Северное солнце

Мы не поцеловались. Мы просто стояли рядом. Его рука легла мне на плечо — почти братски. Почти случайно. Но я знала: между этим “почти” и “по-настоящему” — всего одно дыхание. Снаружи снова пошёл снег. Медленный, мягкий. Винтерфелл вновь погрузился в свою вечную белизну. Но внутри, в самых укромных уголках замка — и моего сердца — зима впервые показалась не такой уж холодной. *** Прошло несколько дней. В Винтерфелле стало чуть оживлённее — вернулись разведчики с юга, привезли новости и письма. Один из всадников передал свёрнутый в серебряную ленту пергамент, покрытый печатью в форме трёхглавого дракона. Санса нахмурилась, Джон — просто забрал письмо и ушёл в свои покои. Но выражение его лица было мрачным. Я не сразу узнала об этом. Только вечером, когда увидела, как он один, без привычных слов, прошёл мимо ужина и поднялся на стены. Нашла я его позже — он стоял у парапета, глядя вдаль, туда, где снежные равнины сливались с серым небом. Плечи напряжены, руки сжаты в перчатках. — Джон, — тихо сказала я, подходя. — Что-то случилось? Он обернулся. Его глаза были серьёзны, но не в том привычном, спокойном смысле. В них было напряжение. Беспокойство. — Письмо. От королевы. От Дейенерис, — сказал он. — Она требует моего присутствия в Драконьем Камне. Говорит, это важно. Что север не может оставаться в стороне от судьбы всего Вестероса. Я молчала. Слова застряли в горле. — Она просит. Или приказывает? — спросила я наконец. — Думаю, и то, и другое, — он слегка усмехнулся, но это не была настоящая усмешка. — Я не знаю, чего она хочет. Может, союза. Может, просто доказательств лояльности. — И ты поедешь? Он кивнул. — Да. У меня нет выбора. Я долго смотрела на него, пытаясь найти в его лице подсказку. Он выглядел не столько обеспокоенным, сколько… решённым. Будто знал, что этот путь опасен, но принял его. — Почему? Только из-за неё? Или есть что-то ещё? Он молчал, потом кивнул на зубчатую линию горизонта. — На Драконьем Камне есть залежи драконьего стекла. Я нахмурилась. — Что это? — Камень, похожий на обсидиан. Но древний. И смертельно опасен для иных. Мы нашли доказательства, что из него можно делать оружие. Оно их убивает. Я почувствовала, как внутри меня сжалось. Мир стал внезапно другим, опаснее. — Ты хочешь сражаться с тем, что за Стеной? — Я не хочу. Но придётся. И если есть хоть шанс, что драконье стекло поможет — я не могу его упустить. Я сделала шаг ближе. — А ты уверен, что она даст его тебе? Он чуть усмехнулся — коротко, почти горько. — Уверенности нет. Но я должен попытаться. Не ради неё. Ради нас. Ради Севера. Мы молчали. Ветер бил в лицо, но я не замечала холода. — Ты рискуешь собой, — сказала я. — Ради оружия. Ради людей, которые могут и не понять, зачем ты это сделал. — Я привык. Это всё, что я умею, — тихо ответил он. Я смотрела на него. Сдержанного. Твёрдого. — Когда ты уезжаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Через три дня. Ветер усилился. Я подошла ближе, положила руку на его локоть. Он не отстранился. — Я понимаю, — прошептала я. — Но это не значит, что мне не больно. — Мне тоже. Но я должен узнать, что она хочет. И чего хочет она от меня. Я не знала, что он имел в виду — как мужчина, как король. Я только знала, что в этой борьбе за короны, армии и союзников я рискую потерять не просто кого-то важного. Я рискую потерять часть себя. Он повернулся ко мне. Глаза у него были тёмными, наполненными чем-то слишком сильным, чтобы выразить словами. Уставшего. Моего. Хотелось обнять его, сказать, чтобы остался. Но я не могла быть ещё одним якорем, тянущим его вниз. — Тогда иди, — сказала я. — Но вернись. Не как король. Не как герой. Просто как ты. Он смотрел на меня долго, потом кивнул. Его ладонь коснулась моей на мгновение. Едва ощутимо. Но этого хватило. Эти слова были как лезвие. Потому что именно так он всегда поступал — жертвовал личным ради долга. И именно поэтому я влюблялась в него всё сильнее.