Во благо

Домой Арсений едва на крыльях не влетает. – Удалось, папенька, удалось! – Восторгается Арсений, налетая с объятьями на отца. – Завтра свататься придёт к тебе тот, по ком я так тосковал. Поговорили и решили, что лучше вместе быть, что по разные стороны света печалиться. – Да задушишь, – говорит Сергей, сипя и почти брыкаясь. – Нет, – быстро отпускает его Арсений и почти у себя скрывается, – тебе ещё глядеть на плоды твоего труда. И день как назло всё медленнее течёт. Всё по дому Арсений уже переделал, разве что к готовке яств на завтра маменька его и близко не подпустила. – Звать-то твоего ненаглядного как? – спрашивает она, тесто отставляя в сторону на расстойку. Арсений же на лавочке сидит, кулаком голову подпирает да вздыхает: – Антон. – О как, не местный? – Ну, можно и так сказать. – А как ты понял, что он по твоей душе? – присаживается она, тоже вид довольный обретая. – Всё в нём мне нравится. Маменька, такой он уютный, интересный, смешно с ним и спокойно. А ещё он мягкий, худой да костистый, но не в том смысле… мягкий характером. – Ты какое-то божество описываешь, сыночек, а не мужчину. – Вот завтра на него и полюбуешься. Ма, помогу давай… – Пшёл вон отсюдова, – шпыняет та его, – ещё чего выдумал! Я сделаю такой стол, что не захочет твой суженый выходить из-за него. А за тебя… – Ну мааам, – возмущается Арсений, получая тряпицей по боку. – Нечего тут делать тебе! Иди, вон, придумай, в чём встречать его будешь. А то в рванине не дело совсем. И Арсений перебирает у себя всё, что в запасах одёжных есть, а достойного и не находит. Права маменька, нельзя в абы чём пред очами милыми представать. Потому бежит он до Варвары, подруги своей, может та что подскажет. Как ко двору подходит, так и видит, как гонит та кого-то да дурниной орёт. – И чтоб ко мне на глаза не показывался! Бежит молодец прочь, мимо просвистывая со словами: – Не ходи к ней, у той настроение дурное. А как с глаз скрывается, так Варварка сразу в улыбке расплывается: – Ой, Арсенька, заходи, мил друг. – И за что этот горе-шутник получил твоих нелестных слов? – Вопрошает Арсений, на крыльцо поднимаясь. – Да в том и дело, что шутки у него как Бурёнка на дороге. Как чё-то ляпнет… ой, ну его. Ты ко мне чаёвничать? – За советом, – и улыбается. Та выпытывает у него подробности, чай наливая и кормя пирогами с зеленью какой-то неведомой. – Рада за тебя прямо сильно! – руку на грудь укладывает Варя. – Только мой совет тебе на кой? – Выглядеть прилично надо. – Так то не ко мне надо обращаться. Я тебе только во, – на себя показывает, – удобство могу предложить. – Так тоже надо, – Арсений доволен и скрывать своё счастье стоит, но не светиться солнцем у него не получается. – Придумаем сейчас, – и находит та старую рубаху приятного синего цвета и на протянутых руках оглядывает, – ты, главное, не пужайся. Но сделаем мы с тобой что-то совсем уж непотребное. Арсений руки потирает. Хоть здесь свои умения применит. К ночи ближе в своей комнате всё никак уснуть не может Арсений, вспоминая, как хорошо, как приятно было касаться своего суженого. И, может, он торопится, есть и такая мысль, но ведь знает же, чует, что всё же прав. – Пссссст, – доносится из амулета, что теперь на шее висит. – Ты чего? – Но улыбку просто теперь от лица не отодрать, так Арсений доволен слышать голос Антона. – С утра уже увидимся. – А я хвастаться, – тихо говорит тот, шурша травой какой-то, – я отвар сделал отменный, чтобы скрасить стол в твоём доме гостинцем каким. Голос у Антона спокойный, ровный, он всё рассказывает о своих делах, Арсений слушает да млеет, так много он ещё не говорил. – И ещё прошёлся по лесу. – Вдыхает и смеётся. – Много прошёл. Трав насобирал, наконец-то, быстрее обычного да сегодня точно бессонницей мучиться не буду. – Сам приди, мой драгоценнейший гостинец, – ласково говорит Арсений, на палец нити с одеяния накручивая. – Питаю надежду, что недолго мне гостем быть в твоей жизни, – и молчит, такой коварный, нервы треплет, – хоть бы благословили, так сразу частью семьи стану. – Ты речами своими тут мне сердце остановить пытаешься, – бухтит Арсений, к груди ладонь прижимая, – ещё и бежать пытаешься? – Теперь уж могу, – этот кивок он слышит и улыбку видит, отрадно, – вот и стараюсь. Смеются оба тихо. Правда Антону это зачем? – Не шути так, – просит Арсений, до шёпота опускаясь. – Прощения прошу. Да куда мне от тебя бежать? Я же ну… совсем сердечно к тебе привязался. Арсений краснеет сильно, что и во тьме такое разглядеть можно. Будь рядом его суженый, не стал бы он на спокойствие размениваться. Прижать бы этого наглеца к стене, да и… – Ладно, до утра. – Прерывает он мысли похабные, только так, на лёгкую. – Целую уста твои и шею. – Каков ты негодяй! – шепчет отчаянно Арсений, ловя гаснущее свечение камня. И обнимает одеяло так, чтобы представлять своего миленького стало удобнее. Утро Арсения будит звуками суеты из горницы. Что такое, в честь чего такое… и просыпается, видя, что за окном уже светло совсем. Духи рода, да он проспал! То-то папенька толкует там с кем-то да о чём-то. И говорит этот кто-то, если прислушаться, ну очень знакомым голосом. Как и замыслено было, надевает Арсений рубаху, теперь перекроенную, да расшитую… иначе. Эту деталь они как с Варей придумали, так сразу ахнули. Кто ещё тут коварный нынче? – Сыночек, – маменька уж беспокоится, в комнату входя, – пришёл твой Антон. – Как они там с папенькой? Беседы водят? – Любо-дорого глядеть, – хлопочет она, руками по ткани проходясь, пылинки сметая, – такого ты себе отхватил, конечно. Серёжа всё нарадоваться не может, что в высоту Антон длинный. Арсений посмеивается, останавливая суету маменьки, за руки перехватывая. – Пойдём скорее. А то всё самое интересное пропустим. На глаза Антону показываться вдруг сложно. Смелости хватало на разговоры затемно и прийти к нему домой не в труд. А вот при папеньке с маменькой как-то… охота лучше да краше предстать. – Кто проснулся, глядите-ка, – журит отец, рядом с Антоном стоя, – чего ты проспал мгновенье важное? – Тут моя вина, – вступается за него Антон, протягивая руку, – уболтались мы на ночь глядя. – Когда ж успели? Да только нет ничего сейчас, кроме как их вдвоём и взглядов сплетённых. Арсений руку подаёт, обхватывает пальцы и ближе подходит. – Было через что общаться, – кидает легко Антон, но в объятья не притягивает, держится. – Вот, тайны у них какие, – возмущение у отца взаправду, приходится вмешаться. – Нет тайны никакой, – молвит Арсений, переставая на Антона глазеть, – как сказал Большой Шаст «отцу довериться. Он тебе суженого и поможет найти». – Правильно сказал, – кивает Антон, – помог. Мать охает рядом, пока лицо отца суровеет вмиг. – А ну-ка живо за стол, – разделяет их руки Сергей, и к столу едва не тащит, – разберёмся всей семьёй, что да как.