Башня из кофейных стаканчиков

В жизни Сугуру Гето была одна исключительная примета, после которой все всегда шло наперекосяк. Ключи. Он ронял ключи. Это глупо — верить в подобные мелочи, но многолетняя статистика, которую он вел, не ошибалась. Все проблемы Сугуру начинались с упавших ключей. Наверное, именно поэтому он пришел в чистый, искренний ужас, когда прямо перед входом в полицейский департамент Японии, он уронил ключ-карту от своего нового кабинета. Его перевод из префектуры в Токио был долгожданным событием — не то, чтобы Сугуру не нравилось на прошлом месте — просто поднимая телегу в гору, останавливаться на передышку нельзя. Либо вперед — либо катиться обратно к старту. Но глупая примета… на мгновение Сугуру задумался о том, чтобы вернуться домой и соврать, что заболел или умер, но это, пожалуй, означало дать слабину и прогнуться под собственной паранойей. В конце концов, не упадет же на него рояль из окна? Сугуру поднял голову, недоверчиво вглядываясь в фасад из темного стекла, и решительно направился ко входу. Высокий атриум первого этажа был почти пуст — лишь несколько зевак толпились у кофейного автомата. Девушка за ресепшеном, по всей видимости, бета, сосредоточено заполняла бланк. Сугуру подошел к высокой, пыльно-серой стойке, и легонько ударил костяшками по столешнице. Вздрогнув, девушка вскинула на него растерянный взгляд. Сугуру улыбнулся уголками губ и протянул ей пропуск, на котором аккуратным шрифтом значилось: «Сугуру Гето; альфа; пятое управление отдела общественной безопасности» — Пятый, — пробормотала девушка и на ее лице проскользнуло пренебрежение — едва заметное, но Сугуру все равно успел поймать капризный излом губ. — Тринадцатый этаж, — она опустила взгляд вниз, на компьютер. Послышалось тихое клацанье клавиатуры. — Координатор Сатору… Годжо. М. Удачи. И добро пожаловать. Эта резкая смена настроения с недовольства на сочувствие вызвала в Сугуру настоящий ужас. Предчувствие было хуже некуда. Нет, кажется, все инстинкты Сугуру просто кричали о том, чтобы он бежал обратно в свою префектуру, снимать с деревьев кошек, ловить по кустам наркоманов и раз в год расследовать что-нибудь крупное, вроде убийства. Все-таки, конформизм — он ведь только в голове, верно? Так что телегу в гору можно и не тащить, и вообще… — Пропуск не забудьте, — подсказала девушка, подвигая карту к Сугуру по столу. — Спасибо, — сухо ответил Сугуру. Что? Что такого хренового было в этом пятом отделе, что она так скривилась? Сугуру направился прямо к лифту, машинально прикладывая к сенсорам пропуск. До тринадцатого этажа он поднимался целую вечность — и все ждал, когда натянутые тросы лопнут. Но они не лопнули, лифт не сорвался в шахту, а этаж управления по общественной безопасности оказался не геенной огненной, хотя судя по беспорядку, стремился именно в этом направлении. Штаб был большим — распростерся на целый этаж; окруженный светлыми стенами, высокими стеклянными перегородками, металлическими стойками с архивными коробками и кабинетами, разбегающимися прозрачно-затемненными дверьми. Сугуру прошел вдоль коридора, разглядывая обклеенные плакатами и фотографиями стены. Над головой периодически переплеталась сеть из красных паутин с нанизанными стикерами с адресами, заметками и схемами. В конце холла на стене мигала неоновая стрелка, указывающая на кафетерий. Оглядевшись по сторонам и не найдя ни одного признака жизни, Сугуру решил продолжить изучать территорию. И обомлел. Нет, беспорядок в штабе — это нормально. Сваленные документы, ноутбуки, заметки. Но эта кухня являла собой что-то… за гранью добра и зла. Сугуру мрачно посмотрел на высокий деревянный стул, на котором стоял террариум с несоизмеримо огромными тараканами. Затем несколько тарелок с засохшим карри и, сложенных в высоченную башню, стаканчиков из-под кофе. Подойдя ближе, Сугуру увидел коробку с недоеденным такояки. На бумажную крышку кто-то прилепил наклейку с надписью: “не трогать. Улика”. Возле старого, разваливающегося даже по виду, кофейника, сидел плюшевый медведь, а рядом с холодильником был странный алтарь, посвященный, судя по всему, покемону. — Это наш талисман. Сугуру вздрогнул и обернулся. Невысокая девушка, с родинкой под глазом, кивнула на кофейник. Во рту у нее был леденец. — Талисман? — не понял Сугуру. — Он заваривал кофе, в день ареста Канто Ямаи. Канто Ямаи был известным преступником — долгие годы он третировал Японию серийными убийствами. Но узнать, что Сугуру попал в отдел, который схватил этого ублюдка, было приятно и интригующе. В конце концов, все гении были немного с приветом. — А медведь? — Сугуру задумчиво протянул руку к башне из картонных стаканчиков. — Не тро… Громко хлопнула дверь. Ветер качнул башню — и та задрожала. Сугуру даже не успел ее коснуться — она рассыпалась, и несколько десятков картонных стаканов забарабанили по полу. — Вот блять, — выругалась девушка. — Я выяснил, кто съел мой тая… Повисла оглушительная тишина. Натянутый воздух, казалось, навязчиво дребезжал. Сугуру медленно обернулся и встретился взглядом с высоким парнем. От его дикого взгляда по загривку побежали мурашки — глаза у этого типа были такие космические и глубокие, что становилось не по себе. — Что это за урод? — хрипло выдохнул тот, и Сугуру мгновенно почувствовал раздражение. Конечно, ситуацию можно было истолковать неверно, но это вовсе не повод… — Сёко, кто этот уебок, я сейчас… блять… моя башня… — Наконец-то, — из-за стеклянной двери выглянул еще один мужчина в странном галстуке. — Сатору, убери уже свой мусор. Парень, по всей видимости, Сатору, был так возмущен, что не мог двинуться с места: только открывал и закрывал рот, пока его лицо планомерно краснело от гнева. — Да вы… да я… — Дыши, Сатору, — посоветовала еще одна девушка — ростом она была, наверное, почти как Сугуру. — Я собирал ее полгода, — прошептал Сатору, сжимая кулаки и глядя на Сугуру с неприкрытой ненавистью, — я убью тебя, говна кусок. Сугуру моргнул. И вдруг понял. Сатору Годжо. Вот же он. Его координатор. … Сугуру искренне не понимал, как его непосредственным начальством может быть человек, который полгода собирал башню из кофейных стаканчиков, возвел алтарь покемону и расследовал, кто откусил его такояки. Вел себя Сатору примерно на лет пять, и как тот стал старшим полевым агентом было загадкой, которую Сугуру хотелось разгадать. За полчаса, что Яга проводил инструктаж, и за последующий час планерки за огромным, круглым столом, заставленным лапшой и спиннерами, а потом за десять минут, пока они находились вместе в кабинете, Сугуру понял — вот. Вот его новое несчастье, которое предсказал ключ. Впервые несчастьем в его жизни стал человек. И этот человек, очевидно, промышлял тем, что время от времени садился задницей на ксерокс, и, возможно, подсовывал тараканов коллегам в вещи. К счастью, кабинет с панорамным углом, расположенный на краю тринадцатого этажа почти полностью перекрывал досаду от невезучего соседства. Вид из огромных окон открывался на крыши, на многоэтажки и пестрые огни города. Высокие потолки, мягкий свет, огромная интерактивная доска на одной стене, на второй — встроенные шкафы для документации. Помимо этого в кабинете стояли два рабочих стола с компьютерами, а возле окна расположился диван и журнальный столик. Беспорядок преследовал Сугуру и здесь: свал бумаг, антистрессы, игральные карты и упаковки от еды. Хотя пахло, на удивление, приятно — свежим диффузором и озоном. — Я проведу черту, — брезгливым тоном произнес Сатору и раскатал красную, липкую ленту по серому ковролину. — Тебе запрещено заходить на мою сторону. — Ты серьезно? — Сугуру сложил руки на груди, отступая за проведенную черту. — Сосни, — от души пожелал Сатору и сел за свой стол. — Сам сосни. Сатору резко повернул голову и уставился на Сугуру широко распахнутыми глазами. Таких альф, как Сатору, Сугуру ненавидел больше всего — они метили собой все пространство и пытались доминировать над всем, над чем, в теории, могло получиться. Наверное, если бы в штабе было разрешено не скрывать феромоны, весь этаж бы уже провонялся запахом Годжо. Возможно, будь Сугуру сдержаннее или терпеливее хотя бы на четверть человеческой нормы, он не стал бы реагировать на подобный выпад. Но Сугуру предстояло проработать в паре с Годжо минимум полгода, и если Сугуру не хотел ненавидеть каждый рабочий день, то он не мог позволить напарнику сесть себе на шею. Хотя наживать врага в лице человека, который должен защищать тебя на боевых заданиях… Сугуру вздохнул. *** — Блять. Ключи лежали на ковролине штаба. Маленький брелок-Вульпикс тоскливо смотрел на Сугуру своими серыми глазками. Сугуру присел на корточки, поднимая ключи, и направился в кабинет. Обычно он ронял ключи не чаще раза в месяц, даже, наверное, реже. А это был уже пятый день подряд. Пятый. Подряд. В понедельник он познакомился с Сатору Годжо. Во вторник Сатору Годжо сменил рабочий стол его компьютера на фотографию чьей-то задницы и обклеил кресло жвачкой, что, в общем-то, доказывало, что Сатору не больше пяти. В среду Сатору украл из отдела по борьбе с наркотиками целый ксерокс и поставил его на сторону Сугуру, ничего не объяснив. В четверг Годжо опустился до банальных обзывательств и звал Сугуру то девчонкой, то омежкой, а затем, каким-то образом, вычислил в паркинге именно его машину и прилепил к двери водительского сидения огромную наклейку с надписью «OMEGA PRIME». С одной стороны, Сугуру был рад пятнице — как никогда рад, и даже не потому, что следующие дни были выходными. Сугуру не терпелось провести хотя бы один день в блаженном спокойствии, не видя и не слыша ничего о Сатору. Жаловаться начальнику отдела — Яге, — не хотелось. В конце концов, разве Сугуру не сможет справиться с этим мудаком? Это было дело принципа. И выдержки. — Доброе утро, — поздоровался Сугуру, входя в кабинет. Сатору, подозрительно стоявший в самом углу, резко повернулся всем телом и, перекатив во рту клубничный леденец, улыбнулся. — Доброе. Сугуру остановился. Обвел взглядом кабинет. С Годжо нужно было держать ухо востро. Сначала — визуально осмотреть помещение. Всегда был шанс, что Сатору насрал ему под стол или подкинул тараканов в ящик, или украл степлер из соседнего отдела… или… — И какую херню ты сделал в этот раз? — спокойно уточнил Сугуру, подходя к своему столу. Здесь все тоже было в порядке: документы не склеены, маленький бонсай — жив, рабочий стол компьютера… Тихое жужжание заставило Сугуру вскинуть голову. Небольшой дрон, стоявший на подоконнике, взмыл в воздух, и медленно направился к Сугуру. К одной из его лапок был привязан бумажный пакет с прилепленным к нему стикером. Сугуру посмотрел на Сатору — и тот резко отвел взгляд в сторону, найдя что-то крайне интересное на куске голой стены. — Что это? — недоверчиво спросил Сугуру, когда дрон завис в воздухе рядом с ним. Годжо качнулся. — Печенье. В знак примирения, — улыбка оголила белые зубы и Сатору склонил голову к плечу. — Что ты туда подсыпал? Слабительное? — Сугуру отвязал пакет от дрона и заглянул. Внутри действительно было самое обычное шоколадное печенье. — Разве это не было бы слишком очевидным? — Сатору вопросительно выгнул светлую бровь и достал изо рта конфету. Его губы и язык раскраснелись из-за красителя, и на мгновение Сугуру, почему-то, задержал на них взгляд. — Просто подумал, что это действительно кринж. Я построю еще одну башню, а с тобой мне работать еще хуй знает сколько. Сугуру нахмурился. Снова посмотрел на печенье. — И ты признаешь, что вел себя, как ребенок? Сатору улыбнулся еще шире. Кивнул. — Да ты же пиздишь, — возмутился Сугуру, — там точно слабительное. — Ссышь? — лукаво поддел Годжо. У Сугуру дернулся глаз. Он достал печенье и откусил. *** — Как провел выходные? — буднично поинтересовался Сатору, застегивая кевларовый бронежилет и поправляя пластины. Сугуру пристегнул к жилету крепления с запасным магазином, затянул ремни, привычным движением поправил плечевые лямки. На ходу зацепил к поясу кобуру, проверил пистолет. Выходные были отвратительными. После блядского печенья Сугуру провел в толчке два дня. Но с самого утра вел себя преувеличенно-спокойно — хуя с два он даст Сатору повод позлорадствовать. Сёко громыхнула дверью раздевалки и, взяв со скамейки шлем, кивнула на дверь. — Готовность две минуты. — Что за вызов? — поинтересовался Сатору. Сугуру достал из чехла планшет. — Ты... как тебя до сих пор не уволили… — прошептал Сугуру. — Нашли тот притон, который продавал омег в Китай. Транзитник прямо в черте города. — Мы первые на месте? — Сатору в несколько больших шагов оказался рядом и широко улыбнулся, пялясь на Сугуру. Сугуру кивнул, толкая дверь. Годжо, по всей видимости, был несоизмеримо рад этой новости — возбужденно крутился, разгоряченный, и болтал еще больше, чем обычно. Они вошли в гараж, где стоял бронированный черный внедорожник с логотипом агентства — одного из тех, что маскируются под коммерческие. Сев на заднее сидение между Сатору и еще одним пареньком, Сугуру откинулся назад и посмотрел в тонированное окно — утро было настолько раннее, что солнце еще не взошло, а воздух был еще влажный и туманный. Стоило Нанами сесть за руль, а внедорожнику тронуться, как мысли Сугуру плавно перетекли к делу. Формально, операция шла на их территории, но месяц назад дело передали из Китая — Сугуру пришлось лезть в полымя на ходу и за неделю изучить все то, с чем штаб работал несколько месяцев. Спецотдел по торговле людьми накрыл канал, ведущий в Японию. Оказалось, что в цепочке посредников фигурировала полицейская база данных — то есть, кто-то из своих сливал информацию о неблагополучных омегах: медицинские карты, биометрия, документы. Они нашли точку входа через левый логистический хаб — маленькое турагентство под прикрытием; и пока официальные запросы гуляли по министерствам, поступил аноним с координатами. — Думаешь, кто-то слил своих? — спросила Сёко, глядя на Сугуру через зеркало заднего вида. — Да просто мы близко подобрались, — Сугуру даже не успел открыть рот, как влез Годжо. — Корабль первый бежит с крыс. — Крысы первые бегут с корабля, — раздраженно поправил Сугуру. — Я так и сказал. — Пиздабол. — Сам пиздаб… — Закройте рты, — мрачно попросил Нанами и в машине повисла тишина. Но уже через полминуты Сатору попросил включить музыку. … Логистический склад на окраине города являл собой пыльное, двухэтажное здание. По данным аналитики, внутри было около тридцати человек. Сатору выпрыгнул первым и дал отмашку. — Две минуты на зачистку, — сказал он, потягиваясь, и широко зевнул. Сугуру, хоть было трудно это признавать, восхитился безрассудным спокойствием Сатору — он вел себя так, будто собирался поесть мороженого с друзьями, а не ловить преступников. В отличии от него, Сугуру чувствовал, как в крови закипал адреналин — и удары сердца отдавались набатом в ушах. Он проверил гарнитуру и надел шлем. Первое помещение оказалось пустым: ящики, пластиковые тары, запах металла и сырости. За перегородкой — мигающая дежурная лампа. — Справа чисто, — в наушнике раздался тихий, сосредоточенный шепот Сатору. — Слышу разговор. Метров пять, максимум трое. Он жестом показал в обход — и они разделились. Справедливости ради, Сугуру едва успел за его прытью — Сатору вспрыгнул на громоздкий контейнер, и обрушился на трех мужчин, разговаривающих на китайском, точно цунами. Точечно и быстро вырубил сразу двух; третий обернулся — и Сугуру вмазал ему прикладом в лицо; тот с глухим вскриком рухнул на пол. Дальше — узкие, точно кишки, коридоры. Пока другие зачищали охрану, Сугуру пробирался за Сатору в ангар. Внутри пахло едой и медикаментами, а в громоздких собачьих вольерах находились люди — все, как один, омеги. Когда Сугуру попытался к ним подступиться, то почувствовал такую волну испуга, что тут же отшатнулся назад. — Нужно дождаться Сёко, они не будут бояться омегу, — негромко произнес Сугуру. Годжо даже не обернулся — что-то фыркнул и своенравно подошел к клеткам. — Ты совсем ту… Сугуру осекся: пострадавших Сатору не напугал. Он присел на корточки и принялся открывать клетки. Сугуру достал планшет, чтобы написать диспетчеру. К моменту, когда на месте уже разбирались медики, на Сатору висело два ребенка. Сугуру не решался подойти ближе — сидел на металлической лавке возле стены и заполнял данные. И все не мог перестать отвлекаться, чтобы посмотреть на то, как Годжо смеялся и шутил, успокаивая детей. Быть может, он не такой уж и говнюк? *** — Ты нафифал отфет? Сугуру поднял усталый взгляд на Сатору. Тот стоял возле двери, держа в руках два картонных стаканчика с кофе и трубочкой, зажатой между губ. — Пишу, — ответил Сугуру. Годжо кивнул и поставил его двойной американо прямо на документы. Коричневое пятно от грязного донышка отпечаталось на белоснежной бумаге. Сугуру медленно выдохнул. Башня в кафетерии снова множилась. Сначала Сатору ее строил сам. Затем Сугуру заметил, что и Сёко, и Нанами, и даже Яга подкладывали туда свои стаканы. И Сугуру сам не понял, зачем начал делать то же самое, но это глупое строительство стало маленьким забавным ритуалом — он выпивал кофе, что покупал в кофейне соседнего здания, а затем осторожно добавлял вымытый стаканчик к конструкции. За несколько месяцев совместной работы Сугуру смог составить почти что независимое мнение о Сатору. Он действительно был талантливым агентом — хотя большую часть времени, несомненно, вел себя как полнейший придурок и растрачивал силы на все, кроме работы. Но его природная смекалка, ловкость, сила и незаурядный ум делали его… Прости боже, хорошим напарником. И если бы не мелкие пакости, которые усложняли жизнь Сугуру и улучшали настроение Годжо, все, пожалуй, было бы идеально — и энтузиазм Сатору, и его работоспособность. И даже… заразительное настроение. Было сложно не чувствовать веселье, наблюдая за Сатору. Как позже Сугуру узнал — пятый отдел недолюбливали именно потому, что считали фриковатым. К ним на этаж почти не совались, коллеги на общих территориях к Сугуру не подходили — только озадаченно смотрели издалека. Впрочем, не то, чтобы это особенно волновало Сугуру. — Сходи со мной в лабораторию, — внезапно попросил Сатору. Сугуру поднял на него вопросительный взгляд, Годжо достал из кармана небольшой герметичный пакет для улик и потряс. — Ну уж нет, — Сугуру резко отвернулся и напряженно уставился на фотографию задницы на рабочем столе. — Я не собираюсь потакать тебе в этой херне. — Это не херня! — возмутился Сатору. Сугуру нахмурился. Неделю назад кто-то начал воровать у Сатору тайяки. Первым подозреваемым, конечно, стал Сугуру — поэтому, Сатору разбил ему губу. Терпение Сугуру треснуло и они подрались во второй раз. А чуть позже Годжо все-таки соизволил признать, что “не проебался, а поспешил с выводами”, и Сугуру был вынужден его простить. Но теперь… — Пожалуйста. Сугуру вздрогнул. — Что? — неверяще переспросил он, глядя на Сатору огромными глазами. — Я сказал, блять, пожалуйста. Сугуру моргнул. Потер указательным пальцем пятно от кофе на документе. Пожалуйста, значит. — Ладно, — пробормотал он. — Идем. Щенка ведь нужно поощрять, когда он ведет себя хорошо? … — Это обертка от тайяки? Лаборант отложил журнал отчетов и нахмурился. Затем посмотрел на Сатору, что с деланно-скучающим видом прятался за спиной Сугуру. — Контрабанда еды. Могли подмешать наркотики, — с каменным лицом ответил Сугуру. — …ты серьезно? — сотрудник снова посмотрел на Сатору. Очевидно, ни пятый отдел, ни сам Сатору Годжо доверия не вызывал. Ни у кого. Абсолютно. — Я при исполнении, — надавил Сугуру. Мужчина тяжело вздохнул, смеряя Сугуру долгим взглядом, и забрал пакет. — Тут еще! — вдруг воскликнул Годжо и протянул руку. — Я снял отпечатки с коробки, с холодильника, и со стола. Уголок губ Сугуру вздрогнул, приподнимаясь в улыбке. Что за кретин. — Через сутки будет готово, — обреченно пробормотал лаборант, забирая материал. — Отчет по экспертизе выслать главе отдела? — Нет! — Нет! Сугуру с Сатору быстро переглянулись, а затем одновременно заговорили: — Он вышел в отпуск. — Да, с семьей. У него только-только родился сын, поэтому он страшно занят. — И кто временный глава отдела?... — Сугуру! — решительно заявил Сатору. — Сугуру наш начальник. Блять?... Сугуру открыл рот. Закрыл. Мрачно посмотрел на Годжо. Тот улыбнулся и схватил со стола ручку. — Я напишу почту, — сказал он. *** Бар был полупустым. Внутри было душно, пахло спиртом и жареной рыбой. Сёко курила, слушая треп Утахиме, Нанами, очевидно, медитировал над стаканом, прислушиваясь к тем, кто сидел чуть поодаль от него — весь отдел разбился на два длинных стола. Сатору под столом пинал Сугуру ногой, добиваясь внимания. — Где-где ты работал? — Хайбара со смешком подтолкнул к Сугуру бокал с пивом. Сатору потянулся за закусками на другой край стола, ворот футболки повис, открывая вид на выступающие ключицы и грудь. Сугуру поспешно отвел взгляд и сделал глоток пива — наверное, уже напился, раз начал так странно реагировать на подобные мелочи. — Фукуока. — Большой преступный узел, — назидательно сказала Сёко, подключаясь к разговору, и стряхнула пепел с сигареты. — Раз близко к Китаю. — К Корее тоже, — добавил Махито. — И че ты делал? — Х-ха… расследование страховых… афер. По большей части, — немного смущенно ответил Сугуру. Сатору изумленно уставился на его большими глазами. — То есть, ты только с нами начал работать в поле? — он подтолкнул тарелку с вяленым мясом к Сугуру. — Нет, конечно, — Сугуру сжал палочками кусок и отправил себе в рот. — Просто очень редко. В основном занимался бумажной волокитой. — Бумажный крысеныш, — хихикнул Сатору и обхватил пальцами рюмку сакэ. — Как насчет прекратить пить, как девочка, и нажраться по-нормальному? Сёко раздраженно вздохнула, доставая новую сигарету. — У Годжо комплексы после того, как Сёко его перепила, — с гордостью произнесла Утахиме. — И че? — без тени стыда фыркнул Сатору, — я просто пил на голодный желудок, — он поставил перед Сугуру стопку, а затем встал и обогнул стол, чтобы сесть рядом. — Я дам тебе фору, потому что ты помогаешь мне с делом о тайяки. — Мг, — Сугуру взял в руку стопку и принюхался. Но вместо спирта, почему-то, почувствовал очень свежий и сладкий аромат — наклонился к Сатору, вытягивая шею, и тот отшатнулся назад, вскидывая брови. — Чего это? — Классный одеколон, — пробормотал Сугуру. Годжо приподнял ворот футболки и принюхался. Крылья его носа забавно раздулись, а ресницы затрепетали. — Я сильно вспотел, — неуверенно сказал Сатору, хмуря светлые брови. — Классно вспотел, — выдохнул Сугуру и опрокинул в себя сакэ. … — Хочешь сказать, у тебя никогда не было собаки? — Сугуру хохотнул, опираясь локтем на стол — тот заскользил, и он вытянулся, едва не ложась. — Не-ет… у меня был… паук… — Сатору вытянул губы трубочкой и посмотрел вверх. — И ящерица. — На месте твоих родителей, я бы не доверил тебе ничего живого. — Пха… — Годжо качнулся вперед, улыбаясь, и вяло прижался лбом к плечу Сугуру. Встрепенувшись, Сугуру подобрался. Горячий лоб Сатору коснулся кожи на шее и на мгновение Сугуру показалось, что жар Сатору передался и ему самому. — Я очень внима…тельный… — И очень бухой, — сказала Сёко из-за спины. Сатору снова хихикнул, приподнялся. Выпрямился и замер, глядя Сугуру в глаза. Во рту, почему-то, пересохло. — Ты чего? — едва ворочая языком, сказал Сугуру. — От тебя хорошо пахнет, — выдохнул Сатору, прижимаясь еще ближе и касаясь его ногами. — Здорово, что ты моешься… — Эй-эй… отъеби… Прежде, чем Сугуру успел договорить, Годжо обхватил ладонями его щеки, дернул на себя и поцеловал. Послышался звон разбившегося стакана. Реальность словно исчезла. Сугуру не видел и не чувствовал ничего, кроме трепещущих бледных ресниц Сатору, кроме его теплого языка, раздвигающего рот Сугуру. Губы у Годжо были горячие — и поцелуй вышел обжигающий, напористый, такой, что от шока Сугуру не сразу попытался отстраниться. Оторопело сидел, позволяя Сатору лизать свой рот и язык, чувствовал, как ускоряется сердцебиение и как сладко тянет внизу живота. Свежий, травянистый парфюм Годжо растекся по рецепторам вместе с вязкой слюной. И Сугуру почувствовал растущую жадность — пальцы невольно крепко сжали чужую талию, и он пососал язык Сатору, выбивая из него растерянный стон. Реальность обрушилась руганью Нанами. Он отдернул Сатору от Сугуру, и последний застыл тяжело дыша с открытым ртом. Лицо горело, а губы покалывало — и перед глазами начало плыть так, как не плыло от выпитого алкоголя. — Ты в порядке? — на плечо легла ладонь Сёко. Сугуру вздрогнул и перевел на нее взгляд. Сердце стучало, как сумасшедшее. — Он всегда ко всем лезет, как напьется. — Ебаный цирк, — хрипло пробормотал Сугуру, вытирая рот тыльной стороной ладони. *** — П-привет. Сугуру выронил из рук степлер. — Ага. Пришли результаты анализа отпечатков из лаборатории. — Супер. Сатору поставил на его документы стаканчик, оставляя след от кофе, и направился к своему столу. Выглядел он так, словно нервничал. Более того — зачем-то пытался казаться нарочито спокойным. Теперь Сатору казался… нет, бесспорно, он был конвенционально красивым, но это не значило, что Сугуру реагировал на каждого симпатичного человека. И его сердце точно не сходило с ума каждый раз, когда он видел, например, модель. Но всю ночь и все утро, что он старался не думать о Годжо, он чувствовал, как медленно сходит с ума — физически ощутимо мозг размазывался по черепу и вытекал через уши. Это просто невозможно. Сугуру не пятнадцать и не двадцать, и подобная реакция была… черт с ней с реакцией. Сугуру жалел. Жалел, что Нанами оттащил от него Сатору. Судя по дерганью Годжо, ему тоже было неловко. И Сугуру, кашлянув, решил попытаться облегчить накал: — Кстати, знаешь, — беспечно начал он, поднимая степлер, — я вообще ничего не помню, когда напиваюсь. — То есть ты не помнишь, как я тебя засосал? — Сатору вскинулся и захлопал удивленными глазами. Снова уронив степлер, Сугуру присел на корточки. — Х-ха… — он опустил голову и провел ладонью по затылку, ероша длинные волосы. — Тебе неловко? — Годжо свесился со стула, с любопытством глядя на Сугуру. — Да ты же сам заикался, — пробормотал Сугуру, поднимая голову. — Это не поэтому… я… — отведя глаза, Сатору облизал губы — и Сугуру прикипел взглядом к этому жесту. Слишком отчетливо помнил, каким гибким и теплым был язык Годжо. — Я хотел предложить тебе еще раз. Сугуру жадно сглотнул и растерянно нахмурился. — Выпить? — чужим голосом переспросил он. — Пососаться. Сначала Сугуру показалось, что ему послышалось. На фоне переживаний разыгралась фантазия. А в следующее мгновение он уже вжимал Сатору в кафельную стену туалета — единственного места, где не было камер. И Годжо податливо гнулся, жался к нему всем телом, широко открывая рот. Сугуру и сам не понял, откуда в нем столько голода — и почему ему так нестерпимо хочется втереть в себя Сатору без остатка, пометить собой, своим запахом и зубами. Он придерживал Годжо за затылок, второй рукой забравшись под рубашку и поглаживая взмокшую поясницу. — Ннхх… Сугу… — Сатору охнул, зажмуриваясь, когда Сугуру сжал зубы на его припухшей нижней губе и потянул за волосы, чтобы наброситься самому. Целовался Годжо жадно и по-звериному; даже, скорее, лизался — и от этого внутри сводило каждую мышцу, плавило каждую кость. Лицо горело от жара, внизу живота все закручивалось возбуждением. А затем Сатору ударился затылком о стену, вытягивая бледную, красивую шею, и хрипло зашептал: — ты вчера… мой… нгх… язык… — Покажи его. Сатору послушно высунул язык. Зрачки у него были огромные, как обдолбанные, а лицо все красное от румянца. Сугуру почувствовал, как сводит дрожью пальцы. Он вжался твердым членом в бедро Сатору и обхватил губами его язык — мягко всосал между губ, и Годжо всхлипнул, дрожа всем телом. Звуки влажно хлюпающей слюны и тихих вздохов подстегивали. Сугуру впервые чувствовал себя так, словно был готов кончить прямо так — просто легонько потираясь членом о ногу Сатору и посасывая его язык. — Ах… бля… — Сатору откинул голову назад, подставляя шею, и Сугуру прижался губами над кадыком. Прижал зубами бледную кожу и снова почувствовал этот запах — сладкий, терпкий, как если растереть между пальцев зеленый лист, — и понял, что это был вовсе не одеколон. Феромон Сатору пробивался даже сквозь блокатор, и Сугуру жадно слизал его с кожи. Неожиданный стук в дверь заставил их отпрыгнуть друг от друга так резко, что Сугуру едва не снес раковину. Он вжался спиной в противоположную стену и застыл, тяжело дыша и ошалело глядя на Сатору. — Эй, долго еще? — послышался голос Хайбары. — Сколько можно занимать толчок? — Я сру! — рявкнул Сатору, но голос у него дрожал. Видимо, причина оказалась веской, потому что Хайбара за дверью притих. Годжо метнулся к раковине и выкрутил воду. Плеснул себе в лицо, словно пытаясь прийти в себя, а затем резко вскинулся. Взгляд у него был такой дикий, что у Сугуру по загривку побежали мурашки, а член в брюках запульсировал. — Пососемся еще? — хрипло спросил Сатору. — Завтра и… послезавтра можно. Хочешь? Сугуру сглотнул набежавшую слюну. И кивнул. *** Поцелуи с Сатору вошли в плотный график Сугуру слишком легко. Прятаться по туалетам было даже забавно — Годжо дергал Сугуру утром, после обеда и перед концом смены. Он лез целоваться с завидной регулярностью — и Сугуру лез в ответ. Сатору занял все его мысли. Даже начал сниться — и Сугуру в ужасе просыпался от поллюций, которых у него не было даже в подростковом возрасте. Сатору хотелось до дрожи в пальцах. Не просто хотелось — скорее, Сугуру нуждался в том, чтобы привязать его к себе. Но как вообще сказать об этом Сатору? Признаться в симпатии его способом? Отправить дрон с печеньем, поменять заставку на рабочем столе, или просто поговорить? А если Сатору делал это просто по приколу? — Доброе утро, — девушка за ресепшеном дежурно поздоровалась, а затем подвинула по столешнице карточку. — Ваш коллега обронил пропуск. Сугуру взглянул на фотографию Сатору и забрал пропуск. «Сатору Годжо; омега; пятое управление отдела общественной безопасности» — Спасибо, — медленно выговорил Сугуру. Омега, получается. С чего он вообще взял, что Сатору альфа? Сугуру спрятал пропуск в нагрудный карман рубашки и направился к лифту. Разглядывая свое отражение в зеркальной стене, Сугуру все пытался сопоставить между собой факты. По запаху различить было трудно — несмотря на то, что феромоны Сатору были вкусными, блокатор не позволял различить его пол. Не то, чтобы это имело большое значение, просто… Просто давало… куда больший фундамент для фантазий Сугуру. Он вышел из лифта, медленно сполз по стене на корточки и закрыл глаза. Пизда. У Сатору была пизда. Сугуру сглотнул набежавшую слюну и медленно выдохнул, пытаясь унять внезапный прилив возбуждения. — Сугуру? — вкрадчивый голос Сатору заставил Сугуру вскинуть голову. — Ты чего тут сидишь? Живот скрутило? — Нет, я… — Сугуру достал из кармана пропуск и протянул Годжо. Тот удивленно вскинул брови, глядя на него, а затем улыбнулся. — Я думал, придется новый делать, — сказал он. Никакой заминки, никакого смятения, ни-че-го. Сатору даже не скрывал, что он омега — Сугуру сам себе выдумал удобную версию. — Сатору, — пробормотал Сугуру, поднимаясь. — М? — Ты знаешь, как отключить камеры в нашем кабинете? Годжо вопросительно выгнул бровь, а затем в его глазах блеснул хвастливый огонек. — Конечно, — хмыкнул он. Поднявшись, Сугуру мягко подтолкнул Сатору в сторону кабинета. Тот удивленно булькнул, но послушался. — Я почти закончил башню, — оборачиваясь несколько раз, сказал Годжо, — еще кофейник окончательно сдох. Думаю сделать ему отдельный алтарь. Еще я купил тебе кофе, но выпил сам, потому что ты очень долго шел, так что теперь во мне очень много кофеи… — Сатору, — Сугуру закрыл дверь и вжал Годжо в стену. Тот моргнул. Рефлекторно облизал губы. — Ч-что? — Хочу тебя, — выдохнул Сугуру, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Сатору вздрогнул, широко распахивая глаза, и его зрачки мгновенно расширились. Он растерянно задергался, а затем снова облизал губы и хрипло пробормотал: — Окей, д-да, давай… ща… я только… бля… нххх… Су… гу… Сугуру провел языком под кадыком и до линии челюсти, прикусил ее зубами и втолкнул бедро между ног Сатору. Тот вспыхнул, застонал и вцепился в плечи Сугуру. — Погоди, нужно от… — Так хорошо? — прошептал Сугуру, подсаживая коленом выше. Горячее дыхание коснулось покрасневшего уха Сатору и тот зажмурился, притираясь навстречу. — Д-да… ннггххх… Сугуру отступил назад, утягивая за собой Сатору, вздрогнул — ключи выскользнули из кармана, упали на пол, но никакого терпения беспокоиться по этому поводу не было. Толкнув Сатору на диван, Сугуру опустился на колени и напряженно уставился на чужие бедра. — С-сугуру, я… — Сними, — хрипло попросил Сугуру, поднимая взгляд на лицо Сатору. Годжо весь красный — даже его шея. — Снять? — отупело переспрашивает он. — Не хочешь? — Сатору замялся, и Сугуру с ужасом подумал, что если тот сейчас откажет, то он умрет. Но Годжо только судорожно вздохнул, а затем дрожащими пальцами вытащил ремень из шлевок. Он спустил брюки под ожидающим взглядом Сугуру, и охнул, когда Сугуру сам вцепился в его белье и сдернул вниз. Подхватив ноги Сатору, он дернул его на себя, заставляя съехать до поясницы, и нетерпеливо развел его бедра в стороны. Влажный, сладкий запах смазки тягуче вплетался в воздух. Он щекотал ноздри, переплетался с рецепторами, заставляя мозг затуманиваться. Сугуру наклонился ниже, чтобы рассмотреть все — пухлые складки, светлый, мокрый пушок вокруг них и на лобке. От влажной, трепещущей в ожидании киски, у Сугуру едва не потекла слюна. Он судорожно выдохнул и с наслаждением зарылся лицом между сильных бедер: прильнул к щели ртом, втягивая чувствительный бутон в рот, зажав его между губами и проведя языком. — Сугуру! — Годжо вскрикнул, тут же зажимая свой рот ладонями, выгнулся дугой и по-настоящему захныкал. Боже, блять. Боже, блять, какой же он был мокрый. Сугуру прижался к вагине губами, языком, облизал от пульсирующей дырочки до клитора, собирая соки, открыл рот и пососал — Сатору был сочный и влажный, а еще сладкий, такой, что перед глазами у Сугуру потемнело. Он прижал Годжо сильнее к себе, оставляя на бедрах бледные следы, и заскользил языком по клитору, то мягко прищелкивая кончиком, то втираясь в нежную плоть. — Мннфхх… господи… хнык… — Сатору вцепился в его волосы и сдвинул бедра, зажимая голову. Сугуру подтянул его еще ближе и надавил языком между складок, спустился ниже, толкаясь в дырочку — и Годжо заизвивался, то ли пытаясь убежать, то ли усилить стимуляцию. Ужасно хотелось посмотреть на его лицо — звучал Сатору так, словно плакал. Губы стали горячими, язык двигался быстрыми, скользкими кругами. Сатору дрожал, всхлипывал, пульсируя на языке, и конвульсивно сжимал пальцами край дивана. Когда он кончил — Сугуру жадно впитал его оргазм своим языком, и отстранился лишь на секунду. Влажно выдохнул на припухшую, блестящую от слюны и смазки киску, и снова набросился на нее, втягивая клитор внутрь рта и потирая его ритмичными толчками языка. — Н-нет! Блять, Сугуру-у-у… слишком… аннххх… блять-блять-блять… н-не могу… Сатору задергался, пытаясь ускользнуть от сверхчувствительной стимуляции, и съехал влажной поясницей по дивану так, чтобы Сугуру едва успел подхватить его, и они медленно завалились на пол. — Б-блять, ты… — глаза у Сатору слезились. Он беспомощно посмотрел на Сугуру, и тот потянул его за задницу обратно на свое лицо. — Потрись об меня, — севшим, низким голосом попросил Сугуру. Собственное возбуждение было просто невыносимым. Но еще хуже было то, что киска Сатору прямо сейчас не седлала его лицо. — Быстрее, Сатору. — Н-не могу… — дрожаще всхлипнул Годжо, но вместо того, чтобы отстраниться, поморщившись, несмело опустил бедра вниз. Он даже не коснулся лица Сугуру, но смазка с его влагалища капнула на лицо — и Сугуру подхватил ее языком, жадно желая слизать все, что выйдет из этой сладкой дырки. А затем с силой потянул Сатору вниз, вынуждая сесть на свое лицо полным весом, и они одновременно застонали. — Боже!... Сугуру пососал складки и, сжав руками задницу Сатору, подтолкнул его выше — облизал промежность, провел языком по анусу, обводя складки кожи, и толкнулся внутрь. — Сугуру, все… ыгх… больше не м-могу… хннн… — говорить у Сатору получалось с рваными вздохами. Его бедра задрожали и он сам плавно двинул ими, потираясь вагиной о нос и губы Сугуру, размазывая вязкую смазку по лицу, и замычал, когда Сугуру подставил ему язык, позволяя тереться о него. Собственный член пульсировал, прижатый брюками к бедру, но Сугуру не мог убрать руки. Оттянув левой одну ягодицу, средним пальцем второй он потер подрагивающий анус, и медленно втолкнул в него палец по самую костяшку. Сатору вскрикнул, сгибаясь, всхлипнул сквозь сжатые зубы. Сугуру почувствовал это раньше, чем понял, что происходит — киска на языке запульсировала, а Сатору затрясло так, словно его тело пропустило через себя электрическую волну. Ноги Годжо судорожно сомкнулись на Сугуру, сдавливая почти до боли, а в следующим миг из Сатору брызнуло — теплая, солоноватая жидкость плеснула на подбородок, губы и щеки. “Ебать, — подумал Сугуру, голодно слизывая все, что получалось слизать, — ахуеть-ахуеть-ахуеть.” Он на мгновение замер, глядя на то, как из блестящего влагалища брызгает мокрая, сладкая волна, а затем вцепился обратно в Сатору — обхватил губами клитор и задвигал языком еще быстрее, грубее, втягивая его внутрь и прижимаясь ртом к налитой от чувствительности и возбуждения плоти. Сатору даже не стонал — надрывно хрипел, больно дергая за волосы и скребя пальцами по полу. Сугуру сжал собственные бедра — блять, еще немного, и он кончит прямо так, даже не коснувшись себя. Сквирт шел толчками — на лицо, шею, грудь, и Сатору вздрагивал, пытался вырваться, но Сугуру крепко удерживал его на месте до тех пор, пока Годжо не перестало трясти. Когда судороги окончательно схлынули, Сатору медленно завалился вперед, расползаясь по полу — распластанный, вспотевший и красный от пережитых оргазмов он выглядел просто потрясающе. Сугуру перевернулся на живот, потер свой пах через брюки, одновременно кусая зубами ягодицу, и кончил, едва ли испытав стыд за то, что сделал это, даже не достав член. Тяжелое дыхание мерило кабинет. Они оба не двигались, приходя в себя, и Сугуру, глядя пустыми глазами на бедро Сатору, думал, что это самый же лучший день в его жизни. — Сугу… ру… — прошептал Сатору, кое-как сдвигаясь. Его ноги все еще мелко подрагивали от интенсивности ощущений. — Камеры… — Ч… — Сугуру прочистил горло, морщась. — Что? — Не выключил… Взгляд Сугуру упал на ебучие ключи, лежащие на полу посреди кабинета. Блять. *** Штраф в половину зарплаты за секс на рабочем месте — не самое страшное, что могло произойти. Самым страшным оказалось непреодолимое желание это повторить. И, судя по взвинченному Сатору — ему тоже. — Сугуру, в туалете кончилась туалетная бумага. Сугуру поперхнулся кофе и поспешно поставил кружку на стол. Сёко тяжело вздохнула. — Годжо, ты же в курсе, что этим занимается уборщик? — спросила она, постукивая палочками по крышке. — Он умер, — ответил Сатору и вытянулся, чтобы схватить Сугуру за запястье. — Нужно подержать штуку, чтобы я мог засунуть в нее бумагу. — Боже, — Сёко шумно выдохнула, отворачиваясь, и Сугуру мысленно поблагодарил ее за терпение. Когда распаленный и взбудораженный Годжо втолкнул их в туалет, то Сугуру осторожно отстранился и прикрыл глаза, намереваясь поговорить. Нужно было объяснить Сатору, что лучше им встречаться вне работы, и… Звякнул ремень, а затем послышался шорох ткани. — Сатору, ты же понимаешь, что мы на работе? И мы не должны… — Я мокрый с момента, как…ннх… увидел тебя, — сорвано прошептал Годжо. Сугуру распахнул глаза и уставился на бедра Сатору: он приспустил белье, и от ткани к его киске тянулись тонкие нити смазки. Сугуру громко и жадно сглотнул, чувствуя, как закружилась голова. — Мы не д-должны… — пробормотал он, медленно опускаясь на колени. Горячие ладони коснулись бедер, и Сугуру потерся кончиком носа о светлые волоски на лобке, вдыхая сладкий, мускусный запах Сатору. — Нас снова оштрафуют, поэтому… — перед глазами поплыло. Он высунул язык и провел им между мягких, влажных складок, застонав от удовольствия. Годжо вскрикнул и с силой сжал черные волосы. — Ыгх… Сугуу-уру… еще… и сзади… — Повернись, — выдохнул Сугуру, на мгновение отстраняясь и дергая Сатору за бедро, а в следующую секунду он вжался лицом между ягодиц, одновременно доставая свой член и проводя по стволу кулаком. Так было куда легче вылизывать всего Сатору — от клитора до ануса, толкая язык и пальцы в обе дырочки, пока Годжо хрипло стонал, царапая поверхность двери. Второй рукой Сугуру дрочил себе — удовольствие от ощущения нежной, влажной киски под языком и подрагивающей дырочки ануса оказалось достаточно, чтобы подвести его к грани. Он кончил, толкаясь языком во влагалище, и ноги Сатору подкосились, он оперся на лицо Сугуру и они оба застыли, тяжело дыша. — Сугуру… — вдруг тихо прошептал Годжо, приподнимаясь и глядя на Сугуру между своих бедер. Лицо у него было все влажное и красное, и Сугуру был уверен, что выглядел точно так же. — Мы же встречаемся? Сугуру моргнул. Облизал припухшие, горячие губы. И прошептал в ответ: — Ага. Удивительно, что вопрос решился сам собой. Что-то странное защекотало в груди — такое нежное и счастливое, похожее на надувающийся мыльный пузырь. Сугуру улыбнулся и коснулся губами внутренней стороны бедра Сатору. Когда он вставал, чтобы привести себя в порядок — ключи выскользнули из кармана и со звоном ударились о кафель. Очевидно, за дверью туалета стоял Яга. И конечно, их оштрафовали на вторую часть зарплаты. … — Зато было классно, — со смешком фыркнул Сатору, облизывая мороженое. Он наклонил рожок к Сугуру и тот обхватил губами кончик пломбира. — И нам даже отпуск дали. — Это не отпуск, Сатору, — Сугуру поправил козырек кепки и усмехнулся, — это больничный. — Яга сказал, что на нас многое навалилось и мы должны отдохнуть. Ну и хуйня. Они неторопливо направились вперед по парку — к пруду с утками, которых собирались покормить. Теплые лучи солнца пробирались сквозь густую листву, играя с подрагивающими тенями на асфальте. День был ленивым и приятным. Вчера они с Сатору ходили в кино, позавчера в бар, поза-позавчера в террариум. С Сатору было лучше, чем хорошо — кажется, даже тогда, когда тот говорил глупости. И, пожалуй, у них оказалось неожиданно много совпадающих интересов. Годжо держал Сугуру мизинцем за мизинец, и вертел головой, разглядывая деревья и птиц. — Еще бы, — Сугуру облизал прохладные, от мороженого, губы, бросая косой взгляд на Сатору — тот добрался до хрустящей вафли и планомерно обгрызал ее со всех сторон рожка. — Сатору. — М? — Годжо повернул голову. В уголке губ у него был белый след, и Сугуру наклонился, чтобы слизать его. — Отсосешь мне? — шепнул он. Глаза Сатору заблестели, а улыбка оголила белые зубы. — Прям щас? Сугуру повертел головой, а затем крепче схватил Годжо за руку и потащил вглубь парка. — Че реально прям щас?! — воскликнул Сатору. Сугуру толкнул его к дереву, а затем сам прижался к нему спиной, и завозился с застежкой джинс. — Я-я никогда не сосал. — Ты первый, кому я отлизал, — с улыбкой пробормотал Сугуру, стягивая штаны и резинку трусов под яйца. Член под взглядом Сатору тяжело напрягся — нежная кожица натянулась, оголяя головку, и на мягкой щелке выступила капля смазки. Годжо растерянно сглотнул. И опустился перед Сугуру на колени. Теплое, влажное дыхание коснулось головки. Сатору выронил мороженное на траву и оперся ладонями о чужие бедра. Пальцы Годжо подрагивали. Он робко коснулся языком головки, собирая на язык выступивший предэякулят, и глядя из-под дрожащих ресниц. А затем распахнул губы и вобрал головку в рот. Сугуру застонал, вытолкнул воздух сквозь сжатые зубы — внутри было влажно и горячо, а горящие, с огромными зрачками, глаза Сатору, лишь подталкивали его к краю зыбкой бездны. Он задержал дыхание — Годжо отстранился и уставился широко распахнутыми глазами на член Сугуру. У самого основания уже набухал узел. Сатору облизал припухшие губы и коснулся его пальцами одной руки, прощупал, будто проверяя плотность, а затем с тихим, нуждающимся стоном прижался к узлу губами и потерся. — Блять… — Сугуру сжал зубы, глядя на Сатору — он даже не моргал, жадно поглощая картинку перед собой. — Б-блять… Сатору наклонился, чтобы провести языком по его яйцам и пососать, а затем снова взял в рот — уже смелее. И решительно задвигал головой, вспенивая смазку со слюной. Сугуру боролся с желанием схватить Годжо за волосы и насадить до самого узла, трахая Сатору в глотку. А затем Сугуру почувствовал странное — как влажные пальцы гладят его между ягодиц. Он хмуро посмотрел на Сатору, и тот вскинул на него сияющий взгляд голубых глаз. Сугуру облизал губы и шире раздвинул ноги, позволяя пальцам Годжо скользнуть по промежности. Сатору растер средним собственную слюну по анусу, и надавил — Сугуру с силой укусил зубами губу, чувствуя, как по телу перетекает удовольствие — электрической волной по позвоночнику, теплом в солнечном сплетении, спускающимся в пах. Сугуру застонал, когда палец вошел глубже и потер внутри, а спустя десяток движений к нему присоединился второй. Сосал Сатору из рук вон плохо, но Сугуру было достаточно и его лица — раскрасневшихся щек, влажных, от слез, глаз, и скулежа. Пальцы в дырке гладили слизистую, давили наобум на стенки, а затем, все-таки, зацепили простату — и перед глазами у Сугуру вспыхнули январские звезды. Его по-настоящему затрясло — пульсирующий член выстрелил спермой в горло Сатору, и тот закашлялся, отстраняясь. Перед глазами потемнело, ноги подкосились — Сугуру медленно сполз по стволу дерева вниз, оседая на траву, и ткнулся лбом Сатору в плечо. — С-сейчас… х-ха… секунду… Но Годжо нетерпеливо завозился и, оттянув резинку спортивных шорт, подтолкнул руку Сугуру внутрь. — Н-немного… — охнул он, касаясь губами виска Сугуру. Новая волна возбуждения была даже немного болезненной — но Сугуру все равно толкнул Сатору на траву и навис сверху, пробираясь пальцами в трусы. — Какая мокрая, жадная пизда, — хрипло прошептал он, поглаживая кончиками пальцев складки кожи. Годжо сжал ворот его футболки и приподнял таз, ища более сильной стимуляции. — Ага, — выдохнул он. — Быстрее, Сугуру… Сугуру медленно выдохнул, восстанавливая дыхание, и легонько провел пальцами по влажным складками и почувствовал, как вздрогнул Сатору. Он скользнул ниже, растягивая его, дразня круговыми движениями вокруг пульсирующего входа. Внутри было так горячо и тепло, что у Сугуру перехватило дыхание. Он вошел лишь едва-едва, а Годжо уже всего выгнуло. Палец проник глубже, поглаживая нежную слизистую, и Сатору закатил глаза от удовольствия, привставая на лопатках. — Подожди… — хрипло выдохнул он. — Давай членом… — Что? Сейчас? — не понял Сугуру. — Ты решил сбить мне целку пальцами? Сугуру замер, так и не вытащив пальцы из его влагалища. Целку, значит. Он почувствовал, как низ живота сводит паникой. Отстранился и дрожаще выдохнул. — Мы не будем лишать тебя девственности в парке. — Не будем? — Сатору растерянно нахмурился и осмотрелся по сторонам, словно не понимал, в чем проблема. — Когда у тебя течка? — Сугуру вытащил пальцы из влагалища и облизал. А затем опустился вниз и коснулся губами мягких светлых волосков на лобке. — Я ебу? — лаконично ответил Годжо. Сугуру обреченно застонал. *** — Я перебрал отпечатки, — Сугуру отвел взгляд от компьютера. Сатору расстегнул верхние пуговицы рубашки. — Жарко, — пробормотал Годжо, падая на диван. — На холодильнике, полке и столе их слишком много, поэтому сложно понять… — Фух, бля… — Но на обертке только твои, Махито и Сёко, я думаю, что… — глубоко вдохнув, Сугуру запнулся. Сердце пропустило удар. Феромоны Сатору внезапно стали такими сильными, что полностью перебили блокатор. — Сатору, у тебя течка, — пробормотал Сугуру, поднимаясь. Температура собственного тела мгновенно повысилась. — Мы едем домой. Он наклонился, чтобы помочь Годжо встать, и тот намертво приклеился к Сугуру. Горячие губы коснулись шеи, линии челюсти, а руки забрались под рубашку. — Если мы еще раз потрахаемся на работе, нас уволя… — пальцы Годжо сжали твердый член через брюки и Сугуру заскулил. Желание вытрахать Сатору прямо здесь лишало последних остатков разума. Голос Сёко Сугуру услышал будто сквозь слои ваты — одна из его рук уже была в штанах Сатору и поглаживала мокрую вагину, а вторая вжимала в себя с такой силой, что не будь они одной комплекции — Годжо бы сломался. Укол ингибитора помог ровно наполовину — теперь Сугуру мог трезво мыслить, хотя тело сходило с ума. Пока они втроем добирались до парковки — где-то выпали ключи от машины, поэтому пришлось ютиться в тачке Сёко и пытаться не засадить Сатору прямо там — или не дать ему трахнуть себя, судя по тому рвению, с каким он вцепился в Сугуру. Уже дома память почти отшибло — остался только вкус Сатору на языке, боль от синяков, которые он собрал, пока они пытались доползти до спальни. До кровати не удалось — Годжо повалил его на спину и вжался влагалищем. Сугуру придержал под головкой, и Сатору сам насадился, сжимая короткими ногтями его плечи. Текло из Сатору так, что все бедра, член и низ живота Сугуру были в смазке. Он старался не дергаться, позволяя Годжо приноровиться — и вид размазанной по стволу крови удерживал его от того, чтобы окончательно сорваться. — Так хо… хорошо… Сугуру… нхххх… — глаза у Сатору были стеклянные. — Тебе… мх… нравится? — хрипло спросил Сугуру. Годжо закивал, сморгнул слезы, приподнимая колени, и Сугуру с дрожью ощутил, как его киска сжимается вокруг пульсирующего члена — казалось, что он мог почувствовать каждый сантиметр горячей слизистой, и даже матку. Наклонившись вперед, Сатору прижался к влажной от пота груди Сугуру и посмотрел на него из-под подрагивающих ресниц. — Кончи в… ах… меня… Сугуру… — Поехавший, — прошипел Сугуру, крепко сжимая бедра Сатору — и одним движением вогнал в него член под самый корень. Он согнул ноги в коленях, приподнимая Сатору под зад, и задвигался — мощными, быстрыми толчками вгоняя член так, что Годжо обмяк; лишь всхлипывал и стонал, насаживаясь навстречу. Смазка плескалась вокруг, хлюпая, а узел Сугуру стремительно набухал у основания, раздвигая половые губы. — Еще, еще, еще… — хныкал Сатору, дрожа всем телом — и Сугуру со стоном вогнал в него узел, вдавился до основания в покрасневший, припухший вход. Сатору забился над ним, вцепился зубами в плечо и разрядился. — Б-блять… Сперма толчками выплеснулась прямо в матку, Годжо с всхлипом прижался к губам Сугуру, жадно сжимая узел в себе. Сугуру зарылся лицом в шею Сатору, лизнул пахнущую возбуждением и потом кожу, затем поцеловал в изгиб плеча и откинулся назад, пережидая сцепку — оргазм был таким сокрушительным, словно вытащил из него все косточки. — Как мы… х-ха… дома? — блестящая грудь Сатору тяжело вздымалась. Сугуру провел ладонью по ней и сжал сосок. — Забей, — выдохнул он и снова поцеловал Годжо. Стоило сцепке кончиться — и им удалось добраться до кровати. Сугуру втолкнул член в набухшую киску, текущую спермой и соками, и одновременно вогнал внутрь ануса два пальца, надавливая на стенку между влагалищем и второй дыркой. Сатору кончил прямо так — и когда Сугуру продолжил его трахать, вгоняя в зад пальцы, по-настоящему плакал от удовольствия. Сугуру вышел из влагалища и прижал покрасневшую головку к сморщенной дырочке. Надавил, раскрывая складки кожи, и Сатору вскинулся, оборачиваясь через плечо. Влажные светлые волосы облепили красный лоб, ресницы у него слиплись, а губы припухли и раскраснелись — Сугуру приподнял его, удерживая под грудь, и Сатору плавно насадился на член. Опустив свободную руку вниз, Сугуру раздвинул пальцами мокрые складки и коснулся набухшего клитора. Сатору тут же распахнул глаза и задрожал. — С-Сугуру, я… Сугуру поймал его губы поцелуем и влажно зализал, одновременно двигая пальцами по клитору. Годжо вскрикнул, вцепился в его бедра. Глаза у него подкатились от удовольствия. А когда Сугуру задвигался, растягивая членом анус — он кончил, забрызгивая постель и руку Сугуру. … — Сатору, нужно пое… — Замри. Сугуру вздрогнул и послушно замер. Годжо прижался сзади горячим телом, потерся. Зубы сжали край чувствительного уха и Сугуру шумно выдохнул, опуская голову вниз. Надавив ладонью между лопаток, Сатору молча попросил Сугуру наклониться над тумбой. Сугуру нахмурился, но все же наклонился — и зашипел, когда губы Годжо коснулись ягодиц. Он решительно раздвинул их, и через секунду кольца мышц коснулся влажный, теплый язык — обвел по кругу, разглаживая складки, и надавил. — Сато… ру… — Сугуру выронил из руки нож и ткнулся лбом в поверхность тумбы. Язык проник внутрь, бесстыдно огладил стенки слизистой; губы Сатору мягко пососали вход, а затем его коснулись подушечки пальцев одной руки — второй Годжо обхватил тяжело покачивающийся, истекающий предэякулятом член. — Уже потек, — хихикнул Сатору и протолкнул оба пальца внутрь, вставляя до костяшек. — Даже не знаю, кто более ненасытный — моя пизда или твой член. — Ннх… — Сугуру прикрыл глаза и сглотнул, чувствуя, как язык лижет его мошонку и дырку, толкаясь прямо к пальцам. — Блять, Сатору… Он сжал руки в кулаки и зажмурился до ярких пятен. Годжо облизывал вход, толкаясь пальцами внутрь, лаская его круговыми движениями, и горячее, томное желание скручивалось внизу живота обжигающим ядром. Пальцы двигались с влажным, хлюпающим звуком, пока другая рука мягко, почти невесомо надрачивала член. Теплое дыхание коснулось бедра, и Сугуру задрожал от того, как чувствительно это ощущалось — он балансировал на грани оргазма, готовый в любую секунду сорваться вниз. — Хочешь еще? — томно прошептал Сатору, и в его голосе плескалось откровенное веселье напополам с издевкой. — Блять. Сугуру резко дернулся, соскальзывая с пальцев, и повернулся к Годжо. Толкнул его к столу, задирая ноги, и вжал головку члена в истекающее влагалище. — Сугуру, — хрипло произнес Сатору, обнимая его за шею. — Мы же теперь живем вместе? Сердце Сугуру билось так сильно, словно собиралось проломить грудную клетку. — Ага, — выдохнул он и толкнулся внутрь горячей, влажной киски. *** — Получается, вы теперь живете вместе? — скучающе поинтересовалась Сёко, выдыхая дым в приоткрытое окно. До балкона было идти две минуты, но она все равно курила здесь, в кафетерии, где делать это было запрещено. Сугуру прищурился, чуть покачнулся на стуле, упираясь одной ногой на него, а второй на стол, и примерился стаканчиком к вершине. До конца башни оставалось всего ничего. — Да, — ответил он, вытягивая руку, и улыбнулся. — Вчера перевез последние вещи к Сатору. — Отвратительно, — Сёко демонстративно скривилась. — Думаешь? — Сугуру хмыкнул. — У тебя сейчас ключи выпадут. — Что? — вздрогнув, Сугуру посмотрел вниз. Действительно: из его кармана торчала связка ключей с брелками-покемонами. Правда Сугуру, кажется, утром переложил их в ящик стола. Он попытался заправить их обратно свободной рукой, второй держа стаканчик. Резко открывшаяся дверь заставила его рефлекторно покачнуться. Стул жалобно скрипнул, надламываясь вбок, ключи свалились на стол. Сугуру махнул рукой, инстинктивно хватаясь за воздух, снес башню — и начал заваливаться назад. Почувствовав сильные руки, подхватившие его сзади, Сугуру шумно выдохнул. — Обосраться, — пробормотал он, глядя на рассыпавшиеся по всему кафетерию бумажные стаканчики. — Ты в порядке? — спросил Сатору, нависая над ним сверху и глядя своими огромными, космическими глазами. Сугуру глупо улыбнулся ему, чувствуя, как внутри, прямо под ребрами, снова становится щекотно. — Ты ударился головой? — голос Сатору стал обеспокоенным. Наверное, если бы не все падающие в жизни Сугуру ключи — он бы никогда не встретил Сатору. Если бы не все эти ужасные, идиотские неудачи, то в его жизни не было бы… — Сёко, Сугуру умирает от умственной отсталости! — панически закричал Годжо. — Это я умираю от умственной отсталости… — Сёко устало вздохнула. Так что, пожалуй, Сугуру был благодарен каждому выпавшему ключу. Ведь, в конце концов, его маленькие несчастья позволили ему обрести свое самое большое счастье. — Гето, Годжо! Уберите нахуй свое дерьмо! Ваша ебучая башня… Голос Яги доносился едва-едва. Сугуру вообще чувствовал себя так, словно был где-то не здесь. — Сатору, — прошептал он, — я люблю тебя. Сатору моргнул. Открыл рот. Закрыл. А затем его щеки покраснели. Он смущенно фыркнул и ответил: — Ага. Я тебя тоже люблю, Сугуру. — Яга! — в кафетерий вбежала испуганная Утахиме. — У Махито в кабинете взорвался пакет с собачьим… Жизнь шла своим чередом.