Яблоки24

Руслан аккуратно опустил ногу в теплую воду акриловой ложи и размял кости на лодыжке, прокрутив вытянутый носок несколько раз. Затем на второй, а после и одновременно. Это был некий ритуал успокоения после тяжелого дня. Нет, не хруст ногами, а теплое представление того самого «кайфа» перед сном. Кто-то употребляет, кто-то пьет, а Енисейскому лишь бы залезть и повариться в кипятке минут сорок — и всё проблемы как рукой сняло. Кто б знал, что настолько рутинная процедура, как купание, может в моральном плане заменить поддержку людей и еду со сном. Енисейский вытаскивает из воды ногу, а затем опускает обратно. Как бы не хотелось вариться здесь еще и еще, но пора выходить. Не то чтобы у него были другие дела, кроме как поплавать, потому что Руслан в целом, относительно всяких заучек, человек не занятой. Так, иногда с компанией наводили порядок, но вообще он свободен, как ветер.  Юноша книги читал редко, фильмы почти не смотрел, а досуг его состоял из сомнительных людей, нетрезвых личностей и прочего дерьма.  Руслан не очень таких уважал, но тут все жили по понятиям. И ты либо со всеми, либо против всех.  Как думаете, что лучше? Вылезая и ненадолго задерживаясь взглядом на своем теле в зеркале над раковиной, он скривился. Красные, короткие, еще не вымытые со старой покраски, но уже успевшие стать тусклыми волосы. Достаточно худое, но при этом хорошо выглядящее тело, сильные руки и средний рост: не будь Енисейский таким мудаком, по нему давно бы сохли все девчонки. Хотя девчонки любят мудаков. В отличии от Руслана.  Он не любит себя. Точнее нет, не так. Ненавидит. За каждую насмешку над другими, за каждый удар очередному маменькиному сынку в лобешник: искренне ненавидит. Это мерзкое, гнилое ощущение преследовало Руслана не всегда, а только с недавнего времени. С тех пор, как он стал таким.  Енисейский переодевается и выходит в коридор. На нем рубашка и пиджак с брюками. Не то чтобы юноша жаловал школьную форму, скорее наоборот, не любил её. Просто Руслану нравилось, как на нем сидят подобные вещи.  Глянув в зеркальную поверхность на двери шкафа в прихожей и поправив волосы, крашеные в красный, он по привычке поднимает руку, чтобы попрощаться с матерью, икающей в проеме кухни, на что та лишь многозначительно делает шаг вперед. — И куда ты собрался, засранец? — Она перевалилась с ноги на ногу, прислоняясь к двери в пьяной позе. Крас (его кличка из-за волос) не хотел даже начинать диалог, поэтому молча снял ключи с крючка и направился к выходу. — Стоять, я сказала, блять! — Мать остановила парня за руку и замахнулась, чтобы дать затрещину, но Руслан вовремя увернулся, попутно забирая у неё бутыль. Она ошалело скалится и шипит, пока Енисейский, бросив ей что-то из рода «проспись», исчезает в дверях.  Его встречает холодная улица и провожает сырой, грязный, в общем самый обычный подъезд, в котором из положительных черт разве то, что он там закуривает. Выскакивая в утренний туман, красноволосый зевает, прокрутив тонкий «Винстон» в руках, дабы размять пальцы. Огонек, только загоревшийся, мгновенно затухает, стоит ему столкнуться с мерзлым воздухом новосибирских дворов, и юноша, раздраженно чиркая зажигалкой снова, чертыхается. — О, Крас, здорóво! — Закидывая руку Руслану на плечо (к счастью, тот только крепче схватился за сигу зубами и не выронил её изо рта), в поле зрения вышедшего всплывает из темноты панельных дворов рыжая башка из его класса, и ведет Енисейского к выходу со двора. Лыбится ведь ещё.  Наконец зажигая несчастную табачную трубочку, Крас последний раз щелкает жигой и кладет её обратно в черную кожаную сумку через плечо. Артём… Та ещё сволочь, но сдружиться с ним Енисейскому было просто-напросто выгодно. Звезда школы, глава класса, лидер в любой компании… В общем, сначала рыжий пытался его травить, но вышло не очень.  Да, может быть, объективно, Руслан пониже и поменьше массой, но против одной извилины Артема его достаточно хорошо для споров с идиотами развитый мозг работал очень даже складно. И он втерся Каримову, а именно такая у Артёма была фамилия, в доверие достаточно быстро и легко. — И тебе не хворать, Тёмыч. — Не особо оптимистично выдавливает «Крас». На самом деле ему не очень нравилась компания ребят разносящих слухи, устраивающих побоища и травящих всех, чуть отличных от них самих. Первое время юноша, конечно, не избежал подколов за волосы от крутых ребят, но затем влился и это стало не его недостатком, а его главным преимуществом. Этакой изюминкой, что выделяла его из серой массы. Как мудацкий характер выделял его друзей от нормальных людей. Так они и доходят до школы.  Обшарпанная МБОУ СОШ встречает их гулом коридоров, привычной скукой и скрежетом звонков. Потушив уже истлевшую сигарету о перила крыльца с облупившейся краской, Крас вздыхает. Благо до этой шараги идти пять минут. Он не любил эту школу не меньше, чем личность, выстроенную для данного места. Шумные классы, старые грымзы в учительском составе, отвратительное многообразие учеников и сверхскоростные первоклашки: всё это давило на голову, болезненно отдаваясь в висках.  Заходя и по старой привычке вытирая грязные кроссовки о коврик перед выходом из тамбура в холл школы, Руслан брезгливо морщится от того, что Каримов так не делает, за что тот награждает его кривой ухмылкой. И вот: они снова в школьных джунглях. В целом, здешние порядки вполне легко сравнить с лесом, ведь тут тоже есть главные звери, типа Артема, их свита, вроде Енисейского, и шестерки, такие, как их друзья. Да, на удивление, хоть у красноволосого и было достаточно много уважения и привилегий в школьных дебрях, он был не главным здесь, а лишь сопровождающим главного. Да, и до того «чина» ещё надо дослужиться, и Руслан с этим успешно справился. Заставить кого-то бояться и ненавидеть тебя гораздо легче, чем заставить этих людей возлюбить или возвысить тебя. Ненависть к агрессорам и компаниям, что сильнее других, строится на страхе, а страх к ним на ненависти. Только вот ненависти к кому? «Надо было ещё одну скурить,» - спешно думает Крас, стягивая пиджак и взяв его с собой. Оставлять в раздевалке было опасно, ведь здесь вещи могли легко испортить или обокрасть. Особенно его вещи. Репутация у Руслана была, может быть, хорошая, но это не значит, что у него совсем не было недоброжелателей. Да и хорошей её можно было назвать разве что в определенных и достаточно узких кругах. Как говорится, «среди своих». В школе же его считали законченным уродом, который портит жизнь невинным людям и не дает спокойно существовать тем, кто ничего ему не сделал.  Енисейский же, на самом деле, особо-то и не вредил им, он просто был в компании, которая это делала. Лично же Крас «не пачкал руки» о буллинг, был достаточно тихим и покладистым, просто поддакивал и соглашался со всем, что делал Артем и его подпевалы. Однако отзывалось ли это в душе подростка? Действительно ли он так хотел травить несчастных и запуганных жертв мачизма своего друга? Нет.  Руслан был правой рукой Каримова, главным помощником и его опорой. У них были странные взаимоотношения: эти двое вечно подкалывали друг друга, обсуждали за спиной, а затем общались, как ни в чем не бывало.  Артем любил подшучивать над новенькими. Енисейскому, это, конечно, не нравилось, но это лучше, чем быть на их месте. Поэтому приходилось принимать участие в этих приколах, чтобы самому не стать мальчиком для битья.  Да, на самом деле красноволосому совсем не хотелось никого унижать и тем более применять физическую силу, однако делать это периодически приходилось. Ради собственной спокойной жизни. Не то чтобы она была так важна подростку, скорее даже наоборот: он бы легко попрощался с тем придурком, которого создал для этой школы. Но что-то останавливало. И это «что-то» называлось страхом. Просто не хотелось снова испытывать то, что он ощущал, когда его гнобили толпой в старой школе. Об Руслана буквально вытирали ноги, когда он был ещё совсем ребёнком. А теперь он вырос. И стал вытирать ноги о них. Когда ребята оказались в классе, среди всеобщего шума и гама, Крас заметил кое-что новое в привычном кабинете. Что-то, что выделялось в этом месте. Новенький. Тут-то, чего он ещё не подозревал, и закончилась нормальная жизнь Енисейского...