Во благо

– Ну давайте, – начинает отец сурово, – вещайте, да врать не смейте. Антон у нас… – Маг-чародей в третьем колене, – кивает он. – Ноги всего две, откуда бы третьему колену взяться? – посмеивается Арсений, чем заставляет Антона тоже еле держать лицо да улыбку давить. – Ты не паясничай тут, – стучит по столу отец. – По делу оба говорите. Он указывает на Антона, отчего тот едва заметно вздрагивает. – Ты из-за своих вкусов в лес выселился? – При всём уважении, Сергей, – ох как по нраву Арсению эта уверенность, – я ближе к лесу обитаю, чтобы составляющие для зелий были под рукой. Я так-то не думал, что меня призовёт кто. Арсений вздрагивает, вспоминая, что сам навязался с этим вмешательством в ритуал. На него тут же отец взгляд переводит и поднимает густую, седеющую бровь вопросительно. – Я тебе как сказал, так сразу думал благодарность выразить магу. А идти до него во тьме да пьяным посчитал небезопасным. Потому и попробовал в призыв. – Сын, – строго выговаривает отец, – а коль тебя размозжило бы неизвестной силой, мы б с матерью что делали? Забавно, так и не может глава семейства говорить о чувствах. Вон, тревожится о сыне, а увещевает. Антон усмехается тихо, качая головой. Он тоже понимает, потому и молчит пока. – Ну... с той стороны был Антон, так что мне ничего не грозило. – И всё-то у них ровно выходит, – глядит по очереди на каждого отец, – договорились до сватовства вы как? – Через камень, – говорит просто Антон, и тут же их обоих смех разносит по разные стороны горницы. – Тот, что был у меня по совету Антона, – успокаивается Арсений, первым пояснять берётся, – размером с ладонь. Был. Но как мы повздорили, я его разбил. Поведав ещё про амулет из той же породы и об удачном визите, Сергей, кажется, уже смиряется. Арсений радостно кивает, когда слушает рассказ об очередном обряде. Отец тоже любопытно глядит, порой слова какие интересные подбирает к тому или иному ингредиенту али явлению. – Так что смею просить благословения для нас, – хлопает глазами Арсений на эту смену настроения. – Раз так, то я... – отец задумчивый сильно, но светлеет лицом, когда на сына смотрит, – а ну и по рукам тогда. Забирай этого страдальца к себе, к лесу поближе. А как свыкнетесь, так и свадьбу сыграем, да с домом я закончу. – Папенька, – Арсений с места подскакивает и обнимается что есть сил, – благодарствую за это! И во мгновение это понимает, что почти повернулся спиной к Антону. А ведь там для него деталь одна припрятана. Ловит на себе взгляд тот совсем… ошалевший. Они ведь с Варей удумали вырез сделать ромбовидный, обточить блестящей нитью и повесить тонкую нить из мелких камушков. Непотребства, да, зато милого взгляд того стоит. – Ну всё, давайте по стопке чего доброго и соберёт вас мать с гостинцами до дома магова. Антон кивает, в пустоту глядя. Арсений опасается, что шибко перестарался с откровениями, а потому в грусть едва не падает. Но едва оказываются они рядом за столом, как потерянность во взгляде ветром сдувает. Антон во все глаза за ним следит, походя рук касается, когда смеётся над шутками отца в плечо утыкается. А ещё, ну совсем мягко, по краю выреза на спине кожу поглаживает. Уж неведомо сколь долго могло это длиться, как Арсений из-за стола убегает к себе, под предлогом вещей собрать. По правде говоря… дотрогал его Антон до того, что неудобно сидеть на месте сталось. И хотелось чего-то из того, что лишь наедине себе позволял Арсений, и то, пока никого дома не было. Диву даётся он, припоминая, что за рукоблудством ни разу не попался. – Всё, родненькие, – говорит маменька, узелок завязывая, – на первые дни хватит. А то знаю я вас, времени на готовку не найдёте. – Ну мам, – умучился уже Арсений смущаться, хоть и видит, что Антону его румянец тоже по нраву. – Дело мать говорит, – подначивает отец, – ступайте давайте. И, Антон, потом мне рецепт того отвара после поведаешь? Антон тому кивает, но отвечает: – Тайну не выдам, наварю ещё в дар. – Ну и добро. Ступайте. Где-то на полпути решается Арсений за руку ухватить Антона. Летний воздух нос изнутри щекочет травяными да свежими запахами и на душе особливо тепло от того, что теперь не один он, а с тем, с кем разделить хочет свою жизнь. Начать бы привыкать к логову магову, ведь до свадебных дел ещё долго. Но сложности Арсений не чует, лишь какую-то загадочность от того, что всю дорогу молчал Антон и поглядывал искоса. – Ты что-то замыслил, – обращается к нему Арсений, покончив с выкладкой маминой еды по закромам. Антон вздыхает, поднимает на него взгляд, а после и вовсе подходит вплотную. Арсений и подумать сбежать не успевает, оплетают его руками, в себя вжимают. Теперь понятно, чего так сильно не хватало ему весь этот долгий день! Чувствует и прикосновение губ к макушке и вздох нежный настолько, что впору плакать от счастья. – Дай обвыкнуться, – шёпотом просит Антон, отстраняясь, чтобы в глаза посмотреть, – я себя так необычно чувствую, что кому-то нужен больше, чем силе. Прости, миленький. – Да ничего, – пожимает Арсений плечами, – и мне, наверное, надо чуть времени. Но за пылкость свою не отвечаю, ты, похабник, без слов меня чуть не совратил. Антон усмехается и отпускает из рук, к своим каким-то запасам идёт. Забирает он какие-то свечи, травы, камни невиданной гладкости и блеска и садится на пол. – Твои родители меня приняли, теперь моя очередь тебя знакомить с важным для меня. Арсений хмурится на это, смотря внемлющее на то, как расставляет вокруг себя предметы маг. – Не бойся, просто тебя нужно в семью магическую принять, чтобы духи рода намерения мои поняли. – Так вот чего ты так… насторожен, – разумеет Арсений, присаживаясь рядом, – а я уж думал ты это правда от порядочности. – Ну и от неё тоже. Не сразу же тебя валить да миловаться. Арсений отмахивается от подразнивания, глаза прикрывая. И сразу же чувствует, как руки его берут другие, поглаживают пальцами большими по тыльным сторонам. – Мои светлые помыслы да увидьте силы вышние. Даруйте мне вашу благость, да примите в мою силу того, с кем я сердцем связан. Арсений по телу мурашки ловить готов. Голос Антон так меняется, когда он занят магическими делами. Это не хриплый голос для доверителей, и не шёпот при разговоре через камни, не громкие возмущения из-за ошибки прошлого, и не весёлый звонкий смех от хорошей шутки. Такой низкий голос в любой закуток души пробирается и там велит подниматься всем желаниям попрятавшимся. – Тебе нужно силам представиться, – сжимает чуть руку Антон, – имя своё и кем мне быть желаешь. Арсений немного дрожит, но пальцы в ладонях Антона греются, спокойствие даруя. Он вдыхает и смело произносит: – Силы вышние, примите меня, Арсения как супруга вашего последователя Антона, Большого Шаста. Гул расходится вокруг, Арсений кидается оглядеться, как находит их обоих в центре прозрачного вихря. – Да будет так, дети мои, – отвечает из ниоткуда голос и мигом вся магия спадает, оставляя их двоих на полу. Свечи гаснут, а травы перестают тлеть. – Приняли тебя, – довольно улыбается Антон, чуть ослабляя хватку, – теперь точно за тебя замуж выйти надобно. Тут уж мне силы навалять могут, если я откажусь. – А ты такое можешь? – Наклоняет голову вбок Арсений, тревожится и сжимая руки в своих. – А я такого не хочу, – мотает головой Антон, помогая подняться на ноги, – я ж тебя ждал. Вот ещё, разбрасываться сердцу близким человеком. Арсений хитро щурится, чует, берёт над ним верх желание, потому находит взглядом запрятанную в глубине дома постель и к ней тянет. Антон посмеивается, идёт следом. Арсений их усаживает на перину… откуда только у мага такая роскошь сыскалась? – В дар мне один доверитель принёс, – крадёт вопрос Антон, замечая, как Арсений рукой по простыне водит, – спится на ней волшебно. – А… непотребства на ней творил? Антон глядит на него так, словно красивее людей на свете не видел. Пальцы одной руки скользят по талии, а после и вовсе под ткань в разрез проскальзывают, ведут выше, согревая. – Всё хотел тебе предложить проверить, – тем же шёпотом ворожащим молвит Антон, – вот сейчас уже можно. Можно ведь? – Да, – отвечает Арсений выдохом в губы. Так сладко чувствовать на себе те прикосновения, того человека, тех рук. Арсений гнётся как трава на ветру от ласк суженого, своими руками делать что-то опасается. Вдруг не выдержит и упадёт раньше времени. – Кто ещё тут похабник, – дышит на ухо Антон, проводя по голой коже в разрезе, – тут в рубахе прореха постыдная. – Для тебя старался, – стонами отвечает Арсений, прикрывает глаза и принимая поцелуи в шею, – как помыслил, что тебе может понравиться, так весь красным и неуклюжим стал. Укололся иглой раз пять… – Ещё и сам сделал? – Антон тем временем мягко ткань с плеча тянет, и его поцелуем награждая. – Нет, – снова стонет Арсений, решаясь на прикосновение к лицу, – идея моя, подруга помогала всё ко времени сделать. От неё и нитка бусинная. – Очень мне по нраву, – задевает пальцами украшение на разрезе Антон, звякая им и тепло улыбаясь, – как и ты весь. Налюбоваться на тебя не могу. – Теперь можешь с утра до ночи глазеть. Но лучше будет, если и трогать с тем будешь. – Обещаю, что потрогаю тебя совсем-совсем… Арсений стонет, чувствует, как успевают юркие пальцы под ткань штанов пробраться и огладить плоть жарким движением. Он перехватывает руку и сжимает предплечье, другой поднимая лицо за подбородок. – Не надо? – Спрашивает Антон, следя за глазами Арсеньевыми, куда свои, туда и его движутся. – Суженый мой, – млеет он в улыбке расплываясь, – надо. Сей же час и не медля. Антон припадает к устам в жаждущем поцелуе, гладит спину и аккуратно мнёт поднявшуюся плоть. Арсений знает, ему будет хорошо, он ведь лучший доверитель Большого Шаста. А до полнолуния ещё часа три. Успеют насладиться друг другом, и не один раз.