A Heart on Fire

      Два месяца улетучились в мгновение ока. Казалось, еще вчера она ела пиццу вместе с Эймондом и ребятами, принимая поддержку женской половины компании, где Хелейна предлагала запустить в постель Фрэнка парочку «не слишком ядовитых сколопендр», а Джолисс убеждала, что нет средства лучше, чем пинок по яйцам и даже порывалась продемонстрировать легкость подобного приема на своем возлюбленном. К счастью для Эйгона, Лиа поспешила сообщить, что вовсе не желает вреда бывшему парню, а если и пожелает, то с этим легко справятся парочка изобретенных ею средств для прочистки кишечника.       Поддержка друзей, внезапно окутавшая растерянную Элианту на третий день пребывания в Оксфордшире, помогла отвлечься от назойливых мыслей. К сожалению, раздумья эти касались вовсе не загубленной любви и растоптанных надежд (как ты мог, Фрэнк?!), а напрямую посягали на целостность ее взаимоотношений с лучшим другом.       Она едва могла спать, пытаясь разложить по полочкам свои чувства, тщательно разделяя действительность и ожидания. К несчастью, эмоции и восприятие происходящего ничем не напоминали книги, которые так легко упорядочить, расставив в соответствии с содержанием и пользой.       Возможно, сон смог бы помочь, но как расслабиться, если в голове раз за разом прокручивалась одна и та же сцена? Лучистый взгляд, сосредоточенный на ее лице, мягкие прикосновения к коже и такие приятные слова, сказанные бархатным голосом…       Даже от воспоминаний перехватывало дыхание.       Хотел ли он ее поцеловать? Или это проявление участия и заботы, свойственных его натуре? Хотелось ли ей поцеловать его самой? И что за странная реакция во время просмотра фильма? Казалось, что от небрежных, легких касаний, ее кожа вот-вот воспламенится!       Ответить на вопросы оказалось не просто, и даже вернувшись домой, Лиа не отыскала то, что удовлетворило бы совесть и представления о дружбе. Потому девушка решила отложить взрывоопасную смесь из непонятных эмоций подальше: если не можешь разобраться, как всё работает, лучше убрать в безопасное место и надеяться, что не рванет. Так ведь?       Вступительные и школьные экзамены помогали игнорировать подозрительно дымящийся, где-то в глубине сознания, коктейль, а к ночи она так уставала от тонн изученной информации, что без сил валилась на кровать. Возможно, будь её воображение более романтичным или, хотя бы развратным, снов с участием Эймонда не удалось бы избежать, но поскольку мозг до краев переполнился медицинскими терминами, а также всеми видами теорем по ненавистной алгебре, то снились ей разве что харкающие кровью люди и бесконечные буквы, сплетённые в демонических уравнениях.       Озабоченность собственным будущим, разумеется, похвальна, ведь от предстоящих экзаменов зависело очень многое, потому отвлекаться на странности и временное помутнение рассудка всё же не стоило. Элианта неплохо справлялась с этой задачей, продолжая общаться с другом без видимых изменений. Но оказалось, что голос Эймонда, льющийся из динамика телефона, теперь воспринимался совершенно иначе.       Девушка ощущала, как каждое слово, сказанное глубоким чарующим голосом, отдавалось приятной вибрацией в животе и груди. Хотелось закрыть глаза и просто наслаждаться, слушая, вникая. Конечно, ей и раньше нравилось беседовать с ним, но растекаться лужицей от низкого тембра и того, как ласково он произносит «малыш», точно не доводилось.       А видеозвонки! Обсуждать незначительные мелочи и откровенно зависать, наблюдая, как шевелятся тонкие, выразительные губы…       Что за дела, Гиппократ его подери!       А как же статус «сестры», о котором обмолвилась Кира?       Как же произошедшее с Фрэнком? Обида так быстро выветрилась, сменившись полным безразличием! Она даже не заметила его отсутствия на занятиях в течение недели после ссоры, и только увидев парня с повязкой на носу, узнала, что оказалось, он ударился лицом об дверь. Два раза. Видимо, у него очень скользкие полы.       А её с трудом скрываемый восторг, когда Эймонд сообщил о расставании с Кирой!       Что сказать? Она — отвратительный человек, который вместо сочувствия и поддержки радуется краху личной жизни лучшего друга. И это на фоне того, каким заботливым и сочувствующим был Эймонд, когда с ней произошло то же самое! Элианта ощущала себя мерзкой эгоисткой, которая не имеет права именоваться ни сестрой, ни подругой. Но всё же удовлетворение от того, что эта шикарная, чертовски сексуальная девица больше не будет виснуть на шее Эймонда, потихоньку заглушало голос совести.       «Может, дело вовсе не во мне? — рассуждала Элианта. — Просто Кира, несмотря на внешние достоинства, оказалась абсолютно неподходящей парой для Эймонда. Вот когда появится подходящая, тогда, разумеется, я буду радоваться и обязательно с ней подружусь».       Разум позволил себя обмануть, но вот провести сердце оказалось гораздо сложнее.

*

      — Ты почему ещё не готова?! — сестры в полном составе ввалились в комнату Элианты, придирчиво осматривая её внешний вид.       — Ты собралась идти на выпускной в пижаме? — скептично осведомилась Эленда.       — Ты что собралась пропустить наш вечер?! — возмутилась Элия.       — Если ты не пойдешь, значит пойду я! — воскликнула Элоиза. Она уже прикидывала, что надеть и как накраситься, чтобы двенадцатилетнюю девочку посчитали похожей на выпускницу школы.       — У меня нет платья, — призналась Элианта, — так что я планирую поедать мороженое и смотреть лекции о разновидностях герпеса.       Элоиза скривилась, Эленда закатила глаза, а Элия весьма уместно напомнила об обещании заказать наряд в интернет-магазине, раз предложение о совместном шоппинге было отвергнуто в пользу книжных завалов.       — Прости, я увлеклась научной работой, — «и самобичеванием», — поэтому совсем забыла про платье.       Элианта выглядела расстроенной, конечно, вечеринки по-прежнему оставались в конце списка полюбившихся мероприятий, но как оказалось, восторженные речи Элии о бале проросли сомнениями касательно убежденности в необходимости затворнической жизни. Похоже, попытки сбежать от неправильных мыслей об Эймонде обернулись ещё и пролетом в остальных сферах, не вязанных с учебой и медицинскими справочниками.       — Тогда тебе повезло, ведь у тебя есть Фея-Крестная! — улыбнулась двойняшка, а затем, исчезнув на пару минут, появилась с изумительным чёрным платьем в руках. — На самом деле, три Феи-Крестных, так что шансы встретить прекрасного принца значительно возрастают.       Единственный принц, о котором в тайне грезила Элианта, не носил короны и находился за сто миль от предстоящего бала. Но зато можно как следует повеселиться в компании сестры. С учетом того, что совсем скоро они разъедутся по разным городам, такие моменты становятся на вес золота.       — Обожаю вас, девочки — засияла Лиа. — Что бы я без вас делала!       — Смотрела бы видео о герпесе, — вполне резонно ответила Эленда.

*

      Эймонд действительно нервничал. Он не мог вспомнить, когда последний раз испытывал настолько сильное волнение, как сейчас, стоя посреди зала, украшенного воздушными шарами, звездами и силуэтами белоснежных птиц, вероятно символизирующих обретенную свободу, усердно высматривая в толпе выпускников свою лучшую подругу.       Возможно, ему стоило приехать раньше, чтобы в спокойной обстановке признаться в том, что годами вертелось на языке, чудом не успев сорваться. Но дела не позволяли подобной вольности, а пламенная решимость не допускала промедлений для выискивания более подходящего момента. Он и так ждал больше двух месяцев, дабы позволить Элианте без каких-либо отвлечений сдать экзамены, хотя осознал тщетность попыток отпустить ее еще во время совместно проведенного уикэнда.       Те дни нанесли сокрушительный урон по наивной надежде на угасание чувств. Каждую минуту он боролся с желанием впиться в изумительные клубничные губы, запутав пальцы в мягких каштановых волосах, вскрыть грудную клетку и вложить в нежные ладошки свое пылающее сердце.       Страх останавливал.       Страх заставлял думать о неприятном.       К тому же, стоит ли лезть с признаниями к девушке, которая только-только рассталась с не ценившим ее тупым мудилой?       Но когда на улицах распустилась сирень…       Ветер стремительно разносил свежий цветочный аромат, а Эймонд раздувал ноздри, не в силах надышаться. Так пахла она. Как можно выкинуть кого-то из головы, если этот кто-то буквально повсюду?!       Он вспомнил, как тщетно пытался уснуть, пока Элианта мирно спала в другой комнате. Как вдыхал едва уловимый аромат сирени, оставшийся на простынях с прошлой ночи, и как черепная коробка заполнялась далекими от целомудрия мыслями…       Он представлял, как обнаженное, покрытое сладостными мурашками тело Элианты обволакивает белоснежная простыня, вбирая восхитительный запах ее кожи. Как частое, сбивчивое дыхание срывается с лакомого ротика, чередуясь с мольбами и стонами, пока он, устроившись меж роскошных бедер с упоением исследует ее сладкую, влажную… Кхм.       Если раньше он отважно сражался с разыгравшимся воображением, принуждая голос совести заглушать жаркие, порочные мысли, то сейчас…       Боже, как же сильно он ее хотел!       Но дело не ограничилось плотским желанием, ему хотелось ее полностью, без остатка. Слышать звонкий смех, растворяться в нежных объятиях, наслаждаться солнечными улыбками, узнавать новое о бесчисленных болезнях, разделять тоску и грусть. Любые ее эмоции, любое ее проявление. И пусть на принятие пришлось потратить много времени, теперь он собирался рискнуть, чтобы получить желаемое.

*

      Элианта разговаривала с сестрой, когда боковым зрением уловила проблеск серебра. Ей померещилось или… она завертела головой, пытаясь отыскать человека, который явно не мог здесь находиться, и замерла — всего в нескольких метрах, среди танцующих пар, стоял Эймонд. Он смотрел прямо на нее таким согревающим, ласковым взглядом, что внутри все таяло и растекалось, словно оставленная под палящим солнцем мороженое.       Девушка, не дожидаясь приветствий, подскочила к другу и обняла так крепко, как только позволяло хрупкое телосложение. К сожалению, длинное платье мешало ей повиснуть на нем словно детенышу какого-нибудь млекопитающего, хотя Лиа действительно старалась провернуть нечто подобное. Однако стоило ей оказаться так близко, что чувствовалось его теплое дыхание, учащенный ритм сердца и освежающий аромат парфюма, как в животе вдруг сладостно затрепетали невесомые крылышки. Ее собственное дыхание сбилось, и она поспешила отстраниться, даже не заметив с какой неохотой Эймонд выпустил ее из объятий.       — Что ты тут делаешь? — изумилась она с широченной улыбкой на лице, призванной скрыть неловкость. — Ты ведь даже свой выпускной пропустил!       — На моем выпускном не было тебя, — просто ответил Эймонд, продолжая любоваться ею. — Ты выглядишь восхитительно…       И правда, стоило увидеть ее, как во рту мгновенно пересохло, вероятно от того, что он наслаждался девичьей красотой, как идиот, открыв рот от восторга.       — Спасибо, — смутилась Лиа. Больше от проникновенного взгляда, нежели от лестных слов. — Я рада, что ты здесь.       — Я тоже, — ответил он, завороженно уставившись на чуть приоткрытые розовые губы. — Потанцуешь со мной?       Танцы никогда не казались чем-то будоражащим, захватывающим дух, но как только ее рука растворилась в теплой широкой ладони, а расстояние между ними сократилось до минимума, Элианта почувствовала, как внутри вновь взметнулись стайки обезумевших бабочек.       Божечки! Почему раньше его присутствие не вызывало таких эмоций?! Она сглотнула, дыша чуть глубже обычного, изо всех сил стараясь выпрямить заковыристое направление несвоевременных мыслей.       — Я скучал, — прошептал он. — Не мог перестать думать о тебе.       Эти слова не прибавили ни капли спокойствия уже расшатанной нервной системе. Девушка выдохнула, пытаясь сообразить, говорит ли он как преданный друг, или эти слова стоит воспринимать также, как если бы их сказал кто-то другой? Кто-то не связанный детской дружбой.       — Я т…тоже, — последовал сбивчивый ответ.       Атмосфера в зале переменилась. Выступавшая группа выбрала более динамичную песню, и тем не менее Эймонд не спешил отстраняться, по-прежнему удерживая девушку в своих объятиях. Ему казалось, что он никогда не сможет ее отпустить. Такая прекрасная. Такая трогательная. В его руках. Сейчас.       Сердце переполнялось нежностью и надеждой, а когда до него дошел смысл слов, что так душевно пропевал молодой гитарист, легкая, понимающая улыбка сама собой возникла на лице.       Элианта, с трудом боровшаяся с непривычным волнением, заволновалась еще больше, когда Эймонд, склонившись к ее ушку, запел, вторя искреннему признанию музыканта: I won't let you go, now you know Я не отпущу тебя, теперь ты знаешь, I've been crazy for you all this time Я сходил по тебе с ума все это время I've kept it close, always hoping Я хранил эту тайну, всегда надеясь With a heart on fire С огнем в сердце…       Голова кружилась от тихого, проникновенного голоса, а теплое дыхание на коже вызывало сонм трепетных мурашек. Она сжимала пальчиками широкое мужское плечо и, прикрыв глаза, млела от близости лучшего друга.       — Это правда. Слово в слово, — прошептал он, чуть отстранившись, вглядываясь в волшебные зеленые глаза. — Как будто писали песню по мотивам моей жизни. Я сходил по тебе с ума все это время и был влюблен так долго, что не могу вспомнить, когда же было иначе… Ты… — он сглотнул, делая еще один важный шаг навстречу, — ты дашь нам шанс?       Элианта широко распахнула глаза, позабыв как дышать, внезапно навернувшиеся слезы тоненькими струйками потекли по щекам, показывая полную растерянность и эмоциональную нестабильность своей обладательницы.       — Эй, ты чего? Я… я… прости, — в горле застрял комок, от которого оказалось трудно избавиться. Страх пробрался к груди, сжимая цепкими когтями уязвимое сердце. Неужели все испортил?..       — Я… я думала, что не спросишь, — прошептала она, улыбнувшись. — Я тоже схожу по тебе с ума, ты даже не представляешь, насколько… А теперь… теперь поцелуй меня, дурак.       Эймонд шумно выдохнул, а затем обхватив милое личико ладонями, припал к желанным губам, почти с таким же отчаянием, как это делает путник, нашедший оазис в пустыне.       Ее губы безумно нежные, сладкие, упоительные…       Как он об этом мечтал!       Но явь обернулась ошеломляющим опытом, когда, проникнув языком во влажный ротик, он ощутил потрясающий вкус… таковой должна быть сладость нектара, доступного лишь богам.       Элианта чувствовала, как бешено стучит сердце и внутри все плавится от блаженства.       Поцелуи Эймонда были изумительными, жаркими, полные лихорадочных чувств. Такими они должны быть?       Не просто приятными, а сводящими с ума, заставляющими чувствовать себя желанной и желать. Жаждать не только тела, но и души до самого дальнего уголочка.       — Я люблю тебя, — прошептал Эймонд, прислонившись лбом к ее лбу. Три слова не могли выразить всю бурю чувств, которая зарождалась внутри от одного лишь взгляда на прекрасную подругу детства, и все же они были близки к истине.       — А я люблю тебя, — ответила Элианта, захваченная пьянящей эйфорией. — Теперь тебе придется целовать меня каждые две минуты, ведь я не представляю, как прожить дольше без твоих поцелуев. Кстати, время уже подошло.       — Это будет самым важным обязательством в моей жизни, — улыбнулся Эймонд, а затем вновь поцеловал, так сладко и нежно, что Элианта полностью потерялась в моменте, не замечая ни музыки, ни толпы захмелевших однокурсников, ни сияющей Элии, уже отправляющей многочисленной родне радостное сообщение.       Смайлики танцующих женщин, аплодисментов и «аллилуйя» еще долго наполняли общую беседу, не переставая пиликать звонкими уведомлениями. А через пару минут миссис Беркли, с чистой совестью, добавила контакт «Эймонд» в семейный чат, как бы намекая, что несмотря на юный возраст, отвертеться от возлагаемых надежд у бедняги уже не получится.