Тайный эксперимент

      Чонгук никогда не представлял, что все может измениться за один день. Он всегда считал себя человеком, который точно знает свои желания, свои границы и возможности, но жизнь внезапно поставила перед ним испытания, способные пошатнуть его крепкую психику. В тот момент с Тэхеном у него не было выбора. Вернее был, но это лишь иллюзия, тонкая пленка контроля, которая порвалась при первом же прикосновении сильного мужчины к нему. Чон мог бы сопротивляться, оттолкнуть Тэхена, постараться как-то уйти от этой запретной связи, но не сделал этого. Он сначала мнимо побесился, а потом послушно раздвинул ноги, позволяя пользоваться собой. И теперь, оставшись один, Чонгук ловил себя на страшной для него мысли: ему понравилось то, что они с Кимом творили.              Чон не знал, сколько раз они переспали за тот день, ведь все их разы слились воедино, будто запутанный клубок. Возбуждение хоть и пропадало после достижения оргазма, но постоянно возвращалось опять, заставляя их вести себя, будто дикие животные. Их тяга друг к другу крепла и росла, и лишь соединяясь, они могли получить облегчение. Точнее нет, скорее не облегчение, а наслаждение, которое вызывало зависимость. В какой-то момент Чонгук подумал, что Ким сотрет внутри его стенки своим членом, но почему-то никакой боли не испытывал. Наоборот, ему стало как-то привычно ощущать в себе чужую плоть, словно она там и должна была находиться. А боль… она прекратилась с тех пор, как в него излились. Из парня постоянно текла тягучая смазка, облегчая общее состояние и проникновение в тело. Этот странный секрет перемешивался со спермой, которая всегда была в нем и изредка выливалась. Да, Тэхен почти не вытаскивал из него свой орган, кончая глубоко внутрь и не думая о последствиях. Хотя, чего там, ведь Чонгук сам хотел быть заполненным. Какой-то извращенный кайф ему приносило то, что им пользовались именно так.              Но так не должно быть. Он тысячу раз прокручивал в голове, когда проснулся в одиночестве, как все должно было быть на самом деле. Отвращение, стыд, желание забыть — вот правильные чувства, которые надо испытывать. Вместо этого под кожей все еще горели следы чужих пальцев, вход привычно и жаждуще пульсировал, укусы приятно пекло, а сердце билось чаще от воспоминаний о пошлых разговорах и толчках, которые не прекращались. Чонгуку понравился этот безумный секс-марафон, хоть он и постоянно находился в нижней позиции. Почему? Он не был таким раньше. Не планировал быть.              Но тело запоминало то, что разум отказывался принять. Возможно, самое страшное было не в том, что это случилось, а в том, что где-то в глубине, за всеми страхами и предубеждениями, он хотел бы повторить. Оттого Чонгуку и было тошно и больно в душе. Он — не гей, и его никогда не тянуло к мужчинам. А теперь…              После того, как они вчера оба уснули в обнимку, уставшие и довольные, Чон с утра проснулся в одиночку, чистый и вымытый, словно все произошедшее было лишь странным и извращенным сном. Но нет. Чонгук сначала коснулся себя сверху, чувствуя под пальцами следы зубов Тэхена на шее и ключицах. Тэхен, в пылу страсти и желания, искусал его и пометил. Прямо как самец свою истинную самку. После Чон приподнял рубашку и посмотрел на истерзанные бедра. Увиденное не заставило его удивиться, ведь синяки от крепких пальцев и царапины не могли не остаться после их связи. Касаться входа было вовсе не обязательно, но Чонгук все равно это сделал. И мгновенно вздрогнул, потому что его дырочка еще оставалась влажной и податливой. Пальцы легко проникали внутрь, а смазка, кажется, не прекращала выделяться. А, может, эта была и не совсем смазка, а полностью не вытекшие выделения Кима. Кто знает. Поразительно, как после множественного проникновения, мышцы смыкались и закрывали его вход.              — Долго это будет продолжаться? — грозно спросил Чонгук, смотря в камеру в углу. — Сколько еще я буду течной сукой?              Чонгуку, конечно же, никто не ответил. Он просто нервно походил по комнате из стороны в сторону, недовольно поглядывая по сторонам. Запаха Тэхена почему-то не наблюдалось в воздухе, словно его забрали и решили стереть любые воспоминания о нем. Только это нереально. Чон все равно ощущал от укусов слабый аромат виски и шоколада, и это не могло не будоражить сознание. Интересно, Кима еще приведут к нему или все, он свой лимит исчерпал? Теперь у сучки-Чонгука будет другой хозяин?              — Ублюдки! — выкрикнул Чонгук и сжал кулаки. — Вы у меня, блять, за все ответите!              Но что может сделать обычный парень с улицы без средств к существованию и хороших связей против мощного правительства? Да ничего. Чонгук выйдет отсюда с измененным сознанием и потрепанным телом. Зато с деньгами, которые ему после подобных экспериментов даже трогать будет противно. Да, секс с Тэхеном ему понравился, это правда, но то, что он вышел вынужденным, без нормального согласия и недобровольно, ужасало. Чонгуку, по факту, ничего не оставалось, кроме как переспать с Тэхеном, ведь из него буквально сделали течного животного.              — Суки! — еще раз высказался парень и с психу опять начал все крушить и ломать.              Отчаяние и темнота внутри. Она сгущалась где-то за веками, давила на виски, просачивалась в легкие с каждым прерывистым вдохом. Чонгук даже не заметил, как сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Но боли он не чувствовал. Нет. Было только пусто в душе и… никак. Да, именно никак. Чон остановился возле закрытой двери на выход, когда разнес всю комнату, но не почувствовал никакого облегчения от этого: лишь всепоглощающую пустоту, обреченность и безвыходность всей ситуации. Стало еще хуже, когда внизу живота опять начало скапливаться тепло, а из и так влажного входа потекло.              — Черт, только не опять… — Чонгук, подрагивая, дотянулся до ануса и ахнул — из него действительно потекло. — Б-боже.              Он смотрел перед собой, но не видел ничего — только размытые пятна света, искаженные возникшей влагой в глазах. Губы его задрожали, хотя он стиснул зубы до скрипа, что не помогло. Тело его не слушалось. Грудь сжало, как будто кто-то вытянул из него весь воздух и оставил только тяжесть и груз. Чон шагнул назад, почувствовав, как подкашиваются ноги, и резко оперся о мягкую стену. Холод поверхности просочился через тонкую рубашку. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри парня.              Сколько это будет продолжаться? Со сколькими мужчинами он будет спать? Неужели со всеми испытуемыми? Нет, только не это. Он не выдержит, не сможет. Ладно Тэхен, но все остальные…              Чонгук захотел закричать, завыть от отчаяния, чтобы выразить всю несправедливость этого мира. Он бы хотел, чтобы кто-то остановил это и помог ему. Но сейчас его окружала только тишина и неизбежность всей ситуации. Чонгук не заметил, как глаза постепенно налились мокрым, и первая слеза медленно потекла по щеке. Она обожгла кожу, скатилась вниз и упала на дрожащую кисть руки. Такая предательская и слабая слеза, что Чону стыдно за себя стало. Он же мужчина, а в итоге льет слезы, как ранимая девушка.              И когда Чонгук решил подробнее осмыслить свое состояние, он морально сломался. Тело съежилось, спина сползла по стене, пока он не оказался на полу. Колени парень подтянул к груди, его пальцы вцепились в волосы и тихий стон вырвался из сжатого горла. Было так неловко и стыдно за себя: слабого, уязвимого и… использованного. Он не хотел сталкиваться с подобным, но избежать этого не получилось. Чонгук сам решился на эксперимент, захотел легких денег, забывая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но почему тогда Тэхен может доминировать, а он нет? Почему именно он стал «женщиной» в этом ужасном испытании?              Чонгук не помнил, сколько плакал, игнорируя подкрадывающееся все ближе и ближе возбуждение, но через какое-то время он улегся на пол и закрыл глаза. Беспокойный сон пришел, но ненадолго, потому что его течное состояние не давало расслабиться и успокоиться.              — Мамочка, — умоляюще протянул Чон и сжался весь, скрючиваясь в позу эмбриона.              Но вдруг обонянием он ощутил посторонний запах, который не замечал раньше в комнате. Аромат свежесваренного кофе. Чон простонал и открыл глаза, оглядываясь. Вместо того, чтобы снова увидеть пустоту, он заметил сидящего в другой стороне мужчину. Это был сорок третий, который сейчас читал книгу и словно не обращал на парня внимание. Чон сглотнул скопившуюся в горле слюну и решил притвориться спящим, но незнакомец вдруг произнес:              — Я чувствую, что ты не спишь. — Чонгук вздрогнул и только после десятисекундной заминки, приподнялся с матраса. — Ты лежал на полу, поэтому я перенес тебя на матрас и прибрался. Ну и бардак ты тут устроил, — мужчина посмотрел на него с легкой улыбкой на губах, отрываясь от книги.              — Т-ты, — хрипло проговорил Чон, а потом прочистил горло, чтобы выглядеть не так жалко. — Ты давно здесь?              — Около получаса. Не знаю точно, часов-то нет, — спокойно ответил мужчина.              — Точно, — натянуто улыбнулся Чонгук и сел нормально, подгибая ноги под себя. — Эм… спасибо, что убрался тут. Я немного… психанул.              — Не за что, — понимающе кивнул сорок третий, продолжая пристально засматриваться на Чонгука. — Понимаю тебя, я бы тоже не смог держаться в нормальном состоянии.              — Тебя тоже отсадили от всех остальных?              — Да. Через пару часов, как тебя и пятьдесят первого увели, за мной тоже пришли.              — Ублюдки сделали из нас животных, — оскалился Чон и стиснул зубы, сжимая кулаки. — Сделали из нас уродцев и сидят-любуются, словно мы обезьянки в зоопарке.              Незнакомец поджал губы и отвернулся, теперь глядя вперед, прямо на белую стену. Он продолжал держать в руках открытую книгу, словно она была ему интересна. Но на самом деле Чон слышал запах возбуждения от него и усилившиеся феромоны. Мужчина держал себя в руках и терпел. Внутри потеплело.              — Так и есть, — проговорил мужчина тихо. — Мы — подопытные крысы для них. На нас ставят бесчеловечные опыты, а мы воспротивиться не можем. Ведь самое страшное — что мы сами на это пошли. Мы сами подписали все бумаги и согласились на подобное. Иногда жизненные обстоятельства вынуждают ради денег пойти на все, даже на страшное и аморальное. Но, обдумав подробнее нашу ситуацию, я пришел к выводу, что не стоит это своих денег. Неизвестно, что будет с нами, когда мы выйдем отсюда. Останемся ли мы после эксперимента нормальными людьми?              — Они сказали, что да. Только если не психически…              — Больными? — горько ухмыльнулся сорок третий. — Психику можно подлечить, пережить этот случай и восстановиться со временем. Но вот физически… — Он вновь посмотрел на Чонгука. — Нам вкалывают какие-то стимуляторы и гормоны, чтобы сымитировать физиологические процессы животных. Это ненормально. Организм вряд ли скажет нам «спасибо» после. Вдруг у нас начнутся проблема с внутренними органами: они начнут плохо функционировать, выполнять свою задачу и вовсе откажут? Или же тело начнет меняться в худшую сторону из-за посторонних препаратов и сбитого гормонального фона? Это все не шутки. Врачи могут многое наговорить и пообещать, но я сомневаюсь, что все пройдет гладко и без последствий.              Губы мужчины двигались точно, слова выходили четкие и каждое было как нож, вонзающийся глубже предыдущего в и так травмированную душу парня. Чонгук слушал, и с каждой секундой его грудь сжимало все сильнее, пока дыхание не превратилось в короткие, прерывистые рывки. Так вот как все на самом деле? Что-то Чонгук не подумал об этом. А зря. Ему не хотелось верить. Он хотел бы отчаянно цепляться за последние обрывки надежды, ведь вдруг это ошибка, вдруг сейчас мужчина хмыкнет и скажет, что это шутка. Но лицо собеседника оставалось невозмутимым и серьезным. И правда, которую он обрушил, не оставляла места сомнениям.              — Вот, значит, как… — Чонгук ощутил, как земля уходила из-под ног. Ладони стали ледяными, в ушах зазвенело, а в глазах снова поплыло. Он резко отвел взгляд, стиснул челюсть, пытаясь хоть как-то собраться. — Понял, — выдавил Чон, и голос прозвучал таким чужим и хриплым, будто его переехал грузовик.              — Может, все обойдется. Я не знаю, — попытался успокоить его незнакомец. — Может, я сейчас выдумываю всякое, а на самом деле после эксперимента все вернется на круги своя каким-то магическим образом. Хотелось бы в это верить.              — Хах, серьезно? Из меня течет, как из суки, и ты думаешь, что все пройдет без последствий? Ты прав: это нереально, и магии нифига не существует. У меня буквально толстый кишечник заменяет матку сейчас. Это… пиздец какой-то. Это ненормально. Потом что со мной будет… и думать страшно, — язвительно протянул Чонгук и опустил голову вниз. — Я теперь… генетический уродец.              Сорок третий отвел взгляд и задумчиво почесал подбородок. Чонгук невольно засмотрелся на него, подмечая про себя, что мужчина выглядел очень даже неплохо и статно для молодого человека. Сейчас Чон под другим углом посмотрел на него и не мог не отметить необыкновенный разрез глаз, который придавал некой хищности, пухлые губы, которые были больше, чем у него, аккуратный небольшой нос. И, конечно, высокий рост, широкие плечи, крепкое телосложение. Мужчина был больше Чонгука и массивнее, но, в отличие от Тэхена, какого-то страха он не порождал. Да, сорок третий хоть и выглядел мощно, но вызывал доверие и источал надежность. Таким людям хотелось открыться, пожаловаться на судьбу и сыскать поддержку, заботу и внимание.              — Мы что-то придумаем, — вдруг сказал незнакомец и посмотрел на Чонгука. — Попытаемся вернуть все как было и добиться справедливости.              — Хм, не знаю, — грустно ухмыльнулся Чонгук и тяжело вздохнул. — У нас нет шанса что-то отстоять, ведь мы сами на такое подписались… Мы сами выбрали для себя такую судьбу и поставили все подписи и печати в их чертовых бумажках. Любой суд нам откажет. Тем более это самоубийство — идти против правительства, против целой системы. Лучше сдохнуть.              — Попробовать никогда не будет лишним.              — Хм… ну… без понятия, — пожал плечами Чон.              Сорок третий помолчал еще пару секунд, а после выдал:              — Думаю, нам надо хотя бы немного познакомиться, раз мы оказались в такой щепетильной ситуации. Можешь называть меня Джун.              — Джей.              — Приятно познакомиться, Джей, — мужчина улыбнулся. — Мне двадцать восемь. Ты же младше меня?              — Да, мне… двадцать.              — Хорошо, — качнул головой Джун. — Можешь называть меня хеном, если хочешь.              — Хм, ладно, — Чон вдруг ухмыльнулся и покраснел. Сейчас они говорят, как обычные знакомые, но через время этот хен будет его хорошенько трахать.              — Ты тут из-за долгов, верно?              — Да, — медленно ответил парень и, подумав немного, решил продолжить: — Срочно нужны деньги, которых у меня нет, поэтому я и согласился. Знал бы, что тут будет происходить, никогда на такое бы не пошел. Хотя… может, это того стоит. Получу деньги и смогу быть свободен. А на здоровье плевать, выживу как-нибудь. И так долго не прожил бы после издевательств от коллекторов.              — Ты задолжал банку? — поинтересовался Джун.              — Если бы, — хмыкнул Чон. — Мафии. Не я, а… мой покойный отец. Его огромный долг перекинулся на меня, как на единственного наследника. Вот они и терроризируют меня уже больше полугода, преследуют, угрожают.              — Плохо дело. Очень-очень плохо… — помотал головой сорок третий. — И очень серьезное. Ты обращался в полицию?              — Это бесполезно, — мотнул головой Чонгук. — Этот мафиози — важная шишка в городе. У него есть связи и свои люди в органах. Так что… дела реально у меня не очень. Поэтому за свои мучения здесь я обязан получить деньги и откупиться, наконец, от них. Только ради денег я тут.              Джун посмотрел на него пару секунд, а после кивнул.              — Мне жаль, что все так складывается…              — Да забей, — отмахнулся парень. — Я привык к жизненным трудностям, так что не надо меня жалеть. Я вообще ненавижу, когда меня жалеют и видят во мне несчастного страдальца. Я не такой слабак. Получу деньги и откуплюсь от всех, нормально все закончится, я надеюсь.              Сорок третий ненадолго замолчал, смотря на него внимательно, а после слегка кивнул и хмыкнул:              — Понимаю, я такой же. Свои проблемы всегда решаю сам — привык с детства к самостоятельности и ответственности, — качнул головой он и посмотрел вперед, откидываясь назад на стенку. — Я — юрист и у меня, так скажем, есть своя небольшая контора. Я всегда горел желанием помогать людям хоть как-то, да и работа с документами, правом и законодательством мне нравилась. Плюс, юриспруденция — прибыльное дело и довольно престижное. Все было хорошо, дела шли в гору, а бизнес развивался и расширялся. Но совсем недавно я столкнулся с трудностями по одному взятому делу и на меня подали в суд, который я проиграл и должен был выплатить ущерб и штраф. Плюс неожиданный кризис ударил по моей фирме, из-за чего пришлось залезть в долги, чтобы все выплатить и выйти хотя бы в ноль. Большие долги. Я уже думал подать на банкротство, но вдруг мне предложили поучаствовать в эксперименте, всего на неделю и без каких-то последствий. Я рискнул и согласился, ведь не хотел терять дело, которое развивал несколько лет. Но сейчас я понимаю, что зря поторопился. Нужно было попытаться самому как-то выкрутиться, а не вестись на легкие деньги.              Чонгук опустил уголки губ вниз и понимающе кивнул головой. У каждого своя судьба и сложные жизненные обстоятельства, которые вынудили пойти на такое. У Чонгука одно, у Джуна другое, тоже непростое и по-своему объяснимое. Интересно, а какая история у Тэхена? Он ведь не просто так решил поучаствовать. Сказал, что тоже нужны деньги. Но он ведь чемпион, многократный победитель, который за свои достижения получает огромные гонорары. Что он тут забыл?              Но сейчас не о нем.              — Сделанного не вернешь, — наконец, сказал Чонгук.              — Да. Но, знаешь, смотря на тебя, я думаю, что мне немного повезло.              — Реально, — хмыкнул иронично Чон. — Ты остался почти нормальным пацаном, в то время как я… Мда…              — Я читал информацию о нашей временной физиологии, которую врачи оставляли для ознакомления. Я так и подумал, что ты будешь в роли… самки. Извини.              — Как ты это понял?              — Наши запахи, — Чонгук нахмурился от этих слов. — Помнишь мы говорили о них в общем зале? Я все думал, почему он такой разный у нас и почему только мы можем чувствовать друг друга. А когда меня посадили отдельно от остальных и дали брошюру с инструкцией, до меня дошло, в чем дело.              — Хм, да. И сейчас нас посадили вместе не просто так, — обреченно произнес Чонгук.              — Да. Я догадываюсь зачем, — поддакнул Джун и оглядел Чонгука внимательнее. — У тебя уже был половой контакт здесь?              — Секс с мужчиной? Да, — не стал отрицать Чонгук. — А у тебя?              — Нет, — помотал головой мужчина.              — И как ты себя чувствуешь… со мной рядом? — решил поинтересоваться Чонгук, чувствуя, как внизу живота сильнее потеплело, а к щекам прилил румянец.              — Пока терпимо. Может, обойдется и мы не превратимся в диких зверей, желающих совокупления.              — Не обойдется, — обреченно помотал головой Чон и опустил глаза вниз, смотря на чуть подрагивающие пальцы. — Это невозможно контролировать. Я пытался, но… это нереально.              — Не переживай. Без твоего согласия я не буду тебя трогать. Я держу себя в руках.              — Спасибо, — произнес Чонгук со стеснительной улыбкой на губах. — Я полежу пока, окей?              — Конечно. Не буду тебе мешать.              Джун вернулся к чтению, а Чонгук улегся обратно на матрас и закрыл глаза, надеясь еще немного поспать и забыть про свое возбуждение. Но нет: сон не приходил, внизу живота теплело еще сильнее, а лежать становилось некомфортно из-за чувствительного тела. Ко всему этому добавлялось еще и то, что недалеко сидел Джун и источал свои яркие доминантные феромоны. Чонгуку хотелось сдаться, бросить гиблое сопротивление и подставить зад мужчине, умоляя, чтобы его хорошенько выебали и кончили глубоко. Прямо так, как это сделал раньше Тэхен. Жаль, Кима здесь не было, потому что тот понимал все без слов и без лишнего стыда. Он бы трахнул Чонгука так, как тот бы захотел и полюбил: жестко, властно, горячо. Джун же казался интеллигентным джентльменом, который уж точно не будет вести себя дерзко и самодовольно. Чон не любил умолять и просить, ведь так он выглядел еще более жалко и нелепо.              Чонгук поджал ноги к груди и сдержал протяжный стон. Его тело пылало, будто под кожей разлили раскаленный металл. Каждый вдох обжигал легкие, а пульсация в висках сливалась с гулом в ушах. Пальцы судорожно впились в рубашку, отчего ткань рвалась под ногтями. Но боли Чон не чувствовал: только нарастающее, невыносимое возбуждение, словно в жилах вместо крови бежал электрический ток.              — Блять, — прошептал он ненавистно и протянул руки вниз, трогая себя.              Губы обветрились и язык прилип к небу. Чонгуку хотелось воды, льда или чего-то, что могло остановить этот адский жар, ведь даже мысль о прикосновении к коже вызывала дрожь. Где-то на грани сознания мелькало понимание, что все, что он должен — попросить Джуна удовлетворить его. Но, нет. Пока рано. Чонгук попробует выстоять и сдержаться.              Только вот с каждой минутой ему становилось все хуже и хуже. Низ живота сводило спазмом, тело покрылось капельками пота, голова закружилась, а из тела обильнее потекло. Пальцев не хватало, как и простой дрочки. Чон потерся о мягкую поверхность и снова заскулил. Постепенно стыд перестал иметь значения, так как оставалось только одно животное желание — избавиться от этого наконец-то любыми способами.              — М-м… — Чонгук просунул в себя пальцы и вошел ими полностью в хорошо растягивающуюся дырочку. Но этого казалось мало. — Черт…              Он не услышал, как мужчина хлопнул книгой, приподнялся и подошел к нему, ведь все, что Чон чувствовал — гул в ушах от быстро стучащего сердца. Джун присел перед ним и коснулся его ног, отчего Чон вздрогнул и заплаканными глазами посмотрел на мужчину. Тот выглядел так мужественно, властно и возбуждающе, что Чон сексуально закусил нижнюю губу. Из его входа, кажется, потекло еще сильнее.              — Давай я помогу? — спросил сорок третий и вдохнул в свои легкие запах карамели.              — Да, п-пожалуйста… — Чонгук раздвинул дрожащие ноги, позволяя Джуну лицезреть то, что творилось между ними.              — Ох, Джей… — Джун завороженно уставился на сочащуюся смазкой дырочку и задержал дыхание. — Это же… вау! Ты течешь сильнее девушки при возбуждении.              — Потрогай меня, хен, — умоляюще попросил Чонгук и облизнулся. — Но не член. От него сейчас… нет пользы. Потрогай… внизу.              — Хорошо.              Сорок третий аккуратно просунул руку между ног парня и дотронулся средним пальцем до мокрого края. И вдруг вздрогнул одновременно с Чонгуком, который прерывисто задышал. Джун немного погладил края и просунул внутрь лишь кончик пальца, обращая внимание на то, как хорошо растянут Чон. Чонгук закусил губу, когда мужчина протолкнулся дальше, полностью вставляя палец в Чона, а потом вытаскивая его вместе с порцией секрета. Он любопытно посмотрел на субстанцию на кистях.              — Удивительно… И это все вырабатывает кишечник?              — Д-да…              — Почему это так вкусно пахнет и… — Джун вдруг лизнул смазку, что вызвало шок уже у Чонгука, а потом пораженно приподнял брови. — И на вкус тоже сладко. Так и должно быть?              — Я не знаю, — тихо проговорил Чонгук. Тэхен хоть и пообещал отлизать ему, но из-за их непрекращающегося секс-марафона он так ничего и не сделал.              — Можно я попробую? — решился сорок третий.              — Что? — не понял Чон.              Но Джун не дождался ответа и начал действовать. Он шире раздвинул мягкие половинки парня и наклонился к ним лицом, чтобы припасть ртом к мокрому отверстию. И тут глаза у Чонгука превратились в две круглые большие бусины, а брови поползли наверх. Его никто не касался там ртом и, конечно, никто не пихал в его зад язык. Ему даже минет делали всего пару раз в жизни, но римминг… Это было что-то новое. И что-то, что не хотелось прекращать, потому что Джун так хорошо облизывал его, толкал язык внутрь и ласкал раздраженные стенки, что Чон чуть дар речи не потерял.              Каждый нерв в его теле будто оголился, заставляя кожу покрываться мурашками от малейшего дуновения воздуха. Кровь гудела в ушах, пульсировала в висках, на кончиках пальцев покалывало. Ему было слишком жарко и слишком тесно в собственном теле. Чонгук ощущал каждую деталь в этой странной для него ласке: и юркий теплый язык; и пальцы, которые шире раздвигали ягодицы; и пошлые хлюпанья слюны и смазки. Это было так грязно и развратно, что все лицо покрылось краснотой и стыдом. Но все равно это было не менее горячо.              — Ах… Да… Хен…              Дыхание срывалось, превращаясь в короткие, резкие вздохи. Внизу живота закрутило тугим узлом, и Чон бессознательно прогнулся, пытаясь то ли приблизиться к партнеру, то ли убежать от него. Руки сами потянулись вниз, и Чонгук дошел до макушки мужчины, зарываясь в волосы пальцами. Глаза закатились, веки задрожали, а в теле все затрепетало. Боже, ему еще никогда не было так хорошо. Кому скажет, что ему отлизал парень — засмеют. Потому что этот чистый кайф был ни с кем и ни с чем не сравним.              — Ах, ты… на вкус, как… настоящая карамель, — сказал Джун, когда оторвался от влажной дырочки. — Еще и такой… растянутый, податливый. Не думал, что парень может быть таким…              — Каким? — зачем-то спросит Чон.              — Возбуждающим, сексуальным и… желанным, — он погладил коленки Чона и опустился на бедра. — Прости, что говорю так. Возможно, тебе неприятно, — на этих словах парень промолчал и закусил губу. — Я просто никогда не спал с мужчиной и не рассматривал его в сексуальном плане.              — Я… тоже, — Чонгук ахнул и в очередной раз вздрогнул. — До того, как попал сюда…              — У тебя вчера был первый раз? — Джун обратил внимание на синяки на бедрах и осторожно провел по ним. — Твой партнер был очень неаккуратен с тобой.              — Так получилось, — да, Тэхен уж точно не жалел его. Хотя, если честно, Чону это и не хотелось. Ему понравился грубый и грязный секс с Кимом.              — Не переживай. Я постараюсь быть нежным, — попытался убедить его сорок третий. — Если хочешь, я могу продолжить все делать только пальцами, но…              — Нет, они не помогут, — выдохнул Чонгук. — Я уже пробовал. Мне нужен… твой…              — Я понял. Хорошо.              Чонгук сглотнул и кивнул, смотря на то, как мужчина начал стягивать с себя мешающую рубашку. У него также дрожали руки от напряжения, капельки пота были заметны на теле, а запах, кажется, заполонил все пространство. Когда Джун оголил себя, Чонгук ахнул, замечая крупный прямой член, который уже сочился смазкой и требовал к себе внимания. Но, что парня удивило больше — член сорок третьего был немного больше, чем у Тэхена, что напугало. Значит, он еще больше растянет его внутри. Ужас. К такому жизнь парня не готовила.              — Ты… такой большой, — не смог удержаться от комментариев Чонгук, краснея.              — Да, извини, — Джун виновато почесал затылок. — Некоторым девушкам тоже не нравится. Я растяну тебя, чтобы не было больно.              — Нет, не надо, — помотал головой парень и стыдливо отвел глаза. — Я и так готов.              — Точно? — приподнял одну бровь Джун.              — Да. У меня вчера было несколько заходов, поэтому, кажется, я ко всему подготовлен. Просто я не могу уже ждать… Да и ты тоже.              Это являлось правдой. Его тело сгорало от желания и возбуждения, и он хоть и не хотел секса с мужчиной в нижней позиции своим сознанием, но организм требовал близости. И поскорее. Поэтому Чонгуку стало все равно на стыд и неправильность всей ситуации. Он об этом подумает потом, когда придет в себя и перестанет находиться под непрекращающимся эффектом афродизиака. Хотелось все скорее закончить и забыть, как страшный сон, прекратить мучения и хотя бы еще немного отключиться и поспать. Говорят же, что время от сна бежит быстрее.              — Хорошо, — качнул головой Джун и посмотрел вниз — на слегка приоткрытый вход, который так и манил воспользоваться им. — Ох, блин…              — Давай, хен, — Чонгук шире раздвинул ноги и облизнулся, готовясь морально. — Войди в меня. Не могу больше… терпеть.              — Да, ладно.              Джун приставил головку к дырочке парня, а после удобно взялся за аккуратные бедра Чона и принялся толкаться вперед. Чонгук откинул голову назад, стоная продолжительно и сладко, ведь наполненность вовсе не приносила боли. Наоборот — ему хотелось, чтобы в него скорее вошли, продолжая приносить наслаждения огромным размером. За время продолжительного секса его вход растянулся так хорошо, что позволял безболезненно им пользоваться. Поэтому, когда Джун вошел полностью, а его головка уперлась в стенку, Чонгук лишь облегченно вздохнул и часто задышал, ощущая приятные импульсы по всему телу и пульсацию в районе растяжения.              — Ты такой узкий внутри, — произнес Джун и осмотрел парня всего, останавливаясь на месте слияния их тел. — Очень влажный и теплый. Вау! Это… приятно.              — Пожалуйста, двигайся, — блаженно протянул Чонгук и специально обхватил ногами бедра мужчины.              Сорок третьему не нужно было повторять дважды. Он двинулся назад, вытаскивая член почти полностью, а после погрузился внутрь, тараня Чонгука собой. Чонгук откинулся назад, выгнулся и застонал, сильнее цепляясь в матрас руками и получая порцию острого удовольствия. Каждый нерв в теле будто оголился, заставляя кожу покрываться мурашками, а дыхание срываться на резких, жадных вздохах от толчков. Чон чувствовал свою кровь, бешено пульсирующую в висках, в кончиках пальцев и там, где напряжение становилось почти невыносимым.              — М-м… да… — сладко протянул Чонгук, когда Джун сильнее вцепился в него и принялся быстрее входить. — Быстрее…              — Ты… такой… Ох, Джей… — запыхаясь, протянул сорок третий, смотря на парня и натягивая на себя. — Невероятно…              Чонгук сильнее обхватил его ногами, не давая отстраниться и желая, чтобы удовольствие ни на секунду не прекращалось. Большой член мужчины так хорошо входил в него и заполнял, что Чон не мог думать ни о чем, кроме как о толчках, которые возносили его на небеса. Это было не так дико, горячо и развратно, как с Тэхеном, но Чонгуку все равно нравилось, ведь было в этом что-то нежное, заставляющее бабочек в животе запорхать.              — Ах!.. Джуни-хен… — Чонгук одной рукой вцепился ему в плечо и стиснул его, кусая губу чуть ли не до крови от чудесных ощущений. — Еще!.. П-пожалуйста… — Он специально сжался внутри, сжимая крепкий член в себе, отчего старший оскалился и несдержанно прошипел:              — Ох, блядь…              Джун оперся руками около головы парня, наклонился ниже, чтобы иметь стойкую опору и задвигал бедрами чаще, теперь погружаясь быстрее в Чонгука и постоянно задевая его раздраженную простату. Чон заскулил и болезненно вцепился в мужчину ногтями, закатывая глаза и чувствуя, как от наслаждения у него вновь выступили слезы. Только теперь это были не слезы боли, а слезы счастья и удовольствия. Каждая клетка его тела растворялась в этом сладком безумии, которое только усиливалось. Мысли спутывались, превращаясь в хаотичный водоворот, и оставались только чувства, только плоть, только этот момент, выжженный в сознании пожаром страсти.              — Да! Ах! Хен… — стонал Чонгук, подаваясь бедрами навстречу, ведь Джун задвигался в нем активнее, чуть не выбивая душу. — Ах!.. Ты… так глубоко во мне… Не… останавливайся…              — М-м… да… мой маленький…              А потом случилось что-то невероятное: Джун нашел его губы своими и поцеловал, вторгаясь языком в рот парня. Губы обожгли Чона, как раскаленный металл, и он мгновенно забыл все — свое имя, стыд, остатки мыслей, и, конечно, то, что на такое он не подписывался изначально. Трахаться — да, но не целоваться. Чужие пальцы впились в его волосы, притягивая ближе, не оставляя выбора. Хотя, он и не нужен был, ведь ощущения ему понравились. Джун целовал его, медленно смакуя на языке и продолжая интенсивные движения. И Чонгук отдался ему, закрыл блаженно глаза и ответил, переплетаясь с мужчиной теперь не только внизу, но и наверху.              Чон плохо понимал, что происходит. Он захлебывался этими переживаниями и не мог остановиться — мокрой слюной, чужим языком, жаркими прикосновениями и толчками, которые возносили его на пик удовольствия. Он стонал прямо в рот тому, кто не должен был его трогать, ласкать и целовать. Чонгук сходил с ума, ведь так хорошо ему не было никогда. Только с Тэхеном и то… не так. Боже, в кого он превратился? Почему ему так нравится спать с мужчиной и отдаваться ему?              — Такой… прекрасный… — прошептал Джун и отстранился от парня, чтобы начать целовать его вкусно пахнущую шею и лизать влажную кожу. — Манящий, хороший, сладкий мальчик… М-м… Не переживай, я о тебе позабочусь…              — Хен… — Чонгук прогнулся в спине и вцепился теперь двумя руками в широкие плечи мужчины, слегка царапая их.              Джун целовал его всего, опускался ниже и не прекращал говорить, какой он красивый, сильный, милый и нежный, лаская чувствительную кожу и замедляя толчки на мгновение. И почему-то такие обращения к нему нравились Чонгуку. Да, это казалось странным, ведь Чон был мужчиной, да и вовсе не хрупким, уязвимым и слабым. И такие разговорчики ему тоже не нравились. Для него такое обращение всегда казалось оскорбительным для парня. Но почему-то сейчас стало так тепло на душе, что бабочки в животе запорхали энергичнее, а сердце забилось чаще. К нему так ласково, с заботой и трепетом обращалась только мама, когда была жива, и то только в детстве. Все. Сейчас же это совершал незнакомец, который делал ему так хорошо, что вряд ли Чон забудет это когда-то.              — Хен… ах… не могу… — жалобно проскулил Чонгук и закусил губу. — Мне… очень хорошо…              — Хочешь кончить, мой маленький? — ласково протянул Джун и прекратил облизывать его соски.              — Д-да. Пожалуйста.              И тогда мужчина вновь ускорил движения, одновременно с этим хватаясь за плоть парня и начиная водить по ней рукой. Чонгук плаксиво захныкал, задрожал весь и ухватился из последних сил за Джуна. После очередного толчка он притянул его к себе и уткнулся лбом в плечо. Мужчина, который нависал над ним, сейчас казался Чонгуку таким большим и сильным, словно высокая гора, и Чон мерк на его фоне. Но одновременно с этим, Джун был заботливым, нежным и понимающим партнером, делая парню приятно и постоянно следя за его состоянием. Чонгук ощущал себя мальчиком под ним: таким невинным, беззащитным, ранимым и чувствительным. И почему-то это сносило крышу напрочь.              — Да… хен... Еще… Хочу еще…              — Сейчас, мой хороший.              В голове гудело, мысли расплывались, оставляя только острое, почти болезненное блаженство. Оно пульсировало внизу живота, растекалось по бедрам, заставляло кончики пальцев дрожать. Мир сузился до этого чувства — всепоглощающего, не оставляющего места ни для страха, ни для стыда. Джун двигался в нем быстро, трахая так, как Чонгук изначально хотел. Так же он не переставал ласкать Чона спереди, доводя его до великолепного оргазма.              — Я… — простонал Чонгук и, наконец, кончил в руку своего партнера, пачкая его и себя семенем. Джун тоже находился на пределе и уже хотел вытащить член, чтобы излиться рядом, но Чон стиснул его бедра ногами, задерживая в себе. — Кончи… в меня… Я хочу… тебя внутри.              — Ох, Джей… — И Джун не смог противиться. Он погрузился глубоко в парня и завис, а после Чонгук ощутил тепло внутри себя и то, как много его было.              Чон устало простонал и расслабился, откинувшись на матрас и переставая хвататься за сильные плечи. Джун все еще нависал над ним, был в нем и смотрел точно в распаренное возбуждением лицо. Они оба тяжело и горячо дышали, смешивая запахи друг друга и наслаждаясь моментом. Чонгук облизал припухшие красные губы и пьяно улыбнулся. И Джун не сдержался опять: приник ко рту Чонгука, чтобы начать его целовать. Чон улыбнулся в поцелуй и ответил, широко открывая рот и сплетаясь языком с мужчиной. Этот поцелуй уже не был таким страстным и жарким. Нет. Скорее ленивым, тягучим, медленным и нежным. Так целуются парочки после полового акта, смакуют друг друга и не могут насытиться. Что происходило между Чоном и сорок третьим — неясно, но Чонгук заканчивать это не хотел.              Они перевернулись на другую сторону, продолжая целоваться. Теперь Чонгук сидел сверху и нависал над мужчиной, не смея оторваться от понравившихся губ. Что происходило, Чонгук не понимал, но ему нравилось целоваться и отдаваться Джуну. Внизу живота полегчало ненадолго, но вот член старшего все еще находился в нем среди вкусной смазки и теплого семени. И через какое-то время от этих манипуляций плоть мужчины окрепла и теперь снова растягивала парня и заставляла постанывать. Чон сам задвигался на нем, приподнимаясь и опускаясь вниз, чтобы ощутить прекрасное трение и искры наслаждения.              — Ах… Боже, — простонал Чонгук и выпрямился, чтобы нормально упираться руками о мощную грудь мужчины и скакать на большом члене. — Как… хорошо…              — Тебе удобно? — беспокойно спросил Джун и положил руки на талию парня, помогая. — Не устал?              — Нет.              — Не больно?              — Мне… м-м… — застонал Чонгук и выгнулся. Он не смог до конца ответить, ведь дрожь резко пробила тело от раздражения простаты. — Хен…              — Ты… восхитительный, — Джун провел по его шее и груди, опустился на талию и затронул живот. — И очень красивый мальчик... Такой изящный, стройный, миниатюрный. Так… стараешься сделать нам хорошо. Не могу… оторвать от тебя взгляд.              — Хен… не говори так…              — Не могу… Ты настоящая прелесть.              Чонгук закусил губу и задвигался быстрее, желая снова достигнуть разрядки. Джун же держал его за талию и смотрел завороженно, как Чон трахал себя им. И это доставляло ему нереальное удовольствие. У Джуна было много женщин, но ни одна не походила на этого чудесного парня, который из-за своих больших глаз и миловидного личика выглядел хоть и невинно и симпатично, но в постели творил безумие. Да, у него было спортивное подтянутое тело, но он все равно казался мужчине нежным, крошечным и милым. И пах он тоже, как самая желанная сладость в мире.              Чонгук немного замедлился, и Джун понял, что тот устал прыгать на нем.              — Хороший мой, давай поменяем позу, — попросил Джун и приподнял парня с себя. — Вот так, мой маленький. Давай, встань, как тебе удобнее.              Тот кивнул, без слов встал на четвереньки и раздвинул в приглашении ноги, позволяя расположиться за собой и воспользоваться. Что Джун и сделал. Когда он опять вошел в Чонгука, тот передней частью лег на матрас, а заднюю приподнял, чтобы было удобно партнеру брать его. Мужчина взял аккуратно Чона за бедра и задвигался быстрее, доводя их обоих до оргазма. Чонгук приоткрыл рот и сладко застонал от истинного наслаждения, которое приносил чужой член внутри.              И почему это было так приятно? Он ведь не женщина, чтобы кайфовать от подобного. Каждый вздох, каждый изгиб его гибкого тела казался сейчас идеально отточенным — будто он был рожден для этого. Для этих крепких рук, держащих его за бедра; для жарких губ, скользящих по его шее; для нежных приятных фраз, которые слетали с губ партнера. И, конечно, для чужого члена, который своими движениями доставлял массу неповторимого удовольствия, которое нельзя было заменить ничем. Традиционный секс теперь ни в какое сравнение не входил с этим: таким властным, дерзким, но запретным.              Чонгук выгибался, когда пальцы мужчины глубоко впивались в его бедра, но не от боли, а от удовольствия, и от того, как безупречно они находили ритм. Голос Чона звенел тихими, сдавленными стонами, когда бедра встречались в идеально синхронных толчках, и мир вокруг расплывался в дымке. Кажется, Чонгук был создан для этого безумия. Создан, чтобы другие его трахали, возвышались над ним и входили хорошо в его податливое и пластичное тело. И Чонгук не мог с этим спорить. Может, в этом и была цель такого эксперимента: показать, какая Чонгук на самом деле жаждущая члена сучка?              — Ах, малыш… Сейчас… — отвлек его от мыслей Джун и остановился, чтобы излиться глубоко.              — М-м… да… — Чонгук проскулил и кончил тоже, пачкая в очередной раз матрас.              Джун еще чуть-чуть побыл в нем и вышел, чтобы упасть на матрас рядом и ухватить с собой Чона. Чонгук разнеженно улыбнулся и теперь сам потянулся за таким нужным поцелуем. О том, что это, наверное, неправильно, отвратительно и запретно, Чонгук подумает потом. А сейчас… Сейчас Чон просто хотел насладиться моментом и ощутить заботу о себе.              Аромат карамельного кофе окутывал их с ног до головы, проникал в легкие и оседал там сладко и прочно. Джун целовал Чонгука, вылизывал его рот и не мог не гладить стройное подтянутое тело. Чон же стонал ему в губы и напирал больше, позволяя касаться себя и трогать в запретных местах. Хотя, какие они запретные, если они уже занялись дважды сексом.              — Ты… прелесть, — прошептал Джун и опустился ниже, чтобы продолжить уделять внимание другим частям тела парня.              Чонгук часто задышал и поджал непослушные ноги, наслаждаясь ласками и заботой. Губы мужчины скользили по Чонгуку медленно, словно вырисовывая каждую линию его тела заново — от трепещущего живота до выступающих ключиц, оставляя за собой влажный, горячий след. Пальцы лениво исследовали каждый изгиб, будто запоминая, где кожа особенно тонкая, где мурашки вспыхивают ярче, где дыхание Чонгука срывалось на прерывистый вздох.              Когда рот Джуна накрыл полувозбужденную плоть парня, тот, кажется, вообще потерялся и растворился где-то в тумане бесконечного удовольствия. Чонгук прогнулся в спине, схватился за волосы мужчины и крепко в них зарылся, протяжно стоная. Джун лизал его, втягивал щеки и трогал так, будто пытался вознести Чона на небеса своим волшебным языком. Чонгук ощутил, как от манипуляций мужчины возбудился вновь, а вход его маняще приоткрылся.              — А-ах... Д-Джун-и… — голос Чонгука сорвался, когда сорок третий глубоко взял его член в рот, а пальцами крепко впился в его бедра, не давая пошевелиться.              Каждое движение языка было выверенным — то нежным и ласковым, то вдруг резким и с легким прикусом, от которого в висках стучала кровь. Чонгук закинул голову, чувствуя, как волны удовольствия накатывали все больше, слишком быстро и слишком сильно. Кажется, это нельзя было контролировать.              — Я... я сейч... — Чонгук чуть не захлебывался словами, но Джун только приподнял взгляд и задвигался чаще. А когда Чон начал кончать, то замер и позволил излиться прямо в глотку. — Ах!..              После Чонгук окончательно успокоился, откинулся назад и посмотрел лениво, как мужчина выпрямился и вытер испачканные в сперме губы. Он проглотил все, что дал ему Чон, и от этого факта мурашки проскочили по коже. Его бывшая, когда делала ему минет, никогда не глотала, считая это противным делом и грязным. А тут Чонгуку отсосал мужчина, да еще который впервые в жизни это делал, плюс, проглотил все без остатка… Хотя, о чем тут говорить: ладно он трахнул Чонгука, ладно отсосал ему — это еще объяснить можно. Но вылизал его зад… Это что-то максимально странное и специфичное, но очень горячее и, честно говоря, Чон бы хотел повторения.              Но Чонгук больше не стал об этом думать, просто закрыл глаза и не заметил, как отключился.