До того, как вспомню

      Тёмная комната, тишина почти давит. Тонкий лучик солнца с трудом пробивается сквозь щель в шторах, пытаясь оповестить о наступлении утра. Хакаяса Кацуми, преподаватель Токийского магического колледжа, уже как полчаса сидела на краю кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. После сна она была как в тумане. Что увидела — не вспомнить. Но тревога с каждой секундой размышления нарастала.       «Скоро начнётся занятие. Опять кто-то спутает базовые сигнатуры с приступом паники.»       Она тяжело вздохнула и наконец поднялась. Подошла к окну, раскрыла шторы. Весеннее солнце тут же залило комнату ярким светом — Кацуми сощурилась. Погода, судя по открывшемуся виду на школьный двор, была отличная. Почти безоблачное небо, было видно, как листья деревьев слегка подрагивали на ветру.       Подойдя к шкафу с одеждой, она открыла его и окинула взглядом вещи, аккуратно разложенные по полкам. Взгляд упал на строгий тёмно-фиолетовый костюм в комплекте с жилеткой, белой рубашкой и чёрным галстуком — девушка слегка дёрнула уголком губ.       «Нет, не сегодня.»       Вытащила из шкафа свою любимую тёмно-зелёную водолазку в рубчик. Надела чёрные брюки с высоким поясом, плотно облегающие бёдра и резко расширяющиеся книзу. Разрезы на штанинах открывали изящные щиколотки.       «Знаю же, что если попадусь старшим, снова получу выговор. И чего они так зациклились на форме?»       Пожав плечами своим же мыслям, Кацуми подошла к зеркалу — из отражения на неё смотрела девушка с идеально прямыми волосами цвета, напоминающего слоновую кость, свободно ниспадающими по худым плечам. Высокие скулы, острый подбородок, тонкие брови и светлая безупречная кожа создавали ощущение холодной аристократичности. Глаза с характерно приподнятым внешним уголком придавали взгляду хищную, чуть насмешливую остроту. Внимание окружающих всегда приковывала гетерохромия: один глаз — прохладного янтарного оттенка, второй — светло-зелёный, почти прозрачный. Контраст завораживает, будто в ней живут сразу два мира. В детстве другие девчонки часто задирали из-за этого. На ушах — серьги в виде вытянутых ромбов со светлым камнем в золоте.       Девушка улыбнулась, довольная своим образом. Схватила с тумбочки наручные часы и направилась к выходу.       Кабинет, в котором она обычно проводила занятия, находился в другом здании. Почти невесомой походкой она шла по коридорам, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться и убедиться, что ни на кого не наткнётся. Сегодня, на удивление, ей никто так и не повстречался.       Студенты-первогодки тихо сидели, слушая лекцию и наблюдая за схемами, которая чертила учитель Хакаяса. Только из приоткрытого окна раздавалось пение птиц.       — …по поведению видно, что это не слепая атака. У него есть структура, — она проводит пальцем по доске. — Треугольник страха, инстинкта и памяти. Он бьёт туда, где вы уже однажды дрогнули.       Ей нравилось преподавать теорию проклятой тактики. Предмет сочетал в себе стратегии боя, анализ и классификацию проклятых структур, а также историю проклятий и магического взаимодействия. Во времена своего обучения она изучила огромное количество фолиантов из местной библиотеки, а затем и из киотской. Объём знаний большой, но очень важный. Ребята, только вошедшие в мир магии, ловили каждое слово, кто-то делал заметки, смело и не очень поднимали руки и задавали вопросы — в помещении звенела концентрация.       Всему хорошему спокойному рано или поздно приходит конец. Внезапно с оглушающий шумом распахнулась входная дверь, глухо ударяясь об стену, с которой тут же посыпалась штукатурка. Студенты резко повернули головы к источнику этого недоразумения. Один громко ахнул, другой выронил от неожиданности ручку, третья — полетела со стула. В проходе, нагло улыбаясь, с вытянутой после удара по несчастной двери ногой и стаканчиком кофе в руке, стоял не кто иной, как сильнейший маг человечества — Годжо Сатору.       С Годжо Кацуми была знакома довольно давно. Она пришла в магический колледж спустя несколько лет после Сатору. Его куратором и наставником тогда был Яга Масамити, ставший впоследствие директором. Юную Хакаясу же взял под опеку сам мастер Тэнген. Все были удивлены, но спорить, конечно, никто не стал. Пришли к общему мнению, что скорее всего это из-за её редкого дара управлять временем. Такое тяжело освоить, опасно потерять контроль.       Ещё с того времени она запомнила его ярким, весёлым, шумным и самовлюблённым. Ей всегда казалось, что он сам себе на уме, его не волнует почти ничего вокруг.       Он вошёл, как обычно — будто ему подвластны не только двери, но и внимание, звук, гравитация и чужие мысли. Громкий, блестящий, с идиотской ухмылкой и выражением лица «я только заглянул, но теперь всё про меня».       Годжо Сатору. Самый сильный. Самый раздражающий.       — Бу-у, — медленно протянул он. Довольный своей выходкой беловолосый наглец вваливается дальше в класс, присаживаясь на одну из парт. — Ох, прошу прощения, профессор. Не знал, что лекция по чёрной магии уже началась. Или Вы тут рассказываете, как заманить проклятие в ловушку философскими трактатами? Гениально. Где была эта методика, когда я учился?       «Профессор». Годжо повадился так называть её с тех самых пор, как она начала преподавать. По его мнению она вела уроки с «слишком серьёзным» лицом. Она же предпочитала не превращать занятия в шоу. Одного клоуна уже было достаточно.       — А ты учился? — Кацуми медленно обвела взглядом хаос, который он умудрился учинить, сделав не больше трех шагов: отколотый кусочек двери, крошки на полу и несколько капель разлитого на пол кофе.       Когда они учились вместе, Годжо всегда был оглушительно живым. Он носился по коридорам с вечным ощущением, что весь мир — это игра, а он знает все её правила, даже если сам их и выдумал. В его голосе никогда не было сомнений, только смех и необъяснимая уверенность в том, что всё будет хорошо. Он не боялся показаться глупым, не боялся ошибиться, не боялся быть.       Кацуми тогда была совсем другой. Спокойная, местами рассеянная, но до невозможности старательная. Она не терпела недочётов, записывала за преподавателями чуть ли не дословно, проверяла заклинания по три раза, прежде чем применить. В хаосе, который вёл за собой Годжо, она искала структуру, порядок, смысл. Ей казалось, что если всё делать правильно — будет результат. А ещё ей казалось, что у него всё получается слишком легко.       Он шутил во время экзаменов, проспал половину лекций, подмигивал преподавателям и списывал, не стесняясь. Но при этом сражался так, как будто родился в эпицентре бури. Кацуми смотрела на него с недоумением и восхищением одновременно — он был как весенний ветер: не спрашивал, не объяснял, просто проносился мимо и оставлял после себя лёгкость.       И, может быть, тогда, в те годы, она впервые почувствовала: сила — это не всегда строгость и контроль. Иногда сила — это умение смеяться, даже когда всё рушится.       В своей привычной манере он поднялся и прошагал к доске, где стояла учитель Хакаяса. Учеников его появление отвлекло. Кто-то хихикал, кто-то чуть ли не задыхался от абсурдности ситуации. Всё-таки они ещё не привыкли к катаклизму по имени Годжо Сатору.       — Вижу, ты не сильно занята, — проигнорировав её вопрос, нахально заявил он.       — Ага.       Она знала — спорить бесполезно.       — Хотел я познакомить тебя кое с кем, — Сатору обернулся ко входу. — Мои ученики, которым не помешает немного твоих знаний.       Он махнул рукой, и тут же друг за другом в кабинет вошли двое юношей и девушка. Последняя явно была возмущена перфомансом, который устроил их учитель. Кончики ушей покраснели от желания высказать всё вслух, но она сдержалась. На них уставились все в аудитории. Парень с темными волосами стоял с отрешённым выражением лица, скрестив руки на груди, а розововолосый с интересом изучал как обстановку, так и саму Кацуми.       Хакаяса выхватила стаканчик из рук Годжо и отпила.       — В общем знакомься, — улыбнулся Сатору. — Это Кугисаки Нобара, Фушигуро Мэгуми и Итадори Юджи! — ребята синхронно кивнули в знак приветствия. — Кстати, последний съел пальцы Сукуны.       Девушка поперхнулась напитком, а брови медленно поползли вверх. Учитель Годжо слегка похлопал её по спине и с довольным лицом отошёл в сторону. Чтобы не отхватить ненароком.       — Он сделал что? — растерянно спросила она.       В голове пронеслись десятки вариантов, как это могло произойти — и ни один не подходил под нормы здравого смысла.       — Угу! — весело подтвердил их учитель. Итадори неловко завел руку за голову.       — И что, ты теперь сосуд древнего короля проклятий? Или просто любишь специфичные блюда?       Парень всерьёз задумался на секунду.       — Ну… типа… оба?       — Я говорил ему, что лучше так не заявляться, — шепнул Мэгуми Нобаре.       — Он улыбается, как будто это нормально, — возмущенно проговорила Кугисаки. — По её лицу совершенно ничего не ясно. Может, она сейчас этот кофе учителю Годжо на голову выльет?       Кацуми посмотрела на Юджи. Совсем молодой, выглядел он так, будто они по пути его со школы выдернули. А в глазах ни тени беспокойства по поводу проклятого артефакта, который по все ещё непонятным для неё причинам оказался в желудке юноши. Переварив эту информацию насколько возможно, она вздохнула и подошла немного ближе к троице и их непутёвому учителю.       — Если ты умрёшь — я буду не удивлена. Если выживешь — тоже, — обратилась она к Итадори. — В любом случае, не ешь больше ничего, что двигается.       — Сенсей, принято! — воодушевленно воскликнул он.       Вскоре команда Годжо покинула кабинет, оставляя Хару в своих мыслях, а учеников — в шоке.       — Думаю, ты ей понравился, — сказал Сатору совершенно беззаботно.       Ряды учащихся пополнились, а значит возросла и ответственность. Уже совсем скоро она должна была начать ходить на вылазки — показывать всё, чему она их учила в стенах колледжа, на практике. Конечно, ей нравилось проводить уроки в более спокойной обстановке, но с участившимися случаями появления проклятий выбора оставалось немного.       Всё это будоражило. Волнение вперемешку с предвкушением отзывалось дрожью в теле, стоило ей об этом подумать. Кацуми не в совершенстве владела своей техникой, несмотря на её уровень. Поэтому идти на миссии, а тем более брать учеников, за жизни которых она будет в ответе, было тревожно.       К концу занятия она скомканно попрощалась со своими подопечными и первой вышла из кабинета. На следующей неделе предстояло провести последние тренировки на улице перед тем, как возобновятся задания по устранению проклятий и исследования территорий с аномальными выбросами проклятой энергии. А затем и до программы обмена с Киотский школой будет недолго. Тренировку, между прочим, они должны провести вместе с Годжо и его учениками. Знакомство с ними, конечно, вышло неоднозначным. В поток мыслей затесались и переживания о том парне. Итадори Юджи. Сосуд Сукуны? Это казалось чем-то экстраординарным, не укладывалось в голове. Она много читала об этом, Рёмен Сукуна — один из самых мощных проклятий в мире магии. Его называли «Король проклятий». Он жил около тысячи лет назад и был настолько сильным, что даже после смерти его не смогли уничтожить полностью. Его 20 пальцев сохранились как проклятые объекты высшего уровня. Учитывая, что он мог бы расправиться с большинством магов и проклятий без особых усилий, тяжело было представить, как Итадори будет его сдерживать.       Кацуми вышла во внутренний двор. Осматривая площадку, прикидывала план предстоящей тренировки. По-хорошему это всё нужно было обсудить с её напарником, но последние дни его совсем не было видно. А сегодня при встрече она была слишком обескуражена, чтобы спросить об этом.       Стоило ей вспомнить об этом, как вдалеке появился Годжо. Улыбнувшись своей удаче, она громко окликнула его и помахала рукой. Однако никакой реакции не последовало. Наоборот он стал удаляться. Девушка окликнула его ещё раз. Снова ничего. Она остановилась и нахмурилась, наблюдая, как парень в повязке скрывается за библиотекой. Вряд ли он рванул к новым знаниям.       «Я уверена, он слышал меня. Дал дёру, когда я его позвала. Что с ним творится вообще? Это ведь далеко не первый раз — то врывается как ураган, то прячется и игнорирует.»       Бежать за ним и требовать объяснений совсем не хотелось. Даже если она его найдёт, он в свойственной ему манере увильнёт от вопросов. Разочарованно вздохнув, Кацуми побрела в сторону главного здания колледжа. Вчера мастер Тэнген просил её прийти, хотел о чём-то поговорить. Она уже подходила ко входу, как у самых дверей заметила Тэнгена с Масамичи и…       «Гакуганджи Ёшинобу? Директор Киотского филиала? А он что тут делает? До программы обмена ещё есть время. Дьявол, я же без формы.»       Прижавшись к стене, чтобы её не заметили, Хакаяса решила подслушать, что же они обсуждали. Все трое говорили достаточно тихо, изредка оглядываясь. Трудно было разобрать даже обрывки фраз, что долетали до неё. Однако директора стояли с озадаченными и хмурыми лицами. Было ясно — намечается что-то до неприличия безрадостное.       Вдруг они двинулись с места и направились внутрь здания. Недолго думая, Кацуми пошла следом. Тихо проскользнув за дверь, она спряталась за большой колонной. Расстояние стало небольшим, так что слышно было почти хорошо. По началу было сложно вникнуть в суть монолога мастера. Его похоронный тон порядком напрягал. Но после одной сказанной им фразы всё стало ясно.       — В его теле живёт Сукуна, и он — потенциальная угроза всему миру, — строго проговорил старик. — Совет старейшин настаивает на своём решении. Привести этот приговор в исполнение нужно как можно скорее. Итадори Юджи должен умереть.       «За этим он меня звал? Совет старейшин решил казнить юного Итадори? С одной стороны он и правда представляет опасность, но… Нет! Так нельзя, это несправедливо. Чего они этим добьются? Бьюсь об заклад, есть другой выход! Должен быть…»       Мастер Тэнген был мрачен как никогда. Тишина, ненадолго воцарившаяся на территории Японии, была обманчивой. Кацуми ощущала это каждой клеточкой своего тела — очень скоро она закончится. Она выдохнула, унимая дрожь в пальцах. Времени на страх больше не было — она уже выбрала и путь, и тех, за кого будет бороться.