Рад, что повеселил

      Эндрю устал.       Дни превращались в рутину. Работа, работа, работа. Дома ждала пустая постель. Не то чтобы это доставляло неудобства – Эндрю никого не искал и наслаждался тем, что никто не мешал. Смотрел телепередачи, фильмы, читал книги.       Одиночество было ему по душе. Так он думал. Когда оба брата уже завели собственные семьи, Эндрю плевал в потолок.       Аптека ему нравилась, по крайней мере, сильно не раздражала. До того момента, пока на пороге не появлялись особенно противные клиенты, норовящие поспорить или перебрать кучу лекарств, в итоге не купив ни одного. Эндрю любил свою работу, но любил в особенном понимании – смесь ненависти и обожания. И, как абсолютно обычный человек, Эндрю имел свойство уставать. Сейчас он думал, что пора бы взять отпуск. Давно не выбирался с братом, его женой и племянниками за город. Хоть какая-то отдушина. Или можно было уехать в Германию к кузену и его мужу, да. В конце концов, Эндрю, кроме работы, ничего не удерживало от спонтанных решений.       Потому что дом хоть и был островком спокойствия, безопасности и стабильности, но всё же его стены могли давить. Особенно – в дерьмовые периоды жизни.       День, казалось, тянулся бесконечно долго, и проблесков хорошего за это время было мало. То чихающие, то тревожные, то ворчливые пожилые, то наглые. Эндрю уже даже не здоровался. На хрена? Не хотелось тратить на это последние силы.       И именно поэтому, когда ближе к вечеру в аптеку зашёл парень с яркими рыжими волосами и голубыми глазами, Эндрю отнёсся к нему со всем скепсисом. Молчал. Смерил взглядом и не шевелился. Наверное, слишком недоброжелательно, но Эндрю было всё равно. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился, даже если вечерний посетитель был на редкость симпатичным.       — Здравствуйте? — спросил парень, переминаясь с ноги на ногу. Приятный голос. Не режущий слух, не грубый, не сиплый, не истеричный, не тихий. Глубокий и мягкий, он не действовал на уставшие нервы.       Эндрю легко кивнул.       — Мне нужны презервативы. Самый большой размер, — сказал посетитель с такой интонацией, будто прыгал с обрыва.       Эндрю не обратил внимание на эти крошечные знаки и также молча достал упаковку презервативов.       Взгляды пересеклись. Эндрю редко замечал в чужих глазах что-то особенное, но эти были такими яркими. Голубыми.       — Всё? — спросил Эндрю.       — Нет, — парень прервался. Лёгкий румянец покрыл его щёки. Эндрю гадал, чего же можно было так смущаться, и терпеливо ждал ответ. — Ещё подгузники. Взрослые.       Эндрю подавил хмык, развернулся и направился к нужным полкам. Конечно, набор звучал забавно и вызывал некоторые подозрения, но Эндрю решил не слишком об этом думать. Можно прийти к ненужным выводам. Он молча поставил пачку подгузников на прилавок.       — И ещё таблетки, — парень замолк и выглядел так, точно сейчас хотел оказаться где угодно, только не здесь.       — М? — спросил Эндрю скучающим тоном.       — Для улучшения эрекции, — проговорил он натужно. — Самые сильные, — в голосе прозвучало отчаяние.       Эндрю слегка... удивился. В голову лезли самые разные выводы, связывающие все товары воедино, и Эндрю, как, в конце концов, прилежный фармацевт, старался выкинуть их из головы. Нашёл нужные таблетки, хоть и пребывал в некотором замешательстве.       — Эм, — парень замялся. — Ещё витамины для улучшения памяти. Три пачки.       Эндрю был на грани. Он боялся, но не знал, за кого конкретно: за покупателя или за метафорического человека, которому это всё было нужно. Эндрю надеялся, что презервативы парень покупал себе, а всё остальное – кому-нибудь другому. Хотя, таблетки для улучшения эрекции вряд ли уже могли чем-то помочь, учитывая подгузники и проблемы с памятью.       — Ещё что-то? — спросил нейтральным тоном Эндрю, подавляя улыбку. Чёртову улыбку. Он так мало улыбался, а сейчас еле мог себя сдержать.       — Смазка. Со вкусом лимона, — парень стоял уже совсем красный.       Так, допустим... Ну, где-то что-то сочеталось. Вот взрослые подгузники, витамины для улучшения памяти и сильнодействующие таблетки для эрекции – с ними-то что делать? А смазка со вкусом... лимона? Специфический вкус, Эндрю подумал, что не купил бы такую.       — Прокладки. Ночные, — добавил покупатель, переминаясь с ноги на ногу.       Эндрю достал и их, в край потерянный. Он уже даже не пытался всё сопоставить, как-то проанализировать. Что там случилось у этого парня, на чёрный день запасался что ли? Эндрю терялся: хотел ли получить объяснения или же нет. Может, некоторые вещи лучше не знать?       — И шампунь от вшей, — покупатель уже даже не говорил, а практически пищал.       Эндрю не выдержал. Прыснул со смеху, тут же начиная звонко хохотать. Парень стоял, потерянный, щёки красные, и через секунду засмеялся тоже. Эндрю не знал, сколько времени прошло, прежде чем смог успокоиться. Извиняться за неожиданный порыв уж точно не собирался, но, видимо, это и не было нужно. Покупатель сам понимал, что список довольно комичный, потому что, даже после хохота, продолжал смущённо улыбаться.       — Оплата по карте.       Эндрю пробил весь товар и собрал в пакет. Отдал в руки, не касаясь чужой кожи. На губах всё ещё играла лёгкая улыбка.       — Хорошего вам вечера, — пожелал незнакомец и поспешно скрылся.       Эндрю ещё раз перебрал в голове его покупки. Ещё раз засмеялся. Нужно признаться – заинтриговало. Эндрю не надеялся увидеть этого рыжеволосого парня вновь, ведь после такого обычно меняют аптеку, так что остаётся только гадать, зачем тому понадобился столь экзотический набор товаров.       

***

      На следующий день Эндрю вышел из аптеки, готовый запереть дверь. Смена кончилась, на улице давно стемнело. И каково же было его удивление, когда рядом с аптекой, прислонившись к стене, курил тот самый вчерашний необычный покупатель.       — Хэй, — поздоровался он.       Эндрю кивнул, заинтригованный.       — Я хотел прояснить. В общем, — он слабо улыбнулся. — Проиграл спор. Надеюсь, не смутил тебя списком покупок.       Эндрю хмыкнул.       — Это обязательно нужно было пояснять мне? Не похуй ли? — лениво спросил Эндрю, закрывая дверь на ключ.       — Не-а. К репутации идиота мне, конечно, не привыкать, — он щелчком отправил сигарету на асфальт и оттолкнулся от стены. — Но всё же тебя я не хотел оставлять без объяснений. И рад, что повеселил. Ты выглядел немного... несчастным?       — Ну-ну, — ответил Эндрю, оборачиваясь. Хотелось спросить: а чего ты тогда так смущался вчера, раз не привыкать, но Эндрю решил не задавать провокационный вопрос. Было интересно, что этот рыжий скажет дальше.       — Может, могу ещё повеселить, — ответил он, неожиданно смутившись. — Ох, извини. Я Нил, — Нил протянул руку для рукопожатия.       У него длинные аккуратные пальцы.       Эндрю подумал, а что он, собственно, теряет? И ответил, пожав руку, чувствуя жар чужой ладони:       — Эндрю.       Так началось падение. Точка отсчёта, с которой Эндрю отрёкся от обещания «не привыкать».        Катастрофа под именем «Нил Джостен» рушила всё. Невидимые ограничения, каждый барьер. Не нарочно. Тактичный и уважающий границы, он заставлял Эндрю сдаваться. Раз за разом расширять границу, чертить новую. Нил был неугомонным и ярким, вечно воровал сигареты, вытаскивал из дома гулять, заваливался на заправленную кровать, пил литрами кофе без сахара. Нил работал репетитором по математике. Любил большие футболки с вырвиглазными принтами. Носил только чёрные вэнсы.       Эндрю узнавал Нила с каждым днём всё больше, на протяжении полугода с момента знакомства. Иногда, в обмен, Эндрю делился чем-то и о себе. Нил рассказал, что его отец – психопат и маньяк, оставивший ему кучу увечий, прежде чем попасть в тюрьму и умереть в камере по неясным причинам. Мать скончалась раньше, так и не узнав о смерти супруга. Нил снимал маленькую квартиру и вёл занятия онлайн. У него были друзья, заменявшие ему семью.       Он показал свои шрамы. Дал к ним прикоснуться. Эндрю запомнил каждый, и жар чужой кожи заставлял его сгорать, как угли в костре. Эндрю не хотел чувствовать столько неясного, хрупкого, трепетного, но ничего не мог с собой поделать. Не было сил сопротивляться, не тогда, когда Нил стоял, открытый, честный, без верхней одежды. Эндрю не говорил, что рубцы красивые, но они – часть Нила. И Эндрю без колебаний принимал их.       Эндрю не помнил, как именно пришёл к решению предложить съехаться. В какой конкретно момент произошло принятие того, что он впустит Нила к себе в дом, даст ему второй комплект ключей. Разрешит пользоваться своей машиной. Но это произошло, и теперь Нил, без футболки, в одних домашних штанах, ходил по его квартире, показывал ролики на телефоне, играл в приставку и каждый раз за ужином обсуждал произошедшее на смене Эндрю в аптеке. Надо признать, он хорошо справлялся с задачей перемывания костей особенно неприятным покупателям. Эндрю всегда становилось легче на душе.       Но отношения не переходили грань дружеских. И Эндрю не знал, сколько ещё протянет, что ему делать с чувствами, неизведанными, опасными и до боли хрупкими. Нил как-то сказал, что никем не интересуется. Эндрю принял это, но сейчас был готов рвать на себе волосы от досады. Потому что невозможно жить так: желать прикоснуться и не иметь возможности это сделать. Хотеть так много сказать. Эндрю часто, – невероятно часто, – снились сны, в которых Нил плавился в его руках. Отзывчивый, прекрасный, разрушенный. Сны, в которых Эндрю наматывал рыжие волосы на кулак, оттягивал и целовал открытую шею. Нил прижимался ближе, так близко, что Эндрю чувствовал его кожей. После этих снов приходилось скрываться от Нила в душе. И кончать с его именем на губах.       Нил, когда состоялся разговор про «неинтересующегося», в ответ не спросил ничего. Лишь потом поинтересовался, почему Эндрю никого себе не нашёл.       А Эндрю и не искал. Не сидел в Grindr, не ходил в бары, не пытался знакомиться. Ни тогда, ни сейчас. И Нил сам его нашёл, но Эндрю проглотил эти слова. Он хотел бы отвлечься, потому что знал: чувства невзаимны. Но разве можно было отвлечься? Эндрю бы искал знакомые черты в каждом, пытался бы заткнуть пустоту, не испытывая ничего, и такое отношение никакому потенциальному партнёру не нужно.       — Пересмотрим «Тетрадь смерти»? Раз у нас совместный выходной, — Нил плюхнулся рядом с Эндрю на расстеленный диван.       Эндрю почувствовал, как рука Нила легко задела его – невесомо, случайно, но от касания по телу пробежался ток. В горле пересохло, а внизу живота появился лёгкий трепет. Нил ничего не заметил, более того, он пододвинулся ближе, кладя голову на плечо Эндрю и пытаясь заглянуть в глаза.       — Ну так что? Да, нет? — спрашивал он.       — Включай, — ответил Эндрю спокойно, хотя внутри разрастался настоящий пожар. Яркий, как эти рыжие волосы. Взрывоопасно.       Нил открыл ноутбук. Его пальцы легко запорхали по клавиатуре. Заставка первого сезона аниме появилась на экране, и Нил поставил ноутбук Эндрю на колени. Поднял голову с плеча и устроил её на подушках.       — Нажми, мне лень тянуться, — сказал он.       Эндрю снял с паузы аниме. Но мысли были заняты совсем не просмотром, а гулко бьющимся сердцем. Нил так близко. Эндрю слышал его дыхание, видел торс, не скрытый тканью одежды. Нил весь состоял из углов: колен и локтей, и ворочался, ворочался, ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Эндрю сцепил зубы, проклиная себя или, наоборот, радуясь, что во всё это ввязался – не мог до конца разобраться, что именно делал. Нил задел его ногой, когда менял положение. Мир сузился до участка кожи. Эндрю чувствовал возбуждение и молился, чтобы оно не стало заметным. Только не сейчас. Так не вовремя.       — Да блять. Давай выкинем этот жёсткий диван и купим другой, — причитал Нил, всё же, наконец, устроившись.       Эндрю не ответил. Хотя знал, что нужно было ответить, потому что Нил сразу что-то заподозрил.       — Ты какой-то напряжённый, — сказал он обличающим тоном.       — Может быть, — отозвался Эндрю.       — Повернись, — вдруг тихо попросил Нил.       Это было настолько неожиданной просьбой, да ещё и так необычно произнесённой тихим тоном, что Эндрю покорно повернулся. И наткнулся на голубые глаза.       Сердце дрогнуло. Эндрю забыл, как дышать, зная, что сам загнал себя в эту ловушку; не подумал. Нил внимательно смотрел на него. Долго.       Чертовски долго.       Эндрю казалось, что он разоблачён. Нил точно догадался, потому что не мог не слышать стук сердца, не мог не заметить сбившегося дыхания. Эндрю за секунду мысленно попрощался с дружбой. Жаль, что всё закончится именно так, хоть Эндрю никогда и ни о чём не жалел.       — На самом деле, я хотел поговорить с тобой, — немного задумчиво сказал Нил.       Эндрю скинул с себя наваждение и, не глядя, поставил «Тетрадь смерти» на паузу. Это же Нил. У него фокус внимания сменялся на раз-два. Хоть Нил и не заметил, но проблема всё ещё оставалась, потому что он был близко. Совсем рядом. Эндрю чувствовал запах его цитрусового шампуня.              — Слушаю, — ответил Эндрю.       И Нил замялся. Эндрю видел его смущённым лишь один раз – полгода назад, перед прилавком, когда он покупал несовместимые между собой товары. И то, что происходило сейчас, заставило Эндрю слегка насторожиться.       — Наверное, это всё испортит, — вдруг выдохнул Нил так грустно, что сердце Эндрю сжалось.       Что Нил хочет? Что происходит? Эндрю не находил ответа и, если быть честным с самим собой, боялся.       — Говори.       — Пообещаешь кое-что? — спросил Нил. — Не уходить, если я скажу. Чтобы ты ни услышал.       — Ты кого-то убил? — выдохнул Эндрю, не понимая, какую-такую вселенскую тайну сейчас должен услышать. Которая, к тому же, могла бы потенциально отвернуть его от Нила.       — Помнишь, я говорил, что никем не интересуюсь? — спросил он, нервно теребя шнурок завязок домашних штанов. — Так вот, кажется, я ошибся.       — И что в этом такого ужасного? — выдохнул Эндрю, чувствуя, как в груди разбивалось сердце. Так больно и остро.       Потому что глупо надеяться, что сейчас всё будет как по сюжету сказки. Не бывает так в реальном мире. Счастье в жизни Эндрю – всегда отголосок, начиная с детдома и таблеток в подростковом возрасте и заканчивая настоящим. Он не мог надеяться. Хотел, но не позволял себе верить. Так больнее будет потом смириться.       — Ужасного – ничего, — ответил тихо Нил. И добавил изменившимся тоном, решительно. — Я интересуюсь тобой.       Мир покачнулся.       Эндрю не мог собрать себя по кускам. Всё, что он делал, это пытался осознать услышанное. И поверить в то, что счастье реально. Ведь сказанное Нилом, несомненно, правда. Нил никогда не лгал ему. А значит, у них появился...       Шанс?       — Я.. так долго жил без тебя, и ничего, но ты появился, и я больше не могу молчать. Ждал, когда выпадет подходящий момент, чтобы рассказать, но таких никогда нет, верно? Это мучило меня неделями. Надеюсь, ты поймёшь, — Нил стушевался и хотел было отодвинуться, но Эндрю взял его за подбородок и приблизился.       — Да или нет? — спросил он.       Эндрю сложил дважды два. Случайные и нет касания Нила, переглядывания. Как же он не заметил? Но, в оправдание, для Нила такое было в порядке вещей – входить в личное пространство, но так, чтобы не потревожить, не всколыхнуть мрачное в памяти. Эндрю чувствовал, как ускорялся пульс. Наконец-то можно прикоснуться, многое сказать, быть рядом, очень близко, наслаждаться тем, чем могут довольствоваться лишь влюблённые. Эндрю не дурак, чтобы упускать возможность. Чтобы не воспользоваться этим шансом.       Глаза Нила засияли. В них читалось неверие, смешанное... с восторгом? Эндрю не мог разобраться.       — Да, — выдохнул Нил.       Эндрю накрыл его губы своими. Мир не рухнул и не исчез, не разбился, но это было так хорошо, что Эндрю больше не мог думать. Дыхание Нила сбилось. Губы раскрылись, и Эндрю углубил поцелуй. Медленный, изучающий. Влажный. Эндрю провёл языком по нёбу, зубам, языку Нила. Нил вздохнул; отвечал, не торопясь и не спеша, позволяя медленному поцелую окутать их обоих. Его рука легко опустилась на плечо Эндрю, притягивая ещё ближе.       Через минуту Нил оторвался, но тут же вовлёк Эндрю в новый поцелуй. Эндрю запустил руку в рыжие волосы; пряди путались в пальцах. Нил тихо вздыхал, – такой отзывчивый, красивый, влюблённый, – и это было лучше снов. Казалось несбыточной мечтой. Призрачной дымкой. Однако Нил – реальность. Эндрю чувствовал его горячие губы на своих, слышал стук своего сердца в ушах, громко и отчётливо.       Волосы Нила – мягкие, и Эндрю пропускал пряди сквозь пальцы. Медленно разрушал Нила поцелуями. Нил завозился, Эндрю переместил руку ему на шею – не сжимал, лишь слегка погладил большим пальцем кожу за ухом.       — Мы ведь не остановимся? — хрипло спросил Нил, разорвав поцелуй. — Я...       Эндрю не дал договорить. Снова поцеловал, положив руку на низ живота Нила. Послышался звук, похожий на тихий стон, и сердце пропустило удар. Хотелось услышать этот звук ещё раз. И ещё раз. Эндрю дал время. Остановился, давая понять, что Нил может всё завершить. Но Нил легко кивнул, и Эндрю скользнул рукой под резинку домашних штанов, а после – под боксеры.       Нил громко выдохнул, когда Эндрю сжал его член. Эндрю не спешил, провёл большим пальцем по головке, и Нил раздвинул ноги шире, садясь удобнее. Эндрю начал медленно, осторожно двигать кистью, ощущая мягкость и тепло кожи. Нил вовлёк его в новый поцелуй, тут же сталкиваясь языком с его языком. А после тихо простонал.       Собственная эрекция требовала внимания, мешала думать, – а нужно ли думать? – но Эндрю игнорировал её. Он никогда не хотел никого так сильно, как Нила, и возбуждение кружило голову. Или это от поцелуев не хватало воздуха? До Нила Эндрю не испытывал желания быть медленным, успокаивать, отдавать, а не забирать. Но сейчас всё по-другому. Прошлая жизнь – круговорот боли и грубости, но Эндрю плевал на это. Оказывается, он всё-таки способен на что-то трепетное, на почти нежность, хоть ему и неоткуда было ей научиться.       — Дашь мне? — низким голосом спросил Нил, отрываясь от губ Эндрю. Он показал руку.       — Дам, — ответил Эндрю, и Нил опустил её на низ живота. А после скользнул под ткань штанов и резинку боксеров. Обхватил член Эндрю и провёл большим пальцем по головке, размазывая естественную смазку.       И Эндрю потерялся в пространстве и времени. Не было ничего, кроме губ Нила, его тихих стонов и руки, двигающейся вверх-вниз в одном темпе. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Дыхание неровное, и Эндрю отстранился от губ Нила, прижался головой к чужому виску и закрыл глаза, не прекращая собственные движения кистью. Нил чуть ускорил темп, и Эндрю сделал то же самое.       Нил простонал, когда Эндрю слегка прокрутил кисть. Эндрю подумал, что услышать этот звук, красивый, дрожащий – слишком, – и тут же кончил. Неожиданно. Вот Эндрю был здесь – чувствовал руку Нила, плавился от наслаждения, а вот его уже не было. Удовольствие отдалось приятным током по телу, вспышкой красок. Эндрю медленно приходил в себя. Нехитрый вывод промелькнул в голове: близость с Нилом в реальности точно не могла сравниться ни с одним сном.       Нил кончил следом. Эндрю не услышал этого, не заметил, лишь почувствовал тёплую сперму на своих пальцах. Нил не шевелился, Эндрю – тоже. Прошла, казалось, минута, прежде чем Нил свободной рукой притянул его к себе за подбородок и поцеловал. Эндрю не отстранился.       — Нам нужно в душ, — расслабленно сказал Нил.       — Нужно, — Эндрю оставил поцелуй на его скуле. Второй рядом с ухом. Третий на подбородке. Нил не отстранялся и жмурился.       Эндрю вдруг понял, что наконец обрёл то, в чём нуждался. Он больше не будет один. Не знал, надолго ли, но верил, что нужно цепляться за это всеми силами. Столько всего ждало впереди, и от осознания незнакомо щемило сердце. Нил открыл глаза, понимая, что его рассматривают.       — Пялишься, — обвиняюще сказал он и тут же воодушевленно добавил. — Кстати, мои друзья собираются в воскресенье на озеро. Поедешь с нами?       Эндрю фыркнул и чистую руку положил ему на губы, затыкая.       Точно катастрофа. Но от этого так хорошо.