«После всего»

Три дня спустя       Нарцисса заваривала чай, когда в окно столовой с глухим стуком ударилась сова. Птица сидела на подоконнике, гордо выпрямившись, с письмом в клюве. Не министерская, не семейная — обычная магловская сова, но с явно магической ношей. Она приоткрыла окно. — От кого? Сова бросила конверт прямо в её чашку с жасминовым чаем. Конверт был простой, без герба, но бумага — плотная, дорогая. Надпись гласила: «Parc Bordelais. Завтра, 15:00. Если не боитесь дождя». Почерк был неровным, будто писали второпях. Его почерк. Нарцисса провела пальцем по буквам. Боитесь ли вы дождя?       Она не ответила. Но на следующий день, ровно в три, стояла у входа в парк, в тёмно-зелёном плаще, который идеально сочетался с её глазами. Гарри ждал её у фонтана, руки в карманах, взъерошенные волосы ещё больше растрепались на ветру. Увидев её, он улыбнулся — не победно, а скорее с облегчением. — Я не был уверен, что вы придёте. — Я не была уверена, что стоит, — ответила она, но не стала уходить.       Они двинулись по аллее, окружённой каштанами. Первые минуты шли молча, затем разговор начался сам собой — осторожно, как будто они оба боялись спугнуть эту хрупкую тишину между ними. — Вы часто здесь гуляете? — спросил Гарри. — Иногда. Здесь нет... — ...вашего прошлого, — закончил он за неё.       Она кивнула. — А вы? — Первый раз. — И сразу решили пригласить меня? — Нет. Сначала хотел пойти один. Но потом подумал... — ...что будет скучно? — Что будет не так, — поправил он.       Они свернули на узкую тропинку, где кроны деревьев смыкались над головой, создавая зелёный туннель. — Почему? — спросила Нарцисса. — Потому что вчера... — Вчера мы случайно встретились в ресторане. — Вчера я впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким, — сказал он просто.       Она остановилась. — Вы не знаете меня, Гарри Поттер. — Я знаю, что вы любите «Шато Лафит» 1899 года. Что вы носите изумрудный цвет лучше всех, кого я видел. Что вы боитесь дождя. — Я не... — Боитесь. Когда начался ливень вчера, вы сжали бокал так, что чуть не раздавили его.       Нарцисса посмотрела на него с неожиданным интересом. — Вы наблюдательны. — Это профессиональная деформация. — Аврора? — Жизни.       Они снова пошли, разговор тек легко, как ручей после дождя. Он рассказывал о своих путешествиях, она — о книгах, которые читала в последние годы. Никакой войны, никаких Пожирателей — просто два человека, нашедших общий язык в чужом городе. А потом небо потемнело. Первый удар грома прокатился над парком, заставив Нарциссу вздрогнуть. — Нам нужно идти, — сказал Гарри, уже видя, как её пальцы бессознательно сжимаются в кулаки. Она кивнула, но в её глазах читалось что-то дикое, почти паническое.       Он поймал такси ещё до того, как хлынул ливень. — Куда? — спросил водитель.       Гарри посмотрел на Нарциссу. Она была бледна, губы плотно сжаты. — Ближайший отель. «Hôtel Burdigala» оказался в пяти минутах езды.       Люкс был просторным, с большими окнами, за которыми бушевала гроза. Гарри закрыл шторы, выключил верхний свет, оставив только мягкое свечение ламп у кровати. — Лучше?       Она кивнула, но напряжение не уходило. — Я закажу ужин, — сказал он. — Ты... — Я приму душ.       Она исчезла в ванной, а Гарри подошёл к телефону, стараясь не думать о том, что происходит за той дверью. Она боится грозы. Почему?       Он представлял её — стоящей под струями воды, пытающейся смыть с себя не только дождь, но и воспоминания.       Когда он повесил трубку, дверь ванной открылась. Нарцисса вышла, завернувшись в белое банное полотенце, её мокрые волосы золотым каскадом струились по плечам, словно расплавленное солнце. Они замерли, глядя друг на друга. Гарри сделал шаг вперёд. — Я...       Она не отступила. И тогда он понял, что больше не может себя сдерживать.