До рассвета?

      — В случае чего, — Локи обхватывает в кольцо изящных, почти белоснежных рук, сильную шею брата и тянет его на себя, совсем близко, чтобы вот буквально своими губами его губ коснуться в нежном жесте. Он шепчет так, будто говорит не о том, как они будут спасаться от богини смерти, когда та нагрянет, а о чем-то совсем не важном. Незначительном. Впрочем, в постели брата вообще всё на свете, кроме них двоих в моменте, казалось ему таковым. — Мы с тобой сбежим через Биврёст… Нам будет опасно оставаться в Асгарде, она найдет сюда путь. Она будет искать нас, чтобы расправиться с истинными наследниками престола, братец. Мы - главная угроза для неё, хоть она нас и недооценивает.       Тор целует губы Локи, дабы заставить того замолчать, в его глазах пылает жар страсти. Но в то же время он всё ещё был зол на трикстера за то, что тот сделал с отцом. Хоть Одинсон и не считал это полностью виной Лафейсона, но его причастность к этому, лично для себя, отрицать не мог. Разговоры про Хелу казались громовержцу лишними сейчас. Всё таки, он надеялся на то, что сможет хотя бы пару последних спокойных ночей провести без того, чтобы вечно бояться за себя, за брата и за народ. Мысли о неизбежном вводили в тоску.       Любовь его была сильнее злости, что пожалуй очевидно, учитывая их нынешнее положение. Они уже битый час нежатся в постели Тора, не в силах друг другом насладиться сполна. Боги могут позволить себе гораздо большее, чем простые человеческие прелюбодеяния. По сему, Локи и Тор не являлись не перед чьим взором уже более суток. Они проводили это время вместе, в покоях старшего принца, безостановочно занимаясь непотребствами, каких белый свет не видывал уже множество столетий, если не брать в расчёт особенно торжественные пиры, зачастую заканчивающиеся парадом разврата.       Братья не виделись друг с другом порядка полугода, пока Тор геройствовал со своими товарищами из Мидгарда, а Локи правил Асгардом. И эту разлуку хотелось чем-то восполнить. До краев и даже больше.       — Локи, довольно об этом. Мы что-нибудь придумаем и без побега, — успокаивает Тор, рассыпая свои поцелуи по нежной коже шеи брата. Он пытался убедить его и себя в том, что с этой ситуацией все ещё что-то можно сделать, вместо того чтобы просто позорно покидать родной дом и оставлять его на произвол судьбы. — Бежать из Асгарда? Куда? Ты думаешь мы можем так поступить?       — А что ты предлагаешь? — Лафейсон серьезно смотрит на нависающего над ним сверху громовержца и немного хмурит брови. Локи крайне раздражала неудачная попытка Одинсона что-либо возразить на его предложение. — Остаться здесь и погибнуть?       — Я не знаю… — Тор выдержал небольшую паузу в диалоге и стыдливо отвел взгляд, понимая, что ему снова нечем крыть аргументы трикстера. — Просто, мы не можем покинуть Асгард. Тут наш народ, Асгард это наш дом, Локи. Мы, как правители, должны защищать его.       — Мы? Правители? — Локи вопросительно вскинул бровь, услышав эти слова. — Когда это ты «нас» в статус правителей возвел? Неужто это твои тайные грезы? Править Асгардом вместе со мной. Вот только в какой позиции, в позиции супруга, или брата?       — Локи, — Одинсон закатывает глаза, но после, по его лицу невольно расползается улыбка и он снова льнет к чужой шее. Плут умеет привнести задор и ощущение легкости даже в самых тяжелых ситуациях, когда уже не видишь места для забав, но как будто бы хочется окунуться в них поглубже, дабы заглушить мысли о предстоящих событиях. — Поверь мне, я был бы счастлив, будь у меня такой супруг, как ты.       — Бред, — отвечает Локи, но улыбку скрыть не может.       — Ну почему же бред? — Тор склоняется над Локи, нависая над ним, словно грозовая туча, готовая разразиться молнией. Громовержец опирается одной рукой о матрас, а пальцы второй неспешно скользят по бледной коже Локи, очерчивая линию его талии, задерживаясь на изгибах его утонченного, изящного тела. Локи вздрагивает, чувствуя, как тепло ладони Тора оставляет за собой дорожку искрящегося жара, смешанного с еле уловимым холодком, исходящим от его собственной кожи.       — Ты прекрасен, — шепчет Тор, целуя его ключицу и оставляя на ней влажный след своих губ. По его лицу, которое Локи, увы, не мог сейчас рассмотреть во всей красе, было видно, как он наслаждается тем, что ласкает безупречное, по его же мнению, тело своего брата. — Ты прекрасен, как ни одна из Асгардских красавиц не может быть прекрасна. Умен, обаятелен. Неудивительно, что я ещё в отрочестве был тобой очарован.       Он прижимается плотнее, его рука медленно скользит вверх, по изгибу спины, по лопаткам, а затем зарывается пальцами в волосы Локи, откидывая отдельные, угольно-черные пряди с его лица. Локи едва слышно выдыхает, запрокидывая голову назад от очередного прикосновения губ брата к своей шее, и Тор ловит этот момент, чтобы прижаться лбом к его лбу, заглядывая в глубину изумрудных глаз.       — Почему бы и нет? — голос Тора звучит так по-родному, ласково. Это бесспорно самый любимый голос Локи, из всех тех, что он когда-либо слышал. — Всем нужен такой супруг. А он достался мне. Меня вполне можно, нет, даже нужно, считать счастливчиком.       Локи на мгновение замирает, приоткрывая рот, будто хочет что-то сказать, но Тор не даёт ему этой возможности - Лафейсон тут же чувствует на своих губах очередной поцелуй, властный, требовательный, стирающий последние, и без того размытые границы. Локи тонет в этом прикосновении, позволяя брату забрать всё, что он и так готов был ему отдать без боя.       — В отрочестве? — Лафейсон переспросил недоуменно. Он был крайне удивлен фактом того, что Одинсон, судя по всему, видел его иначе чем брата ещё в подростковом возрасте.       — В отрочестве, — кивает громовержец. — Мечтал об этой близости ещё когда тебе было лет пятнадцать по Мидгардовски... Днем и ночью думал о том, как хотел бы прикоснуться к тебе не как брат, а как некто иной.       — И ведь тогда ты не знал о том, что я тебе не родной брат, Одинсон. Изврат ты ещё тот, — Локи мягко усмехнулся. — Но, признаться честно, я всегда ощущал это между нами. Что-то чуждое, ощущал что мы с тобой разные.       — Братьям это бы помешало. Но ты ведь не только брат мне, Локи, верно? — Тор ухмыльнулся и скользнул языком по груди Локи, цепляя кончиком затвердевший от возбуждения сосок, из-за чего трикстер застонал, слегка выгнув спину навстречу приятному, но мимолетному прикосновению.       Локи вжимается в матрас так сильно, как только может. Он медленно проводит пальцами по плечу Тора, затем дальше - по сильной руке, чувствуя, как под его ладонью напрягаются чужие мышцы. Громовержец продолжает ласкать грудь трикстера, зная, как он от этого тащится.       — Если ты так пытаешься убедить меня в том, что я для тебя более чем брат, то… ты определённо на правильном пути, — шепнул Лафейсон, а уголки его губ дрогнули в хитрой, очень довольной ухмылке. — Хотя, этот факт как будто бы всё это время лежал на поверхности.       Тор не отвечает, он лишь смотрит на Локи сверху вниз, не отводя от него взгляда ни на секунду.       — Но почему ты раньше ничего не сказал? — наконец спрашивает Локи, голос его звучит тихо и в нем чувствуется явный, нескрываемый интерес.       — Что бы это изменило? — Тор наклоняется к Локи и оставляет быстрый, почти невесомый поцелуй на его губах. Очень нежный и приятный жест, отражающий теплоту чувств, которые сейчас потихоньку начинали всплывать наружу. — Ты всегда был так непредсказуем. Ты мог бы… отвергнуть меня. И всё бы стало ещё хуже, ведь сказанных слов не заберешь назад. Я бы просто испортил наши отношения, и так держащиеся на волоске на тот момент.       Локи тихо смеётся, в его смехе слышится что-то почти ласковое.       — Как ты меня недооценивал, братец. Разве ты не знаешь, что мне всегда льстило внимание? Особенно твоё.       Тор чуть хмурится и будто хочет что-то сказать, но в итоге передумывает. Он изучает лицо Локи, ловит каждую мельчайшую эмоцию и исходя из этого подбирает слова.       — Так ты знал? — наконец спрашивает он.       — Подозревал, — Локи медленно проводит кончиками пальцев по ключице Тора, затем дальше, вверх по шее, останавливаясь у его челюсти. — Но ты же знаешь, мне всегда нравилось, когда ты сначала мучаешься, а уже потом получаешь желаемое. К тому же, в своих предположениях я не был уверен.       Тор закатывает глаза, но Локи замечает тень улыбки в уголках его губ.       — Порой мне кажется, что ты нарочно усложняешь всё между нами.       — А как же иначе? — Локи слегка выгибается, подаваясь ближе, так что между их лицами остаётся лишь несколько сантиметров. — Если бы всё было просто, тебе бы быстро наскучило.       Тор не может удержаться от улыбки, теперь уже широкой и лучезарной.       — Ты уверен, что не спутал себя со мной?       — О, я уверен, — Локи лукаво щурится, проводя большим пальцем по губам Тора. — Я-то могу годами томиться в ожидании. А ты… нетерпелив, брат мой. Крайне нетерпелив.       Локи приподнимается, чтобы прильнуть к уху громовержца и сладко прошептать, затем, проведя влажную полосу языком по мочке его уха : — А ещё терпеть не можешь, когда я не твой. Когда весь не принадлежу тебе.       Тор вдруг резко хватает брата за запястья и сжимает их, размещая прямо у него над головой. Теперь Локи был буквально пришпилен к постели, не в силах двинуться.       — Не мой? — голос Одинсона звучит почти угрожающе. — Ты когда-нибудь вообще мне не принадлежал?       Локи прикрывает глаза и улыбается, смакуя его слова. А после, играючи, прикусывает нижнюю губу бога грома, когда тот совсем близко наклоняется к его лицу.       — Хороший вопрос. Готов поспорить, ты сам знаешь на него ответ.       Тор не отвечает, но его взгляд становится ещё более пронзительным, а хватка - крепче. Локи усмехается, позволяя брату взять контроль в свои руки. Как будто когда-то было иначе…       — Видишь? — шепчет он. — Я прав. Ты мой, Локи. А теперь… не хочешь найти место, куда можно было бы усадить твою шлюшью задницу, мой милый братец?       — Ого как мы заговорили, — Локи захихикал и провел языком уже по своей нижней губе. — И на что ты намекаешь? Хочешь, чтобы я у тебя на лице посидел, передохнул?       — Именно на это я и намекаю. Посидишь? — Одинсон отпускает запястья Локи и ложится рядом с ним, явно готовясь к тому, что только что предложил.       — Посижу, с превеликим удовольствием, — кивает Лафейсон. Сначала он садится так, чтобы можно было потереться задницей о колом стоящий член громовержца. А потом уже движется ближе к лицу, пока не опускается так, чтобы Тор мог жадно впиться губами в его кольцо мышц, попутно мыча что-то невнятное. — Братец, о черт…       Локи даже не держится за изголовье кровати, потому что это означало бы, что он будет приподниматься время от времени. Он знал, что Тору не составит труда без остановки ласкать его.       Лафейсон лишь помогает Одинсону, осторожно раздвигая ладонями свои ягодицы, дабы у брата был больший доступ непосредственно к аналу.       Тор влажно хлюпает и причмокивает с каждым движением губ все громче. Он жадно вылизывает каждый сантиметр чувствительной плоти, не желая останавливаться ни на секунду. Локи уже во всю стонал, откинув голову назад и прикрыв от удовольствия глаза. Незаметно летели минуты. А громовержец всё не останавливался, первые десять минут достаточно бодро ласкал анал брата в быстром темпе.       — Братец, милый мой братец… — тихо приговаривает Лафейсон. Будь у него возможность - он бы двигался бедрами, заставляя Тора ускорить движения языка ещё сильнее. Но руки брата сжимали его бедра словно тиски. На коже точно останутся отпечатки ладоней и еле заметные, небольшие синяки, которые сойдут через пару дней. — Я отлично помню как ты хорош в этом, не отлынивай, я вот-вот кончу.       Последнюю фразу Локи сказал, когда Тор замедлился. А трикстер был уже близко к пику наслаждения, потому что одной рукой начал надрачивать себе, будучи уже не в силах терпеть крайнюю степень собственного возбуждения. И это вот замедление было совсем некстати. После слов Лафейсона, Одинсон действительно вернул прежний темп, и кажется, даже ускорил его слегка.       Трикстер снова начал постанывать и то и дело дергаться от особенно приятных ощущений, которые возникали в моменты, когда Тор проникал языком в узкое колечко мышц глубже.       В какой-то момент Локи сильно выгнул спину и задрожал всем телом. Цепко схватился обеими руками за собственную задницу и особенно громко простонал, не стыдясь абсолютно ничего. Он наконец кончил.       Когда трикстер принял сидячее положение, но уже на поверхности кровати, Тор приподнялся на локтях и довольно облизнул свои губы : — Ты очень вкусный, братец. Не могу перестать ласкать тебя. Раз за разом только большее желание возникает…       — Да что ты, — Лафейсон закатил глаза, но однозначно немного засмущался от этого крайне вульгарного комментария. — Не подобает царю Асгарда так говорить со своим супругом.        Тор усмехнулся и откинулся на подушки, наблюдая за тем, как Локи медленно устраивается рядом с ним, прямо под боком, всё ещё немного тяжело дыша.       — Супругом, говоришь? — он прикрывает глаза и поворачивает голову к Локи, ласково целует в лоб. — Мне нравится, как это звучит.       — А ты думал, я не запомню бред, что ты совсем недавно нашептывал мне? — Локи подаётся ближе и начинает поглаживать мужчину по груди ладонью. — Раз ты уже назвал меня супругом, ты не можешь теперь просто так передумать, Одинсон. Такие вещи не отменяются.       — Даже если сказал это в запале страсти? — он так выразился намеренно, чтобы посмотреть на реакцию трикстера после этих слов.       — Особенно если в запале страсти, — Локи улыбается, в конце концов ложась на грудь брата, удобно устраиваясь на ней. Пальцы Лафейсона продолжают лениво рисовать узоры на коже Тора. — И ты ведь знаешь, я не из тех, кто забывает о подобном. Так что… ты подписал себе приговор, братец.       — Приговор? — Тор обвивает Локи руками, крепко его обнимая. — Если быть приговорённым - значит коротать с тобой эту вечность, то моя участь сладка.       Трикстер не хочет возвращаться к теме побега из Асгарда. Ему самому уже досаждало то, что они с Тором не смогли до конца расслабиться и поддаться страсти, упиваясь друг другом. Всегда нужно было помнить о том, что со дня на день случится неизбежное.       — Нам всё равно придётся принять решение, — тихо произносит Локи, проводя пальцами по грудной клетке Тора, про себя считая каждый удар его сердца. — Асгард не выстоит. Я это знаю. А ты?       — Я не хочу знать, — честно признается Тор. — Но… я знаю, да.       — Значит, остаётся лишь выбрать - остаться и погибнуть, или сбежать и начать всё сначала.       — Мы не трусы, Локи. Но если уйти - значит спасти тебя, то я уйду. Я не позволю тебе умереть. Никогда больше.       Тор касается подбородка Локи, заставляя его перевести взгляд на себя.       — Вместе, братец?       — Как будто может быть иначе, — отвечает Локи без колебаний.

***

      На следующий день случилось то, чего они оба опасались - Асгард затрепетал под поступью той, кого никто не звал, но чьё возвращение было предначертано судьбой. Хела явилась внезапно. Её шаги были тяжёлыми и уверенными, а взгляд - холодным и решительным. Она не просто вошла в Асгард - она вернулась в царство, коим желала править.       Трон, по её мнению, был её по праву крови. В её глазах Локи и Тор были лишь самозванцами, тенями отца, недостойными носить даже его отчество, не то что корону. Высокомерная, как и прежде, она не слушала доводов. Не считалась с чувствами. А Тор, упрямый и разгорячённый гневом, осмелился бросить ей вызов.       — Ты верно вздумала, что можешь повелевать Асгардом просто потому что Один заточил тебя на многие века, а ты смогла вернуться? — говорил он, сжимая Мьёльнир в сильной руке.       — Родной, я то могу, — ответила она с той спокойной жесткостью, что обычно предшествует казни. — А тебе силёнок с сестрицей потягаться хватит?       Когда Тор метнул молот, Хела лишь вскинула руку. И Мьёльнир, этот древний символ его могущества, не устоял - хрустнул, раскололся и рассыпался прахом в воздухе, словно был сделан из стекла. Тор замер. Он не верил. Локи, стоявший чуть поодаль, уже знал - бой проигран, даже не начавшись.       Они побежали. Не от страха - от необходимости.       Но Хела была быстрее.       Она поднялась за ними по мосту, будто сама тьма восходила вверх по радуге. И вот - удар. Стремительный, от которого воздух застыл. Мост вспыхнул трещинами, будто хрусталь, и начал сыпаться крошкой вниз, в пустоту миров.       Первым пал Локи.       В одно движение - как если бы пылинку стряхнули с плаща - она отбросила его в сторону, искажая пространство. Лафейсон исчез в ослепительной вспышке света, вылетев за край моста. Не было крика. Только отголосок, оставшийся в груди Тора, будто у него самого только что вырвали сердце.       — Локи! — закричал он, но тот уже падал сквозь миры, не способный даже понять, куда.       Гнев затмил рассудок. Тор бросился вперёд. Он хотел ударить, хотя заранее знал - не сможет. Хела перехватила его движение без усилий. Грация палача.       — Я ожидала большего.       И с этими словами Тор, великий бог грома, был вышвырнут в небытие - словно щепка, подхваченная ураганом. Биврёст разверзся под ним. Радуга превратилась в обрывок света. Он летел в неизвестность, разрываемый ураганом пространств, пока наконец не приземлился на груду мусора, в неизвестном ему месте.       Неужели именно так начнется путь становления Тора в новом мире?

***

      — Локи, — Грандмастер появился так бесшумно, будто вынырнул из тени ближайшего коридора, и мягко обвил свою руку вокруг плеча трикстера, — Ты всё никак не хочешь присоединиться к нашим… увеселительным мероприятиям. А ведь я бы мог тебе предложить кого-то по твоему вкусу, у меня широкий ассортимент.       Конечно же речь шла о многочисленных оргиях, которые устраивал Грандмастер на Сакааре. По его мнению, это было развлечением хоть куда. Незаменимым в здешних реалиях.       — Увы, — Локи усмехнулся. — Мои предпочтения довольно… специфичны. Сомневаюсь, что ты найдёшь среди своих фаворитов кого-то, кто мог бы меня по-настоящему заинтересовать.       — Какое разочарование, — Грандмастер наигранно-печально вздохнул, потирая пальцами свой подбородок. — Хотя, признаюсь, мне отчаянно любопытно. Ты производишь впечатление… Страстной штучки. Такой серьезный взгляд, такая выверенная сдержанность - а внутри, наверняка, бушует пламя. Я прав?       Грандмастеру Лафейсон очевидно нравился. Но нравился не как подчиненный, или как человек. Нравился так, как нравится трофей, который желаешь заполучить любой ценой, но никак не удается. Нравился как что-то, чем можно будет играться на протяжении долгого времени, непрестанно.       — Страсть - безусловно, одно из моих неотъемлемых качеств, — с некой ноткой горделивости отозвался Локи, слегка повернув голову, чтобы их взгляды встретились. — Но я не из тех, кто загорается ей по чьей-либо прихоти. Моя страсть подчиняется лишь моей воле.        Грандмастер прищурился, будто смакуя каждое слово Локи. На деле, так оно и было. Приятный уху голос отключал все мыслительные процессы. Хотелось просто бесконечно его слушать, но приходилось и отвечать.       — И всё же, если бы ты захотел… — он наклонился ближе, понижая громкость голоса до почти что шёпота. — Я бы сделал всё, чтобы вызвать у тебя интерес. Я люблю такие экземпляры. Холодные снаружи, но, подозреваю, обжигающие изнутри. В буквальном смысле.       Локи медленно отстранился - не резко, а с той кошачьей ленцой, которая всегда вызывала у окружающих восхищение. Его голос звучал безэмоционально. А всё потому, что его такого рода разговоры даже не забавили, а просто раздражали. Ему не нравилось то, что на него здесь смотрят как на кусок мяса. И не будь он горделивым принцем Асгарда, у которого принципы и честь не на последнем месте на пьедестале приоритетов, он бы наверняка превратился в одну из излюбленных Грандмастером блудниц.       Локи, безусловно, подчинялся воле здешнего правителя - ровно настолько, насколько этого требовали обстоятельства. Он знал правила этой дикой общины, знал как быстро меняются в ней приоритеты. Но одно оставалось неизменным : никто, даже, в какой-то степени, всесильный Грандмастер - не мог заставить Локи склонить голову. Он действовал на своих условиях, и пусть они совпадали с желаниями правителя, Локи сохранял иллюзию контроля. А иногда - и саму власть.       Трикстер не марался работой, которую презирал. Напротив, он выбрал для себя занятие, в котором чувствовал себя как рыба в воде - ловля живого товара, манипуляции, вербовка… Он выискивал тех, кто ещё мог драться, мог страдать красиво и театрально, мог быть буквально мясом для избиения. И продавал их в бой, почти с артистическим азартом. Всё как у любого местного сталкера, но с одной, весомой разницей : Локи было позволено гораздо больше.       Почётная должность. Персональные покои. Доступ к многой полезной информации, к высокопоставленным людям в обществе, к влиянию. Это была плата. Или, скорее, аванс - за ту близость, которую жаждал Грандмастер. Он хотел подступиться и оказаться рядом с плутом настолько, насколько это вообще было возможно. А Локи… Локи играл. Отказывался мягко, красиво. Но не настолько жёстко, чтобы его слова восприняли в штык. Не настолько обидно, чтобы его привилегии сочли незаслуженными. Лафейсон прекрасно осознавал, что в какой-то момент может лишиться этих самых привилегий, вот только не знал, когда этот момент наступит.       И Грандмастер, в своём театре власти, соглашался. Пока. Потому что даже холодные и твердые отказы стимулировали его продолжать настойчивые попытки.       — На каких условиях я согласился быть твоим «другом», напомни? На таких, что ты не будешь принуждать меня к подобным вещам, — Локи по прежнему было неприятно сносить все эти мерзкие попытки флиртовать. Но он, как упоминалось ранее, не мог грубить тому человеку, от которого сейчас зависела его судьба. А поэтому он добавил. — Если я буду нужен - зови.       И прежде чем правитель Сакаара успел что-либо ответить, Локи ушел, плащ за его спиной развивался на ветру, что был создан, нарастающей с каждой пройденной секундой, скоростью шагов.       — Ох, — Грандмастер усмехнулся и произнёс про себя. — Определённо мой типаж.

***

      Тора вкатили в просторное помещение, пристегнутым к стулу, при помощи железных устройств, припаянных к подлокотникам.       Перед его глазами предстал Грандмастер собственной персоной.       — О! — голос его прозвучал напевно, с ноткой фальшивого изумления и радости. Такая манера, к слову, была присуща многим нарциссам. И Тор прекрасно об этом знал. Так что, уже заранее понял, что он попал в ситуацию хуже некуда. — А это кто у нас такой?       Грандмастер - существо вне времени, вне морали и явно вне представлений о людях с других планет как таковых - сидел на подобии трона, окружённый странными существами, жующими фрукты, смеющимися через чур громко. Он поднялся с этого трона, делая пару плавных шагов вперёд.       Тор прищурился от яркого света. Он моргнул, глядя на фигуру перед собой. Странный, нарядный… клоун? Было очень похоже на то.       — Имя? — спросил Грандмастер, подойдя ближе и цепко ухватив мужчину за подбородок. Он повернул его голову сначала в одну сторону, потом в другую - чтобы рассмотреть.       — Тор, — голос его был хриплым, но тон ровным и уверенным. — Бог грома. Принц Асгарда.       — Ах! Голубая кровь. Как интересно! — Грандмастер обернулся к кому-то за спиной. — Он принц, Локи, представляешь? Будет тебе о чем поговорить с нашим будущим чемпионом.       Когда Тор услышал имя брата, выражение его лица в миг переменилось. Он стал искать Локи глазами. И нашел.       Он вышел из тени наполненной шумом, ибо до этого болтал с кем-то из прихвостней Грандмастера. Трикстер выглядел собранным, безупречным. Спокойным, почти отстранённым. Для Тора со времени их разлуки прошло буквально пару часов. Для Локи же - месяц.       — Да, знаю, — тихо сказал он, глядя на Тора. Их взгляды встретились, и Тор чуть подался вперёд.       — Брат! — выдохнул он, в груди что-то болезненно сжалось. — Ты…       — Жив, как видишь, — оборвал Локи, голос его был ровным, почти безразличным. Но то было лишь притворство. Нельзя было в этой общине показывать привязанность к кому-либо. Потому что это потом смогут использовать против него в случае чего. — Давно уже здесь. Около месяца.       — Локи, я думал что, — Одинсон хотел было разверзнуться признаниями в любви и радостными речами о том, как он боялся за брата, но под его серьезным взглядом осекся. Видимо, что-то было не так. — Думал больше тебя не увижу.       — Я тоже. Тор…       Он не договорил. Грандмастер хлопнул в ладоши.       — О, как я обожаю воссоединения! Братья, как трогательно. Почти хочется плакать. Но! — он щёлкнул пальцами. — Вернёмся к делу. Принц, бог, или ещё кто - ты теперь мой гость. И, возможно, будешь моим чемпионом. Ну… если, конечно, останешься жив. Буду звать тебя Лордом грома.       — Я не сражаюсь ради развлечения, — прорычал Тор. — И я бог грома!       — Ну, тогда тебе придётся умереть ради развлечения, а не сражаться ради него, — Грандмастер подмигнул. — А уж это, поверь, куда менее весело. Хотя… смотря с какой стороны смотреть. С моей вот - всё равно потешно.       Он отошел чуть дальше, разглядывая Тора, как зверя в клетке.       — Красивый. Мощный. В этом есть… дикое обаяние, отличный гладиатор, сто сорок вторая, как всегда бриллиант, — Он повернулся к Локи. — Но вот что меня интересует… Вы, братья, получается? Ммм, забавно. Хотя, знаете, в этом что-то есть…       — Что есть? — Локи прищурился и недоуменно посмотрел на Грандмастера.       — Эта энергия между вами… — он провёл пальцем по воздуху, будто очерчивая что-то невидимое. — Она… как бы это сказать… не совсем братская. Я не осуждаю, о нет. Сакаар - место свободных нравов. Просто наблюдение. Интересное наблюдение.       Тор напрягся, чуть заметно, но достаточно, чтобы Локи это уловил. Тот в свою очередь остался внешне невозмутим. Он знал, к чему всё может привести, если не взять ситуацию под контроль.       — Дорогой мой друг, — Локи улыбнулся, делая шаг вперёд и перехватывая внимание правителя Сакаара. — Мы ведь с Тором не успели перекинуться даже парой слов, а ты уже чёрти что надумал. Я понимаю твое желание лицезреть подобные извращенства, но это совсем не тот случай.       — Возможно, возможно… — Грандмастер с лёгким смешком пожал плечами, хотя видно было - не до конца верит. Или, напротив, делает вид, что верит, чтобы поиграть дольше. — Но если я окажусь прав - я бы предпочел узнать об этом как можно раньше. Вы оба такие… Как это слово… обаятельные? Жаль будет видеть, как ты тоскуешь по своему братцу, в случае его смерти.       — Не нужно раньше времени делать ставки, всё же, он даже пока не подготовлен к поединку. Да и время поединка не назначено, — Лафейсон усмехнулся. — Думаю, возможность посмотреть на то как мой дорогой брат сражается на арене за свое выживание, подняла бы мне настроение.       Локи пытался всеми силами показать Грандмастеру мнимое безразличие в отношении Тора.       — Ты жесток к тому, кого должен лелеять и любить, Локи. Не скажу, что мне подобное не нравится, но я удивлен, — правитель Сакаара улыбнулся ещё шире. — А братья кровные или сводные?       Тор наконец заговорил тоже : — Мы братья. Это всё, что тебе нужно знать, Грандмастер.       — Ммм, всё? — уточнил Грандмастер с нескрываемым удовольствием. — Как скучно. Но ладно, оставим это на потом. У меня ведь ещё будет возможность понаблюдать за вами… в более напряжённых обстоятельствах. Например, когда ты будешь на арене.       Он щёлкнул пальцами и его подчиненные подошли ближе, обступив стул, на котором сидел Тор.       — Уведите нашего любезного Лорда Грома. Подготовьте. И, Локи, — он повернулся к нему и вкрадчиво произнёс. — Будь так добр, проконтролируй процесс. Проведи последние часы со своим дорогим братом, перед тем как он встретится с моим чемпионом.       — Часы? Ты решил устроить соревнования раньше предполагаемого времени? — Лафейсон прикусил свою нижнюю губу и переглянулся с Тором нервно.       — Локи, для меня понятие времени крайне растяжимо. Когда хочу - тогда и велю создать все условия для соревнований, — пояснил Грандмастер.       Локи не ответил. Только кивнул. А Тор, всё ещё пристёгнутый, бросил последний взгляд на брата, перед тем как его снова повезли на стуле, прочь из этого зала. Но благо, Локи посеменил следом.

***

      Никто тогда не ожидал, что новоиспеченный боец - Тор, станет ещё одним чемпионом Грандмастера. Но он стал. Получил собственные покои, отделка в которых была безвкусной и некомфортной, однако, жаловаться Одинсон права не имел. Всё же, своя комната - лучше чем тот порочный круг, в который его буквально закинули перед подготовкой к соревнованиям, которые он потом и выиграл. Ну как выиграл… он не совсем помнил чем все закончилось. Халк, конечно же, утверждал, что победил он. А с Локи Тор с того дня так и не смог нормально поговорить. Грандмастер не давал им возможности видеться. То Тора отправлял на внеплановые тренировки, то придумывал Локи чудаковатые миссии, в ходе которых он был вынужден покидать некое подобие дворца на несколько дней. Ему, кажется, доставлял удовольствие сам факт того, что он заставляет обоих братьев страдать друг по другу.       Лафейсон только и мог что посылать в комнату Тора своих фантомов, дабы создать хотя бы видимость того, что он рядом. И Одинсону это даже немного помогало. Но мысли его также были сосредоточены и на том, что нужно вернуться в Асгард и одолеть их злобную сестрицу, что наверняка уже подчинила себе Асгард, столь родную и с виду непорочную обитель. Хотя, на деле то был лишь фасад, который царевичи воспринимали как истину.       Но теперь, видимо решив смиловаться, или в очередной раз провернуть манипуляцию, Грандмастер позволил Локи навестить брата. Даже не позволил, а велел. И обмолвился, что мог бы даже дать ему на постоянной основе присматривать за братом, отправляться с ним на тренировки и так далее. Но поставил условие. Он сделает это только в том случае, если Локи и Тор будут учавствовать в его развлечениях, которые включали в себя многочисленные оргии и кучу других сомнительных мероприятий. Говорить о подобной низости с Одинсоном, Лафейсон пока не желал. Радость от предстоящей, нормальной, почти не ограниченной временем, встречи затмевала все другие мысли и догадки касательно того, что же их ждёт дальше.       Локи легкой, непринужденной поступью заходит в спальню Тора. Его сердце на секунду замирает, когда он видит брата так близко к себе, хотя, долгое время не мог себе позволить даже его созерцать вне арены.       — Снова фантом? — разочарованно спросил Тор, смотря на вошедшего в комнату брата. — Не скажу, что не рад видеть даже твоего клона, но всё же…       — Я здесь, Тор, — а далее, Локи просто молча расправил руки для объятий.       Одинсон с пару секунд просто глазел на него, а потом, с разбегу обнял, подняв над полом и закружив в этих объятиях. Лафейсон машинально обхватил руками шею брата, хотя крайне сильно от этого отвык.       — Локи, братец, — шепчет Тор. — Мне так тебя не хватало.       — Я знаю, — Локи блаженно прикрывает глаза, растворяясь в родном запахе и тепле тела. — Прекрасно знаю.       — Ты надолго? — в надежде услышать положительный ответ, спрашивает громовержец.       — Грандмастер позволил мне провести с тобой этот вечер, полностью. Думаю, это также распространяется и на ночь, — Локи улыбнулся. — Что скажешь, брат?       — Скажу, что очень рад, — Тор вдруг, без предупреждения и лишних слов, просто целует Локи. Жадно и напористо. По этому действию было кристально ясно - он скучал по их былой близости. — Тебе, Локи.       — Это я и без тебя знаю, — отрываясь от недолгого поцелуя, отвечает Лафейсон.       Когда громовержец отпустил брата, чтобы тот снова стоял на своих ногах, с его инициативы случился ещё один поцелуй, который продлился чуть дольше двадцати секунд. Но Лафейсон уже кусался и проходился руками по торсу громовержца, дабы вызвать определенную реакцию.       И вызвал.       Тор, немного привыкнув к присутствию Локи, теперь смотрел на него не с трепетом и невинной нежностью, а с голодом в глазах. Его ладони легли на талию трикстера. Сильные руки громовержца заставили Лафейсона прильнуть ближе к его телу.       Локи всё кокетничал. Когда он понял, что брат настроен уже на что-то менее невинное, чем поцелуи и объятья - стал намеренно вести себя более развязно. То губу прикусит сладостно под испепеляющим взглядом брата, то пройдётся языком по нижней губе, а затем снова в поцелуй громовержца вовлечет.              — Не искушай, — хрипло прошептал Тор прямо в его чуть приоткрытые губы и усмехнулся. — А то я забуду, что ты горделивый принц, к которому нужно особое отношение.       — Ты забываешь это всякий раз, как руки твои касаются меня, — язвительно, но с жаром в голосе, ответил Локи, скользнув ладонью вниз, вдоль живота Тора, прямо к ремню на его штанах. — Так что… можешь забыть снова.       Тора после этих слов как молнией ударило. Он понял, что всё время ожидания было не зря. Когда Локи стоял перед ним и говорил подобное - всё время их разлуки казалось чем-то совершенно незначительным. Теперь и их, возможно, печальное будущее не занимало ни капли места в затуманенном похотью разуме бога грома. Сейчас ему хотелось думать только о том, как он будет ублажать себя и Локи.       Тор облизнул свои губы после поцелуя и с силой перехватил руку Локи, что уже нащупала пряжку его ремня. Он медленно, с намеренной грубостью, зажал запястье брата в своей руке, чуть наклонился, чтобы их губы вновь почти соприкасались.       — Ты хоть и имеешь власть надо мной сейчас, — выдохнул он. Его шепот был наполнен предвкушением и разгорающейся страстью. — Не забывай, кто всегда в силах тебя приструнить, братец.       — Напомни, — прошипел Локи, обжигая его дыханием. — Освежи мою память… если, конечно, тебе хватит сил.       Эта дерзость, это подначивание - всё, чем был Локи - разжигало пламя в Торе до предела. Он буквально впился в его губы с жадностью, что граничила с безумием. Его руки гладили, мяли, исследовали тело под костюмом, настолько, насколько это было возможно. Теплые ладони на холодной коже под верхней частью костюма просто сводили с ума. Ласки умелых, крепких рук, заставляли Локи расслабиться.       — Грандмастер, перед тем как направить меня к тебе … — вдруг начал разговор Локи. Он решил, что либо он скажет сейчас, либо вообще не скажет. — Обмолвился, что мог бы позволить нам с тобой постоянно видеться, но с одним большим «но».       — С каким же, брат мой? — Тор на миг оторвался от шеи Лафейсона, открытую часть которой уже вовсю покрывал влажными следами поцелуев.       — Он сказал, что хочет, чтобы мы с тобой участвовали в… мероприятиях, — замялся Локи, в надежде, что Тор поймёт о чем речь.       — Ну мероприятия и мероприятия, что такого то? — надежды не были оправданы. Тор не понял.       — Эти мероприятия включают в себя оргии и тому подобные «развлечения», — добавил трикстер. Он готов был поклясться, что увидел как выражение лица его брата с недоуменного и спокойного сменилось на отвращенное и пренебрежительное.       — Локи, нет, — Тор ответил твердо. — Я не хочу в этом участвовать. И более того… у меня есть ты. И я не смог бы.       — И я о том подумал, брат мой, — Локи положил ладони на щеки громовержца и заставил того посмотреть себе в глаза. — Я тоже не смог бы смотреть на подобное, а уж тем более - учавствовать. Для меня это грязь.       — Ты слишком хорош, чтобы делить с кем-то, — прошептал Тор. Локи не успел и десяти минут простоять на полу, как Одинсон снова подхватил его, теперь уже на руки, и понёс к постели. Понёс так, будто трикстер совершенно ничего не весил. — Я и сам не позволил бы тебе в этом учавствовать. Я сойду с ума от мысли о том, что ты будешь в этой грязи.       Локи рассмеялся, вскоре оказавшись лежащим на кровати, под братом. Его волосы разметались по подушке, грудь часто вздымалась и опускалась от учащённого дыхания. Он желал поскорее окунуться в омут наслаждения.       — Тогда покажи, что ты не просто ревнуешь, Тор, — прошептал он, цепляя его ногами за бёдра. — Докажи, что хочешь меня не потому, что кто-то ещё может заполучить меня. А потому что я… твой. Всецело.       — Глупый… ты ведь и сам это отлично знаешь, мы об этом говорили множество раз до того, как попали сюда, — Одинсон часто не осознавал, что в такие моменты Локи лишь флиртовал, кокетничал, а не говорил серьезно.       — Похоже, глупый здесь не я, — Лафейсон хихикнул. — Иди ко мне.       Эти слова трикстера стали спусковым крючком для громовержца. Одинсон накрыл тело Локи своим, плотно прижимая его к постели. Будь они сейчас оба без одежды - было бы гораздо лучше. А поэтому Тор занялся тем, что снял с Лафейсона элементы его доспехов, вместе с плащом, а затем и саму одежду. Его же собственный доспех снимался гораздо проще.       Вскоре вся одежда оказалась лежащей на полу возле кровати, всё лежало в одной куче.       Лафейсон, между делом, успел достать небольшой пульт из кармана своих штанов и сделать так, чтобы дверь в покои громовержца была не только защищена барьером, но и наглухо закрыта.       Оставшись перед братом в одном только нижнем белье, Лафейсон чувствовал себя свободнее некуда. Он будто вернулся в те дни, когда между ними всё было в порядке. И не было никаких препятствующих тому обстоятельств.       — Ну и долго ты будешь просто смотреть? — спросил вдруг Локи. Его пальцы скользнули по животу Тора, очерчивая линию мускулов. — Или ты теперь стал благочестивым?       — Я просто любуюсь, — тихо, так что было еле слышно, прошептал Одинсон. — Ты красивый, Локи. Всегда был. А теперь… чёрт, я будто впервые вижу тебя по-настоящему. Изголодался по тебе.       — Если ты сейчас начнёшь слагать стихи о моей красоте, вместо того чтобы что-то делать, — начал он ехидно, но голос в итоге скатился в усмешку. — Я сброшу тебя во-о-он с того окна.       — Ты всё же плут из плутов, брат мой, я не сомневался, что даже после разлуки ты будешь вести себя так надменно, — сказал Тор, и его губы прошлись по шее Локи, оставляя дорожку горячих поцелуев до ключицы, затем ниже, по груди, по животу… В его движениях чувствовалась такая нежность, что Локи на мгновение просто застыл, позволяя себе раствориться в этом каскаде ощущений. Он попытался зарыться пальцами в волосы брата, но ладонь лишь прошлась вдоль них. Короткая прическа Одинсону безусловно шла, но теперь не получалось держаться за его шевелюру во время подобных моментов. Губы трикстера приоткрылись в тихом стоне, а всё его тело начало плавиться под касаниями.       Тор снова поднял взгляд, их глаза встретились.       — Я хочу тебя. Всего. Без остатка. Не потому что боюсь потерять, — прошептал он. — А потому что знаю, что ты принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе.       — Тогда не болтай, — ответил Локи. — А возьми меня так, чтобы я об этом не забыл. Чтобы не забыл, что твой.       Лафейсон намеренно напрашивался, чтобы получить как можно больше ласк и как можно больше эмоций увидеть на лице Тора. Он прям таки наслаждался тем, как его брат реагирует на те или иные его слова, будь то флирт, или его излюбленные подколы.       Миновали часы. И час от часу становилось всё легче. Потому что забывался весь остальной мир, что был за пределами этой комнаты. Забывалось всё, что когда-либо мешало их особой связи. Локи всем телом явственно ощущал как Тор желает его, как пытается уловить малейшее движение, или звук, исходящий от трикстера. Ему это льстило. Льстило, что его любят и так жаждут безостановочно ласкать. Локи знал, что даже в теории у него никогда бы не появился такой замечательный любовник, как Тор. Потому что с богом грома попросту никто не может сравниться. Особенно такие полоумные, как Грандмастер, думающие, что им всё дозволено.       Локи и правда скучал по этому. По той дрожи, что сотрясает всё его тело в момент оргазма. По собственным стонам, срывающимся с губ без стеснения, один за другим, будто музыка, сыгранная Тором на его коже. По самому Тору, который, запыхавшись, с хриплой усмешкой говорит, что вся его спина теперь исполосована, исцарапана ногтями Локи, до самых лопаток.       Скучал по тому, как ночь медленно сдает позиции рассвету, и тёплый свет нового дня пробивается сквозь узоры на стеклах, касаясь их обнажённых тел. Они встречали утро, без капли сна в затуманенных страстью взорах, только похоть, только бесконечное “ещё”.       Они совсем не спали. Не потому, что не могли - потому что не хотели. Ни один из них не желал терять даже секунду, пока время было на их стороне. Тор всё с той же силой вжимал Локи в постель, будто боялся, что стоит моргнуть - и он вновь исчезнет. Локи, обвивая его ногами и утыкаясь губами в шею, шептал тихо, почти неслышно, слова, которых никто, кроме них, никогда не должен был услышать.       Только под утро они наконец дали себе немного покоя. Последняя разрядка - мощная, волной накрывающая обоих, - оставила их лежать, переплетённых телами, с тяжёлым дыханием, вспотевших, но до сих пор не насытившихся. Как можно насытиться плотскими утехами, когда ты бог? Когда твоя страсть - это нечто несоизмеримое с похотью просто человека.       Нет. Чтобы насытиться друг другом, им нужно было как минимум двое суток.       — Мне пора идти, Тор… — тихо шепчет Локи, вопреки своим словам, удобно укладываясь у него на груди. — По его велению я могу быть с тобой только до утра.       — Пять минут, Локи, — Одинсон блаженно прикрывает глаза и начинает поглаживать Лафейсона по темным, как смоль, волосам. — Побудь со мной.       — Побуду, — трикстер тоже прикрывает глаза. Он водит пальцем по груди брата чудаковатые узоры и даже позволяет себе улыбнуться. — Надеюсь, это не последняя такая ночь.       — Не последняя, — твердо говорит громовержец. — Я вытащу нас отсюда, вот увидишь.       И Локи ему поверил. Очень хотелось верить.