Ты придёшь на свидание, детектив?

Без него

Квартира встретила Кита тишиной. Пронзительной, звенящей, какой-то… чужой. Дверь за спиной закрылась слишком громко, будто напомнив: теперь ты здесь один. Он стоял в прихожей, в той самой, где всего пару часов назад Лэнс целовал его в висок на прощание, поправлял воротник его пальто, хмыкал: — Опять идёшь в бой без кофе? Бесстрашный воин. На полу валялась пара кроссовок Лэнса, неровно, по привычке, одна носком вперёд, другая — куда попало. Куртка висела на спинке стула. В комнате стоял тёплый, домашний запах — как смесь корицы, крема для бритья и кофе с ванилью. Запах Лэнса. Кит сделал несколько шагов внутрь. Его ботинки оставляли кровавые отпечатки на полу — не Лэнсовой кровью. Нет, она была уже на нём, пропитала футболку, пальцы, волосы. Рубашка слиплась. Он чувствовал, как ткань тянет кожу. Он не сразу осознал, что дрожит. И не от холода. Внутри всё было как в вакууме — сдавлено, оглушено, ослеплено. Сердце билось глухо, будто под водой. Он прошёл мимо дивана, где они вечно спорили, что смотреть вечером. Мимо кухни, где Лэнс вечно щёлкал Кита полотенцем за "ворчливость". Мимо спальни, где в постели ещё осталась вмятина от Лэнса. Кит не остановился ни в одной из этих комнат. Он дошёл до душевой. Открыл дверь кабины. Зашёл прямо в одежде. Закрыл за собой стекло. Нажал на кран. Вода хлынула с глухим шумом, обрушившись на него холодными струями, но он не отстранился. Пусть бьёт. Пусть забирает. Кровь медленно стекала по его рукам, по шее, по лицу. Он смотрел, как она смешивается с водой, исчезая в сливе, как будто можно вот так — взять и смыть всё. Всё, что он чувствовал. Всё, что видел. Всё, что боялся потерять. Он выдохнул, громко, хрипло. И тут взгляд его упал на стеклянную полку. Часы. Те самые, парные. Металлический браслет, серебристый корпус. Маленькая гравировка на внутренней стороне: "Tempus nostrum" Наше время. Кит сжал челюсть. Слёзы подкатывали горлом, но он боролся. До последнего. Как всегда. Он не имел права. Он должен был быть сильным. Он всегда был сильным. Но когда пальцы дрогнули, когда он потянулся к этим часам и коснулся холодного металла, сопротивление лопнуло. Он заплакал. Не тихо. Не красиво. А как тонущий — судорожно, срываясь, стискивая кулаки. Вода лилась сверху, а он сполз вдоль стеклянной стены, оседая на пол. Футболка прилипла к телу. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Он закрыл глаза, вцепившись в эти часы, и сжал их к груди. "Ты обещал прийти домой. Ты говорил, что всё будет хорошо. Мы только начали. У нас было время. У нас было всё." Но в ванной была только вода и гул собственных рыданий. Он не знал, сколько прошло минут, может, час. Когда вода, наконец, потеплела — он всё ещё сидел на полу, прижимая к себе часы, будто они могли спасти его от пустоты.

***

Квартира была темна, только ночной свет из окна очерчивал контуры мебели. Кит вышел из душа, насквозь мокрый, в одной только рубашке и спортивных штанах. Вода всё ещё капала с волос, по спине шли мурашки — он не чувствовал холода. Только пустоту. Он не знал, зачем пошёл в спальню. Зачем включил настольную лампу на столе Лэнса. Зачем, сидя в кресле, открыл ноутбук, оставленный на зарядке. Просто двигаться. Просто что-то делать. Не сойти с ума. Но когда экран засветился, первым открылся текстовый документ — незакрытый, всё ещё с мигающим курсором в конце. Название файла: "если не успею сказать.txt" Сердце Кита пропустило удар. Он знал, что это — может быть письмо. Может — черновик. Может — что-то несерьёзное. Но руки сами повиновались. Он кликнул. И начал читать. "Я не умею говорить красиво. Ты знаешь. Слишком много слов — это вообще про меня, не про тебя. Ты всё чувствуешь молча. А я — ору, шучу, дёргаю тебя за волосы, потому что по-другому не умею." "Но если со мной что-то случится, и я не успею сказать — я хочу, чтобы ты знал." "Ты — моя опора. С самого начала. Даже когда ты был угрюмым, раздражённым, даже когда мы спорили — я всё равно чувствовал себя в безопасности рядом с тобой. Как будто, пока ты рядом, мне ничего не страшно." "Я горжусь тобой. Каждый день. Твоей силой. Тем, как ты защищаешь людей. Как ты умеешь быть справедливым, даже когда это трудно. Даже когда ты сам себе не даёшь поблажек." "Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты знал: ты дал мне дом. Настоящий. Без стен, без адреса. Дом — это ты." "Если ты это читаешь... и я не успел тебе сказать — спасибо, что любил меня. Мне этого хватило бы на целую жизнь." Курсор всё ещё мигал внизу. Письмо не было закончено. Кит не знал, когда Лэнс начал его писать. Не знал, собирался ли он когда-нибудь показать. Он сидел в кресле, и медленно, будто с опозданием, понял — он дрожит. Слёзы снова потекли по щекам, горячие, настойчивые. Он склонился над столом, закрыл лицо руками, и прошептал: — Чёрт... Лэнс... Почему ты всегда всё говоришь тогда, когда я не могу тебя услышать?.. Он остался там, в полумраке, среди слов, которые звучали громче любых криков.