Яблоки24

Руслан встал в дверях, что, в принципе, сразу заметил Артём и подтолкнул его вперёд плечом. — Чего застыл, Крас? – Рыжий улыбнулся и зашёл в класс, ничего нового не заметив. А затем до него, судя по усиленному оскалу, дошло. Енисейский знал это выражения лица друга, и ничего хорошего оно не предвещало. Эти сто восемьдесят девять сантиметров злобы и девяносто кило дефицита внимания, то есть сам Каримов, чьи параметры красноволосый запомнил ещё на недавнем медосмотре, умели давить своей силой не хуже, чем сам Руслан нагибал умом. — А-а. - Протягивает Артём и направляется к передней, первой парте, за которой сидит он. Новенький. – Наконец-то есть с чем поразвлечься. Темные волосы, осветлённые передние пряди, одет прилично, ничего, в общем, примечательного в нем не было. На юноше, только пришедшем в их коллектив, (очевидно ребята пропустили приветствие) была обычная рубашка с синим галстуком в полоску, и серый свитшот с вырезом сверху. Вещи были в идеальном состоянии и хорошо отглаженные. Енисейский фыркнул, заходя в класс следом, в то время как главный агрессор уже насмешливо крутил в руках тетрадку темноволосого. — Рус, смотри, тоже Сибиряков, твой теска! – Улыбнувшись, но явно не по-доброму, юноша окинул новенького оценивающим взглядом, сверху-вниз. Каримов дочитал имя. Николай Сибиряков. Тетрадь была старой, вероятно с прошлой школы, потому что там было написано аккуратным каллиграфическим почерком: «МОУ СШ №7, Красноярск».  Руслана передернуло. Эта фамилия. Этот город. Эта школа. На секунду их взгляды с Колей пересеклись. Но только на секунду. — Извини, но что тебе надо? Можешь опустить мою тетрадку?  Енисейский сначала не узнал его, однако стоило тому заговорить, как всё встало на свои места. Уголки губ Артёма чуть дрогнули, когда Сибиряков подал голос.  «Сейчас начнется что-то очень нехорошее,» – мелькнуло в голове у Краса, но он уже не слушал последующий смех подбежавшей компании, не слушал возмущение учителей насчет того, что группа ребят вывели новенького из кабинета.  Руслана слегка потрясывало от воспоминаний, но он быстро взял себя в руки, садясь за парту. В сумке звякнуло пиво, отобранное с утра у матери. Забыл выкинуть. Не на глазах же у Артёма. Сейчас было самое время смотаться в туалет, но Енисейский, почему-то, не мог подняться со стула. Тревога. В глазах – мушки. Пытаясь прийти в себя, красноволосый потряс головой. Урок шёл своим чередом, пока на задней парте один из учеников боролся со своим адом. Личным адом в аду.  Из собственных мыслей Краса выдернул звонок, и нет, не школьный, прошло всего десять минут с начала урока, а самый обычный – телефонный. Отмазавшись перед учителем чем-то вроде «папа звонит», он выскочил в коридор, как пробка.  Артём. - Чё надо? – Руслан, судя по тону, удивлен тем, что на заднем фоне не слышно криков новенького. Обычно все пришедшие в их класс ребята, вне зависимости от внешности, проходили некое «посвящение в наш класс», как это называл Каримов. Оно заключалось в групповом избиении, порче вещей и прочем. К девочкам относились помягче, на них обычно просто натравливали другую компанию. Конечно, у них тоже была своя «стерва школы» и так далее. Как раз в параллели. Она как-то катила к Енисейскому, но он ей мягко отказал, и с тех пор девушка относилась к нему так себе.  Ну, ничего, это всего лишь плюс один в списке тех, кто его не любит. Просто одна цифра в большой личной статистике Енисейского. Или не Енисейского? Почему он вообще упоминается, как Енисейский, хотя, судя по всему, менял фамилию? – Приходи посмотреть в заброшенный туалет на третьем. У нас тут интересный экспонат. – Бросает собеседник Краса, прежде чем положить трубку.  Руслан. Руслан Сибиряков.  Так его тут называли. Те, кто не знал его истинной фамилии и его истории. Те, кто вообще о нём ничего не знал, кроме выстроенного образа красноволосого.  Они не знали о том, что отец ушёл, о том, что мать пьет, о том, что было там, в старой школе, в аду. И тем более не знали, почему же Руслан стал таким, какой есть сейчас… Сырые коридоры школы отвели красноволосого к заброшенному туалету, где пахло старой запекшейся кровью и жестокостью. Это была обитель его, Артёма, и других парней, удосужившихся попасть в их компанию.  Из комнаты не было слышно ни визгов, ни криков. Скорее всего ещё не начали «сеанс» гостеприимства для новенького. Вырубая музыку в наушниках, юноша проскальзывает в сортир и видит такую картину: в углу стоит, даже не зажавшись, новенький. Каримов давит на него, но тому совсем не страшно.  Это странно. Ведь Руслану было страшно даже смотреть на происходящее. На то, что творила его же компания.  — Как это ты «не знаешь», ты либо боишься, либо не боишься. – Говорит рыжий, улыбаясь. Он ведёт себя не серьёзно, но Енисейский-то считывает его эмоции, и знает, что тот очень даже уверен в своих словах и действиях. – О, Крас, а ты чё там стоишь? Заходи, ща начнём карнавал. И красноволосый делал неуверенный шаг внутрь туалета.

***

Пошлая Молли – ДАЖЕ МОЯ БЕЙБИ НЕ ЗНАЕТ Так летели дни, недели. Чморили они Колю знатно, но не потому, что тот что-то им отвечал, а скорее наоборот, потому что Сибиряков ничего не делал. Он не плакал, не огрызался, но и не давал молча себя бить. Парень сохранял подозрительное спокойствие. И молчание. Уже упоминалось, что в прошлом они с Русланом были в одной школе, и Енисейский взял фамилию того, уходя, но зачем? Зачем было менять паспорт, сбегать из Красноярска, тащить мать в другой город под предлогом «там работу найдешь», а потом тревожиться на счет того, что кто-то из прошлого вернулся? Потому что его идеально выстроенный образ пойдет ко дну, стоит только Коле сморозить несколько «интересных фактов» и показать пару видео из нескольких частных каналов. Да даже не видео, а несколько скринов оттуда. А Енисейский был уверен, что рано или поздно он это сделает. А затем его шикарная личность и репутация развалится на кусочки.  А что будет дальше – страшно представить. Ну, зачем, зачем Сибиряков вообще приехал и поступил именно в его школу? Это месть? Но за что, если в старой школе они даже не контактировали?  Эти два месяца травли новенького стали для Русланом настоящим адом, хотя должны были стать адом для Коли.  Каждый день Крас приходил в школу, сидел там как на иголках, а после уходил и весь вечер и ночь накручивал себя. Целыми сутками. Порочный круг волнения не отпускал его даже сейчас. Ну, всё же было отлично! Новый город, новая жизнь. Всё началось с чистого листа. Но нет, не жили хорошо – нечего начинать, появился он, и хорошая жизнь Енисейского кончилась. Хорошая новая жизнь. И вот: очередное утро. С тоскливыми мыслями поднимая себя с кровати, юноша провел свои водные процедуры, оделся, а затем выдвинулся в школу. Мать, благо, спала. День начался с оглушительной тишины в ушах, когда он вошел в школу. Возле дома, что было странно, Артём сегодня его не встретил. Почему? Каримов даже не предупредил Краса, что не явится к его подъезду как обычно к семи сорока.  В коридорах, когда Енисейский проходил мимо, сначала молчали, а затем начинали улыбаться и показывать на него друг другу.  В голове проносилось всё больше матов.  Всё было слишком схоже с теми временами, теми людьми, той школой.  Руслан шатался по коридорам как тень, стараясь попадаться на глаза как можно меньшему количеству людей. Но, видимо, кто-то уже постарался разнести всю инфу о нем и старой школе. О тех событиях. Нервно щелкая пальцами, Енисейский оказался у двери старого заброшенного школьного сортира. Он сам не знал, как ноги завели сюда. А затем, не успел он закурить в одиночестве, находясь уже внутри, раздался шум и смех снаружи. А позже кто-то и присвистнул, глядя на него здесь. На него смотрели старые кенты и улыбались. Как будто все знают. Они все знают. Это осознание ударило как током, заставляя попятится к кабинкам.  — О, Сибиряков. Или как тебя лучше называть... Енисейский? А «Руслан», это точно твое имя, или один из придуманных псевдонимов, чтобы сбежать от прошлого, а? –  По-зверски ухмыляясь, Артём загородил выход из туалета собой, когда юноша попытался сделать рывок в сторону двери. — Кто тебе рассказал? – Слова сначала комом застряли в горле. Он не мог издать ни звука, глядя в эти полные отвращения и победы глаза. – Коля? — А тебе всё расскажи. Щас прям, ботинок зашнурую и бегу. Он улыбался. Точнее скалился. И это было самое страшное. Да даже сам факт того, что хоть один человек знает, напрягал. А тут: все. — Что ты хочешь от меня? Что я тебе сделал? Мы же друзья, Тёмыч, да? Друзья не будут делать друг другу плохо. – Он не успевает договорить. Каримов делает шаг вперёд и с размаху ударяет парня коленом в живот.

***

Колин день начинался, как всегда. Умылся, оделся, позавтракал, обнял маму на прощание. Он не рассказывал о том, что происходило в школе как раз потому, что в душе теплились странные чувства. В первую очередь ко второму лидеру компании агрессоров.  Руслан. Руслан Енисейский. Руслан в джинсах, футболках и с каре: таким его запомнил Сибиряков.  А затем случилось это. Обычный школьный день в Красноярске. Ничего не предвещало беды, особенно беды с таким тихим и добрым мальчиком типа Руслана. Да, его не любили многие за неформальный внешний вид, но это не значит, что у него совсем не было друзей. Они учились в одном классе с Колей. Иногда сидели за партой или играли в одной команде на физкультуре. Но близко не общались, так, перекинутся парой слов, и всё. А потом у Руслана в жизни начался сущий кошмар. В их класс перевелось двое новеньких парней. Странные, если честно, ребята. Один молчаливый, скрытный, другой грубый, но отходчивый.  У Енисейского с ними сразу не заладилось.  Над красноволосым издевались. Это ребята быстро нашли себе подпевал и с легкостью настроили против Краса (как его называли в новой школе), весь класс.  Но в один день травля оборвалась. И он тоже начинался тихо. А закончился в тг-канале со сливами. Только были там совсем не фрукты. Яблоки24. Так он назывался. Двадцать четыре – это автомобильный код Красноярского края. Яблоки – замена слова сливы.  Такие были во всех крупных сибирских городах. По крайней мере год назад.  Коля в таких никогда не сидел, но в один день несколько слитых видео с групповушкой в «одной из школ Красноярска» ему буквально тыкнули в нос. Кто-то из одноклассников показал, как того самого «нелюбимого» парня из их класса по очереди имеют в туалете школы. Видео разлетелось по всем таким каналам очень быстро.  Затем Енисейский перевёлся. Но проблемы, как оказалось, не исчезли, потому что сегодня Колин школьный день начался не с издевательств, а с того, как новые одноклассники, смеясь и шутя что-то очень мерзкое подошли к нему, и рассказали о том самом случае, который был в их бывшей школе.  Внутри всё оборвалось и похолодело.  Оказалось, кто-то из друзей Артёма увидел видео вчера вечером случайно, друг скинул посмеяться. А затем знакомое лицо узнали сразу. Слух разлетелся быстро. Как были рады не только жертвы буллинга Руслана зацепиться за возможность поржать над ним, но и бывшие друзья, в том числе Артём тому, что теперь «он у нас попляшет». Было страшно. Тогда, сорвавшись с места, и заметив, что нигде компании нету, ноги сами повели Колю на третий этаж, к заброшенному крылу. 

***

— Пожалуйста, Артём! Мы же друзья! – Цепляясь за чужие плечи, Руслан чуть ли не плакал от злости и отчаянья. Но он не мог себе это позволить, станет ещё хуже. Но куда ещё хуже, когда твоя идеальная ложь уже всплыла на свободу?  Оказывается, есть куда. — Не друзья мы, и никогда не были. Ты просто прятался за мной, втирался в доверие. Чтобы я тебя не трогал. А на деле ты трус, Руслан. Не просто трус, а ещё и педик. Противно. Отвернувшись, Каримов махнул ребятам, мол, продолжайте, как тут дверь открылась. В дверном проеме туалета стоял Коля с телефоном.  И тут, кошмар, кажется, закончился. Или на секунды прекратился.  — Отпустите его. Голос уверенный, четкий. Ведь Сибиряков – настоящий Сибиряков – был впервые уверен в своих чувствах, а точнее в задетом ощущении справедливости, острой жалости, и… В чем-то ещё, чему пока не было имени. — С чего это мы должны его отпускать? Он врал нам. Говорил, мать перевели по работе, а на деле он убежал. Убежал от своей настоящей судьбы. – Артём замер, но видео с тем, как его бывшего друга избивали, снимать не перестал. Кровь текла по лицу Краса из разбитого носа и губы, его трясло на полу.  — С того, что я тоже снимаю. И у меня на быстром наборе директор. Отпустите. Он не виновен ни в чем. – Колина уверенность слегка потеряла в весе, но не пошатнулась.  И, на удивление, они отстали. По крайней мере сейчас. Переставая закрывать лицо и голову руками, Енисейский глянул на своего спасителя исподлобья. Зачем он это делает? Зачем вообще помогать тому, кто гнобил тебя столько времени? Руслан искренне не понимал. А после взгляд его уткнулся в протянутую новеньким руку к нему.  — Зачем ты это делаешь? – Слова вылетели изо рта раньше, чем он успел их осмыслить. Но непродуманные реплики ведь лучше, чем выдуманное вранье? Возможно, впервые за долгое время, красноволосый наконец не врал. По крайней мере себе. — За тем, что никто не заслуживает такого отношения.  И Крас хватается за его ладонь.