Что могло пойти не так?

Спустя несколько часов празднования все разбрелись, разделились на группы и пары, кто-то ушёл на отдых и давно спал. Ночь была приятной, безветренной, тёплой. Костёр трещал мерно, обдавая едва ощутимым жарким облаком, хотя Тав сидел далеко. Он держал в руке почти пустую бутылку, ощущая, как в голове шумит опьянение: это пойло крепче предыдущего. Даже сильнее даёт по мозгам, чем самое чёрное гоблинское варево. Что-ж, с гоблинами покончено. Вспоминая о последнем сражении, Тав нахмурился и опустил голову, тут же ловя болезненный импульс в левом запястье. Руку едва не пробила стрела, кое-где разорвав кожу. Перемотанную кисть саднило, она пульсировала, но сейчас не так активно, как раньше. Вино очень хорошо сдерживало боль. Взгляд скользил по лагерю, подмечая свернувшихся на лежанках детишек, сопящих поодаль взрослых, мягкие всполохи огоньков вдали, мирную и расслабленную атмосферу, подарившую им эти спокойные часы. Где-то совсем далеко, там, где негромко шуршала река, сидела в обнимку парочка тифлингов. Тав мягко улыбнулся, а затем так же быстро скривил губы. Не от отвращения, а скорее от вопросительно дрогнувшей в голове мысли о том, что в этот раз он точно «попробует». Да и напился он уже так, что точно может позволить речи литься через край: он никогда не был особенно говорливым. Несколько лет, проведенных в храме послушником, а затем служба паладином, внесли свои коррективы. Пришлось вспоминать, как вообще работает флирт, ведь последний раз нечто подобное он проворачивал слишком давно. Настолько, что когда подошёл к Ролану, стоявшему в тени раскидистых ветвей огромного дерева, то несколько секунд молча смотрел в его жёлтые, почти горящие глаза. — О, тебе тоже наскучило? — Ролан прищурился, — Ваша дамочка, Карлах, слишком говорливая. И если ты тоже собираешься засыпать меня рассказами о своих похождениях, то… — Тебе обязательно быть таким, а? — желание пофлиртовать моментально улетучилось, осталось именно то, ради чего он сюда и пришёл. Интерес. Странный, почти потусторонний интерес к этому мужчине, оттенок кожи которого словно становился ещё ярче с каждым глотком вина. Или это у Тава в голове мутнеет? Давно помутнело. А сейчас, под пристальным взглядом Ролана, вера в собственное желание крепнет. Ролан смутился. Это было видно по плечам, которые он расправил, но рот приоткрыл, так ничего и не сказав. Он не ожидал такого исхода — конечно, он даже и не думал, что Тав придёт к нему вновь после пары переброшенных друг другу фраз. А Тав пришёл. Теперь сценка их единения больше походила на неловкий разговор незнакомцев, которые заподозрили друг друга в неладном. Ролан задрал подбородок, смерив цепким, но неуверенным взглядом. Край его губ дрогнул, но это была не улыбка. — Каким? — поинтересовался Ролан, — Не подпускающим малознакомых эльфов, пьяных до такой степени, что обязательно нужно вмешаться в чей-то покой? — О, так я тебя потревожил. — спокойно отметил Тав. Он ещё раз посмотрел на лицо Ролана, уделив на этот раз побольше внимания губам, носу с горбинкой. Пришлось сделать шаг, чтобы рассмотреть в профиль, и Ролан фыркнул, отводя взгляд. — Да, тебе не занимать прямолинейности. — он почти оскорблённо махнул головой. Завязанные ранее волосы растрепались, упали на спину и плечи, а сам тифлинг склонился, закрывая лицо. Слишком пьяный. Навязывание собственной персоны Тавом было необязательным. Он смог бы пережить эту ночь и без подобных дерзостей, однако не стал скрывать — Ролан был приятным, красивым. Не потому, что нужно было с кем-то завалиться на траву и сделать всё, что хочется. Он просто попытается, и это уже неплохо. Хотя бы ещё немного посмотрит на него, оценит, впитает тепло, которое вокруг Ролана обретает какой-то необыкновенный ореол. Никогда до этого Тав не притрагивался к тифлингам — кожа к коже, но успел услышать ещё в городе, что они гораздо теплее, чем люди, а тем более эльфы. С высоты своего роста Тав не мог больше видеть, как Ролан смущается. — Скажи уже что-нибудь. — попросил Тав негромко. Ему хотелось бы выдохнуть, услышав ожидаемое «Уйди» или очередную колкую мысль начинающего волшебника. Так, хотя бы на эту ночь, чувство усталости и одиночества получится погасить. Это будет не поражение, а просто попытка. Слишком долго, ещё в Роще, Тав блуждал туда-обратно мимо Ролана, колдующего для детей по ночам небольшие фокусы. Он мог создать на густой траве росу, которую поднимал в воздух, позволяя свету звёзд переливаться в каплях. Такого, как Ролан, тяжело пробить, и Тав знал, что это и ни к чему. Ему хотелось потрогать эту тонкую хрустальную сферу, которую, он был уверен, Ролан давно вокруг себя возвёл. Мелкий азарт, связанный с пьяной прихотью, вдруг перерос в волнительное молчание. Ролан отвернулся, допивая вино из бутылки, а затем пустил пальцы в тёмные волосы. Он не сказал ни слова. Тав улыбнулся — почему-то этого хотелось больше всего. Неприступный тифлинг, к которому так тянуло, оказался таким, каким он и ожидал. Вода мерцала, огибая камни и небольшие скалы по берегам. Наконец появился лёгкий ветер, воздух наполнился ароматом дыма и свежих вечнозелёных кустов. Тав не переставал пить. Что-то колкое до сих пор пульсировало в ладони, напоминая о ранении. Быть может, стрела всё-таки была отравлена чем-то более серьёзным, но сейчас дела до этого не было. Он сидел на берегу, безмятежно глядя куда-то мимо пейзажа. Мимо башен, в которых мелькали крохотные огоньки из раза в раз, напоминающие о том, Фаэрун жив. Услышав шаги, он даже не двинулся; просто отпил ещё вина, не стараясь произнести и слова. Речь будто не желала прорастать в горле. Из всех, с кем он успел пообщаться, это могла быть Карлах. Когда ей наскучивает, она приходит поговорить и часто поднимает настроение, но сейчас Тав предпочёл бы остаться наедине с собой. Рядом с ним присели, раздался тягучий, почти занудный выдох. Стало немного теплее, а пришедший был почти в два раза меньше Тава. — Знаешь, я и не понял, что это было. — Ролан говорил ровно, но с оттенком самодовольства, — Думал, что ты пришёл, чтобы потешить своё эго. — Мне ни к чему. Ролан откинул голову, распущенные волосы ссыпались по плечам на спину. Только тогда он одарил Тава взглядом. — Я знаю. Но стараюсь не давать никому ни малейшего повода. Никто и никогда не должен сомневаться в моей силе, особенно, когда семья в опасности. Я счёл твоё вмешательство угрозой. — Это благородно. — Ничего другого от паладина услышать и не ожидал. — Это то, что я думаю. Иногда полезно говорить прямо. Тав продолжил пить, но чувствовал, как кожу мелко покалывает. Так вот оно как? Тифлинги всё же горячее остальных, пусть и не настолько, чтобы об них, как об Карлах, обжигаться. Но они друг друга всё равно не касались. Ролан протянул руку к бутылке, без вопросов и даже не глядя в глаза. Тав отдал её, не позволяя себе дотронуться до тонких пальцев. До сих пор было что-то неописуемо восхитительное в том, как они устроены. Коготки Ролана звякнули по бутылке. — Ты хотел чего-то определённого? — спросил тифлинг, немного помолчав перед продолжением мысли, — Я чувствовал, что-то не так. От тебя нет явной угрозы, но ты готов был защищаться. — Я просто хотел побыть рядом. — честно ответил Тав, — Нет ничего зазорного в том, чтобы проявить к тебе немного интереса. — Поражаюсь твоей смелости. Обычно меня хотят довести до бешенства глупыми вопросами. Или когда лезут туда, куда не стоит. — Просто скажи, что мне делать. — бутылка перешла в руки паладина и ощутимо опустела, — И я сделаю. Ролан замолчал, почти озадаченно глядя на Тава. Он, одетый уже не в мантию, а обычную одежду, выглядел таким простым, что почти обманывал этим видом. Во взгляде трудно было что-то вычислить. Ролан долго думал, в какой-то момент словно исчезнув вовсе. Допив остатки вина, Тав убрал бутылку и хотел было подняться, но острые когти остановили, впившись в плечо, вызвав дрожь нетерпения по всему телу. — Тебе так проще? — спросил Ролан, неотрывно наблюдая за почти белыми глазами Тава. — Да. Я люблю честность. Мне приятнее будет услышать, что я проклят, чем таить надежду на положительный ответ. К тому же, ты ничем и никому не обязан. Всё просто. Ролан хмыкнул, поджал губы, но не ушёл. Он повернулся, оценивая размеры Тава, немного поморщился какой-то потаённой, своей мысли. — У меня болят рёбра, так что тебе придётся быть аккуратным. — сказал он почти шёпотом, — Но ты… можешь сделать это. К примеру, посадить к себе на ноги. Теперь мурашек был целый поток, и накрыли они огромной, невыносимой волной из дрожи. Тав делал всё медленно, выверенно: протянул руки, взял Ролана за талию, аккуратно притянул ближе, продолжая смотреть в глаза. Как только пальцы сжались на горячей коже тифлинга, тот приоткрыл рот, выдыхая сдавленное «ох». Внешние звуки приглушились, раздался последний шорох травы, от напряжения Тав не решался продолжать. Под его ладонями чужое тело горело гораздо сильнее, чем прочие другие. Ролан наклонился, когда оказался на чужих бёдрах. Он сдавленно задышал, когда кончик носа Тава дотронулся до шеи. Его волосы мягко завели за уши, тихий низкий шёпот раздался громче, чем планировался: — Командуй. Ролан сглотнул, цокнул и, двинувшись бёдрами туда-обратно, пристраиваясь удобнее, зажмурился: — Просто делай, что хочешь. Утром я не скажу ни слова. Губы Тава прижались к шее, влажно раскрылись, накрывая кожу. Тишина дёрнулась, подобно мареву в жаркий день, и Ролан звучно втянул воздух в лёгкие. Звук приятный. Сбитый с толку от выпивки и эмоций, Ролан замычал, когда его обхватили сильнее, прижали ближе, но не болезненно. Теперь, в такой сильной хватке, он казался не таким уж и грозным. Тав продолжил целовать, покрывая всё больше кожи холодеющей плёнкой слюны. Он не мог остановиться, ощущая, как руки Ролана легли на голову, пустились в чёрные короткие волосы, как когти прошлись по нему жёстко, прося продолжать, утягивая к себе. Тифлинг оказался чутким, жадным до прикосновений. Каждый раз, когда его трогали, когда менялся темп поцелуя, прорастая вниз, к ключицам, его встряхивало, как от удара маленькой, едва ощутимой молнии. — Проклятие… — шепнул Ролан, когда от него отстранились. Дыхание сбилось, тело сбилось в напряжении, мышцы от которого почти ныли. Тав прикрыл глаза, трогая уже губы — и каждая секунда казалась мучительной, тягучей, опасной. Их могли застать. Ролан помедлил, останавливаясь и держа Тава за лицо слишком грубо. Это ощущалось в точности, как и ожидалось: горячо, покалывало, доставляло немыслимое удовольствие. Всё затянулось в одну плотную линию, прорезавшую сознание от и до, когда Тав ощутил язык, напористо проникающий в его рот. Ролан, будто сдаваясь окончательно, подтолкнул его к земле, заставляя опуститься. Нависнув сверху, прижался к груди, целуя глубже, настойчивее, облизывая и шипя. Тав не понимал до конца, злился ли Ролан на себя, либо же на него и его маленькую победу, заставляющую возбуждаться сильнее и сильнее, но чувствовал, что всё идёт, как надо. Самодовольно промычав, прежде чем разорвать поцелуй, Ролан облизнулся и выдохнул, утирая рот от слюны. Он выглядел разъярённым, глаза просто пылали в потёмках. Тав медленно растянул губы в улыбке. Сидящий на нём тифлинг был всё так же прекрасен. От него пахло чем-то горьким. Какой-то редкой травой и незнакомыми запахами. — Когда ты проснёшься, нас уже не будет. — Я всё равно тебя найду. Я знаю это.