И знала, что такие женщины не зовут просто так. Однажды вечером, когда я снова была в библиотеке, Санса подошла ко мне, села рядом и долго молчала. Потом сказала: — Он для неё не просто союзник. Он — символ. Наследник. Кровь. Всё, чего у неё никогда не было. Она может захотеть большего. Я посмотрела на неё. А потом — на камин, где угли медленно гасли. — А он? Санса пожала плечами. — Джон — человек долга. Но даже такие люди иногда устают быть одними. Особенно рядом с кем-то, кто говорит, что может дать им мир. Я сжала пальцы. Но не сказала ни слова. Наступил день отъезда. Утро было стальным — небо низкое, воздух резкий, будто зима решила напомнить, что здесь всё подчинено ей. На дворе собирались всадники. Лошади били копытами по замёрзшей земле, оружие звенело, люди переговаривались коротко и сухо. Джон был уже в доспехах, мех на плечах, лицо сосредоточенное, словно он пытался отрешиться от всего, что оставлял позади. Я стояла чуть в стороне от общего движения, у стены внутреннего двора. Он подошёл ко мне, когда всё было почти готово. — Всё будет хорошо, — сказал он, будто хотел убедить не только меня, но и себя. — Я знаю, — ответила я, и удивилась, как спокойно прозвучал мой голос. Он смотрел на меня внимательно. Как будто хотел запомнить. Каждый изгиб моего лица, каждую деталь. В его глазах не было страха. Но было то, что пробивалось сквозь броню спокойствия — сожаление. — Я напишу тебе. Сразу как доберусь. — А я буду ждать. Даже если письма не придут. Он кивнул. Несколько секунд мы молчали. — Ты всё ещё не боишься того, что я могу не вернуться? — спросил он негромко. — Я боюсь. Но не за тебя. Я боюсь, что, если ты не вернёшься, я никогда не скажу, что… Я осеклась. Его взгляд стал мягче. — Что? Я покачала головой и улыбнулась. Горько. — Что ты стал частью моей жизни. Так просто, что даже больно. Он не ответил. Но шагнул ближе. Его рука легла мне на плечо — тёплая, уверенная. И в этом прикосновении было всё: забота, молчаливое обещание и что-то, чему он, быть может, ещё не дал имени. — Я вернусь, — сказал он. — Потому что должен. Потому что хочу. Я кивнула. Больше ничего не нужно было. Когда он вскочил в седло, небо стало чуть светлее. Или мне просто показалось. Его отряд выехал из Винтерфелла, оставив после себя только следы копыт и длинную полосу тишины. Я стояла на стене, пока они не исчезли за горизонтом. И впервые за долгое время мне захотелось молиться. Не богам. А тому, кто был со мной сейчас в сердце, даже если — не рядом. *** Драконий Камень. Камень под ногами был чёрным и холодным. Ветер с моря бил в лицо солёной сыростью, а небо нависало над островом тяжёлыми свинцовыми тучами. Джон стоял перед вратами замка, в сопровождении Давоса и нескольких людей, окружённый незнакомой землёй и ожиданием. Ворота открылись. Навстречу вышли Миссандея и Тирион Ланнистер. Последнего Джон знал — и это знание было хоть каким-то якорем в чужом месте. — Король Севера, — произнёс Тирион с вежливой усмешкой, — добро пожаловать в Драконий Камень. Мы ждали вас. — И я рад видеть знакомое лицо, — кивнул Джон. Их провели через узкие тёмные коридоры замка, где стены будто впитывали звук. Повсюду были изображения драконов, старинные фрески, барельефы с Таргариенскими символами. Здесь чувствовалось не просто величие — древняя мощь, пробуждённая снова. В зале тронный зал Дейенерис Таргариен ждала. Она сидела на каменном троне — женщина в серо-красных одеждах, с серебряными волосами, спадающими по плечам. В её взгляде не было тепла, но была сила. Взгляд королевы, знавшей, что такое потери, и что такое амбиции. — Джон Сноу, — сказала она. — Король Севера. Он поклонился. — Ваше Величество. Дейенерис смотрела на него пристально. — Вы не преклонили колено. Многие на юге считают это дерзостью. — Многие на севере считают, что мы достаточно страдали, чтобы стоять на своих ногах, — спокойно ответил Джон. Она чуть приподняла бровь. — Тогда зачем вы здесь? Он сделал шаг вперёд. — Я не ради вас. Я ради битвы, которая идёт не за трон. А за жизнь. На севере поднимается армия мёртвых. И она не остановится у границ. — Давос рассказывал мне об этом, — сказала она медленно. — Армия мёртвых, белые ходоки… легенды Севера. — Это не легенды. Я видел их. И если мы не будем готовы, нас не станет. Ни севера, ни юга. Ни вас, ни меня. Наступила тишина. Тирион выглядел озадаченным, но не скептичным. Дейенерис молчала, потом встала. — И вы думаете, что драконье стекло поможет? — Да. Оно убивает их. И на этом острове его залежи. Она смотрела на него долго. Потом кивнула. — Берите, сколько нужно. Но я хочу понять вас. Как мужчину с которым придётся решать, с кем идти рядом. — Я не ищу союзов по крови. Только по разуму, — сказал Джон. — Но я благодарен. И снова — эта пауза. Взгляд в глаза. Два лидера. Два мира. — Надеюсь, вы не ошиблись во мне, Сноу, — сказала она, и в её голосе впервые проскользнуло нечто человеческое. — Потому что я пока не решила, ошиблась ли — в вас.