Moment of Peace

      В узкой теснине, зажатой скальными стенами лабиринта, тепло и уютно. Жар костра, разведённого из остатков одежды и стеблей подземного лотоса, нарванных по пути сюда, разгоняет промозглую сырость, а свет — флуоресценцию, источаемую растущими из стен кристаллами. Тёплый и жёлтый он теснит призрачную синеву к стенам грота, за пределы созданного пламенем круга. Он похож на жидкое одеяло. Обволакивает хладный камень стен, делая заключённое в них пространство островком безопасности. Подобием дома.       Костёр воскрешает в памяти Белла тепло очага Гестии и камина в пабе «Хозяйки Рога Изобилия». Напоминает ему о пирогах и горячей похлебке, о посиделках с друзьями и таком простом, но милом сердцу любого авантюриста домашнем уюте. В таком свете хочется читать книги, пить чай и делиться мечтами. Так приятно вновь окунуться в него, пусть даже на короткое время вырываться из липких объятий свечения, заполняющего Подземелья. В противовес костровому пламени оно холодное и словно бы не живое. Гнилостное и едва тлеет во тьме, скрадывая цвета. Напоминая об ошибках, совершённых им на пути. Синий свет для Белла это дубина минотавра, обрушивающаяся на него сверху. Это боль в ранах и хруст сломанных костей. Это насмешки со стороны более опытных авантюристов и чувство бессилия от неспособности защитить то, что тебе дорого. Белл гордится тем, какой путь прошёл в синем свете Подземелья, но какая-то часть юноши не может не ненавидеть его и не тосковать по тёплому и такому настоящему свету Орарио.       Поэтому он и рад быть сейчас под защитой пламени. В их маленьком с Рю кругу доверия, очерченном светом костра. Он всё, что у них есть сейчас — крохотный огонёк, бросающий вы зов безмолвной тьме Глубин, способной сломить даже самую стойкую волю к жизни. Огонь защищает их от всего этого. От пустоты и тишины лабиринтообразных проходов, где даже падение капли, сорвавшейся с кончика сталактита, ощущается как улар по нервам. Заставляет вздрагивать, ожидая нападения очередной твари. Тридцать седьмой уровень кишит такими «замечательными» созданиями, как костяные бараны. Целый ад, удерживаемый за порогом светом их костра.       Тепло. Доверие. Безопасность — вот что он ощущает, сжимая в объятьях прижавшуюся к нему Рю. Но есть и кое-что ещё. Смущение и жар, пробивающийся из глубины заледеневшего в холодной воде тела. Это так странно, так неправильно. Они двое — товарищи, сокомандники и просто друзья. А происходящее сейчас — не более, чем необходимость. Они вымотаны, а потому снять промокшую одежду и сесть у костра, согреваясь в объятьях друг друга — лучшее из возможных решений. Чисто практическое. Эффективное, как и любое действие Рю. Так почему он не может выбросить из головы лишние мысли, продолжая думать о её теле?       Таком изящном и хрупком. Таком маленьком. Даже в сравнении с ним, хотя они и одно роста. Рю сильнее него в разы, но сложена при этом иначе. Женственнее. Кожа её спины такая нежная, что ощущается прохладным атласом на его груди. А её плечи, которые он обнимает рукой, почти сжимая тонкую шею локтевым сгибом кажутся такими хрупкими. Рю вся словно сделана из фарфора, хотя запросто выдерживает удары Джаггернаута, разрывающего менее опытных авантюристов одним прикосновением когтей. Сила в оболочке изящества и под маской красоты. Эльфийка сидит спиной к нему, и всё, что Белл может видеть, это заострённые кончики её ушей, выглядывающие из влажных, зеленоватых волос с отросшими, золотыми корнями. Однако это не мешает ему рисовать в своём воображении её лицо — тонкое, правильное, быть слишком серьёзное, но отмеченное печатью благородства, застывшего в точёных чертах. Небесную синь больших глаз, чистую белизну кожи и тонкость сжатых в линию губ.       Рю — прекрасна. Белл понял это во время их первой встречи, когда Сир представила их друг другу. И с тех пор она всегда была… нет не рядом, но поблизости. Присматривала за ним и помогала. Сначала в борьбе с семьей Аполлона, а затем и в операции по спасению Харухимэ. Рю оставалась с ним и в горе, и в радости, но именно Глубины Подземелья сблизили их как никогда прежде. В этот раз они не просто сражаются вместе, но делят скудные, снятые с трупов припасы, включая лечебные зелья. И воду, выпаренную из обитающих на этом у ровне синих слизей. Как Рю краснела и смущалась, отказываясь разделить даже опосредованный поцелуй.       У неё тоже есть чувства у нему. Их связь основана на доверии и уважении, но теперь в ней появилось и что-то ещё. Или оно всегда было, но осознать это они смогли лишь провалившись на самое дно ада? Стоило пару сотен раз рискнуть жизнями друг ради друга и, со смущением пополам пережить интимнейший из моментов у костра, разделяя один кусок ткани на два тела, чтобы осознать это. Но вынужденная физическая близость не оставляет Беллу сомнений — они больше, чем просто друзья и товарищи по несчастью.       После того, как он увидел уязвимую сторону Рю, как узнал о произошедшей в её жизни трагедии он уже не сможет относиться к ней, как раньше. В этом вынужденном путешествии истинная сущность эльфийки обнажилась, позволив Кранелу увидеть девушку на месте высеченной изо льда статуи. Теперь он понимает причины её поступков. Знает о чувстве вины, заставляющем Лион рваться в битву, искать искупления за смерть семьи, в которой она, по факту и не виновата. Да она сбежала, предпочтя смерти жизнь. Да, разменяла жизни подруг на свою, но это не повод считать себя недостойной спасения. Белл всё ещё видит в ней героиню и поборницу справедливости, и рассказ о том, что произошло с Семейством Астреи не изменил его мнения. Согласиться с этим, значит признать, что весь путь был проделан ими зря. А они не зря прошли через Белый Дворец вдвоём, что уже практически невозможно, выжили в Колизее, бесконечно плодящим монстров, и наконец, нашли воду на тридцать седьмом этаже, где её отродясь никто не видел. Даром, что она светится и обладает мерзким, горько-соленым привкусом минеральных отложений. Это всё равно вода. Источник жизни. Она журчит и булькает у них под ногами, ручьём перетекая через пещеру. В тишине Глубин этот звук успокаивает.       Согреваясь теплом девичьего тела Белл постепенно расслабляется, ощущая как по телу разливается приятное тепло. Если бы не стыд, заставляющий щеки парня пылать так же ярко, как уши Рю, было бы даже приятно. Ни один из них не ожидал, что придется раздеваться в Подземелье. Это смущает. Но не только. Есть ещё… что? Белл затрудняется описать свои ощущения. Это похоже на зуд, только не на коже, а под её поверхностью. Его не почесать, но он есть. И он не проходит, не ослабевает. Мышцы измученного тела вновь напрягаются… при чём в таких местах, от которых Кранел мог ожидать этого в последнюю очередь. Он же не извращенец!       «От порочных мыслей воздержись. Если я почувствую их, то точно не сдержусь и страшно тебя накажу» — пузырьками страха всплывает в памяти предостережение Рю. Она произнесла эти слова прежде, чем повернуться спиной и позволить обнять себя. Будучи по натуре благородным рыцарем, Белл собирался оставаться верен данному слову, но… чёрт возьми, как удержать себя в руках, когда к тебе прижимается почти голая девушка. И как скрыть тот факт, что её «хилое тельце» ещё и как его привлекает? Как скрыть возбуждение, когда твои штаны порваны почти что в клочья и едва сдерживают рвущуюся наружу эрекцию. Какой позор!       «Если Рю почувствует, что я ей в зад членом тычусь, она же меня убьёт» — думает Аргонавт, покрываясь холодным потóм. Получить от от этой девушки, на равных противостоявшей Чёрному Голиафу, когда на теле и так живого места нет не хочет. В гневе эльфийка прихлопнет его, как муху. Но и отступать нельзя. Попытка отстраниться выдаст его быстрее, чем что либо другое. Ситуация и безвыходная, а раз терять уже нечего, нужно просто фосировать события и идти навстречу своему страху. Именно так поступают настоящие герои. Так старается поступать тон, раз за разом бросая вызов тем, кто очевидно, сильнее, и каким-то чудом их побеждая.       Да, у него есть неразделённые чувства к Айз, но… они меркнут в сравнении с той химией, которая есть между ним и Лион. Айз — второстепенный персонаж и в его истории ей отведена роль третьего плана. Рю же здесь. Рядом с ним. Она не мечта, не призрак и не фантом, раз за разом ускользающий между пальцев. Она плоть и кровь. Живая и настоящая. Она здесь и сейчас. А не когда-нибудь, может быть потом, когда он станет сильнее. Поэтому и надо действовать. Ловить момент, пока есть возможность. Иного шанса может и не представиться, учитывая что они безнадежно затерялись в Глубинах и не знают — переживут ли следующую несколько часов?       Охреневая от собственной смелости он позволяет своей руке скользить по всё ещё слегка влажной коже эльфийки — от плеча вниз, к груди, деликатная округлость которой так приятно ложится в его загрубевшую ладонь. Только что расслабленная блондинка подбирается от прикосновения. Он чувствует, как напрягаются мышцы её красивого тела, и ждёт удара. Но его так и не следует.       — Кранел… ты чего? — в её дрогнувшем голосе пока ещё не гнев, но безмерное удивление. Словно она не ожидает, помыслить не может, что он посмеет покуситься на её тело. Ситуация крайне опасна и нужно что-то ответить. Объясниться, быть может сдать назад, списав все на случайность. Ну подумаешь — задремал, рука соскочила. Рю поймет, как поняла, когда он застал её купающейся в одном из подземных озер. Нужно что-то сделать, но Кранел упрямо молчит, перекатывая в ладони упругую плоть.       — Я же сказала, что страшно тебя накажу, если… — слова девушки прерывает сладостный вздох, когда пальцы Белла сжимают полушарие её груди, сминая округлость как тесто. И замирает, сжавшаяся на его запястье, но так и не сломавшая костей рука.       — …будет очень больно, — пытается угрожать Рю, но сбивчивое дыхание и дрожь по телу, убеждают Кранелла не продолжать.       — Да нет же, приятно, — не понимая, откуда в нём эта граничащая с нахальством настойчивость, заявляет юноша, подвергая вторую грудь девушки таким же ласкам. Теперь она прижата к нему теснее, чем раньше, а его руки пропущены у неё подмышками и накрывают торс тёплыми, шершавыми ладошками. Ей достаточно двинуть локтем в его солнечное сплетение, чтобы домагатель свернулся в клубок от боли и отвалил, осев на спину дряблой кучей. Но Рю этого не делает, предпочитая бессмысленно извиваться против его тела и мотать головой из стороны в сторону, задевая концами коротко обрезанных, бледно золотых волос по лицу.       В процессе одно из таких манёвров острое эльфийское ушко проводит по губам Кранела. Неожиданное прикосновение заставляет неопытного и несмелого парня открыть рот, в результате чего чувствительный орган слуха оказывается в нём. Острый кончик пылает почти так же жарко, как его щёки, а Рю тонко вскрикивает от удовольствия. Любой резкий звук в Глубинах отдается волной мурашек по телу. Мышцы рефлекторно сжимаются, пальцы соскальзывают по упругой плоти грудей, стискивая вершинки, а губы сжимаются, создавая оральный вакуум. Втягивают в себя кончик заострённого хрящика. Сила всасывания, применённая в правильном месте.       Рю застывает на миг, напрягается всем телом, а затем изгибает спину дугой, вырывая многострадальный орган слуха из зубастого плена. Судороги волнами разливаются по её спине и конечностям. Палтцы на ногах, которые Кранел отчетливо видит в свете огня, поджимаются, а ногти царапают его бедра сквозь ту рванину, которая осталась от его штанов, оставляя на бёдрах кровавые борозды.       «Неужели у эльфов и правда настолько чувствительные ушки?» — мысль набатом бьёт в голове Аргонавта, пока он смотрит на задыхающуюся Рю. Чтобы ни пережила девушка, ей требуется время чтобы прийти в себя. Ей — бок о бок сражавшейся с ним в Лабиринте и не выказывавшей усталости даже в самых жестоких битвах. Странная увереность, овладевшая юношей испаряется, как утренняя роса под лучами солнца, и он понимает, что облажался. Как-то обидел девушку. Унизил, быть может даже причинил ей боль.       Отпустив соски, всё зажатые в пальцах он пробует отстраниться, но уже слишком поздно. Лион приходит в себя. И жаждет мести. Её рука змеёй скользит за спину, сжимая то, что отвердело у него между ног в кулаке. И это больно до слёз, брызгающих из глаз.       — Смерти ищешь? — шипение разъярённой эльфийки почти тонет в его мучительном в крике. Аргонавту не привыкать к боли. В скольких битвах его забивали до бесчувствия? Сколько раз он балансировал, стоя на краю смерти от ран? Но то, что делает с ним Рю не похоже ни на что из этого. Боль такая острая и сильная, что буквально раздирает тело, одновременно парализуя его. Опытный воин теряет контроль над своими конечностями, и в результате его левая рука соскальзывает вниз — с груди на плоский живот…       — Решил обесчестить меня? Опорочить, Кранел? Зачем ты… — финальной точкой миграции его конечности оказывается едва прикрытое рваными трусиками местечко между ног Рю. Тёплое, пышущее жаром, влажное. Прикосновение к нему заставляет эльфийку замолкнуть на полуслове. На мгновение её пальцы сжимают достоинство Белла так, что он уже прощается с ним, решая что Рю решила кастрировать его таким необычным способом, однако их хватка разжимается, стоит ладони Белла потереть её промежность. Золотоволосая снова стонет, на этот раз ниже и глуше, как будто звук исходит откуда-то изнутри. Из самой сердцевины её существа.       Не желая расставаться с отростком, который так ни разу ещё и не воспользовался по назначению, Белл возобновляет массаж уже в другой части девичьего тела, натирая запретное место пальцами. Он неопытен, как и любой юноша в свой первый раз, а потому делает всё неумело и бестолково. Неловко. И чуть ли не вскрикивает, когда его ткань под его пальцами проваливается в бассейн сырости, обрамлённый парой кожистых складок. Рю стонет, мягко и сладко, а её ладонь ложиться на запястье Белла удерживая его руку на месте, а пальцы — внутри. Это поощрение. Более чем очевидное. Но затормозившего парня приходится понукать словами.       — Не останавливайся, — злой, задыхающийся шёпот остроухой пугает сильнее, чем даже крик. — Остановишься — раздавлю!       Пальцы угрожающе сдавливают член. Перемена в её настроении удивительно резка. Всегда собранная и серьезная девушка не склонна к таким перепадам, однако сжатие её кулачка на чувствительном кончике копья Белла не оставляет выбора. Подстёгиваемый болью, альбинос зарывается пальцами в теплую и влажную плоть. Сгибает их, шебуршится, надавливает и трёт, пытаясь удовлетворить просьбу Рю. Он всё ещё неопытен и не имеет ни малейшего представления о том, что именно нужно делать, поэтому девушка помогает ему стать лучше. Подсказывает, не словами а стонами и ответными ласками. Удовольствие за удовольствие.       Когда он ошибается и делает что-то не так, она сдавливает его дружка, причиняя боль. Но стоит ему задеть нужные точки, как наградой становится нежное поглаживание, отдающееся удовольствием в уставшем от сражений теле. Он уже делал так раньше. Игрался с собой или, если быть точным, сбрасывал напряжение. Трудновато оставаться спокойным, когда по поместью расхаживают такие красавицы как Гестия и Харухиме, а в гости периодически наведывается полуголая Айша. Обычно Белл представляет себе Айз или ту из девочек, кто пробудила в нём грязные мысли, но это всегда было больше способом успокоиться, чем получить удовольствие. Теперь всё иначе. Удовольствие становится главной целью. Мотивирующим фактором Белла, он забывает об опасности ситуации, в которой они оказались, и полностью отдается ощущениям. Примитивным реакция своего тела и древним инстинктам.       Жар стройного тела Лион в сочетании с неповторимым, мускусным запахом её возбуждения опьянеет. Его голова слегка кружится, но почему то это приятное ощущение. Ища поддержки Кранел упирается подбородком в в плечо девушки, обжигая кожу дыханием. Мурашки, проступающие на ней — его награда, а ушко, мочку которого он захватывает губами — ценный приз, от обладания которым парень, конечно же, не отказывается. Он сосет и лижет чувствительную плоть «раковины», одновременно ублажая капающую щелку эльфийки. Которая, устав от его неумелости, теперь сама направляет его свободной рукой, контролируя темп и глубину вхождения. А затем приставляет подушечку его большого пальца к выпуклости, похожей на маленький мягкий сосочек.       Айша, спьяну пытавшая завести с ним разговор о сексе, называла эту часть женского тела «венериным бугорком», заявляя как важно для мужчины уметь найти его. Тогда юноша не понял — зачем? — но теперь, видя как Рю закатывает глаза, потирая маленькое уплотнение круговыми вращениями начинает осознавать, что это, вероятнее всего, и есть мифический центр девичьего наслаждения.       — Второй рукой… грудь… — отданные сбивчивым шепотом приказы неразборчивы, но Белл улавливает общую суть и не возражает. Наоборот наслаждается прикосновением к мягкой округлости, упруго поддающейся его пальцам. Это приятно. И странно. Потому что трогает он в одном месте, а приятно становится в другом. Каждое нажатие и сдавливание отзывается в протираемом сквозь штаны жезле. Синхронизировав движение пальцев обеих рук он вызывает у эльфийки ту же реакцию, что и в прошлый раз.       Она прекращает дрожать в его объятьях, выгибается натянувшись как тетива и выдыхает из себя удовольствием долгим сладостным стоном. Это не похоже на боль, как он думал прежде. Это удовольствие, чистая радость, которой сам Аргонавт оказывается лишён. Рю просто отпускает его, оставив без разрядки. Напряжённый и болезненно жёсткий он пульсирует в тесноте штанов, пока она трясётся в оргазмическом удовольствии. Это несправедливо. Почти жестоко, и Белл уже хочет попросить напарницу «позаботится» о нём, но с её ухом во рту сделать это не так, то просто. Он отодвигается, но сказать что-либо не успевает. Эльфийка приходит в себя раньше, и вытащим его руку из своей межножности, показывает ему растекающуюся по коже полупрозрачную влагу.       — Посмотри на этот беспорядок… зачем ты сделал это со мной? — в её словах обвинение, но голос звучит слишком мягко, чтобы всерьез поверить в них. Да и дальнейшие действия не вяжутся с суровость сказанного. Рю подносит его пальцы к лицу и принимается обсасывать, пробуя свои выделения вкус. Её рот жаркий, влажный и издаёт пошлые сосущие звуки, пока она очищает его пальцы.       — Простите… — сбивчиво бормочет Белл, не зная, что ещё сказать в такой ситуации. Чем только злит и без того выведенную из равновесия девушку. По-хорошему ей бы сейчас раз вернуться и как следует вмазать ему, но почему-то Крольчонок всё ещё не избит.       — Нет. Не смей извиняться сейчас, Кранел! — голос Рю звенит от гнева. — У тебя больше нет права повернуть назад. Не теперь!       — Назад? — мозг парня, парализованный страхом и необычностью ситуации. Он никак не может взять в толк, о чём говорит девушка? Что именно пытается до него донести? Куда по вернуть? Они в пещере, а позади — ад Колизея. У них один путь — вперёд.       — Да! Не сможешь извиниться и сделать вид, будто ничего не было. Отмахнуться от меня как уличной девки и снова ухлестывать за своей Айз! — имя ненавистной соперницы Лион выкрикивает, из-за чего гулкое эхо повторяет на разные лады: Айз… Айз… Айз… В Глубинах любая ошибка может стоить жизни, поэтому поняв, что нашумели, авантюристы застывают, прижавшись друг к другу. В темноте и тишине звуки распространяются быстро и если кто-то услышал их, им конец… ещё одного сражения прямо сейчас, не отдохнув и не подлечившись, они точно не выдержат. Но к счастью Подземелье остаётся тихим. В этот раз им повезло. Наконец-то.       Облегчение прорывается смехом. Белл ничего не может с собой поделать. Смеётся, хотя и понимает, что они чудом избежали смерти в когтях очередного монстра, который запросто мог притащиться на звук. Не останавливает парня и то, что он в шаге от телесного наказания. Воздух вырывается из его рта вместе с каждым смешком, обдавая затылок и спину Рю. А его грудь вибрирует на её спине. Как же глупо они выглядят, сидя вот так и не смея повернуться друг к другу от смущения. Парочка девственников.       — Что смешного? — изогнувшись в его руках блондинке удаётся вывернуть шею так, чтобы их лица оказались почти вплотную.       — Ничего, просто вы в своем репертуаре, Рю, — усилием заставив себя стать серьёзнее, Кранел твердо встречает взгляд синих глаз сияющих на помидорно-красном лице. — Знаете и понимаете всё, кроме очевидного. Да не нужна мне больше никакая Айз!       — С каких это пор? — маска холодной сосредоточенности больше не скрывает чувств дев ушки. У неё больше нет сил на это, поэтому юноша видит вихрь эмоций, отражающихся на её лицо. Удивление, сомнение, недоверие, и на периферии — надежда.       — С тех самых, как мы оказались здесь, — честно отвечает Белл, смыкая объятья вокруг Лион. Стискивает её так, словно она может исчезнуть. Как предутренняя грёза, как… Айз. Страх возможной потери стискивает сердце юноши сильнее, чем когда либо.       — Так просто отказываешь от мечты, Кранел? — осуждение эльфийки звенит остриём меча. Голубые глаза пристально вглядываются в красные, ища хотя бы намёк на неискренность… вслед за которой наступит заслуженная и, наверняка жестокая кара.       Однако её нет. Рю молчит и не двигается. Она готова выслушать его. Готова дать ему шанс.       — Именно что мечты, — одними губами отвечает Кранел. — Айз была моей метой. Фантазией юнца, возомнившего, что он сможет стать воином таким же сильным, как Принцесса Войны. Она — мираж на горизонте. Иллюзия. Фантом, за которым я гнался так долго. Но раньше или позже приходит пора очнуться и посмотреть на ту, кто всё время была рядом со мной. На вас Рю. То есть на тебя.       — Что ты такое говоришь.? — остроухая напрягается, пытаясь сбросить руки героя. Измученной чувством вины она до сиг пор не может принять чужую похвалу. Считает себя не достойной не только спасения, но и тёплых чувств. Он сбивчиво бормочет ещё что-то в эмоциональной агонии, пытается вырваться но, Белл прижимает её к себе зарываясь лицом в ложбинку между плечом и шеей. Потому что ему тоже стыдно и страшно говорить такие слова. Потому что он тоже не считает себя достойным этой великолепной воительницы, всегда являвшейся для него идеалом чести и достоинства. Ну кто он? Жалкий выскочка, вчерашний новичок и неумеха, побеждающий в основном благодаря друзьям и природной смекалке. Однако он воин и мужчина. Он должен, а потому продолжает:       — Вы были рядом со мной все это время. Защищали меня, вытаскивали, помогли стать сильнее. Я доверяю вам целиком и полностью. Я доверил бы вам свою жизнь снова, как делал это раньше и делаю сейчас. Мы с Айз чужие друг другу. Мы едва знакомы. А с вами у нас столько историй за плечами. И когда вы прижались ко мне я почувствовал… — он запинается, чувствуя как колотится сердце в груди и зная, что Лион тоже это чувствует. Смущение обжигает до темноты в глазах, чуть ли не до потери сознания.       — Что ты почувствовал? — в тесноте, на оставляющей даже крохотной толщиной в волос, прорехи меж их телам биение горячего сердца авантюристки ощущается Беллом вполне отчётливо. Она переживает не меньше него и это странным образом успокаивает.       — Что я дома, — словами находятся сами собой, а вместе с ним приходит спокойствие. А так же понимания, как именно ему убедить прекрасную фею. — Рядом с вами… даже в этом аду, я дома. И я хочу защищать вас, хочу защищать тебя и быть рядом.       — Так сделай это… — глубоко вздохнув девушка отворачивается, откидываясь спиной на его грудь. — Сделай меня своей, Белл!       Иистероидные нотки в обычно спокойном голосе не оставляют возможности отказать. Единственный способ сохранить рассудок в дьявольской пасти Глубин, сблизиться. Как мужчина и женщина. Дать Рю то, для чего стоит жить. Однако же это не вынужденная мера, как объятья перед костром. Белл сам хочет этого. И считает долгом объяснить это эльфийке, перед тем, как они начнут.       — Да. А потом мы вернёмся в Орарио и я представлю вас всем, как свою девушку. Богиня, конечно разгневается, а Лилирука будет кричать, но в итоге им придётся смириться. А потом мы отправимся в паб и… — здесь и беловолосого заканчиваются идеи, так как он больше внимания уделял тренировкам с холодным оружие и тайнам Подземелья, чем тому, как ухаживать за девушками.       — …и это будет свидание, — не слишком-то неуверенно подсказывает ему Лион. — Это ведь будет свидание? Правда… Белл?       — Да, Рю, — как можно более мягко говорит он, отмечая окончательный переход на «ты», позволяющим сломать лёд между ними.       Рю кивает и сидит некоторое время неподвижно как статуя. Собирается с силам, или успокаивается? Кто этих девушек разберёт. Затем, видимо справившись с волнением, она легко (не смотря на не до конца пролеченную ногу) приподнимает попку с расстеленного поверх камней плаща и ловко стягивает насквозь промокшие трусики. Смущение вновь овладевает парнем и он отворачивается, не решаясь смотреть на осквернённый предмет одежды. Ему тоже следует поспешить. Девушка перед ним уже полностью голая. Нельзя медлить поэтому Кранел справляется с мешающими ему чувствами и сбросив с плеч плащ быстро снимает испорченные в драке штаны заодно с нижним бельем. Теперь они равны. Оба обнажены и готовы, но не смотрят друг на друга.       Рю вообще порывается сделать это на четвереньках, словно они — животные, и уже пытается отстраниться, но Белл останавливает её. Он не хочет, чтобы между ними вновь образовалось пространство. Не хочет разделения, а потому удерживает эльфийку. Прижимает к себе, заставляя откинуть голову к себе на плечо. Теперь каждый сантиметр её тела находится в его власти, чем Кранел и пользуется расточая осторожные ласки. Его ладони скользят по коже, наслаждаясь её гладкостью, сжимают и тискают груди, оглаживают живот и бёдра, постепенно достигая самого пикантного места. И эти прикосновения сильнее разжигают страсть.       Не позволив Рю отстраниться он действовал интуитивно, не теперь понимает, что эта чувственная поза превосходна и позволит им постепенно перейти к главному. Его член, потерявший часть твёрдости во время задушевного разговора, вновь становится болезненно-жестким. Беллу даже приходится слегка изменить позу, сев на свои ноги и сложив их под ягодицами. Девушка, в свою очередь располагается сверху, вставая на колени и зависая над его бёдрами. Не в её характере получать больше, чем отдала, поэтому Рю начинает двигаться, потирая головку между капающими складками. Смазывает её, обдавая внутренним, плотским жаром.       Медлительность подготовки сравнима с пыткой и Белл скрипит зубами, чтобы не опуститься до попрошайничества. Спасает его только то, что и у девушки терпение не безгранично Какое-то время она мусолит его, не решаясь преодолеть последнюю преграду между ними, но быстро сдаётся собственному желанию. Разведя ноги по сторонам от его коленей она напрягается, готовая скользнуть по нему. Принять внутрь своего тела. Тонкая рука Рю обвивает шею Белла чтобы получить дополнительную опору. Облегчить работу.       Оба стонут, когда она опускается, позволяя толстому члену парня скользить внутрь себя — очень медленно. Кранелу, во всяком случае, это время кажется вечность. К тому моменту, когда бёдра эльфийки касаются его коленей, он успевает захлебнуться удовольствием, умереть от него и от него же воскреснуть. Так хорошо. Ни его собственные манипуляции в тишине тёмной комнаты, ни даже грубые ласки женской ладони не идут ни в какое сравнение с этим. Она такая горячая и жидкая, когда приветствует его внутри.       И тугая. Очень тугая. В девственности Рю сомневаться не приходится. Слишком уж она застенчива для девушки, у которой было хоть что-то. И всё же девственной преграды Белл не ощущает. Всё-таки эльфы отличаются от людей не только долголетием и наличием острых ушей. Их тела устроены иначе. Хотя есть и схожести. Поэтому в свой первый раз её приходится растянуться чтобы принять его. Постепенно, сантиметр за сантиметром она позволяет Беллу продвигаться внутрь, заполняя себя целиком и полностью.       Когда же их тела наконец-то соприкасаются, оба застывают на некоторое время тяжело дыша. Жар, сырость, удовольствие, боль — сейчас всё едино. И они едины, связаны самым глубоким образом, которые только возможен для смертных созданий. Связаны чувствами, рождённой в пламени битв любовью друг к другу, выраженной через телесное слияние. Чувственное единство плоти.       Рю сидит на Белле, используя его тело как стул. Ну или скакуна, потому что стоит ей начать двигаться, как он сразу начинает чувствовать себя лошадью. Или даже скорее ослом. Дурацкое сравнение рисует в голове образ прекрасной в своей наготе Рю, разъезжающей верхом на белоснежном осле, как какая-нибудь леди Годива. Это почти сбивает настрой, но движения эльфийки вновь вовлекают его обратно в процесс. Дитя леса, она тонко чувствует природные ритмы, а потому двигается и вращает бёдрами так, чтобы потереться об него. Доставить им обоим наибольшее удовольствия. И у неё получается. У Белла искры летят из глаз.       Понимая, что не продержится долго, юноша паникует, он принимается подталкивать свои бёдра вверх. Теперь они действует синхронно, зеркально отражая движения друг друга. Рю стонет, но этого всё равно недостаточно, чтобы догнать его, и альбинос пускает в ход руки. Благо обе сейчас свободны и достают куда надо. Правая тут же ныряет к паху девушки, находя особую маленькую «кнопку» с помощью полученных ранее подсказок. Нежное надавливание кончиком пальца и пара кругов приводят Рю в неистовство.       Её движения становятся агрессивнее, превращая подпрыгивания в дикую езду. Теперь она словно бы и не скачет даже, а пытается раздавить его. Сломать кости таза. Его жесткий член скользит внутри неё, достигая дна и растягивая до предела. Ощущение просто невероятные. Белл задыхается, но пытается отвечать менее нежно. Его левая рука сжимает груди Лион и смешается выше, обвивая шею. Дыхание согревает чувствительное место за красным, искусанным ушком, щекоча до мурашек.       Кажется пройдёт ещё мгновение и он достигнет своего пика, но толчки бёдер Рю внезапно замедляются, а ритм теряет стройность. Её нога всё ещё сломана. Кости только-только срослись благодаря лечебной магии, а интенсивная физическая нагрузка вернула подавленную боль. И это проблема. Ведь Рю тоже хочет кончить, уже в третий по счёту раз. Кончить по-настоящему.       «Чего не сделаешь ради любимой девушки» — думает Белл и в благородном самоотречении берёт девушку под коленями, чтобы помочь ускориться. В этом положении он больше не может ласкать её груди, перекатывая соски между пальцами, но эльфийка быстро компенсирует это. Немного откидывая голову в сторону, она открывая доступ к своей шее, которую парень сразу же и целует. Приятное дополнение к удовольствию от грубого секса. Придерживая рукой за его плечо Рю, наконец, удаётся задать нужный темп.       Удары её бёдер вновь набирают силу. Она громко стонет, насаживаясь на его член и всё-таки достигает оргазма. Взрывается, выброшенная через край болезненно-сладким укусом. И сжимая мочку эльфийского ушка зубами Белл ощущает сокращения, волнами удовольствия распространяющиеся по её телу. Она сжимается и пульсирует вокруг него. Запирает в себе. Прячет от остального мира. Тесно, теплота и ритмичные сокращения приводят парня к собственному финалу, пронзая тело судорогой удовольствия. Коротко выдохнув, он склоняет голову на плечо любимой. Облокачивается на неё, вынуждая лечь на спину. Заботливая Лион, удерживает его на протяжении всего оргазма, позволяя не только получить удовольствие с комфортом, но и заполнить себя семенем.       — Посмотри на себя… весь выдохся, — устало шепчет он, ласково проводя рукой по всклокоченным белым волосам Белла.       — А сама-то, — с той же заботливой укоризной отвечает он, встречая взгляд сияющих голубых глаз. Эльфийка всё ещё красная, но причина тому — интенсивная физическая нагрузка. Она больше не смущается, и он тоже. Неуверенность сгорела на костре их любви и теперь они свободны смотреть друг друга в глаза и целоваться, сплетая языке в поцелуе, знаменующем начало отношений.       Спазмы их тел утихают, и Белл скатывается с Лион, ложась рядом.Им пришлось отдать последние остатки сил, чтобы почувствовать себя счастливыми. И пусть это глупо и очень рискованно — начинать отношения в Подземелье, да ещё и подобным образом, но зато теперь они есть друг у друга. И наслаждаются тёплом любящих объятий, разделяя заслуженные мгновение покоя.