The boy of youth.

      Время тянулось мучительно медленно, словно застывая в вязкой дымке, часы растворялись в бесконечные дни, дни складывались в унылые недели, а недели утекали в беспросветные месяцы. За окном кофейни, как и пару месяцев назад, беспросветно клубилась унылая серость, редкие лучи солнца робко пытались пробиться сквозь пелену облаков, но тщетно.       Сынмин, словно изваяние, замер за столиком уютной кофейни, пытаясь согреть озябшие ладони о горячий стакан латте. Живительное тепло растекалось по телу, ненадолго разгоняя ледяную зябкость. Он кутался в теплое пальто, шарф плотно облегал шею, а кончик носа предательски алел от пробирающего до костей холода, проникающего даже сквозь стены. Или это лишь зловещая игра воображения, порожденная неутихающей тревогой? Ответа не знал никто.       Прикрыв веки, Сынмин устало вздохнул, услышав мелодичный перезвон колокольчиков, возвестивший о появлении нового посетителя. Не обратив ни малейшего внимания, он продолжил тщетно греть руки о чашку, словно в ней заключалось спасение от надвигающейся бури. Внезапно почувствовав, как кто-то опустился напротив, Сынмин медленно открыл глаза и поднял взгляд, полный невысказанной тоски. — Здравствуй, — прозвучал хрипловатый голос Минхо, словно тихое мурлыканье раненого зверя.       Сынмин молча кивнул, избегая зрительного контакта, но тут же, не выдержав гнетущей тишины, нарушил ее: — Джисон так и не вышел на связь? — В голосе Сынмина прозвучала неприкрытая тоска, и в ответ он получил лишь печальный, исполненный безысходности кивок.       Минхо отвел взгляд к замутненному дождем окну, наблюдая за тем, как крупные капли, словно горькие слезы, неумолимо стекают по холодному стеклу, оставляя причудливые, размытые разводы. flashback       Неужели в этом прогнившем мире еще остались искренние люди, готовые бескорыстно помогать другим? Существует ли настоящее, неподдельное добро? Порой кажется, что все вокруг – лишь тщательно срежиссированная, мастерски исполненная иллюзия, и ничего более. Будто люди – безвольные марионетки, чьими жалкими жизнями управляет безжалостный, невидимый кукловод. Разве это не так? — Хватит, — резко оборвал тягостную тишину Минхо, повернувшись к ошарашенному Киму. — Я давно все заметил. Прекрати следить за мной. — Слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, полные клокочущей ярости и невыразимой боли. Он попытался пройти мимо, но словно наткнулся на невидимую стену.       Сынмин инстинктивно схватил его за руку, но Минхо, словно от прикосновения к раскаленному углю, инстинктивно отдернул ее, отвыкший от подобной близости. Во взгляде Кима читалась мольба о прощении и понимании. Ли, надменно выгнув бровь, молча ждал запоздалых объяснений. — Послушай, если бы не Джисон, я бы никогда в жизни не ввязался в это дерьмо, — сдавленно признался Сынмин, устремив молящий взгляд в потемневшие глаза Минхо. — Он попросил. Ради него. — И что же он попросил? Шпионить за мной, словно за опасным преступником? Зачем Джисону следить за мной, Сынмин? — В голосе Минхо сквозила не столько обжигающая злость, сколько растерянность и жгучее непонимание. Он отступил на шаг, словно пытаясь отгородиться от Сынмина и его пугающих слов.       Сынмин понуро опустил взгляд, закусив дрожащую губу. Его захлестывала волна стыда. Стыда за то, что шпионил за Минхо, за то, что предал чужое доверие, пусть и невольно. Но больше всего его сковывал леденящий страх за Джисона. — Он… он очень волновался за тебя, — тихо произнес Сынмин, украдкой поднимая глаза на Минхо. — Говорил, что ты в последнее время стал каким-то странным, отстраненным. Что с тобой что-то не так. Он просто отчаянно хотел убедиться, что с тобой все в порядке.       Минхо нахмурился, словно отгоняя назойливую муху, пытаясь понять, стоит ли верить этим сбивчивым словам. В его глазах отражалось глубокое недоверие, но вместе с тем и робкая, еле заметная надежда. Надежда на то, что Джисон не забыл о нем, что ему все еще не все равно. — И слежка – это, по-твоему, лучший способ проявить заботу, Сынмин? — съязвил Минхо, но в его голосе уже не было прежней обжигающей злости. Обида горьким комом смешалась с щемящей грустью. Грустью от осознания того, как все безнадежно запуталось, от невыносимой невозможности просто поговорить с Джисоном по душам и, наконец, расставить все точки над "и".       Ким лишь беспомощно вздохнул и обреченно покачал головой. — Так. Больше никакой идиотской слежки. Разберемся во всем, когда Джисон поправится, — твердо произнес Минхо, резко развернулся и направился прочь, оставив Сынмина стоять в оцепенении, глядя ему вслед, словно потерянного ребенка. The end of the flashback       Громовой раскат, словно предсмертный крик, пронзил насквозь серое небо, заставив испуганных детей вздрогнуть, а бездомных животных – забиться в темные укрытия. Сынмин слегка вздрогнул, допивая остывший, безвкусный кофе. — Наверное, Джисон сейчас готовится к операции. Не стоит думать о плохом, — пробормотал Минхо, делая обжигающий глоток крепкого эспрессо, который он успел заказать.       Сынмин слабо кивнул, нервно постукивая длинными пальцами по шершавому краю стола, опустив голову в знак согласия.       Гнетущая тишина вновь опустилась на них, нарушаемая лишь монотонным, унылым стуком крупных капель дождя по холодному стеклу. Каждый был погружен в свои мрачные мысли, терзаясь за судьбу Джисона. Операция – это всегда огромный риск, а в их трагическом случае он возрастал многократно, учитывая всю сложность и коварность заболевания. Сынмин чувствовал себя невыносимо виноватым, ведь именно он невольно втянул Минхо во все это безумие, пусть и по настоятельной просьбе Джисона. — Может, стоит попробовать ему позвонить? — робко предложил Сынмин, отчаянно пытаясь нарушить гнетущую, давящую тишину. — Вдруг он сможет ответить?       Минхо отрицательно покачал головой, не отрывая невидящего взгляда от замутненного дождем окна. — Бесполезно. Телефон отключен. Врачи сказали, что он должен быть полностью сосредоточен на подготовке к операции. Звонки только отвлекут его и без того расшатанные нервы.       Сынмин обреченно вздохнул, понимая, что Минхо, как всегда, прав. Они оба бессильны что-либо сделать, кроме как ждать. Томительное ожидание – самое мучительное, что может быть в этой жизни. Неизвестность мучительным червем гложет изнутри, заставляя придумывать самые страшные, немыслимые сценарии. — Он сильный, — вдруг произнес Минхо, словно убеждая самого себя в незыблемости этого факта. — Он обязательно справится. Джисон всегда справляется со всеми трудностями.       В голосе Ли звучала хрупкая надежда, хотя в самой глубине истерзанной души он наверняка испытывал такой же леденящий душу страх, как и Сынмин. Они оба искренне верили в неукротимую силу Джисона, но одна лишь вера далеко не всегда способна уберечь от надвигающейся беды. Оставалось лишь отчаянно надеяться на лучшее и ждать. Ждать, когда Джисон снова выйдет на связь и скажет своим нежным голосом, что все хорошо, и кошмар, наконец, закончился.       Сынмин медленно поднял голову и внимательно посмотрел на осунувшееся лицо Минхо. В его глазах плескалась вселенская усталость и невыразимая тревога. Он прекрасно понимал, как невыносимо тяжело сейчас Ли, ведь он сам чувствовал то же самое. Они оба любили Джисона, каждый по-своему, и сейчас их объединяло общее всепоглощающее беспокойство за его хрупкую жизнь.