План - вывести

Сначала Бакуго проснулся от жары. Плотный плед, тёплое тело рядом, нерегулярное дыхание, щекочущее ключицу — всё это накрыло сразу. Он едва пошевелился, как Шото что-то неразборчиво пробормотал во сне, крепче прижавшись. И Бакуго замер. Он не знал, что именно чувствует. Словно всё ещё спит — или будто проснулся впервые. В голове тихо стучало: это случилось. всё случилось по-настоящему. Он медленно повернул голову. Шото лежал на груди, с чуть нахмуренными бровями, будто даже во сне не мог полностью расслабиться. Красные и белые пряди падали на лицо. Бакуго хотел убрать их — и убрал. Аккуратно. Не разбудив. В груди было странное ощущение — тёплое, болезненное, настоящее. Он вспоминал каждый момент прошлой ночи. Не как похоть, не как победу. Как что-то... хрупкое, доверенное ему, и теперь это нельзя было уронить. Он поцеловал Шото в макушку. Тот пошевелился, не открывая глаз, и тихо сказал: — Не думал, что ты такой заботливый по утрам. Бакуго фыркнул. — Заткнись… Ты просто тяжелый. Шото улыбнулся, не открывая глаз. А потом спросил, уже тише: — Всё в порядке? Бакуго медлил. Хотел сказать да, но язык не повернулся. Потому что было не просто в порядке. Было странно, страшно, непривычно — но при этом удивительно правильно. Он кивнул. Шото, видимо, почувствовал движение головы, потому что открыл глаза и посмотрел прямо на него. — Мне хорошо с тобой, — сказал он просто. И Бакуго, впервые за долгое время, не нашёлся, что ответить. Шото устроился поудобнее, уткнувшись лбом в плечо Бакуго, а потом заговорил, тихо, почти шёпотом: — Я долго сомневался насчёт тебя. Не знал… стоит ли давать шанс. Ты… ты пугаешь иногда. Бакуго прищурился, но промолчал. — Но я надеялся, что ты действительно чувствуешь ко мне что-то большее, чем просто… — он замялся, подбирая слова, — …желание получить своё. Что тебе нужен я, а не просто тело. Он отстранился, чтобы посмотреть в глаза Бакуго. — Вчера я это почувствовал. Ты был осторожен. Ты старался. Не торопил меня, не давил. Спасибо тебе за это. Бакуго на секунду отвернулся, глядя в потолок. Его щёки предательски покраснели. — Да не за что… — буркнул он, а потом чуть тише добавил, — Я не идиот. Если уж ты мне нравишься, то я это не просру. Шото чуть улыбнулся и снова прижался. — Тогда, может быть… мы попробуем? Не просто "нравишься", не просто перебежки из комнаты в комнату. А по-настоящему? Бакуго резко втянул воздух, будто от удара. Несколько секунд он лежал в тишине, пока не выдавил: — Блин, я уже пробую. С самого начала. Просто… мне страшно, окей? Шото кивнул, а затем поднял голову и, заглянув в глаза Бакуго, осторожно спросил: — А что мы скажем остальным? Бакуго шумно выдохнул, закатив глаза. — Охуенный вопрос, Тодороки! Вот только не сейчас, ладно? Шото усмехнулся, но не отступил: — Серьёзно. Мы ведь живём в одном общежитии. Рано или поздно кто-то заметит. — Да уже, наверное, заметили, — проворчал Бакуго, — я ж на всех срывался, как псих, пока тебя не было. — Это правда, — кивнул Шото, — Мидория писал мне что ты стал странно агрессивным. Я тогда ещё не понял, что он имел в виду. Бакуго фыркнул, отвернулся к потолку: — Ну не знаю. Пусть думают, что хотят. Мне похер. Главное — чтобы ты был не против. — А ты? — Я?.. — он замолчал, потом сжал руку Шото. — Я не хочу это прятать. Но и афишировать особо не собираюсь. Не хочу, чтобы это стало тем, через что на тебя будут давить. Или на меня. Шото кивнул, задумчиво: — Ладно. Тогда — тихо, но честно. Без вранья. Если спросят — не будем отрицать. Но сами рассказывать не будем. — Вот и договорились, — зевая, сказал Бакуго, вытягиваясь на кровати. — Пора бы уже в душ и пожрать. — Я бы не отказался, — согласился Шото, потирая живот. — Я вообще из дома уехал, не позавтракав… да и аппетит мы себе нагуляли. Он сказал это с такой мертвой серьёзностью, что Бакуго захлебнулся смешком. — Ты чё, блин, — фыркнул он, — шуток я еще от тебя не слышал! — Это и была первая шутка, — пожал плечами Шото. — Ужас… — Бакуго отмахнулся и пошёл рыться в тумбочке в поисках одежды. — Быстро моемся и валим на кухню, пока вся эта стая не сожрала последние яйца. Они оделись и вышли в коридор, стараясь выглядеть как обычно. Но всё-таки не могли скрыть: шли рядом, плечом к плечу, без спешки, слишком спокойно — и слишком вместе. Как только они спустились в гостиную, наступила подозрительная тишина. Несколько человек явно переглянулись. Урарака замерла с ложкой каши у рта, Тсу слегка приподняла бровь, а Киришима посмотрел на Бакуго, потом на Тодороки, потом снова на Бакуго. Бакуго бросил на всех тяжёлый взгляд. — Что уставились? Жрать будем? Он подошёл к плите, начал доставать продукты из холодильника, громко гремя посудой. Это все восприняли как сигнал: расспросы лучше отложить. Тем временем Шото заметил Мидорию, развалившегося на диване с планшетом в руках. Тот застыл, увидев друга. Тодороки молча подошёл и сел рядом. — Ты вернулся, — наконец сказал Мидория. — Угу, — коротко кивнул Шото. — Как ты?.. Шото мельком взглянул на Бакуго у плиты, потом снова на Мидорию. — Лучше, — спокойно ответил он. И на этот раз Мидория понял: значит, правда лучше. — А что у вас? — Мидория всё-таки решился и задал вопрос, глядя на Тодороки в упор. — В смысле? — с невозмутимым лицом переспросил Шото. — Ну ты и Бакуго… — Мидория замялся, понизил голос, — вы же спустились вместе… и вообще, у вас какая-то… атмосфера. Вы еще и вместе спустились… Тодороки чуть повернул голову, будто бы обдумывая: ответить прямо или продолжить играть в непонимание. Тем временем на кухне: — Слушай, — Киришима осторожно подошёл к Бакуго, который как раз переворачивал яичницу. — Я могу ошибаться, но... ты и Тодороки — вы теперь типа… ну, это… — Ты сейчас расплавишь мозги от перенапряжения, — пробурчал Бакуго. — Серьёзно, — Киришима зашептал, — что между вами? Бакуго рявкнул: — Мы встречаемся, чёрт побери! — Мы теперь встречаемся, — почти одновременно сказал Тодороки с дивана. Мидория застыл. Киришима уронил лопаточку. В комнате повисло напряжённое, почти театральное молчание. — Подождите… что? — выдохнул Мидория. — Вы… ВМЕСТЕ вместе?! — переспросил Киришима, распахнув глаза. — Да, — подтвердили оба хором, словно в комедийной сценке. — А-А-А-А-А!! — вдруг одновременно завопили Мидория и Киришима, бросаясь друг к другу в объятия. — У кого-то получилось приручить Бакуго!!! — Он теперь послушный, пушистый мальчик!!! — сквозь слёзы смеялся Киришима. — Нежный, заботливый, влюблённый Каччан!!! — визжал Мидория. — ВЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?! — Бакуго взревел так, что у Мидории чуть уши не заложило. Шото, развалившись на диване, откровенно рассмеялся. Тихо, сдержанно, но искренне. — Ну хоть кто-то сегодня веселится, — бросил он, прикрывая рот рукой. — Шото, — подбежал Киришима, — если ты смог приручить ЭТОГО монстра, может, ты научишь его не орать, а? — Это… сложно, — с усмешкой ответил Тодороки. — Я всё слышу, придурки! — рявкнул Бакуго, переворачивая яйца так, будто это враги. На кухне стало оживлённо, почти по-семейному шумно. Когда остальные ребята из класса наконец услышали новость — кто-то из кухни прокричал, кто-то из гостиной пересказал, — эффект был мгновенным и громким. — Ты приручил его?! — восхищённо воскликнул Серо, хлопая Тодороки по плечу, как будто он только что победил в олимпийских играх. — Не просто приручил — Бакуго теперь мурлыкает! — добавил Минета, за что тут же получил щелчок по лбу от Яойорозу. — Герой, блин! — от души аплодировал Денки, — Открыл в нём нежность! Ребята скандировали, аплодировали, кто-то хлопал Бакуго по спине (на свой страх и риск), и тот, естественно, огрызался на всех сразу, краснея как помидор. — Не прикасайся ко мне, идиот! — Это была метафора поддержки, не нападай! А тем временем девочки уже в сторонке обсуждали подробности. — Я всегда думала, что в Бакуго есть что-то притягательное… но чтобы вот так… — с интересом говорила Асуи. — Шото, ты настоящий храбрец, — заметила Яойорозу с мягкой улыбкой. — Если тебе нужна будет поддержка — скажи. — А мне тебя жалко… — вставила Джиро, скрестив руки. — Ты даже не представляешь, с кем связался. — Он всё прекрасно знает, — парировала Урарака, улыбаясь. — А мне завидно! — почти вслух вздохнула Хагакуре. — Такой красавчик, и теперь уже занят… Все девочки разом томно вздохнули, поддерживая мнение Хагакуре. Шото, выслушивая весь этот хор реплик, только улыбался, чуть опуская взгляд. Он не чувствовал себя в центре внимания, скорее — частью чего-то тёплого и общего. Бакуго же выглядел так, будто сейчас кого-нибудь подожжёт. — Вы все ведёте себя как идиоты!!! — Любовь нас такими и делает, — театрально вздохнул Минета. — Минета, уйди, — хором сказали все. Шум, смех, обсуждения — всё слилось в лёгкую, тёплую как утро атмосферу. Впервые за долгое время в этой гостиной царило настоящее чувство семьи.