Тайный эксперимент

      Деньги — это не просто ресурс, а искушение. Они показывают, кто ты на самом деле, когда никто не видит. Некоторые держатся до последнего, но большинство людей срывается. Не сразу, не со скандалом, а тихо и понемногу. Сначала идут оправдания: «Это всего лишь один раз», потом привычка: «Так делают все», а после уже и не вспомнишь, когда перестал замечать подлость. Совесть — это роскошь. Ее оставляют себе те, у кого есть запасной выход. Остальные ее продают. Не потому что деньги злые, нет. Потому что люди слабые.              Чонгук тоже оказался слабым, поддавшись большим деньгам. Точнее, не так — он подумал, что терять ему уже нечего, ведь все, что существует из страшного для мужчины, он пережил до объявления новой суммы за эксперимент. А именно — лишение чести и достоинства. Над ним поиздевались по-всякому, так что его уже ничего не пугало. Ну трахнут его еще пару раз, и что? Побудет он еще пару дней лабораторной крыской, и ладно. Зато деньги получит и оргазм испытает. И все. А после испытаний он посмотрит, как жить новому ему в новой реальности и что с ним на самом деле случилось. Если бы Чонгук имел возможность обдумать все более тщательно в самом начале эксперимента и четко знал, что с ним сделают за неделю — точно бы отказался. Сейчас же менять что-то смысла нет.              Их всех отвели в другие помещения, помыли, переодели в чистые рубашки и отправили на обследование, где в очередной раз проверили и зафиксировали показатели здоровья и взяли различные анализы. Чонгук впервые за пару дней увидел что-то, помимо своей комнаты, из которой его не выпускали. Доктора выглядели добродушно, обращаясь с ним уже не так жестоко, да и он успокоился, хотя сначала думал попытаться сбежать или сопротивляться. Все равно скоро все закончится, так что он должен был потерпеть совсем немного. Смутил его лишь укол, который ему собрались ставить под самый конец.              — Вы снова мне хотите ввести тот препарат? — нахмурился Чонгук и убрал руку. — Вы же сказали, что скоро все закончится.              — Это нейтрализатор того вещества, который мы ставили в первый раз. В первый день он может быть похож на предыдущую сыворотку из-за идентичных симптомов, но именно он снизит возбуждение и выделение секрета через пару дней.              — Разве действие того вещества не должно само закончиться? — напрягся испытуемый.              — Должно, но это достаточно долго, около трех месяцев.              — Три месяца?! — изумился парень и широко раскрыл глаза. — А если бы я не согласился? Не продолжил бы участвовать в эксперименте?              — Вы бы согласились. У Вас не осталось выбора.              — Почему? — не унимался Чон.              — Потому что если он начался, то его нельзя останавливать. Вы все подписали еще на начальных этапах. Сейчас — его завершение.              — Зачем тогда эта иллюзия выбора, если и так все решено?              Доктор тяжело вздохнул и произнес утомленно:              — Зависит все от того, получите ли Вы назначенную сумму от этого эксперимента или нет. Есть определенные условия, которые Вы должны выполнить, и если Вы все сделаете правильно, то эксперимент закончится удачно.              — Хм, и что это за условия? — прищурился двадцать пятый.              — Вам их продиктуют позже. Я всего лишь врач.              — Ладно, — кивнул парень и нервно облизнул губы. — Значит, через пару дней все, правда, прекратится и нас отпустят? — попытал удачу Чон.              — Да, как и было оговорено в контракте, — выдал доктор и кивнул на руку. — Позволите сделать укол?              Чонгук больше не стал сопротивляться и допрашивать рядового рабочего. Он позволил ему поставить себе укол, думая, что после вернется обратно в лабораторию. Чонгук морщился, когда холодный спирт коснулся кожи перед уколом. Игла вошла резко, но боль быстро сменилась странным привычным теплом, растекающимся по вене. Он глубже вдохнул, чувствуя, как мышцы постепенно расслаблялись, словно кто-то вытягивал из него все напряжение.              — Все хорошо, просто полежите, — голос доктора прозвучал мягко, но отдаленно, будто сквозь воду.              — Зачем? — проговорил чуть замедленно Чонгук, но мужчина в халате не ответил ему.              Чона аккуратно уложили на кушетку, и хоть разум испытуемого и цеплялся за остатки ясности, тело уже не слушалось. Веки стали тяжелыми, в голове зашумело, а по конечностям разлилась приятная, почти обволакивающая слабость.              — Что... — Чонгук попытался сфокусироваться на лице над собой, но изображение уже поплыло и цвета начали смешиваться в мутные пятна.              Тепло сменилось нарастающим холодком где-то глубоко внутри, а сознание ускользало, как песок сквозь пальцы. Последнее, что Чон успел почувствовать — как рубашку задрали выше и чьи-то руки согнули ему ноги в коленях, прежде чем тьма накрыла парня с головой.              Сознание возвращалось медленно, будто сквозь густой туман. Сперва Чонгук почувствовал мягкую поверхность под спиной, потом — легкое головокружение, словно после долгого сна. Он моргнул, пытаясь собрать мысли воедино, и тут над ним резко нависла тень.              — О, проснулся? — раздался знакомый насмешливый голос.              Чонгук зажмурился от яркого света, а когда снова открыл глаза, перед ним четко вырисовывался Тэхен. Тот сидел рядом, подперев подбородок рукой, и изучал его с неподдельным любопытством, будто рассматривал интересный экспонат.              — Ч-что происходит? — голос Чонгука звучал хрипло, язык его словно одеревенел.              — Не в курсах. Я сам недавно проснулся, — хмыкнул боец и осмотрел парня с ног до головы. — Ты как, норм?              — Не знаю, — честно ответил Чон и приподнялся на локтях, чтобы осмотреться вокруг. Он находился все в той же комнате, что и раньше, но наедине с одним Тэхеном. Мужчины не было. — Где Намджун?              — Сорок третий? — переспросил Тэхен и, не дождавшись ответа, ухмыльнулся: — Надеюсь, он больше не появится. Заебал меня.              — Что тебе говорили, когда уводили отсюда? Что с тобой делали врачи? — решил спросить следующее Чонгук, не желая спорить с Тэхеном и выводить его из себя, ведь тот негативно относился к мужчине.              — Взяли анализы всякие, осмотрели меня, опросили, поставили укол и все, свободен типа. Потом я вырубился и проснулся тут. Ты еще был в отключке.              — И все? Ты их не спрашивал про условия своего нахождения здесь? Что от нас еще требуется?              — Нет, не спрашивал. А ты до сих пор не врубился, что ли? — с усмешкой поинтересовался Ким и слегка наклонил голову, чтобы под другим углом глядеть на парня. — Мы снова устроим для них дикую порнуху и ебаться будем, пока не сотрем себе все в мясо. Ну или пока «Виагра» не закончит действовать на нас.              — Мда уж, — выдохнул Чонгук, ощущая, как начинает потихоньку краснеть. Почему-то ему до сих пор было стыдно о подобном думать, ведь в голове сразу же возникали развратные картинки из прошлого. — Классно, пиздец…              — Да не парься ты так. Я постараюсь быть нежнее и романтичнее, — пятьдесят первый облизнулся. — Не буду срываться, как в прошлый раз. Окей?              — Спасибо за одолжение, ты прям настоящий джентльмен, — закатил глаза Чонгук и отвернулся. — Мне прошлого раза с тобой хватило.              — Ты же говорил, что тебе зашел секс со мной, — Ким как-то опасливо прищурился. — Ты больше не хочешь меня, да? Это после того долбоеба, да? — слегка повысил он голос. — Он лучше в постели?              — Он хотя бы не оставил на мне кучу синяков и не покусал до крови в пылу страсти, — буркнул Чон, и это, кажется, задело Тэхена.              Пятьдесят первый резко замолчал и замер взглядом на парне, которому стало вдруг неловко и стыдливо говорить о подобном, и он, подгибая колени под себя, повернул голову в другую сторону. Да, ему действительно было неприятно и больно, когда Тэхен переходил грань и калечил его, и хоть Чон не нежная хрупкая девушка, а рослый спортивный парень, ему такое не особо нравилось. Спасало ситуацию то, что секс вышел крышесносным, страстным и классным. Но его последствия отложили на парне отпечаток.              Тэхен мгновенно изменился в лице. Злость и ненависть в нем вовсе пропали, а на их место пришло осознание за содеянное с партнером. Боец опустил уголки губ, а его задумчивый взгляд скользнул вниз, словно не замечая ничего перед собой. Чонгук действительно высказал то, что его тревожило, но он даже не предполагал, что вспыльчивый Ким так странно на это отреагирует. Было видно, что старшему такой ответ не очень понравился. Конечно, горькая правда — это не сладкая и красивая ложь.              — Да забей. Мы оба не понимали, что творим, — произнес Чон и опять повернулся в сторону Тэхена. — Мне секс все-таки понравился… Правда. У меня впервые был такой опыт, и я не скажу, что он вышел неудачным.              — Извини, я реально повел себя, как ебнутый, — произнес ледяным голосом пятьдесят первый, глядя непонятно куда. — Все мы прекрасно понимали и творили это осознано. Я очень хотел секса с тобой, измученный возбуждением, дымка затмила глаза и разум и… я сорвался, не думая о твоем состоянии. Придурок одним словом, — он нервно облизнул губы, все еще не смотря на двадцать пятого. — Прости…              — Все нормально, — с улыбкой проговорил Чонгук и почувствовал в груди теплоту. Сердце его тоже скорее забилось, неожиданно проникаясь откровением Тэхена. — Я тебя понимаю… и не виню. Я тоже на стенку лез от возбуждения и думал только о том, как бы мне хорошенько засадили. И ты… с этим справился.              На этих словах Ким любопытно на него взглянул, но после улыбнулся.              — Не осуждаю, — усмехнулся Тэхен. — В другой жизни мы бы оба так себя не повели.              — Согласен, — качнул головой Чонгук. — Я вообще не гей и мне девушки всегда нравились. Вон, расстался с одной недавно.              — Я тоже не гей, — на этих словах Чон удивился, и Ким поспешил пояснить: — Я би.              — Я это понял, — кивнул слегка парень.              — Я бы сказал, что я вообще пансексуал. Типа мне плевать, с кем спать. Меня возбуждают оба пола. Но девушки… наверное, больше, — протянул боец, когда парень перед ним поразился сильнее. — Секс как секс, ничего необычного.              — Интересно, — ухмыльнулся двадцать пятый и покачал головой. — Я про такое и не слышал никогда. А кто еще существует? Ну, помимо геев, лесби, би, пансексуалов.              — Честно? Не ебу. Я плохо шарю за современную повесточку.              — Понятно, — хихикнул Чонгук.              — Не, я, кстати, серьезно говорю насчет себя в плане отношений. Я могу быть более спокойным, любящим и нежным… если захочу, — Ким хитро улыбнулся. — И ласковым со своим партнером. Я не всегда такой, каким меня видят на ринге.              — Правда? — Любопытно приподнял брови Чон. — И каким тебя видят со стороны?              — А ты типа не знаешь? Ты ж говорил, что в теме.              — Лично я тебя не видел. Слышал про некого Ви, который разносит всех направо и налево и на фотках как-то видел тебя. Вот и запомнил. Внешность у тебя оригинальная, необычная и запоминающаяся, — не соврал Чонгук и зачем-то добавил: — Симпатичная.              — Хах, да, я такой, — гордо осклабился Тэхен и, замолчав на пару секунд, выдал: — Ты тоже ниче.              — Спасибо, — засмущался Гук и чуть покраснел. Чтобы не возникало неловкости между ними, он продолжил: — Так какой ты обычно с людьми? Каким тебя видят окружающие?              — Дерзким, гордым и высокомерным ублюдком, который способен вынести любого одной левой, — спокойно проговорил Ким.              — А какой ты на самом деле?              — Разный, — Тэхен пожал плечами и хмыкнул. — Веду себя по разному и внутри я тоже… Другой, короче. Многогранный я.              — Думал, ты скажешь что-то типа: «гений, миллиардер, плейбой, филантроп», — сказал двадцать пятый с растянутыми уголками губ.              — Хм, а похоже, — с усмешкой протянул Ким. — Жаль, я не Тони Старк.              Чонгук посмеялся тоже и помотал головой. От более расслабленного и беззаботного общения без дерзости и агрессии с главным бойцом без правил стало как-то спокойнее. На какие-то секунды или даже минуты Чон ощутил себя обычным нормальным человеком, который не участвовал в безжалостном эксперименте и его не использовали как секс-машину. Нет. Хотя, если так посмотреть, они же останутся нормальными, как выберутся отсюда. Стоит лишь немного потерпеть и подождать.              — Ты Чонгук, да? — внезапно прервал гнетущую тишину Тэхен, и Чонгук бросил на него взгляд. — Намджун так тебя назвал.              — Да, меня зовут Чон Чонгук. Двадцать два года. Я две тысячи третьего года рождения.              — Молоденький совсем, а уже переживаешь подобный треш, — ухмыльнулся Ким. — Я Ким Тэхен. Мне двадцать пять. Я ребенок двухтысячных.              — Значит, я могу называть тебя «хеном»? — предложил Чонгук.              — Конечно, бро. Как хочешь, — тепло хмыкнул парень.              — Приятно познакомиться, хен, — и он вдруг протянул Тэхену руку для приветствия.              — Взаимно, бро, — осклабился Ким и уверенно пожал протянутую конечность. — Вляпались мы в настоящее дерьмо.              — Да, бро, — поддакнул Чонгук, улыбаясь во все тридцать два. — Но почему ты тут? У меня долги отца и реально пиздец в жизни. Я был вынужден сюда попасть, так как большие деньги быстро и легко нигде больше не заработать. Но ты же на боях прилично зарабатываешь.              — Да тоже самое, что у тебя — долги. Но я сам жестко накосячил. Я сам вмазался в это дерьмо, — фыркнул тот и убрал ладонь. — Я типа… поставил не на то и проиграл. Все проиграл причем. Потом занял и снова проиграл. И так по кругу несколько раз. Лошара.              — Ты лудоман? — широко раскрыл глаза Чонгук, не ожидая подобного от старшего.              — Ага, еще, блять, какой, — невесело усмехнулся Тэхен. — Но одумался лишь тогда, когда за мной пришли коллекторы. Я сначала думал просто слиться, ну и исчезнуть куда-то, чтобы меня не искали. Но выход пришел сам, откуда не ждали, — выдохнул Ким и посмотрел на двадцать пятого. — Меня пригласили на эксперимент, и я согласился.              — И сколько ты должен? — любопытно спросил Чон.              — Дохуя. Больше, чем предложили изначально здесь. Поэтому… — он на мгновение замолчал, сглотнул и улыбнулся уже натянуто. — Если мне сказали тебя трахнуть — я тебя трахну. Прости, бро, но у меня тоже огромный пиздец в жизни и мне нужны деньги.              Чонгук уставился на него пристально и внимательно, видя в чужом взгляде отсутствие шутки или смешков. Тэхен казался серьезным, решительным, и Чон понимал почему. Холодок внутри Чонгука тоже успел проскочить, но младший решил не зацикливаться на этом. Если бы он оказался в такой ситуации, то тоже бы сделал все, чтобы получить деньги. Да уж, как же сильно они портили людей и развращали их.              — Я все понимаю, — качнул головой Чон и улыбнулся. — Все нормально.              Тэхен только поджал губы и отвернулся, как-то обреченно всматриваясь в белую дверь. Чонгук решил не заводить больше разговоров о всякой всячине, тем более ему хотелось в туалет. В небольшой уборной, пока его никто не видел, он приподнял новенькую рубашку и посмотрел на опущенный половой орган. Внизу живота, прямо где-то внутри под кожей, немного покалывало и теплело. Чонгук сглотнул слюну в горле и потянулся к нему, чтобы потрогать чувствительную кожу. Вроде бы все осталось без изменений, но Чон все равно подозревал, что что-то не так. Что-то в нем изменилось, да и живот почему-то стал чуть больше. Что же с ним сделали доктора? Снова осматривали внутри? Но Чонгук решил не гадать. Все равно скоро все кончится.              Возбуждение вскоре вернулось. Глаза Чонгука потемнели, веки непроизвольно дрогнули, когда волна тепла накатила снизу вверх, заставив сердце биться чаще. Он едва сдержал стон, чувствуя, как тело предательски реагировало на промелькнувшие в сознании образы разврата и похоти. Кожа под одеждой будто горела, а внизу живота заструилось тягучее, неумолимое пекло. Чон сжал кулаки и напрягся, но это все равно не помогло: струйка смазки уже вытекла из него и пачкала чистое белье. Такая липкая, смущающая капля, напоминающая о том, как скоро и как сильно потеряет контроль над собой Чонгук.              Тэхен находился так близко, что его дыхание прекрасно слышалось Чонгуку. В воздухе витал дурманящий коктейль из ароматов старшего: терпкий виски, сладкий шоколад и что-то неуловимо мужское, отчего в животе предвкушающе екало. Этот запах кружил голову Чона, словно опьяняя сильнее любого алкоголя. Чонгук почувствовал, как по телу разлилась горячая волна, а сердце заколотилось так громко, что, казалось, Тэхен обязательно это услышит. А тот действительно все услышал, отчего замер и затих. Чон нервно облизнул губы, пытаясь отвлечься, но взгляд самопроизвольно скользнул вниз по старшему — к пульсирующему в такт желанию напряжению, от которого уже не было спасения. Да, Тэхен тоже успел возбудиться, ведь возле него находился объект его симпатии и желания. Предательская влага проступала сквозь ткань, заставляя парня сжать зубы от стыда и возбуждения одновременно.              — Чонгук, — низким басом проговорил Тэхен, вызывая мурашки на коже Чона.              Ким сидел в позе лотоса, его дыхание было ровным, а лицо с виду спокойным. Но когда в нос ударил густой, сладковатый аромат карамели, его веки резко дрогнули. Глаза Тэхена распахнулись, и Чон неосознанно задержал дыхание. Они были темные, горящие, уже не отрешенные и равнодушные, а полные животного голода.              — Тэхен, — зачем-то протянул Чонгук и сглотнул. Кажется, от этого взора старшего из него потекло сильнее. — Началось…              Взгляд Тэхена медленно скользнул по его телу, будто обжигая кожу сквозь одежду. В воздухе вновь повисло напряженное молчание, густое, как тот самый запах, который сводил их обоих с ума.              — Я чувствую, — все, что смог выдавить из себя Ким, тяжело дыша.              — Давай... не будем тянуть, — сказал Чонгук и облизнул резко пересохшие губы. — Чем быстрее это случится, тем скорее нас отпустят.              — Даже ломаться не станешь, а, карамелька? — в голосе Тэхена появилась издевка, но она почему-то сейчас не раздражала Чона, а наоборот — интриговала.              — Зачем, если ты меня снова догонишь и нагнешь? — на лице парня расцвела заигрывающая усмешка.              — Но так же скучно: трахнуться и разойтись в разные углы. Фу, — фыркнул Ким. — А с игрой интереснее и интимнее. Делать тут все равно нехуй, а так мы хоть время скоротаем.              — Ты хочешь растянуть прелюдию перед сексом? Серьезно? — прищурился младший, и Тэхен довольно кивнул. — Чтобы я побегал от тебя, а ты меня в итоге догнал и вставил мне? Такая игра будет?              — Нет. Все будет немного круче и дольше, — улыбнулся Тэхен и облизнулся: — Я даже придумал нам игру прикольнее каких-то детских догонялок. Кто проиграет в ней, тот ублажит победителя. Я тебе отлижу, а ты мне отсосешь. Идет? А потом нормально потрахаемся.              — Оу, так ты реально азартный игрок.              — А-то! Думал, я шутки шучу?              — Окей, Майк Тайсон, я согласен, — возбужденно протянул Чон, ведь вся ситуация его забавляла. — Во что сыграем?              — Будем играть в «камень, ножницы, бумага», — радостно произнес Тэхен. — Начнем одновременно от одной стены и потихоньку пойдем к противоположной, делая по одному шагу. Победит тот, кто первый дойдет до другой стены. Каждая мини-победа в игре с жестами позволяет участнику сделать один шаг вперед.              — Выбрал долгую игру, — ухмыльнулся Чонгук и сглотнул часто выделяющуюся слюну.              — Чтобы немного продлить время нашего безумия.              — Ох, ну ладно, давай.              — Касаться друг друга нельзя. Если кто-то сойдет с дистанции или не захочет продолжать, то он автоматически выбывает.              — Да понял я, — огрызнулся Чон и первый направился к начальной стене. — Не будем тянуть, а то мне уже фигово. Что дальше будет — боюсь представить.              — Мне тоже, — улыбнулся Ким и жадно окинул взглядом парня. — Но я так просто начинать наш секс-марафон не хочу. Конечно, мы можем не играть, если…              — Нет, давай, — сам попросил Чонгук и прижался к стене. — Я хочу сыграть.              — Хочешь, чтобы я тебя вылизал? — коварно улыбнулся Тэхен и подошел к нему.              — Мне плевать, если честно. До тебя во мне уже побывал язык Намджуна, — победно хмыкнул двадцать пятый, и это не могло не вызвать неоднозначную реакцию у Кима:              — Что?! — воскликнул он и нахмурился. — Он тебе язык в зад засовывал?! И ласкал?!              — Разговоры потом, — остановил его младший, все еще дразняще выдавливая улыбку. — Начинаем! Камень, ножницы, бумага!              Чонгук выбросил ножницы, а Тэхен, придя в себя, бумагу.              — Черт... — огрызнулся Тэхен и стиснул зубы.              Чонгук слабо улыбнулся и шагнул вперед, не обращая внимание на то, что возбуждение внутри него начинало расти. Нет, он так просто не продует. Конечно, хотелось скорее снять это жаркое и напряженное состояние, но Чон пообещал себе немного потерпеть. Тэхен прав — переспать они всегда успеют. Одежда Чона, которая и так висела свободно, сейчас почему-то мешала и натирала нежную кожу. В висках же пульсировало так, будто сосуды сейчас лопнут, не выдержав давления, и прорвут кожу.              — Пять... два... — Чонгук выдохнул через стиснутые зубы, чувствуя, как собственное тело предательски реагировало на близость Тэхена. Он видел, как вздымается грудь соперника и как капли пота скатываются по сильной шее.              Тэхен резко встряхнул головой, пытаясь сфокусироваться.              — Камень, ножницы...              Его голос сорвался, когда он заметил, как Чонгук невольно облизнул губы.              — ...бумага!              «Камень» против «ножниц».              — Три... пять... — Теперь Тэхен шагнул, но его ноги чуть дрожали. Он чувствовал запах Чонгука — тяжелый, сладковатый, как будто тот уже раздет перед ним и просится взять его. Чонгук тоже чувствовал состояние соперника, поэтому больше напрягался.              В следующем раунде вышла неожиданная «ничья». Они синхронно двинулись вперед, и теперь между ними оставалось меньше метра.              — Камень... — Чонгук едва мог говорить. Его живот сжало от напряжения, а между ног вовсю текло.              — ...ножницы... — Тэхен провел языком по сухим губам и осклабился. — Что, карамелька, кроет тебя?              — ...бумага! Хм, как и тебя, шоколадка, — в ответ подколол его Чон и улыбнулся одним уголком губ. — «Бумага» против «камня». Я победил, — он сделал шаг и встал стойко, теперь находясь чуть впереди.              — Шоколадка? — задумчиво протянул Тэхен и хохотнул. — А мне нравится! Как и моему дружку, — он опустил руку вниз и сквозь ткань обхватил вставший член, показывая его Чону. Тот аж дыхание задержал и сильнее покраснел, стоило ему узреть во всей красе объемную плоть старшего. Что-что, а член у бойца был красивым, длинным, ровным и большим, даже скрываясь под тканью. Но вместо того, чтобы продолжить дразнить озабоченного младшего, Ким громко произнес: — Продолжаем, бро! Камень... — А еще он убрал руку с члена, чему Чонгук явно не обрадовался.              — Ножницы... — Двадцать пятый ответил, улыбаясь.              — Бумага!              Чонгук выбросил камень. Тэхен — ножницы.              — Опять! — Ким фыркнул, но не отступил. Его пальцы сжались в кулаки, а ногти впились в ладони.              Чонгук шагнул еще вперед, оставляя пятьдесят первого позади.              — Сдаешься? — прошептал Чон, и в его голосе звучало что-то среднее между вызовом и мольбой. Он уже хотел сам сдаться и наконец-то прогнуться, но терпел.              Тэхен закусил губу и коварно заулыбался:              — Ни за что, конфетка.              Он видел, как расширились зрачки Чонгука, как его дыхание участилось, а сердце в груди забилось чаще. Они стояли так близко друг к другу, что Тэхен чувствовал каждый вздох, каждое движение грудной клетки партнера. А еще он видел его спину перед собой, мешающую взору рубашку, а под ней — округлые ягодицы, которые хотелось стиснуть ладонями. Сорвать несчастную ткань, открыть взору две манящие половинки, протиснуться между ними и…              — Камень... — Чонгук выдохнул хриплым голосом, отвлекая старшего.              — Ножницы... — Тэхен нарочито медленно провел языком по зубам.              — Бумага!              Ким выбросил бумагу. Чонгук — камень.              — Черт, — Чонгук застонал, когда Ким шагнул вперед, подступая ближе.              — Не нравится? — Пятьдесят первый ухмыльнулся, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди.              Парень впился в него жадным взглядом, полным похоти и разврата.              — Еще… — протянул он и потряс рукой, которой играл. — Давай.              — Уверен? — Приподнял бровь Тэхен, оглядывая испепеляющим взором подрагивающего соперника. — Ты уже весь течешь от меня.              — Да что ты? — язвительно выдал Чонгук. — А не ты ли трясешься от возбуждения? Так не терпится засадить мне по самые яйца?              — Чего? Нет! — соврал Ким.              Тогда Чонгук решил немного поиздеваться над ним. Он специально приподнял рубашку, оголяя влажные ягодицы, между которыми давно поблескивала смазка. Тэхен, увидев это, тяжело сглотнул и замер. Да, Чонгук определенно его возбуждал и притягивал, причем очень сильно, что он еле сдерживался. Его тело задрожало сильнее, и так крепкий член дернулся, а из горла вырвалось некое подобие урчания. У Чонгука от этого звука чуть не поплыл мозг, но переставать раззадоривать своего самца он не хотел.              — Сдавайся, хен. Ты не вытерпишь, — Чон свободной рукой дотронулся до мокрого места, потрогал его и оттянул ягодицы в сторону, приоткрывая сочащийся вход для взора Тэхена. — Только посмотри, какой я мокрый. Не хватает только твоего языка внутри для полной картины. Готов засунуть его в меня, бро?              — Так! — резко мотнул головой Тэхен, отрываясь от просмотра желанного места. — Чонгук!              — Что, Тэхен? — облизнул верхнюю губу Чон.              — Камень!              Чонгук усмехнулся, убрал руку и одернул рубашку.              — Окей, тогда продолжаем. Бумага!              И они продолжили играть. Шаг за шагом. Вздох за вздохом. Каждый раунд — новое напряжение, новое дрожание пальцев, новые стоны, которые они больше не могли сдерживать. Игра превратилась в нечто большее. В борьбу. В вызов. В предвкушение. Но ни один из них не был готов сдаться. Потому что поражение означало бы конец их прелюдии и интриги. А они оба хотели, чтобы это пока продолжалось.              Тэхен стоял в шаге от победы. Чонгук вздохнул с облегчением, ибо давно был готов сам отсосать ему, без этой чертовой игры. Его возбуждение уже дошло до критической точки, тело горело ярким пламенем внутри, а вкусно пахнущий секрет запачкал дрожащие ноги и пол. Пальцы Кима почти касались стены, но вдруг... Он резко развернулся.              — Все, — его голос звучал хрипло, почти по-звериному. — Хватит!              Чонгук даже не успел понять, что происходит, как Тэхен уже набросился на него. Сильные руки схватили его за талию и приподняли, закинув на плечо. Чонгук ахнул, но схватился за парня, чтобы не упасть. Тот шлепнул его по пятой точке и дотащил до матраса, чтобы опустить резко, но так, чтобы Чон случайно не покалечился.              — Ты же был в шаге от победы и решил так легко сдаться? — спросил Чонгук, помутневшим взглядом смотря на то, как Тэхен возвысился над ним.              — Пошла эта игра нахуй. Раздвигай ноги шире, детка. Вылижу тебя так, что смазки не останется.              — Да ладно тебе, бро, я могу сделать вид, что ты выиграл, и отсосать тебе. Хочешь? — немного нелепо улыбнулся двадцать пятый. — Спор есть спор. Я это, правда, плохо умею, точнее вообще не умею, но ради тебя…              — Заткнись! — прервал его Тэхен и приблизил свое лицо к Чонгуку, чтобы хищно и глубоко заглянуть в огромные глаза. — Ты так много пиздел про Намджуна. Он тебя не только трахнул, но и отлизал тебе, да?              — Тэхен…              — Что?! Понравилось ебаться с ним? — Он облизнулся. — Понравилось, как он тебя натягивал? С ним было лучше, да, маленькая шлюшка?              — А что, если так? — убрав все смущение и испуг, вошел в игру Чонгук. — Да, понравилось. Он умелый любовник.              — Сука… — рыкнул от злости Тэхен, но Чон тут же положил руку ему на щеку и ласково провел, приближая свое лицо еще ближе.              — Да расслабься, шоколадка, — прошептал он, смотря в глаза. — С тобой мне тоже очень понравилось. До тебя я не знал, что, оказывается, люблю грубый и жесткий секс.              — Снова пиздишь? — шикнул Тэхен, и Чон вздрогнул от его горячего дыхания на себе.              — Нет, я даже готов повторить. Но будь со мной понежнее. Синяки и укусы реально потом болят.              Тэхен не сдержался и набросился на Чонгука с внезапной яростью, впившись губами в его губы так, что их зубы стукнулись. Это не был поцелуй — это было нападение. Чонгук лишь хрипло застонал в ответ, а его пальцы впились в плечи Кима, не отталкивая, а притягивая ближе. Одежду они наскоро стянули с себя, чуть не разрывая ее на части, чтобы вновь припасть друг к другу так отчаянно и жадно, что и вообразить нельзя. Кожа к коже. Жар к жару. Они так долго терпели нахождение рядом и сейчас, когда дорвались до друг друга, уже не могли прекратить хотеть соития.              Неожиданно Ким разорвал поцелуй и опустился ниже, чтобы самостоятельно раздвинуть ноги парня, подложить под бедра небольшую подушку и ненасытно припасть ко входу Чона. Тот ахнул, невольно зажал бедрами голову Тэхена и сладко простонал. Тэхен тянуть не стал, а начал активно лизать сочащийся анус, смачно хлюпая и глотая прозрачный секрет. Чонгук чуть расслабился, зарылся пятерней в волосы Тэхена и проскулил, прерывисто и тяжело дыша:              — Ах… хен! Да…              Тэхен крепче впился пальцами в его бедра, прижимая Чонгука к себе, не давая ему вырваться или отстраниться хоть на мгновение. Его дыхание обжигало кожу, а губы и язык работали без устали — то широкие, медленные движения, то быстрые, жадные толчки внутрь и без пощады. Тэхен не просто вылизывал его, нет. Он его трахал, засовывал глубоко язык, гладил стенки и быстро двигался, пытаясь ускориться.              — М-м, Тэхен, — Чонгук выгнулся, когда пятьдесят первый проник особенно глубоко, словно хотел достать до самой его сути. — Да!              Он чувствовал, как его разнеженное тело теряет контроль, как каждая клетка наполняется огнем, а разум плывет. Это походило на настоящее безумие. Да, Намджун первый сделал Чону римминг и при этом был нежным и романтичным. Тэхен же действовал по-другому — дико, необузданно, страстно, доводя младшего до позорных криков и хныканья.              — Ох, блять! Тэхен, еще, пожалуйста!              Ким отстранился на мгновение. Его подбородок блестел от смазки, а глаза горели яркой похотью.              — Кайфово тебе? — произнес он низким тоном, глядя на младшего через дымку вожделения.              — Да… — Чонгук плаксиво посмотрел на него, приоткрывая рот. Губы его после страстного поцелуя чуть припухли и налились красным.              — Нравится, как я орудую в тебе языком?              — Да…              — Нравится, как я обращаюсь с тобой? — продолжил Ким и одновременно с этим вставил два пальца в дырочку Чона. — Нравится подчиняться мне, мужчине, и отдавать всего себя? — Он начал заталкивать их туда-сюда, имитируя толчки.              — Д-да… — признался Чонгук, ощущая, как щеки больше залились румянцем. По телу проскочило множество мурашек, а сам он непроизвольно начал глубоко и часто дышать, переходя на стоны.              — Нравится, когда из тебя выбивают весь дух, пока трахают? — Пальцы старшего заходили все дальше, с каждым толчком проталкиваясь глубже и уже касаясь раздраженной и припухшей простаты. — Нравится нагибаться и насаживаться на чужой хуй?              Чонгук мог только кивнуть, его дыхание было прерывистым, жалким и отчаянным, а возбужденное тело дрожало от напряжения. Он прекрасно ощущал каждый толчок в себе, каждое растяжение от пальцев и прикосновение к чувствительному месту.              — Отвечай, маленькая шлюшка! — потребовал Тэхен.              — Да... Черт, да...              Тэхен усмехнулся и снова наклонился, но теперь его пальцы присоединились к языку, медленно, неумолимо подготавливая Чонгука к чему-то большему. Чон закусил губу и прогнулся, стоная громче и выше, чуть не задыхаясь. Тэхен ублажал его так умело, что Чонгук не мог не думать ни о чем, кроме как о приятных ощущениях внизу живота. Боже, как же Чону будет стыдно, когда он покинет это место. А сейчас… Сейчас на все плевать. Пусть со стороны он и выглядел как развратная шлюшка, которая только и может, что скакать на члене, но об этом Чонгук подумает потом.              — Детка, ты уже такой растянутый, — хмыкнул Тэхен и вытащил пальцы. — Сможешь принять меня? — Он схватил свой крепкий член и провел по нему пару раз, размазывая предэякулят по всей длине.              Чонгук опустил глаза и затаил дыхание, замечая идеальный половой орган. Тэхен уже не раз входил в него и брал его тело, но сейчас, после Намджуна, это ощущалось по-особенному.              — Смогу. Действуй уже, — Чон чуть шире раздвинул ноги.              — Точно не хочешь поломаться, посопротивляться? Давай, крошка, я тебе все прощу, даже твою измену мне, — коварно осклабился Тэхен и провел свободной рукой по чуть напряженным ногам парня. Второй он не переставал дрочить себе. — Я же такой грубый и дерзкий с тобой, оставляю на тебе отметины. Я такой негодяй, плохой мальчик…              — Прекрати пиздеть и трахни меня уже. Накажи шлюшку за то, что она тебе изменила, — попросил двадцать пятый и глубоко вздохнул, видя, как Ким приставляет к нему головку. Точнее, он почувствовал ее, и это прикосновение волной дрожи проскочило по коже.              — Ты сам напросился.              Тэхен впился пальцами в бедра Чонгука, резко притягивая его к себе и толкаясь в приятную тесноту. Его движения были грубыми, требовательными и четкими — никакой былой нежности, которая была с Намджуном. Только животная жажда обладания и власти. Чонгук, ахнув, успел ухватиться за старшего, прежде чем тот начал быстрые движения в нем.              — Держись, детка, — с усмешкой выдал Тэхен и начал действовать.              Он задвигался в двадцать пятом мгновенно, не давая времени привыкнуть. Чонгук вскрикнул, впиваясь ногтями в его плечи, но Тэхен лишь усмехнулся от этой реакции.              — Тебе нравится, как я трахаю тебя? — Ким наклонился и его горячее дыхание обожгло кожу Чонгука. — Или я должен остановиться, а, сучка?              Его бедра двигались резко, безжалостно, и каждый толчок заставлял Чонгука терять дар речи и плавиться. Пятьдесят первый, сорвавшись будто бы с цепи, даже не пытался толкаться медленно и неспешно, чтобы младший привык к размеру. Нет, да и зачем, если оба находились на пределе. Что такое нежность и романтика, Тэхен тоже, видимо не знал, хотя и заявлял о ней. Но Чонгуку было от этого даже легче, потому что секс с Кимом его радовал. Так дерзко и грубо в постели никто себя не вел. Только Тэхен. И теперь Чонгуку этого было мало.              — Отвечай, — Тэхен укусил его за шею, оставляя темный след. — Я жду.              Чонгук мог только стонать, пока его тело горело, а разум мутнел от нахлынувшего удовольствия.              — Я... Тэхен... я...              — Неужели так сложно сказать? — Тэхен замедлил движения, отчего экстаз вдруг пропал. — Признай, что кайфуешь от члена в себе.. — Его пальцы впились в кожу Чонгука. — Признай, что ты — мой. Только я могу так чувственно и глубоко тебя брать! Ты — только моя детка!              — Да, только… твоя, — выдохнул Чонгук, наконец сдаваясь.              — Ты — моя малышка! Скажи!              — Я… твоя... малышка… Ах… Боже…              — Моя сучка.              — Д-да…              — И я лучше какого-то ебаного Намджуна! — зарычал Ким.              — Ах, Т-Тэхен!              — Отвечай!              — М-м… да. Двигайся… пожалуйста…              — Наконец-то, — победно осклабился Ким и опять толкнулся вперед.              Каждое движение Тэхена заставляло парня внутренне содрогаться от стыда, но умолять быть быстрее. Когда Тэхен намеренно замедлялся, почти выходя из него, его собственное тело предательски тянулось вслед, требуя продолжения. Это противоречие между тем, что он думал о себе, и тем, как реагировало его тело, сводило с ума. Особенно унизительным было осознавать, насколько ему нравилась эта грубость. Ким не церемонился с любовником — его захваты были болезненными, движения резкими, дыхание горячим и прерывистым прямо в ухо. И самое ужасное, что от этого становилось только лучше. Чонгук ненавидел себя за то, как его бедра сами подавались навстречу, как спина выгибалась, предательски выдавая его наслаждение.              Тэхен наклонился и прошептал:              — Запомни, детка. Ты — мой мальчик, моя крошка, моя — самочка, — прошептал Тэхен, когда наклонился ниже, и его голос был полон животной уверенности. — И только от меня ты будешь так смачно кончать!              Чонгук почувствовал, как по щекам растекался испепеляющий жар. Он хотел возразить, хотел сказать что-то дерзкое в ответ, но вместо этого издал только жалкий стон, когда пятьдесят первый вошел в него особенно глубоко. В этот момент Чон понял — он точно проиграл. Не просто игру, а что-то гораздо большее. И самым страшным было то, что часть его наслаждалась этим поражением. Наслаждалась тем, как Тэхен полностью контролировал его тело, как заставлял чувствовать то, чего Чонгук никогда не хотел испытывать.              — Ах, м-м… Еще!              Тэхен брал его дерзко, грубо, опять не сдерживаясь, и в какой-то момент Чонгук крепко притянул его к себе, цепляясь ногтями в горячую влажную кожу на плечах. Его губы нашли чужие и впились жарким и пылким поцелуем, переплетаясь жадно и неистово. Ким целовал его глубоко, постанывая в рот, будто сам не мог насладиться Чонгуком. Тот же провел по широкой спине нежно и ухватился крепче за нее от непрекращающихся толчков. Им было неудобно целоваться так, но парни все равно не прекращали. Тэхен соединялся с Чоном, касался его языка и сглатывал его слюну, а Чонгук, открывая широко рот, в ответ вылизывал Тэхена.              — Я… ах.. сейчас!              Чонгук почувствовал это первым — странное давление внутри, будто что-то изменилось. Парень находился почти на пределе и вот-вот готов был кончить. Он оторвался от рта Кима и удивленно посмотрел на него. Его брови сошлись в замешательстве.              — Хен... что это?…              Тот вдруг замер, и лицо его исказилось от неожиданности. Крепкие пальцы судорожно сжали бедра Чонгука.              — Хуй знает.              Ощущение было странным — будто у основания члена Тэхена что-то набухло, расширилось, плотно закупорив его внутри Чонгука. Ким попытался пошевелиться, но резкая боль заставила парня сжаться, застонать от боли и замереть, глубоко дыша.              — Не двигайся! — Чонгук впился ногтями в его плечи. — Больно.              Парень тяжело вздохнул и выполнил просьбу. Но в этот момент оргазм догнал его, и Ким, тихо простонав, кончил глубоко в Чонгука, вызывая цепную реакцию и у младшего. Тот сильнее вцепился в плечи партнера и бурно излился, плаксиво хныча. Странно, но давление внутри не пропало, а увеличилось, и двинуться Тэхен все еще не мог. Ким сглотнул слюну в горле и шокировано посмотрел на соединение его члена с входом Чонгука. А потом он попытался вытащить член из тесного тела, но Чон вновь возмутился:              — Блять, да больно мне!              — Я не могу его вытащить, — выдал пораженно Тэхен, и осмотрел место происшествия. — Я не могу выйти из тебя. Что-то мешается. Черт!              — Попробуй еще раз, — но после того, как Тэхен безуспешно двинулся, причиняя страдания, ведь парня сильно распирало, Чонгук его остановил: — Все, ладно. Замри!              — Очень больно?              — Ужасно. Что это за херня? Раньше ее не было.              — Я не знаю, — пожал плечами Тэхен, внимательно смотря на свой член и замечая, что тот стал больше. — Твою ж мать, он разбух!              — Кто?              — Хуй. Поэтому я прилип к тебе.              — Черт! — Чонгук хотел тоже посмотреть, но не смог — лишние движения вновь принесли мучения. — Как так?!              — Я не помню, чтобы со мной что-то делали. Точнее, с моим дружком, — он для удобства расставил руки по бокам от головы Чона, чтобы не упасть и перестать двигаться.              — Ублюдки, продолжили издеваться над нами, — шикнул парень, а после откинулся назад на матрас. — Ладно, давай подождем. Вдруг это пройдет.              — Давай, — и только он чуть расслабился, как вновь напрягся и неосознанно кончил в младшего. Тот ощутил это всплеском тепла внутри и давлением на стенки. — Упс.              — Ты же уже кончал, — напрягся Чонгук и посмотрел на слегка увеличенный живот.              — Да. Я не в курсе, почему так вышло, — изумленно протянул Ким. — И я до сих пор не могу выйти.              — Я чувствую.              — Да и похуй, — как-то садистки улыбнулся Тэхен. — Я же хотел больше быть в тебе и наполнить тебя до краев. Видимо, вселенная меня услышала.              — Боже, — закатил глаза Чон.              И тут дверь в комнату открылась.