Письма для разбитого сердца (Венера/Марс)

«Иногда любить – это не поцелуй и не обещать. Иногда любить – значит оставаться. Даже когда другой подталкивает вас. Даже когда он больше не может стоять на ногах». ✫・° • . • °・✫ Продолжение предыдущей главы Венера медленно открыла дверь своего дома, вспоминая такой утомительный, но спокойный и запутанный день. Он вспоминал Марса. Прощаясь, они не сказали много, но этого было достаточно. Тишина между ними теперь не казалась такой тяжёлой. Закрыв дверь, он замер на несколько секунд, сердце билось медленно… словно не желая спугнуть это странное спокойствие. Он посмотрел на небольшое ожерелье, уже висящее на его шее. Маленький колибри едва поблёскивал в тусклом свете коридора. Его друг подарил ему его с мягкой улыбкой: — Ты же говорил, что тебе нравятся колибри. В тот момент рыжеволосый почувствовал тёплый укол в груди. Почти приятный. Почти. Но когда остался один, это чувство изменилось. Тепло стало холодком. Это ожерелье… казалось знакомым. Слишком знакомым. Он коснулся его рукой, осторожно, словно надеясь, что так прояснит своё замешательство. И тогда вспомнил. Его шаги по инерции отвели его в комнату. Он включил лампу на письменном столе, подошёл к тумбочке, медленно открыл второй ящик и достал маленькую деревянную коробку, которую не видел уже несколько месяцев. Его пальцы дрожали, когда он открыл её. Вот оно. Другое ожерелье, очень похожее. Тоже с фигуркой животного, только более тусклое и изношенное — от месяцев? Годов? Это подарил ему тот человек. Первый, кто сказал, что любит его. Первый, кто дал ему почувствовать, что можно кому-то доверять. И тот же самый, кто, после месяцев обещаний, в итоге ушёл к другому. Без объяснений, без сожалений, без сострадания, без пощады. Просто ушёл. И унёс с собой доверие Венеры, его чистоту, его покой, его счастье. Он посмотрел на два ожерелья. Одно новое. Другое старое. Одно — вручённое с улыбкой, которая казалась искренней. Другое — с пустыми словами. Он сжал коробку с силой. "А что если с Марсом всё то же самое? А вдруг он просто притворяется? А если он тоже в какой-то момент устанет от меня? Заскучает? Уйдёт?..” Он почувствовал ту самую пустоту в животе. Ту, которая приходит, когда ты не можешь доверять тому, что кажется хорошим — потому что однажды это уже казалось хорошим… и разрушило тебя. Он боится. Боится снова любить. Боится довериться — и чтобы это доверие растоптали, как что-то никчёмное. Он упал на кровать прямо в одежде, уставился в потолок, будто ответы были где-то там. Тени заката проникали через окно. Колибри сиял в свете лампы, будто насмехаясь над ним. Он не снял его. Но и не посмотрел на него больше. Часами Венера думал. И думал. И думал. О Марсе. О его смехе, о его спокойном взгляде, о его добрых жестах. Но что ему могло гарантировать, что всё это не было ложью? Он немного ненавидел себя за то, что сомневался. А ещё сильнее — за то, что хотел верить. Когда усталость, наконец, одолела его, было уже четыре утра. Оставалось чуть больше часа до звонка будильника. Он закрыл глаза… и не знал, хочет ли проснуться. Класс был тихим, залитым мягким солнечным светом, пробивавшимся сквозь окно. Но пока большинство занималось делами — или делало вид, что занимается — Марс, как обычно в последнее время, витал в облаках. Его тетрадь оставалась пустой, а карандаш бессмысленно вертелся между пальцами. Он уставился в окно, где было видно небо, с мечтательной улыбкой, которая не сходила с его лица вот уже два дня. Земля наблюдал за ним с первых двух уроков, сдерживая смех. — Опять о нём думаешь, да? — прошептал он насмешливо, наклоняясь ближе. — Готов поспорить, ты даже можешь описать, как он дышал. Марс медленно повернулся к нему с нейтральным выражением. Он знал, что это правда, но не хотел доставлять ему удовольствия, признавая это. — Тише, не всё так уж серьёзно... — прошептал он, хотя лёгкий румянец на щеках его выдавал. Марс, без сомнения, легко краснел. — Да ну? После вашей прогулки ты будто живёшь в каком-то романтическом фильме, — сделал паузу, а потом добавил: — Если бы это был аниме, у тебя уже были бы блёстки в глазах, ХАХАХА, — рассмеялся он. Может, это была месть за все те разы, когда над ним подшучивали из-за его друга со второго класса — кто знает. Оранжевоволосый опустил взгляд, улыбаясь. — Просто... Земля, как тебе объяснить? Всё было особенным. От самой прогулки, того, как он дал мне мороженое... до того, как он заснул. Он выглядел таким... спокойным. Земля посмотрел на него с нежностью и слегка толкнул локтем. — Я знаю, ты это уже раз десятый рассказывал мне в звонке, — усмехнулся он. — Ты по уши втюрился. Марс тихо хихикнул. — Это я тоже знаю, ты мне это повторяешь с тех пор, как я сказал, что он мне нравится, — прошептал он. — Ты просто заноза. — Всё равно я тебя люблю, — улыбнулся Земля. — Хотя я думал, ты только с Венерой такой «сентиментальный». — Тск, да я бы хотел хоть просто сказать ему "я тебя люблю", не получив в ответ "иди к чёрту", — пошутил он, и его собеседник рассмеялся. Потом наступила небольшая пауза. Та самая, что бывает только между друзьями, когда слов больше не нужно. Хотя Земля, конечно, не мог долго молчать. — Уже пора начинать думать, как вы своих детей называть будете, да? — Эй, «называть»? — Детей твоих и Венеры, очевидно. — Что за... Земля! — Марс прикрыл лицо руками, смеясь, и легонько толкнул друга. — Чего такого? Я просто поддерживаю твою любовь. Цени, вообще-то. — Мне сначала повезти надо, чтобы он меня вообще принял. А ещё больше — чтобы мы были вместе до старости. И вообще, мы парни, мы не можем иметь детей, идиот... — Я это знал, просто было бы смешно ХАХАХА. Как думаешь, какими бы они были? — улыбнулся он, а щёки Марса окрасились в красный. — Но если серьёзно... Ты собираешься ему признаться? Когда-нибудь? Марс вздохнул. Его улыбка немного померкла, но в глазах оставалось тепло. — Не знаю. Мне кажется, он понемногу открывается... даже тебе и Меркурию, не знаю, заметил ли ты, — Земля кивнул. — Но я сомневаюсь, что он готов к отношениям. Сначала хочу увидеть, что ему становится лучше, а потом уже посмотрю. С моими чувствами можно и подождать. — Его голос вновь стал бодрее. — К тому же, сегодня я принёс ему новое письмецо о его силе! Положу в его ячейку после следующей перемены. Синий кивнул, на этот раз без шуток. Он слишком хорошо знал своего лучшего друга, чтобы не заметить, насколько тот был серьёзен. — Марс... честно, меня поражает, как сильно ты его любишь, — вздохнул он. — Но ладно, я тебя поддерживаю. Только обещай мне одно — не забывай о себе... Его друг снова улыбнулся, на этот раз спокойнее, и медленно кивнул. — Обещаю. Этого не случится. Старший улыбнулся. — Всё, хватит уже с меня этой милоты. — Марс бросил на него ироничный взгляд, который тот проигнорировал, повернувшись к тетради младшего. — Подожди... ты что, ничего не сделал?! — Ээ... дашь списать? Класс Венеры не был таким светлым, как у его друзей, и не таким шумным. Но в этом внешнем спокойствии его тело кричало безмолвием, которого никто не слышал. Даже он сам. Рыжеволосый сидел на последней парте, опираясь головой на руку. Веки были тяжёлыми, как камни. Он не завтракал. Вчера тоже толком не ел — только печенье, немного фруктов и вода. Его желудок больше не урчал, не боролся; он просто сдался. Шёпот в классе смешивался со звуком маркера по доске, но для него всё это звучало далеко, как гул. Он несколько раз моргнул, стараясь сосредоточиться на листе перед собой, где буквы то исчезали, то возвращались, будто плавали в воде. Он пытался не думать об этом неприятном ощущении в груди. Это была не боль — усталость. Ум работал, как всегда, перегруженный тысячей мыслей. Но тело уже не откликалось так, как раньше. «Я в порядке», — упрямо подумал он. «Я просто драматизирую, просто не выспался... как обычно». Утешительная ложь. Та самая, которую повторяешь столько раз, что она начинает звучать правдиво. Хуже всего то, что он прекрасно понимал, насколько ему плохо, в каком ужасном состоянии его здоровье... но не просил помощи. Он не хотел быть обузой для других. Он закрыл глаза на секунду, всего на одну, но лёгкое головокружение, когда он их снова открыл, заставило его с трудом сглотнуть. Он поднял взгляд к окну. Не чтобы посмотреть на небо, а чтобы справиться с головокружением. Воспоминание о прогулке с Марсом всплыло в сознании, словно внезапный порыв ветра. Его улыбка. Его добрые жесты. То, как он смотрел на него — будто Венера и правда был важен. Часть его почувствовала вину за это. «А вдруг он узнает меня поближе и разочаруется, увидев, в каком я дерьмовом состоянии?..» Прозвенел звонок, возвещая о первом перерыве. Все задвигались. Венера остался сидеть ещё несколько секунд. Он не был голоден. А даже если бы и был — у него не было, чем этот голод утолить. Он медленно встал, будто его тело просило разрешения. И всё равно никто ничего не заметил. .・。.・゜✭・❤️-🧡・✫・゜・. Ещё один перерыв, полный смеха, разговоров и сплетен. Четвёрка друзей сидела на своём привычном месте: одной из скамеек у деревьев, где тень ложилась ровно, а шум казался менее навязчивым. Земля рассказывал совершенно преувеличенную историю — сплетню, которую услышал про кого-то из первоклассников. Марс и Меркурий смеялись от души, а Венера просто улыбался — на большее у него не было сил. — Клянусь, он их застукал за мастерской по электричеству! — воскликнул самый высокий, театрально размахивая руками. — Шесть месяцев понадобилось, чтобы это заметить, — смеясь, заметил Марс. — И он всё ещё её простил?! Со всем уважением — дура. — добавил шатен. —Вот и я так подумал! ХАХАХА. Венера слабо улыбнулся, но взгляд был опущен. Ему трудно было сосредоточиться. Каждое слово звучало как отдалённое эхо. Холодный пот стекал по его затылку, несмотря на то, что погода была тёплой. Всё начинало расплываться. — Венера? Ты в порядке? — неожиданно спросил оранжевоволосый, заметив, что его друг сегодня слишком молчалив. Рыжий поднял взгляд. — Д-Да, в полном порядке... — пробормотал он, стараясь придать словам лёгкость. Но его голос звучал сдавленно. И тогда это случилось. — Ну, а потом... — глаза Марса распахнулись — ВЕНЕРА! Рыжеволосый рухнул набок — прямо на Меркурия, который едва успел подхватить его, прежде чем он упал на землю. — ВЕНЕРА?! — снова закричал Марс, его сердце резко ускорилось. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — Земля отбросил свою еду в сторону и опустился на колени рядом с ними. — Он не реагирует! — закричал самый младший. Меркурий замер, крепко удерживая старшего, чтобы тот не упал. Марс тут же подбежал и тоже опустился на колени, оказавшись на уровне Венеры. Когда тот не ответил, он начал звать его, мягко, но в отчаянии, трогая за руку. — Эй! Венера... слышишь меня? — он взял его за руку с нежностью, но и с тревогой. — Ответь! — Он потерял сознание... — дрожащим голосом произнёс Меркурий. Многие вокруг обернулись. Учительница, находившаяся поблизости, тут же подбежала. — О Боже! Срочно в медпункт! Все трое кивнули. Земля помог поднять его вместе с Марсом, который не отпускал руку своего друга ни на секунду. — Идите, я присмотрю за вашими вещами. — сказал шатен. — Да, спасибо, Мер... — ответил Марс, прежде чем поспешить в сторону медпункта. Венера лежал на кушетке в медпункте, всё ещё без сознания. В комнате было тихо, слышались только лёгкое тиканье часов и вяло вращающийся вентилятор. Марс сидел рядом, держал его за руку, а другая его рука дрожала на бедре. Земля расхаживал из угла в угол, скрестив руки и плотно сжав губы. Он не шутил. Не улыбался. Медсестра — женщина с спокойным лицом и уверенным голосом — подошла с решимостью. — Чтобы осмотреть его получше, мне нужно снять свитер, — сообщила она и, не дожидаясь согласия, аккуратно начала расстёгивать пуговицы. Синеволосый всё ещё расхаживал, но повернулся. Рыжеволосый внимательно наблюдал. Пока не увидели это. Тело Венеры, под свитером, который казался таким обычным, было совсем другим. Футболка обнажала правду. Худое тело — следствие отсутствия заботы о себе, ужасного питания. На нём были синяки и ушибы — знак того, что он часто случайно ударялся, а его слабое тело оставляло следы от каждого удара. Марс задержал дыхание. Земля замер. Это слишком сильно контрастировало с образом, который они держали в голове: Венера — всегда в большом свитере, в свободной одежде. Всегда сгорбленный, будто прячется. Они никогда не замечали. Никогда не думали, что он такой... хрупкий. — Венера… — прошептал рыжеволосый, опустив взгляд. Его голос дрогнул, и с ним что-то внутри тоже надломилось. Марс нахмурился, сжал кулаки. В горле тут же встало комом. — Как мы не увидели, в каком он состоянии?.. — прошептал он с виной. — Он всегда был закутан, но всё равно. Как мы не...? Медсестра закончила поверхностный осмотр. — Вы сказали, он внезапно потерял сознание? — Да… мы ели и… — Марс сглотнул. — Он просто упал, не сказав ни слова. — Он упоминал о каком-то диагнозе? Есть ли у него проблемы со здоровьем? Земля покачал головой. — Насколько нам известно — нет… Медсестра сделала запись в блокноте, затем подняла взгляд, голос стал серьёзным. — Мне нужно связаться с его родителями или опекунами. У вас есть номер? Ребята переглянулись. — Он, кажется, живёт один… — осторожно произнёс Марс. — Один? — Да. Он никогда не говорит о родителях, за ним никто не приходит… — добавил высокий, понизив голос. — Вы не знаете никого из родственников? — спросила она, проверяя температуру у рыжеволосого. — Нет… Медсестра нахмурилась. — Ладно… Юноша в его возрасте не должен жить один, особенно в таком физическом состоянии. Марс сжал губы. Ему не хватало воздуха. — Ему нужно к врачу. Я не могу поставить диагноз здесь, тем более не могу дать сильные лекарства. Его состояние слишком серьёзное для таблеток. — Он не захочет идти, будет отказываться. — добавил Земля, немного раздражённо. — Я… я могу отвести его к врачу позже, — тут же вызвался Марс. — После уроков. Мы не можем это так оставить. Его лучший друг кивнул. Было видно, что он тоже потрясён, хоть и пытался сохранять спокойствие. — Марс… — сказала медсестра мягко. — Спасибо. Пока остаётся только ждать, когда он очнётся. Рыжеволосый кивнул, но его мысли были далеко. Он смотрел на своего мальчика: худого, бледного. И самое ужасное — он знал. Знал, что тот плохо ест, плохо спит, что у него под глазами всегда синяки. Он знал, что что-то не так… но не думал, что всё настолько серьёзно. «Как я раньше этого не заметил?» — думал он, глаза затуманились. — «Почему я ничего не сделал?..» Ему хотелось плакать. Обнять друга, как только он очнётся. Он никогда не думал, что всё дойдёт до такого. Почему он не помог ему? Он думал только о любви, о сближении, но не о его здоровье... Одна мысль о том, что Венере может становиться всё хуже и хуже, пока он просто не проснётся… давила на него невыносимо, мучительно. Это был всего лишь обморок, но для него — настоящий удар. Особенно в тот момент, когда его сердце было так счастливо и наполнено надеждами. Он был на грани слёз. Но не позволил себе. Не мог. Он должен был быть сильным. Ради него. Ради Венеры. И тогда он вспомнил. В тот день, когда они гуляли… его друг отдал ему своё мороженое, когда у него оно упало. Он тогда так обрадовался, подумал, что это шаг навстречу, милый жест. Но теперь понимал. Это не было жестом заботы. Это было идеальное оправдание, чтобы снова не есть. — Я идиот… — прошептал он себе под нос, опустив голову. Земля всё ещё стоял, дыша глубоко. Внутри него бушевала буря, которую он с трудом скрывал. — Насколько плохо должен чувствовать себя человек, чтобы вот так прятаться?.. — пробормотал он, почти себе. — Он был всё это время прямо перед нами... Тихий стон нарушил напряжённую тишину. Венера зашевелился, нахмурился. Оба тут же подошли ближе. — Где…? — прошептал он. — Ты в медпункте, — тут же ответил Марс. — Ты потерял сознание... Рыжеволосый попытался сесть, но тот, что был ниже, аккуратно придержал его, не давая напрягаться. — Эм… ну, спасибо, что притащили меня, я думаю. — вздохнул. — Но всё это... — он поморщился — ...драма — сказал хриплым голосом, пытаясь выглядеть спокойно, хотя его щёки слегка покраснели от стыда. — И отдайте мой свитер! — он взял куртку и натянул её на себя. — Драма? — взорвался Земля, заметно потрясённый. — Ты рухнул у нас на глазах! Ты в ужасном состоянии, и ты это знал! Почему ты нам ничего не сказал?! Венера опустил взгляд. Тон друга его удивил — он никогда не слышал, чтобы тот так говорил. Земля всегда смеялся, всегда шутил и ничего не воспринимал всерьёз. Но сейчас нет — сейчас он был зол. Встревожен. Серьёзен. — Прости… — прошептал. — Я не хотел вас волновать. — Но ты это сделал! — продолжал он. — Сколько ты нормально не ел? И сколько ты спишь? Ты в ужасном состоянии, Венера! И, похоже, тебе плевать! Повисла тяжёлая тишина. Рыжеволосый зажмурился — он не мог отрицать, всё было правдой. — …Извини. Марс вмешался, казалось, спокойнее, но не менее обеспокоенный. — Успокойся, Земля. Криком ты ничего не решишь, только усугубишь... — он повернулся к Венере. — Скажи честно, когда ты в последний раз ел? — Это не твоё дело. — ответил он, не поднимая глаз. У него не хватало смелости. — Это важно. — прошептал тот терпеливо. — Потому что мы твои друзья. Потому что ты нам не безразличен. Мне не безразличен… Земля глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Марс не отходил от кушетки. — Ты должен сегодня пойти к врачу, — добавил он уже спокойным тоном, заранее зная, что ответ будет отрицательным. — Нет. — последовал резкий ответ. —Венера... — он посмотрел на него влажными глазами — Ты не можешь всё отрицать. Ты нездоров. — Я уже сказал — нет. — Ты потерял сознание. Медсестра говорит, что всё очень серьёзно. Ты не можешь это игнорировать. Рыжеволосый ничего не ответил. — Ты вообще понимаешь, насколько тебе плохо? — мягче, но твёрдо сказал Земля. Противоположный ему слегка кивнул, даже с испугом. — Так вот, если ты продолжишь отказываться от помощи, будет только хуже. — вздохнул. — Мы за тебя переживаем… особенно Марс. Ты этого не замечаешь? Ты собираешься и дальше ничего не делать, не искать выхода? Просто ждать своей… смерти? Венера сглотнул. Грудь сжалась. Он не хотел их волновать. Никогда. А теперь его друзья, с такими искренними глазами, казались по-настоящему напуганными. — Венера, пожалуйста… я переживаю… позволь мне помочь хоть раз… — сказал тот, кто сидел рядом, стараясь держать себя в руках и не заплакать, но дрожащий голос его выдал. Рыжеволосый выслушал всё и почувствовал себя только хуже. Он никогда не хотел этого, не хотел никого тревожить. — Ладно… — наконец прошептал. — Но только в этот раз. Марс с облегчением выдохнул и кивнул. — Спасибо… Венера немного отвернулся, не в силах смотреть ни на кого. ・。.・゜✭・❤️-🧡・✫・゜・ После случившегося Венера остался в медпункте, и хоть Марс не хотел отходить ни на секунду, его отправили на занятия. В следующие три часа он молчал. Был очень рассеянным. Ни с кем не разговаривал. Не было настроения. Он волновался. Может, даже слишком. Его лучший друг тоже молчал. Они оба не знали, что сказать друг другу. Особенно Земля, который замечал, как задумчив и молчалив стал его друг. «Лучше бы ты был рассеянным, но с влюблённой улыбкой, а не таким обеспокоенным…» Во время второго перерыва Марс сразу пошёл в медпункт, за ним — его лучший друг. Там Венера немного отдыхал. Увидев их, рыжеволосый опустил взгляд. Ему было стыдно. Он чувствовал вину. Он даже не осмелился на них посмотреть. — Пошли. — сказал старший, и они вышли втроём. Снаружи их уже ждал Меркурий. — Как ты, Венера? — спросил он с добротой. — Нормально. Не понимаю, почему вы так переживаете, я не так уж плохо себя чувствую, просто устал и всё, — ответил тот, а затем пошёл вперёд. Марс смотрел на него, сам не зная, что и думать. Они сели на своё обычное место, но в этот раз не было рассказов от Земли, ни безудержного смеха Марса, ни шуток Меркурия. Атмосфера была тяжёлой, как густое облако, которое не хотело рассеиваться. Марс встал с лавки молча, пошёл в школьный киоск и купил немного пасты, сок и шоколад. Его шаги были уверенными, будто он шёл выполнять миссию. Как будто это — минимум, что он мог сделать. Он вернулся с подносом и поставил его перед рыжеволосым, который всё ещё опускал голову. Тот даже не снял куртку, хотя полуденное солнце уже припекало. — На. — сказал Марс, почти не глядя на него. — Поешь, пожалуйста. Венера медленно поднял глаза. Засомневался. — Я уже сказал, я не голоден. — Это не из-за голода, — ответил он, стараясь сохранять терпение. — А потому что тебе это нужно. Тот не шевелился. Блюдо казалось слишком большим. Каждая ложка пищи — тяжёлой. Не из-за веса, а из-за того, что она символизировала. Вину. — Просто съешь немного, хорошо? — прошептал он. — Пожалуйста… Рыжеволосый опустил взгляд и взял вилку, зачерпнул немного пасты и сделал крошечный укус. Вкуса почти не было. В животе — ком, тело будто отторгало пищу. Но он продолжал жевать. Потому что чувствовал не голод, а вину. Он не хотел снова видеть Марса с таким выражением лица. Не хотел, чтобы Земля терял свой живой свет. Не хотел быть обузой для кого-либо. Высокий наблюдал за ними молча. Он ничего не сказал, но в его глазах было всё. Он был зол. Не на Венеру… а на ситуацию. На то, что не заметил. На то, что шутил столько раз, не замечая боли в серьёзном взгляде друга. Марс пробовал свою еду без аппетита. Не мог. Внутри всё было сжато. Рыжеволосый продолжал есть молча. Немного. Ровно столько, чтобы друзья перестали смотреть на него с такой тревогой. Достаточно, чтобы чуть-чуть успокоить бурю в груди. Когда он закончил, опустил взгляд. — Спасибо, наверное… — Не благодари, я знаю, как тебе тяжело, — прошептал тот спокойно, с тонкой ноткой нежности. — Спасибо тебе за то, что попытался. Меркурий глубоко вздохнул. — Пожалуйста, больше не пугай нас так, хорошо? Венера не ответил. Лишь слегка кивнул. —Так что, они могут остаться у тебя дома? Спасибо, Нептун! Ладно, мне нужно идти, пока. —повесил трубку. Солнце уже садилось, когда они вышли из школы. Небо окрашивалось в теплые оттенки, но никто из троих, похоже, этого не замечал. Они шли по тротуару почти в ряд, как будто тишина была невидимой веревкой, связывающей их. Земля шла несколько шагов впереди, с нахмуренными бровями и руками в карманах. Он не сказал ни шутки, ни сплетни, ни одной анекдоты с тех пор, как они покинули медпункт. В первый раз за долгое время его мысли были громче желания говорить. —Прощай. —попрощался самый высокий. —До завтра, Земля. —Прощай... —прошептал рыжий. Марс шел рядом с Венерой в полном молчании, неся свой рюкзак. Он не попросил его, просто снял с его плеч, когда они выходили из школы. А его противоположный не нашел сил возражать. Венера несколько раз взглянул на него краем глаза. Его сердце тяготило. "Он злится? Я его разочаровал? Я все испортил? Отлично, эти чертовы физические проблемы разрушают дружбу. Я должен был продержаться дольше, мой тупой обморок только вызвал еще больше проблем и забот!" Теперь он не знал, как сделать так, чтобы его друг не был таким холодным. Даже если тот разговаривает с ним сухо, это не воспринимается так серьезно. Но молчание Марса, который всегда был веселым, заставляет думать, что он действительно зол. —Спасибо, что помог мне с этим, думаю... —пробормотал, указывая на рюкзак. Марс не ответил сразу. Он сжал губы и кивнул. Его взгляд продолжал быть устремленным в пол, как будто он искал слова среди трещин на тротуаре. Молчание сохранялось несколько минут. Слышались только шаги, далекий шум автомобилей и птицы, возвращающиеся в свои гнезда. Венера почувствовал желание сказать что-то еще, но слова застряли у него в горле. Было странно чувствовать себя так рядом с другом. С ним не чувствовалась такая отчужденность и изоляция. Он мог говорить с ним, и всегда получал спокойный ответ. "Да, я все испортил." Когда они подошли к кабинету, Марс заметил, как Венера немного остановился перед тем, как войти. Его дыхание стало короче. Руки слегка дрожали. —Ты в порядке? Рыжий опустил взгляд и не ответил. Более старший подошел немного ближе. Он не обнял его. Не взял за руку. Но его голос был мягким, теплым, полным заботы. —Тебе не нужно бояться. Я с тобой... хорошо? Венера поднял глаза, удивленный. —Ты не злишься на меня?.. Марс резко остановился. —Что? Нет! Извини, если заставил тебя так думать... я не мог бы злиться на тебя... Меньший вздохнул с облегчением. И одновременно с удивлением от того, как это простое "я с тобой" успокоило его, а "я не мог бы злиться на тебя" действительно его умиротворило. Он задавался вопросом, как Марс продолжает быть с ним, несмотря на все, не предъявляя претензий, даже когда тот полный конфликтов и недостатков. Он слегка кивнул и, впервые за день, едва заметно улыбнулся. Тот, кто был ниже, ответил ему улыбкой, хотя его глаза все еще были полны беспокойства. —Пойдем, давай зайдем. Венера глубоко вдохнул и сделал первый шаг, нервно. Его друг последовал за ним. Кабинет был маленьким, с кремовыми стенами и легким запахом дезинфицирующего средства, который проникал в каждый уголок. Венера сел на кушетку, с сутулыми плечами, с ногами вместе и руками, крепко держась за край матраса, как будто пытался закрепиться там и не дать всему остальному рухнуть. Он избегал смотреть в глаза Марсу, который сидел на стуле перед столом врача, с руками, переплетенными перед грудью, нахмуренными бровями, с губами, сжатыми в напряженную линию. Врач, мужчина с добрым лицом, но строгим взглядом, молча наблюдал за ними, когда они вошли. Его глаза быстро осмотрели обоих, но задержались на секунду на более высоком. Темные круги под глазами, бледная кожа, явно худое тело... ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что что-то не так. Но он пока ничего не сказал. —Добрый день. Что вас привело сюда? —вежливо спросил он, садясь за свой стол. Это старший ответил, его голос был спокойным, но в нем ощущалась тревога, которую он едва мог скрыть. Говоря, он быстро взглянул на Венеру, как будто пытаясь убедиться, что тот не развалится прямо здесь. —Мой друг потерял сознание сегодня в школе. Он не ел нормально... и не спит много. Медсестра сказала, что нужно срочно пройти обследование. Доктор медленно кивнул и перевел взгляд на рыжего. —Это правда? Парень опустил голову еще ниже, уставившись в пол. Его пальцы дрожали и неуклюже переплетались между собой. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы кивнуть, едва двигая головой. Горло сжалось, и он чувствовал, как глаза начинают жечь, хотя не знал, было ли это от усталости или от всего, что он чувствовал. Доктор взял свою тетрадь и начал спокойно писать. —Хорошо, начнем. Но сначала, как тебя зовут? —Венера. —прошептал он, не поднимая взгляда. —Окей, Венера. Когда ты в последний раз нормально поел? И не говори мне про печенье или сок. Нормально поесть, по-настоящему. Рыжий с трудом проглотил слюну. Его дыхание стало немного быстрее, и ноги начали беспокойно двигаться. —Наверное, несколько недель назад... —ответил он тихо, почти подавленный чувством вины и стыда. Сердце Марса сжалось от боли. Он на мгновение потерял дыхание. "Несколько недель...?" Он перевел взгляд на пол, быстро моргая. Хотел выглядеть спокойным, сильным... но внутри его грудь сжималась все сильнее. Доктор нахмурился, но продолжил говорить профессиональным тоном, хотя его голос стал немного жестче. —Сколько часов ты обычно спишь? Венера замешкался. —Три или четыре... —пробормотал он, играя с рукавами свитера, сминая их между пальцами. —А сейчас? Меньший снова проглотил слюну. Его глаза на мгновение заблестели. —Два... или один. Иногда даже меньше. Марс опустил голову и закрыл глаза на мгновение. Его челюсти сжались, пока он пытался контролировать дрожь в руках. —Ты терял сознание раньше? Рыжий колебался. Его молчание было ответом, который заставил кровь в жилах старшего замерзнуть. —Венера? Ты терял сознание раньше? Губы меньшего едва открылись, но ни слова не вырвалось. Он так долго молчал, что вся комната, казалось, затаила дыхание. —Д-Дa... —наконец признался он, еще ниже опуская лицо. Голос был дрожащим, хрупким. —И что ты делал? —...Ничего. Когда просыпаюсь, я... просто избегаю делать тяжелые вещи, но больше ничего. Доктор встал, серьезный, и начал физическое обследование. Он проверил давление, взял пульс, послушал дыхание с помощью стетоскопа. Осторожно потрогал живот, записывая все в тишине. Марс не сдвигался с места. Его взгляд был прикован к другу, а грудь поднималась и опускалась быстрее обычного. Он крепко держался за одну руку, как будто ему нужно было удержать себя, чтобы не разрушиться. Венера, в свою очередь, позволял делать все, что нужно, оставаясь жестким как статуя. Он сжимал губы, а глаза наполнялись смесью тревоги и смирения. Он чувствовал, как каждый контакт, каждое замечание врача подтверждали то, что он так долго пытался игнорировать. Через несколько минут доктор снова сел и вздохнул, этот вздох отягощал грудь обоих. —Его физическое состояние вызывает тревогу, —сказал он строгим голосом. —У него легкая, но прогрессирующая недоедание. Уровень энергии очень низкий, давление нестабильно, а бессонница может ухудшать все еще больше. Если это продолжится, его тело начнет давать сбои. Он может развить анемию, неврологические расстройства, и, если будет игнорировать проблему, могут быть более серьезные последствия… Мир Марса, казалось, остановился. Он почувствовал, как воздух в кабинете исчезает, как пол под ним начинает шататься. Его глаза широко раскрылись, и его спину пробежал холодок. —Умрет? —И… есть ли что-то, что мы можем сделать? —спросил он прерывисто, чувствуя, как его горло сжимается. Ему пришлось проглотить перед тем, как закончить фразу. Доктор кивнул твердо. —Да. Но помощь нужна срочно. Постоянное питание, не пропускать приемы пищи, добавки, если нужно, и контроль за сном. И главное — эмоциональная поддержка. Часто это не только физическая проблема, но и психологическая. Венера опустил взгляд, пока его глаза не зафиксировались на полу. Его пальцы сжимались так сильно, что суставы побелели, а в груди образовывался горячий, тяжёлый комок. Он не хотел плакать, но глаза жгло. Все внутри него горело. Позор. Вина. Страх. И, прежде всего, это ощущение, как он позволил себе дойти до такого состояния. Доктор передал им бумаги с рекомендациями, анализами и номерами психологических центров. Марс забрал их с дрожащими руками и поспешил оплатить консультацию, не позволяя Венере никак отреагировать. Все на его лице было молчанием и сдержанностью. Как будто ему нужно было быть сильным за двоих… даже если внутри он разваливался на части. Они оба вышли из здания, дверь кабинета закрылась за ними с легким щелчком, который для Венеры показался мучительным. Молчание было тяжелее любого диагноза. Солнце начинало скрываться за облаками, окрашивая небо в оранжево-золотые оттенки, контрастирующие с серым, который он ощущал внутри. Они шли молча, шаги были медленными и тяжёлыми. Рыжий продолжал смотреть в пол, как если бы это был единственный объект, который он мог смотреть, не ломаясь. Он сжимал кулаки по бокам, скрытые в длинных рукавах его свитера. Его дыхание было тихим, почти незаметным. Он не знал, что сказать. Он боялся заговорить, боялся, что его голос задрожит. Он боялся взглянуть на Марса и увидеть в его глазах жалость. Или хуже… разочарование. "Наверное, теперь он думает, что я — полный хаос. Что уже не стоит со мной разговаривать…" —Прости, —прошептал он вдруг, не поднимая головы, с напуганным и сломленным тоном, скрытым за маской хладнокровия. Это был едва слышный шепот, почти как если бы он говорил сам себе. Старший моргнул, перевел взгляд на него. Его лицо было серьезным, но глаза полны беспокойства. —Почему ты извиняешься? —спросил он твердым, но мягким голосом. Рыжий крепче сжал губы. Его горло напряглось, а глаза заполнились слезами, хотя он не позволил им выйти. Он пережил так много слабости в этот день, но ничто не заставит его стать уязвимым перед кем-то, тем более плакать. Нет. Больше нет. —Потому что… потому что я — проблема! Потому что даже не могу о себе позаботиться. А ты… —его голос сорвался немного — ты уже и так достаточно страдаешь из-за своей жизни, но я не хочу, чтобы ты перестал общаться со мной из-за… из-за этого. Из-за меня, моих многочисленных недостатков. Он остановился на полпути, как будто вдруг не мог продолжать идти. Ноги были тяжелыми, а грудь пылала. Его противоположность тоже остановилась. Она замерла на несколько секунд, глядя на него сбоку, и потом заговорила спокойно. Ее тон оставался серьезным, как будто она говорила из самой глубины груди… но каждое слово было пронизано заботой, которую невозможно было скрыть. —Я не собираюсь бросать тебя, Венера, я не отдалюсь. Мне не важно, что ты переживаешь, я буду рядом. —Она сделала небольшую паузу, глубоко вдохнув. —Ты не проблема. Ты в порядке... да. Но мы это исправим. Я помогу тебе выйти из этого. Ты справишься, ты слышишь меня? Высокий медленно поднял взгляд. Его глаза, большие и тусклые, смотрели на нее с чем-то похожим на недоумение. Он не понимал, как кто-то может иметь столько терпения. Терпеть его. Он не сказал ничего. Просто кивнул легким движением головы и потер нос кулаком своего свитера, пытаясь не заплакать. Он мог быть физически слабым, но эмоционально никогда. Марс слегка улыбнулась, и ее глаза стали мягче. —Пойдем немного прогуляемся, ладно? —она улыбнулась. —Хорошо. Небо продолжало темнеть понемногу. Облака заката казались оранжевыми мазками на фоне глубокого синего. Мир двигался, но они шли медленно, как если бы прогулка была единственным, что они могли делать, не разрушившись. Через несколько метров маленький уличный ларек начинал включать свои огни. Теплый запах свежесваренного риса и жареной курицы витал в воздухе. Марс повернула немного голову и взглянула на Венеру. Рыжий продолжал молчать, плечи немного сутулились, шаги медленные. Его взгляд снова был потерян в полу, и время от времени он тер руки между собой, как будто замерз. Не говоря ни слова, рыжий подошел к ларьку. Он вытащил пару купюр из кармана и заказал что-то простое, но в конечном итоге это была еда: рис и две куриные ножки, с немного хлеба на стороне. И еда для того, кто идет. Когда он вернулся, его друг посмотрел на него в недоумении, моргая. —Возьми, —сказал он тихо, протягивая бумажный пакет. Младший опустил взгляд на еду. Затем посмотрел на своего друга. Потом снова на сумку. Его губы слегка разжались, но ни слова не вырвалось. В груди была острая боль. Он чувствовал, что не заслуживает этого. Но не хотел тревожить его еще больше, отказавшись. И, в глубине души… он тоже был голоден. Медленно протянул руки и взял сумку. Они прошли к ближайшей скамейке в маленьком парке, где шум города едва слышался, как далекий шепот. Сели в тишине. Деревянная скамейка была холодной, и ветер начинал становиться прохладным. Венера открыла сумку дрожащими руками. Взяла вилку и начала есть, медленно, как будто каждый кусок давался ей гораздо труднее эмоционально, чем физически. Иногда она опускала вилку, чтобы перевести дыхание. Чтобы не сжалось сердце. Марс молчал. Открыл свою сумку и тоже начал есть. Но его глаза не отходили от Венеры, несмотря на то, что она этого не замечала. Его выражение было переполнено: нежностью, тревогой, защитой, привязанностью. Всем этим вместе. Посреди еды руки обоих парней, лежавшие на деревянной скамейке, случайно соприкоснулись. Это был лишь легкий прикосновение. Холодная кожа Венеры коснулась теплой кожи Марса, всего на секунду. Рыжий этого не заметил. Но Марс заметил. И этого минимального контакта было достаточно, чтобы он вспомнил, почему так больно было смотреть на неё вот так. Почему он не уходит. Почему остаётся. Ветер нежно подул, унося с собой шепот сухих листьев. Упрямый локон волос Венеры сдвинулся и упал прямо ей на глаза. Рыжий попытался откинуть его, но руки были заняты. Меньший едва улыбнулся, с нежностью. Он посмотрел на неё с лаской и тихо спросил: — Тебе не мешает?.. Он не ждал ответа. Очень осторожно поднял руку и убрал прядь пальцами. Он делал это, как будто касался чего-то хрупкого, как если бы его прикосновение могло сломать это, если бы он не был достаточно нежным. Рука немного дрожала. Прикосновение было таким легким, что казалось, это был всего лишь вздох. Венера не отстранилась. Она ничего не сказала. Просто позволила ему сделать это. Но едва Марс закончил поправлять её волосы, она опустила взгляд и тихо произнесла, с сухим голосом. Это не был резкий голос… просто усталый. — То, что произошло, не означает, что ты можешь меня касаться, так что не делай этого. Старший сдержал смех, который хотел вырваться. Его губы скривились в маленькой улыбке, не с насмешкой, а с нежностью. Он медленно кивнул. — Я знаю, прости — ответил он, спокойно, без раздражения. Они оставались так несколько минут; Венера молча закончила есть, Марс все еще сидел рядом, не говоря ни слова. Но тишина, которую они делили, не была тяжёлой. Она не мешала. Это была та самая тишина, которая укутывает. Которая поддерживает. Которая говорит: Я здесь, даже когда не знаю, что сказать. Небо уже стало немного темнее, и теплые огоньки парка создавали длинные тени, растягивающиеся по тротуару. Скамейка, на которой они сидели, всё ещё была их временным убежищем, вдали от суеты, шума и мира. Венера держала пустую сумку в руках, сминая её пальцами, не замечая этого. Она уже давно закончила есть, и, наконец, её живот больше не чувствовал голода. Марс смотрел вперёд, скрестив руки на коленях и держась прямо. Он ничего не говорил. Он не торопил её. Он просто был рядом. И это, каким-то образом, делало всё ещё сложнее. Рыжий опустил взгляд, рассматривая свои собственные руки. Они были немного испачканы соусом, и едва дрожали. — Марс, ты когда-нибудь меня оставишь?.. — вдруг спросил он, не глядя на него. Его голос был тихим, почти приглушенным, как если бы он боялся нарушить тишину. Сердце его друга сжалось. Он медленно повернул голову к нему, удивленный вопросом, но не чувствами, стоящими за ним. Меньший сжал губы, еле нахмурившись. Он всё ещё не поднимал взгляда. Его плечи немного сжались, как если бы он ждал удара заранее. Как если бы он уже знал ответ. Меньший сглотнул. Его грудь болела. Не от грусти… а от нежности и ярости одновременно. "Сколько раз с ним так поступали? Сколько раз оставляли его одного, не оборачиваясь?" Он глубоко вздохнул. — Нет — ответил он решительно. Без колебаний. Венера слегка подняла взгляд, едва достаточно, чтобы посмотреть на него краем глаза. Марс сохранял спокойный голос, но в нем было едва уловимое чувство, вырывающееся из его слов. — Если только ты не хочешь, чтобы я ушел, конечно. Тишина, последовавшая за этим, была густой, полной невысказанных слов. Старший посмотрел на него, по-настоящему. Его глаза блестели, но он не плакал. Он просто выглядел… озадаченным. Как если бы не знал, что делать с этим ответом. Как если бы не понимал, почему кто-то останется. Почему Марс останется. Его пальцы отпустили смятую сумку. Тёплый ветер снова взъерошил его волосы. — А если я действительно хочу?.. — спросил он тихо. Это был тест, ловушка. Может быть, щит. Марс немного наклонился к нему, не нарушая его пространства. Его взгляд был мягким, но не слабым. — Тогда я уйду… — прошептал он. Затем, с паузой: — Но не сегодня. Венера повернул голову. На мгновение спрятал её между коленями, обняв их руками. Он не хотел, чтобы он увидел его таким. Не хотел, чтобы он увидел его таким разбитым. Тем не менее, он прошептал: — Спасибо, что остался… Марс услышал его. Он услышал его очень чётко. Он ничего не сказал. Просто немного приблизился, чтобы его плечо коснулось плеча рыжего, и остался там. Молча. Присутствующий. Устойчивый. Как немое обещание под огоньками парка. Путь показался им коротким, слишком коротким. С каждым шагом они всё больше приближались к концу дня, а с ним и к тому неизбежному моменту, когда им придётся расстаться. Улица, на которой жила Венера, была спокойной. Фонари освещали её желтым светом, рисуя длинные тени на асфальте. Стоял особенный тишина, тот самый тип тишины, который не беспокоит… но который давит. Меньший остановился перед воротами, и старший поступил так же. Несколько секунд они не сказали ни слова. Рыжий неуклюже начал искать ключи, как будто его тело стало тяжелее, чем раньше. Его взгляд был опущен, а губы сжаты. — Ну… — прошептал он едва слышно. — Мы пришли. Рыжий кивнул, медленно. Его тело напряглось, как будто что-то внутри него хотело вырваться, как если бы фраза была на языке, стремясь выйти. Но он не сказал ничего. Просто посмотрел на него. И меньший это почувствовал. Этот взгляд. Это несказанное намерение. Он почувствовал это на коже… и что-то всколыхнулось внутри него. Острая боль. Дискомфорт… но также и мир. Потому что Марс, своим молчаливым присутствием, своим тихим светом, заставлял мир на мгновение становиться немного легче. По крайней мере, на несколько секунд. — Спасибо. — прошептал он, его голос был сухим. Как будто он защищался с его помощью. Старший сделал шаг к нему с теплой улыбкой, как будто по импульсу. Без раздумий, просто действуя от сердца. Поднял руки, пытаясь обнять его… едва жест, едва контакт, что-то. Но меньший сразу отступил, как если бы его коснулись огнём. — Не трогай меня. — сказал он. Не с гневом, но с ледяной решимостью. Взгляд был твёрдым, но и дрожащим одновременно. Марс замер. Его выражение на мгновение напряглось, но затем он опустил руки и нервно улыбнулся, проглотив извинения, которые не знал, как сказать. — Прости — ответил он мягко, без раздражения. — Я сделал это, не подумав, не хотел тебя беспокоить. «Когда-нибудь ты примешь мои объятия...» — подумал он. Венера не ответил, просто отвёл взгляд и направился к двери. Он уже вставил ключ в замок, когда Марс его позвал: — Подожди! Рыжий медленно повернулся. Посмотрел на него полузакрытыми глазами, усталыми. Меньший полез в свой рюкзак и достал маленькую коробочку с таблетками. Подошёл медленно и протянул их, не касаясь его. — Если тебе трудно, это чтобы ты мог лучше спать — улыбнулся он, его голос был спокойным, но за каждым словом скрывалась некоторая нежность. Венера замешкался. Он ещё раз посмотрел на него, затем аккуратно взял таблетки, не сказав ничего. — Спасибо, Марс. — прошептал он в конце, с тем же сухим и отстранённым тоном, который он всегда использовал… но который его друг уже умел читать. Это значило больше, чем казалось. Венера вошёл. Закрыл дверь мягким щелчком. А Марс остался там, один, глядя на закрытую дверь несколько секунд, как будто ожидая, что она откроется снова. Но этого не случилось. ✫・° • . • °・✫ Земля После обеда, возвращаясь из старшей школы. Земля закрыла дверь за собой и, тяжело вздохнув, уронила рюкзак. Звук защелки запертой двери прозвучал громче обычного. Из кухни доносился знакомый и теплый голос: — Пробки были или что? Ты так долго, Земля! — сказала Луна, выходя с тарелкой в руках. — Я сделала крем-карамель, хотя не спрашивай, как я разрушила кухню. Земля чуть улыбнулся. У него не было сил поддерживать разговор, и его друг сразу это заметил. — Что-то случилось? — спросил он, поставив десерт на стол и подходя ближе. Земля сначала покачал головой, избегая взгляда. — Ничего… — Земля. И только его имя, произнесённое с такой смесью нежности и решимости, хватило, чтобы разрушить все обороны старшего. Они сели на диван. Пелиязычный глубоко вздохнул, прежде чем начать говорить. — Сегодня... Венера потеряла сознание во время перерыва. Луна удивилась. — Что!? Он в порядке? Земля медленно кивнул. — Надеюсь, да, хотя его тело выглядело плохо... Когда мы выходили, Марс отвез его к врачу. Думаю, они уже в пути. — он сделал паузу — Я... я немного поругал его, когда он очнулся после обморока. Я ругал его за то, что он не следит за собой, что заставляет нас переживать... не знаю, повлияли ли мои слова на него, но... я жалею, что так сделал. Его голос немного ослаб, и младший не ответил сразу, просто положил свою руку на его. Этот жест был достаточно. — Земля, ты не плохой друг. Ты поступил так из-за беспокойства. Но да, чтобы избежать проблем, извинись завтра. Я уверен, что он тебя поймёт! Земля опустил взгляд, проводя пальцем по краю тарелки с крем-карамелью. — Я не знал, что это так меня задевает... наверное, я забочусь больше, чем мне хотелось бы признать. И не только о Венере, но и о Марсе и Меркурии... Луна улыбнулся, но не издевательски. Это была теплая улыбка, как у того, кто понимает другого, даже если тот сам не до конца понимает себя. — Иногда быть просто смешным — это не лучшее, да? — Нет... не лучшее. — Но ты можешь быть больше, чем просто смешным! — он улыбнулся. — Ты не должен воспринимать всё так серьезно, но было бы хорошо знать, когда шутить, а когда нет. — Старший кивнул. Они немного помолчали. Потом младший встал. — Иди, будем ужинать, — он протянул руку своему другу. — Клянусь, я готовил вкусно, вложил в это много любви! — Не сомневаюсь. Следую за тобой, Луни. — он пожал руку, и они оба направились в столовую. День прошёл спокойно. Они ели, смеясь и понимая друг друга, как всегда. Как лучшие друзья, которые явно не были ничем больше. После ужина Земля помыл тарелки, которые использовала Луна для приготовления, а затем они оба улеглись на диван. Младший облокотился на старшего. Они играли в видеоигры, смотрели фильмы и видео, а когда им надоело, просто молчали, наслаждаясь компанией друг друга. ✫・° • . • °・✫ Марс Ночь была холодной, но не морозной. Ветер ласкал его кожу, пока он шел домой, с наушниками, свисающими с шеи. Музыка не играла. Только эхо его собственных мыслей. «Венера ускользает...» «Он угасает понемногу, а я даже не заметил этого...» Он сжал кулаки в карманах, уставившись в землю. Задавая себе один и тот же вопрос: «Как я не заметил раньше? Как я позволил ему дойти до этого состояния?» Он вспомнил его тусклый взгляд. Прядь волос, упавшую на лоб. Легкую дрожь в его руках, когда он ел. Вспомнил его слова… или их отсутствие. То, как он отстранился, когда Марс попытался его обнять. И это ранило не из-за гордости. Это ранило потому, что он знал — Венера не чувствует себя достойным. Достойным заботы, любви… быть любимым. И это разрывало его изнутри. — Я должен его защитить... — прошептал он себе под нос, с комом в горле. «Не просто быть рядом. Не просто любить издалека. Я должен заботиться о нём. По-настоящему. Показать, что значит быть любимым без условий...» Он знал, что, возможно, Венера никогда не увидит его так же. Что, возможно, никогда не ответит на его чувства. Что, может быть, он будет просто тем, кто сопровождал его в трудное время и исчезнет, когда Венера восстановится. И это было нормально. Потому что дело было не в взаимности. Дело было в том, чтобы увидеть его счастливым. Живым. Улыбающимся когда-нибудь. Пусть даже эта улыбка будет не для него. «Я буду оберегать его, как хрусталь… как будто его душа заслуживает всё самое светлое в этом мире…» Он дошел до дома. Молча поднялся по лестнице. Никто не ждал его бодрствующим — его младшие братья остались у друзей, в доме Нептуна. Он зашёл в свою комнату, снял обувь и повесил пальто на спинку стула. Зашёл в ванную, включил мягкий свет и медленно начал раздеваться. Пар запотевал зеркало, пока горячая вода лилась на его кожу, снимая напряжение с плеч. Он закрыл глаза, и впервые за день выдохнул — медленно, из самого сердца. Он тер волосы с осторожностью, будто сам процесс умывания был попыткой смыть бессилие. Вода стекала по лицу, и он не знал, были ли это слёзы, или просто жар воды. Когда он закончил, обернулся полотенцем и сел на край кровати, опустив голову в ладони. И там, в этой тёплой и ночной тишине, он принял решение. Решение твёрдое. Ясное. Без сомнений. «Я останусь. Даже если он меня не полюбит. Даже если никогда не будет чувствовать ко мне то же, что я к нему… я не оставлю его одного.» Он лёг, укрывшись пижамой, с ещё влажными волосами. Выключил свет и, прямо перед тем как закрыть глаза, прошептал едва слышно: — Спокойной ночи, мой мальчик с рыжими волосами...♡ Как будто он мог его услышать. Как будто мог дотянуться до него. ✫・° • . • °・✫ Венера Он вошёл в дом, не включая свет. Всё погрузилось в полумрак, едва освещённое далёким светом фонаря, пробивающимся через окно в коридоре. Он тихо закрыл дверь, словно боялся спугнуть самого себя. Прислонился к дереву на пару секунд и глубоко вдохнул. Затем, молча пошёл в свою комнату. Прямо перед тем как войти, остановился у окна в коридоре и взглянул наружу, сквозь слегка запотевшее стекло — результат ночного холода. Он увидел Марса, удаляющегося с руками в карманах и воротником пальто, поднятым к щекам. Его силуэт расплывался под уличными огнями — спокойный, уравновешенный… такой не похожий на него. Венера сжал челюсти. «Как он всё ещё здесь? Как он всё ещё рядом со мной… даже после того, как увидел, во что я превратился?» Он почувствовал себя ещё меньше. Ещё более недостойным. Ещё жалобнее. «Почему он остаётся? Почему не уходит?..» Его пальцы крепко сжали коробку таблеток, которую он всё ещё держал в руке. И всё же… что-то глубоко внутри, очень тихое и очень хрупкое, почувствовало себя немного любимым. Он не понимал почему, не знал, реально ли это… но впервые за долгое время — за годы — он не чувствовал себя полностью одиноким. Он не хотел это признавать, но это было. Это лёгкое дрожание в груди. «Чёрт… неужели я начинаю доверять?» Эта мысль напугала его сильнее, чем он мог вынести в тот момент. Его прошлые отношения, дружбы, попытки любить — всё это было ловушками, замаскированными под заботу. Но Марс… разве он другой? Он не знал. Но… казалось, это было по-настоящему. И этой мысли было достаточно, чтобы снова начать двигаться. Он вошёл в свою комнату и с тяжёлым вздохом опустил рюкзак на пол. Тьма обняла его, как обычно, но на этот раз — она не была такой тяжёлой. Он включил тусклый свет и медленно переоделся. Его пижама была простой, но прикосновение хлопка немного его успокоило. Он пошёл в ванную, чистил зубы спокойными, почти механическими движениями. Затем стал расчёсывать волосы — с большей осторожностью, чем обычно, будто сам акт ухода помогал распутать мысли в голове. Глядя на своё отражение в зеркале, он увидел ту же усталую пару глаз. Но… что-то было иначе. Что-то крошечное. Почти незаметное. Блеск. Надежда? Он вспомнил утро. Тошноту. Головокружение. Обморок. Лицо Земли, полное злости и беспокойства. «Почему ты ничего нам не сказал?!» Вспомнил и второй перерыв — тишину своих друзей. Тишину Марса, и как он подумал, что тот больше никогда с ним не заговорит. Диагноз, что до сих пор казался приговором: лёгкое истощение, нестабильное давление, бессонница… возможные болезни... Всё, всё было катастрофой. А потом… вечер. Еда, которую Марс купил с таким терпением. Его спокойный голос. «Я не злюсь.» «Я не оставлю тебя.» Эти слова врезались в его сознание, как будто были рождены, чтобы остаться. Венера заморгал несколько раз, снова чувствуя ком в горле. Он не заплакал. Он уже не умел. Но сел на край кровати и на мгновение позволил себе просто… почувствовать. Он разжал руку. Коробочка таблеток всё ещё лежала в ладони, как робкое обещание. Он посмотрел на неё ещё секунду, затем взял одну таблетку и проглотил её, запив водой из стакана на тумбочке. Он не любил пить что-то, чтобы заснуть — чаще всего это всё равно не работало. Но на этот раз… он хотел. Хотел попробовать снова. «Может, в этот раз получится…» Это казалось странным, чужим… и таким прекрасным. Он лёг медленно, с тёплым одеялом на груди, глядя в потолок. Комната всё ещё была тиха, но теперь — иначе. Это была добрая тишина. Тишина, наполненная голосом Марса, звучащим в его памяти. «Я не оставлю тебя.» И тогда он прошептал, едва слышно, хрипловатым голосом: — Завтра… я буду есть лучше. Это было обещание. Маленькое. Неуверенное. Но — его собственное. Не только ради себя. Ради Марса. Ради Земли. Даже ради Меркурия. Ради этих странных друзей, которые всё ещё его любили — без причины. Он закрыл глаза на несколько минут. И впервые за месяцы уснул, не дожидаясь часов, чтобы наконец отключиться. На это ушло немного времени, да. Но он заснул вовремя. И, возможно, дело было не только в таблетках…