Сквозь тьму

Поздний вечер окутал Хогвартс вязкой тишиной. В камине кабинета директора потрескивали дрова, отбрасывая на стены тени, похожие на взмах крыла гиппогрифа. Почти все преподаватели собрались: Макгонагалл, Флитвик, Спраут, Хагрид и, конечно, Снейп. Дамблдор стоял у окна, сложив руки за спиной, взгляд его был тяжёлым и сосредоточенным. — Я требую дисциплинарного совета, — голос Снейпа был низким, но срывался на металл. — И не только по Финнигану. Это уже не первый инцидент. Сначала Рон, потом Морганы. Теперь — попытка довести зелье до взрыва. Макгонагалл сжала губы в тонкую линию. — Северус, уверяю тебя, я провожу беседы с учениками Гриффиндора. Но ты должен понять… — Понять?! — Снейп резко повернулся к ней. — Гарри сунул руку в кипящее зелье, чтобы спасти себя, свою подругу и остальных. Если бы не его реакция — был бы госпиталь полный обожжённых детей. И это вы называете шалостью? — Это не шалость, — тихо сказал Флитвик. — Это сознательная попытка навредить. Я согласен — должно быть разбирательство. Хагрид погрустнел, борода его колыхнулась от тяжёлого вздоха: — Я давно замечал: к Гарри всё больше злости от некоторых учеников. Словно он обязан быть тем, кем они хотят. — Потому что они не видят в нём человека, — спокойно, но твёрдо произнёс Дамблдор, отрываясь от окна. — Они видят в нём либо героя, либо врага. Не мальчика. Не ученика. И мы, взрослые, в этом виноваты. Он посмотрел на Снейпа. — Что ты предлагаешь? — Защиту. Не физическую — он справится с этим сам. Но моральную. Он должен знать, что за ним стоит школа. Учителя. Я. И что он имеет право на безопасность и покой, как любой другой. Макгонагалл кивнула, взглянув на Дамблдора. — Думаю, пришло время перестать надеяться, что ситуация рассосётся сама собой. — Я начну с совета школы, — произнёс директор. — А ты, Северус, если Гарри позволит, передай мне копию отчёта о случившемся. Мы сделаем всё правильно. Снейп кивнул и, не прощаясь, вышел. Он знал: Гарри ждёт его. --- Гарри сидел на кровати в их общей с отцом комнатке в подземельях. В комнате было тихо. Котёл с лечебным отваром томился на плите, а на коленях у Гарри лежал дневник. Он редко вёл записи, но сейчас чувствовал, что если не выплеснет это всё, то взорвётся изнутри. «18 января. Сегодня я чуть не поджарился, потому что кто-то не может отпустить обиду за Рона. Я спас их всех, а они всё равно смотрят на меня, как на чудовище. Но я не злюсь. Нет. Я устал. Мне больно. Рука горит, но это мелочь. Боль в том, что я больше не могу просто сидеть в классе, не ожидая, что в меня полетит зелье или проклятие. Они думают, что я особенный? Что я добился всего просто так? А я учился. Ночами. С отцом. Тот, кто меня не бросил, когда все остальные отвернулись. Он — моя опора. И я никому не позволю его тронуть. Никому. Если они решат, что могут отобрать у меня то немногое, что у меня есть — я дам отпор. Я устал быть удобным. Теперь я буду настоящим.» Гарри услышал, как открылась дверь. Он быстро закрыл дневник и спрятал под подушку. Снейп вошёл, неся небольшую миску с мазью и бинтами. — Ты не спишь? — Нет. — Гарри сел, обернувшись. Снейп поставил миску на столик и сел рядом. — Это лучше, чем мазь Мадам Помфри. Немного пощиплет. — Всё нормально. — Гарри подставил руку. Отец осторожно снял старую повязку. Кожа была раздражённой, но уже не такой ужасной, как днём. — Ты сегодня был великолепен, — сказал Снейп негромко. — Ты спас класс. — Я сделал то, что должен. — Гарри пожал плечами. — Это не обесценивает твоего поступка. Гарри взглянул на него. В глазах Снейпа отражалась тревога, которую он редко показывал. — Ты беспокоишься за меня? — Каждый день, с тех пор как ты вошёл в мою жизнь. — Снейп накрыл его ладонь своей. — И я горжусь тобой. Не как учитель. Как отец. Гарри опустил взгляд, но не убрал руку. Его плечи дрогнули. — А если они снова что-то сделают? — Тогда я буду рядом. Всегда. На этот раз Гарри не ответил. Он только опустил голову на плечо отца. Тот осторожно обнял его другой рукой, и они сидели так в тишине, пока боль не утихла, а тревога не отступила. --- Утром Снейп проснулся раньше. Когда он вышел из спальни, увидел, что на столе лежит тот самый дневник Гарри. Не вскрытый. Он бы никогда не стал читать его без разрешения, но на обложке красовались слова, выжженные магией: «Если ты читаешь это, значит я всё ещё здесь. И я сражаюсь. Для нас.» Снейп прошептал: — Ты стал сильнее, чем думаешь, сын. И, убрав дневник на полку, пошёл готовить завтрак — с той самой ноткой заботы, которую Гарри, пусть и не вслух, но у же называл «дома».