Во благо

– Да женить тебя надо! Арсений привык. По правде говоря, коли отец не начинает о том разговор, то день уже не день. Здесь только порадоваться можно, что тот в добром здравии и трезвом уме. Хотя о втором побеспокоиться бы. – Папенька, родненький, да не хочу я жениться. Если бы мог учуять разницу его отец, сдался бы и перестал уже так воздух сотрясать. Но тот пуще прежнего заговорил: – Не хотел я так поступать, да видимо, придётся. Поднимается глава семейства из-за стола да кулаком упирается поверху. – Ты сейчас собираешься и идёшь к магу, тому, что на окраине живёт. Звать его Большим Шастом. Он-то тебе быстро… всё расскажет. – Да не щадите вы меня, папенька, – сокрушается по-настоящему Арсений, – молва ходит, что тот выжил из ума совсем. Того и гляди домой не вернусь! – Нечего тут, – грозит пальцем Сергей, пока супруга его за локоть ухватывает, но её он от себя отстраняет, – и не защищай его, мать! Двадцать годов отроду, а ни девицы, ни синицы! Детей уже рожать пора, а он… – Не серчай на него, миленький, – успокаивает маменька, а сама брови хмурит да поглядывает с осуждением, – тут сердцу нужен человек, знаешь же, какой Арсюша у нас ранимый. – Об том и речь! – Негодование отца не стихает. – Хоть бы уронил его кто, а то что это такое? Не постарались мы с тобой, мать? Постарались! Вон какой огромный вымахал да ладный. – Папенька, – и хотел бы пролить свет Арсений на тайны свои сердечные, да прерван был. – Слушать не желаю. Отправляйся за советом к магу, окончен разговор. Делать нечего, против воли отца никто в поселении не идёт, что ему, сыну младшему от отца ждать. Молва про мага разная ходит. Одни говорят, что тот от любой хвори спасает, кудесник, иного слова не придумаешь. А другие говорят о том, что тот для ритуалов своих страшные жертвы приносит, ночами воет из своей избы да ворожит девиц. И хоть лица его никто не видел, желания разглядеть от таких образов не возникает. Арсений бредёт по дороге до самого леса, чаща почти уже касается его рук, как виднеется сколоченная крепко избушка, маленькая, но с тем манящая взгляд. И в правду, коли оглянешься – поблизости нет соседей. Похоже, что маг живёт и дружбу с животными водит. Ни души вокруг. Страх подкатывает к сердцу, что птицей в груди бьётся, но Арсений вздыхает и стучится в дверь. И открывается она, кажется, сама. Охает Арсений, проходит, как за ним дверь спокойно прикрывается. Убранство… скромное. Но тут по чему судить, конечно. На стенах развешены венички с сушёной травой, вокруг клубится слабый, но заметный дым. Заставлена кухня котелками разных размеров и высот, на столе том же камни какие-то, осколки полупрозрачных кристаллов и, как положено, видать, в самых дальних и высоких углах тонко висит паутина. Арсений пожимает плечами, пытаясь отмахнуться от переживаний, но застывшего камнем бобра он обходит стороной. Он видит место, на котором точно сиживал кто-то раньше, потому на нём и устраивается. И вот оно, стена светом обдаёт сначала синим, потом зелёным, да золотым, раздаются звуки, словно под воду попадаешь, затем ветер, заунывно воющий под окном, а после и дождь словно стучит по крыше. Арсений прикладывает руку к груди и прикрывает глаза на мгновение. Испугался, а то же как! – Услышь же, заблудшее дитя, – хриплым голосом звучит светящаяся стена пред ним, – тебя привело ко мне, к магу в третьем поколении – к Большому Шасту! Чем могу тебе помочь? – Что так пугаешь-то? – высоким голосом спрашивает Арсений, от неожиданности это он. – Не думал, что так просто это будет, – и смеётся теперь голос, менее страшно, чем с внезапным появлением, – за то прощения прошу. Так чем обязан? Арсений думает, что коль всё так, пусть сам догадывается. Не зря же он маг! – Ощущаю что-то знакомое… что же. Неужели ко мне привели тебя дела сердечные? – А ты спрашиваешь или ведаешь? – Наглость из Арсения вырывается со страху, кажется. А может и от того, что всё это блажь. – Ничего поновее придумать не мог? Мне такое каждая гадалка на перекрёстке поведать может. – Хм, – звучит задумчиво голос мага, сам тот, видать, показываться не намеревается, – зачем так резок с тем, кто может тебе помочь? – А не мне эта помощь была нужна, – Арсений скрещивает руки на груди. – Вестимо, – понимающе меняется цвет стены, – из заботы отец отправил ко мне. Зависть берёт даже, как он за твоё благополучие беспокоится. Арсений на мгновение вздрагивает. Как догадался? Наверняка не первый он в таком деле. Потому набирает воздуха в грудь, чтобы под сомнение слова мага поставить, как тот молвит: – А ты ему поведал о своём сердечном выборе? И тем воздухом прозапас и давится. Арсений кашляет, постучав себе по груди. Вот так, даже не глянув и разу, распознать… – Не знаю, о чём ты, – всё проверяет его Арсений, да побаивается, вдруг ещё разгневается маг. – Про то, что по молодцам твои мечты. Арсений теперь уверен, что маг силён, потому чуть никнет и сознаётся: – Я хотел ему рассказать, но он слушать не захотел. К тебе отправил вот. Смешок уже не кажется таким уж устрашающим, скорее даже сложно узнаваемым, но… добрым? – Правильно ты делать вознамерился. Совет мой в том, чтобы отцу довериться. Он тебе суженого и поможет найти. Арсений смеётся в голос, закрывая лицо ладонями. Да ну как так-то? Вроде и мудрый маг, а говорит такую нелепицу! – Точно про тебя говорят… Ты в своём уме? Едва папенька узнает, что я… не такой, как выдворит за порог и видеть не захочет. – Ты к нему строг, – голос вдруг какой-то мягкий совсем, будто с ребёнком говорит, – ты же единственный сын в семействе. Не станет он так, даже, если ты думаешь, что обозлится. – А вот приму твои слова и докажу, что не стоят они и монетки! – Как огонь вспыхивает Арсений, с места взвиваясь. – А ещё возносят тебя люди. Коль я прав окажусь, то не видать тебе моей благодарности как… своих ушей. Как до дома добрался Арсений не помнит. Только смех аккуратный и что-то про «да и не надо от тебя ничего». Да, ровно так и было. На пороге родного дома его встречает маменька. Прибирает к рукам, прижимает к себе. – Живой вернулся, – треплет она волосы на макушке, – а отца своего пугал. – О, явился, – голос того бодрый да радостный, – торопись, за стол садись, сын. Да рассказывай, что там этот ведун тебе наговорил. Сколь ближе ко столу подходит Арсений, тем меньше смелости у него сказать то, что обещался. Ведь должен же он опростоволосить этого шарлатана! – Папенька, – начинает издалека Арсений, откладывая ложку в сторону, – Большой Шаст дал мне совет, и я намереваюсь ему последовать. – Да не телься. Что там за тайна такая? Едва отец подносит к губам ложку с похлёбкой, Арсений находит в себе силы сказать: – Мне по сердцу мужчины.