Сил снаружи, а что внутри?

Начало отношений. Поздравления, любовь и секс.

Весна, когда всё стало проще С тех пор, как Ло и Джон признались друг другу в чувствах, всё будто обрело другую плотность. Мягкость. Глубину. Ничего не изменилось снаружи — школа была той же, улицы не стали светлее, и дождь по-прежнему моросил по утрам. Но внутри — как будто воздух стал легче. Жизнь перестала быть тяжёлой. Они не стали навязчивыми. Не кричали о своих чувствах. Просто стали чуть ближе. В столовой сидели рядом. На переменах искали глазами друг друга. Лололошка впервые стал приходить на школьные сборы, если знал, что там будет Харрис. Дейви — начал больше улыбаться. Это заметили все. Некоторые — сразу поняли. Некоторые — только догадывались. Но в тот момент, когда они впервые пришли за руку на общую встречу после занятий, и кареглазый мягко сжал ладонь Лоши, когда их позвали внутрь — всё стало ясно. Поздравления были тёплыми. Сдержанными, но искренними. Дилан просто кивнул с лёгкой улыбкой, бросив шатена взгляд, который говорил: «Я рад, что ты счастлив». Другие друзья — пожимали плечами, мол «наконец-то». И всё стало… по-настоящему. Их дни… Свидания у них были простыми. Кофейня, где всё началось, стала почти ритуалом — они приходили туда в пятничные вечера, заказывали одни и те же напитки и садились к тому самому дальнему столику. Джонни читал вслух какие-то смешные заметки из книги, Лола смеялся и прятал лицо в рукаве. Иногда они просто сидели молча, держась за руки. Были прогулки — под дождём, под солнцем, в ветреные сумерки. Гений всегда носил с собой зонт, но голубоглазый всё чаще забывал — и тогда тот укрывал его, прижимая к себе под ткань, пока они шли, плечом к плечу, не торопясь. Иногда — кино. Иногда — книжный, где они вместе бродили между полок, выбирая, что читать вслух друг другу по вечерам. Иногда — просто скамейка у реки, горячий шоколад из бумажных стаканчиков и долгая беседа о будущем. Подарок… Однажды, когда наступил ровно месяц с того самого признания, оранжевый пришёл к первому с небольшой коробочкой. — Это не повод, если что. Просто… я хотел. — Он говорил смущённо, даже немного покраснел. Ло принял коробку, удивлённо приподняв брови. Внутри были два тонких кожаных браслета — один тёмно-голубой, другой тёмно-оранжевый. На внутренней стороне — небольшая гравировка. «Ты — моё спокойствие.»

На другом

«Ты — моя искра.»

Лошка посмотрел на него и не сразу смог выдохнуть. Потом обнял, не говоря ни слова. Просто крепко. С тех пор они не снимали их почти никогда. Совместные вечера… Постепенно, троишник начал оставаться у своего парня на ночь всё чаще. А потом как-то незаметно — они перестали прощаться у двери. Вместо этого — заваривали чай на двоих, вместе чистили зубы, и укладывались в кровать, притаясь друг к другу под одним одеялом. Ло спал, обняв старшего, его ладонь всегда находила себе место — на груди, на щеке, или просто в руке. Юноша засыпал только после того, как слышал, как дыхание младшего становится ровным. Просыпались — вместе. И утро начиналось с чего-то простого и чистого: потягиваний, смешных причесок после сна, тихих «доброе утро» и кофе, сваренного вдвое крепче. И всё было… хорошо. По-настоящему. Неидеально — но честно, нежно, с верой друг в друга. Это была весна, когда всё стало проще. Весна, в которую любовь была не вспышкой, а ровным, тёплым светом, в котором можно было жить.

***

Они выехали рано, ещё до пробуждения города. Асфальт был влажным от ночного дождя, фонари всё ещё не успели погаснуть, и в салоне стояла полусонная тишина. Джон вёл машину без спешки, одной рукой касаясь руля, другой — прогревая ладонь в кармане. Ло сидел рядом, закутавшись в чужую кофту, с усталым лицом и закрытыми глазами, словно всё ещё не до конца проснулся. Это было бегство. Не побег в панике, а тихий уход. Без объяснений. Без сообщений. Просто — уехать, чтобы почувствовать, как дышится без стен. За городом они свернули на узкую дорогу, заросшую травой. Потом остановились — там, где начиналась тишина. Лес был близко, озеро — внизу, отражая небо, как зеркало, немного мутное, но глубокое. Воздух был плотным, немного прелым от листвы, и лёгким — как будто отряхнулся от городского шума. Харрис расстелил старый плед, Лоша устроился рядом. Он молчал, всё ещё будто внутри себя. Не отстранённый — просто тихий. Спокойный по-новому. Не от отсутствия чувств, а от их полноты. Ветер играл с краями пледа. Кофе в термосе быстро остывал. Птицы щёлкали где-то высоко в кронах, не вмешиваясь. Они просто сидели. Время перестало идти. Был только день, воздух, дыхание рядом. Иногда Дейви смотрел на шатена. В этих взглядах не было запроса, не было ожидания. Он просто смотрел — как на что-то, что давно искал, но не знал, как выглядит. Голубоглазый ловил эти взгляды, иногда чуть улыбался, и в его лице было что-то безоружное. Неуверенное, но честное. Он казался хрупким, не телом — дыханием. Но рядом с оранжевым не прятался. Он просто был. Доверял — не потому что должен, а потому что уже не мог иначе. Когда солнце клонилось к горизонту, всё стало ещё тише. Воздух охладился. Второй ничего не сказал. Он просто взял его ладонь, как будто клал в неё часть чего-то своего. Это был не жест влюблённости, а жест доверия. Равный. Медленный. На обратном пути они не включали музыку. Шины шуршали по асфальту, и в машине было тепло. Лололошка дремал, уткнувшись в плечо, и каштановец ехал, не спеша, будто хотел продлить это возвращение. Вечером, дома, не было слов. Только спокойствие в жестах. Ло остался. Снял куртку, поставил кроссовки рядом с чужими, и впервые не почувствовал, что делает что-то «временно». В ту ночь они спали в одной кровати. Не впервые — но теперь по-другому. Джонни уснул первым, с ладонью, касающейся запястья Лолы. Первый, — чуть позже, прислушиваясь к дыханию рядом. Всё было медленно, без страха, без тревоги. Обычный сон. Обычное утро впереди. Но в этом обыденном — вся суть. Потому что впервые за долгое время ни один из них не проснулся от одиночества. Но неужели вы думали что всё будет так просто? Неужели забыли слово на буквы С в начале этой главы? Думаю нет. Началась спонтанно. Джон незамысленно заигрывал со своим парнем, дразня. Проводил по коленке, гладил щеку, лез целовать. До этого у них ничего столь интимного не было. Поцелуи, подкаты. Не более, честно. — Ло давай попробуем? — выпалил Харрис. — О чем ты? — постарался подкосить под глупенького тот. — Ты знаешь про что я. — В целом, я не против. — Ты точно согласен? Я не настаиваю. — Точно. Дейви сел на колени того, обхватит своими бедрами бедра Дейвисона. Голубому нравилось такое начало, и он первый потянулся за долгожданным поцелуем. Страстным, приятным. Растеющим чуствами по телу, вызывая необычную реакцию для дественного парня. Поцелуй смазливо перешел в поцелуи на щеке, шеи, плече от гения. Легкие, но ощущение прохладной влаги от губ оставались вполне чувствительными. Нежность обитала между этими двумя парнями. Тянущая, вязкая, до безумия натяжная. Левее на шеи появился первый засос, что вызвал томный вздох со стороны пассива. Потарапливаясь, футболка с нижнего была стянута через вверх и отложена рядом. Перед глазами актива предстал огромный чистый холст, который он обязан разукрасить. Засосы, невесомые укусы, прикосновение губами. Медленно, старательно. А далее история умалчивает..