She wanna... (kiss a kitty)

***

      Джеи наблюдает.       За суетящимися вокруг врачами, за ожидающими пациентами, за их семьями, наблюдает, как за окном мерцают фонари, луна тускло светит, будто намекая, что сегодня стоит остаться где-то в помещении. Наблюдает за отцом, который не должен подойти ближе к Сыльги. Наблюдает за мачехой У, не имеющей права находится рядом с дочерью прямо сейчас. Наблюдает за дверью палаты, ожидая, когда женщина выйдет, оставит Сыльги одну, позволит Джеи увидеть её.       Раздражается, когда отец уводит её, просит поговорить, не понимает, что Джеи не хочет ничего, пока это не касается её принцессы. Раненой сумасшедшей Ким Бомсу. Ара заплатит, что продала ей таблетки. Они все заплатят.       Но это будет позже.       А сейчас Джеи наблюдает.       Наблюдает за У Сыльги. Истощённой, неустойчивой, в больничном халате, просматривающей то самое видео. Все увидели, как её ранили. И Джеи с каждым разом всё сильнее осознаёт, что просто наблюдать за Сыльги становится сложно. Хочется обнять, прижать к себе, забраться руками под тонкий халат, завладеть ей целиком и полностью, позволить владеть собой в ответ.       Джеи не может позволить себе многие из этих вариантов, однако легко может воплотить первый. Объятие – привычное, мягкое, знакомое. Сыльги замирает, а Джеи не кладёт голову на раненое плечо. Пока нет. Но небольшая дрожь и мурашки на теле Сыльги почти заставляют наклониться чуть ниже, коснуться губами повязки, провести по ней языком, разорвать швы и слизать кровь. Но так нельзя.       И Джеи позволяет себе совсем немного. Руки бережно расстёгивают рукав. Она проводит по ранению пальцами, почти не касаясь ткани, спрашивает, волнуется, уводит в сторону палаты. Потому что Сыльги нужно отдохнуть, потому что луна светит слишком слабо, а отец где-то снаружи.       Слишком опасно.       Везде, кроме места рядом с ней. Сыльги должна это понять. Она поймёт. Она никуда не уйдёт.       Сыльги не ложится на кровать. Джеи её не торопит. Она наблюдает. Изучает. Подходит совсем немного ближе. Дотрагивается до повязки снова. Глаз от Сыльги не отрывает. Ни на секунду. Невольная улыбка расползается по лицу, потому что У тоже наблюдает. Её взгляд – изучающий, любопытный, ожидающий.       Чего ты ждёшь, Сыльги-я?       Джеи хочет спросить. Она почти это делает, но заставляет себя замолчать. Потому что ещё рано. Потому что это спугнёт Сыльги как дикую кошку. Но Ю Джеи не любит ждать. Это не в её крови. Она вымещает раздражение, совсем немного сжимает, наблюдает, как Сыльги морщится, а в глазах мелькает нечто запретное. Нечто, что Джеи очень хочет увидеть ещё раз. Нечто, что зажигает спичку глубоко внутри. Пожар распространяется медленно, и Ю чувствует каждую его частичку.       Сыльги подбрасывает дров, сама того не понимая.       – Я так хочу доверять тебе, Джеи, – её голос такой слабый, такой уставший. Джеи почти хочет уложить её в постель, заставить уснуть, прочитать сказку на ночь и поцеловать в лоб.       Но внутри всё зажигается, сгорает, и Джеи не может её отпустить.       – Что мешает? – спрашивает, не убирает руку, но движения не продолжает. Никаких поглаживаний, никаких сжатий. Ей почти чудится, как Сыльги легонько двигает плечом, словно в поисках трения.       Взгляд У опускается ниже. Почти стыдливо. Джеи хочет взять её за подбородок, заставить посмотреть на неё, увидеть ошеломлённый взгляд, но она этого не делает.       – Хочешь попробовать? – вместо этого снова спрашивает, хотя знает, что ответ её мало волнует. Формальность. Возможность отказать. Джеи и сама не знает, чему именно. Она не знает, что предлагает.       Сыльги тоже не понимает.       – Что? – глупо поднимает голову и наклоняет её в непонимающем жесте. Джеи почти гладит её по голове, как послушного щенка. Почти.       – Доверять мне, – идея закрадывается в голове. Джеи понятия не имеет, что с ней делать. Она разберётся на ходу, если Сыльги сделает то, что она хочет. Джеи прерывает назревающий вопрос девушки пониже. – Закрой глаза.       Сыльги молчит несколько секунд. Они ощущаются как вечность. Глаза не выражают почти ничего, но Джеи клянётся, что видела тот самый блеск перед тем, как У их всё же закрыла.       Данная власть кружит голову. Сыльги не двигается. Она ждёт. А Джеи наблюдает. Она хочет что-то сделать. Варианты отдают приятным импульсом внизу живота. И ни один из них не кажется безопасными для того, чтобы Сыльги осталась рядом. Но руки Джеи движутся быстрее, чем она успевает об этом подумать.       Она снова касается повязки. Сыльги снова морщится. Но эффект иной. Потому что У Сыльги похожа на котёнка. С этими милыми кривящимися от лёгкого дискомфорта губами, с нахмуренными закрытыми глазами, с выразительно поднятой бровью и этим нежным звуком, который ужасно похож на урчание кота.       Ассоциация врезается в мозг слишком сильно. Слишком соблазнительно. И Джеи вспоминает о купленных на фестивале кошачьих ушках в кармане. Как удачно, что она не убрала их подальше. Она достаёт их быстро, не отрывает взгляда от ничего не подозревающей Сыльги. Руки колеблются всего секунду. Джеи делает глубокий вдох и надевает на девушку соблазнительный предмет.       Сыльги совсем немного наклоняет голову вперёд. Непроизвольно. Позволяя, доверяя. Внутри Джеи разгорается пожар. И теперь она куда лучше знает, что с ним делать. Шея Сыльги кажется слишком открытой, слишком голой. Словно чего-то не хватает.       – Где шарф? – она запинается, почти называет его ошейником, но вовремя прикусывает язык. Сыльги всё ещё не открывает глаза. Даже не отвечает. Вслепую указывает пальцем в сторону тумбочки.       Джеи двигается слишком резко, это почти стыдно, однако в мозгу происходит короткое замыкание, а сердце пропускает слишком сильный удар, когда за дверью слышится знакомый лай.       Джэюн.       Идея щекочет мозг. Это соблазнительно. И Джеи поддаётся.       – Подожди минуту, Сыльги-я, – и выходит за дверь. Джэюн врезается в неё почти мгновенно, но сейчас Джеи о нём не думает.       Она игнорирует искрящиеся и такие любопытные глаза любимого пса. Игнорирует жалобный скулёж, когда Ю расстёгивает ошейник аккуратным движением.       – Я куплю тебе новый, приятель, – она гладит его на прощание и возвращается в палату к ожидающей Сыльги.       Тепло продолжает разливаться по груди, когда Джеи замечает, что девушка не сдвинулась с места. Ни на дюйм. Она ждала её. Дверь закрывается с громким щелчком, но Сыльги даже не дёргается. Ухмылка расползается по лицу Джеи. Она подходит к ней медленно. Смакует каждый шаг, каждый вдох. Намеренно громко стучит каблуками, чтобы Сыльги слышала, как хищница приближается ближе, чтобы дать возможность отступить.       Но она не двигается. Даже когда Джеи обводит рукой шею, даже когда обвивает её руками и застёгивает ошейник. Рука задерживается всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы почувствовать дрожь, мурашки и нервный глоток.       И Сыльги всё ещё молчит. Всё ещё держит глаза закрытыми. Это развязывает Джеи руки. Она больше не знает, что на неё нашло. Ей становится всё больше плевать на это, когда Сыльги снова не отталкивает. Рука непроизвольно поднимается к уху и почёсывает. Ровно так, как Джэюна. Как домашнего питомца.       – Всё ещё не доверяешь мне? – шепчет, но знает ответ. Вопрос лишь в том, как Сыльги на него ответит.       Джеи не двигается, пока Сыльги молчит. Раздумывает. Её уши краснеют, она совсем немного отворачивается, когда ответ, наконец, вырывается из её уст.       – Я бы попробовала, – Джеи не уверена, что Сыльги имеет в виду. И позволяет себе интерпретировать по-своему. Так, как ей нравится. Так, как понравится и Сыльги.       Она затягивает ошейник, притягивает девушку ближе и крепко, жадно и жарко целует. Ошеломлённый вздох Сыльги подсказывает, что она этого не ожидала. Но Джеи не останавливается, напротив, целует лишь глубже, вызывая первый хриплый стон.       Ю отстраняется, тянет за предмет на шее, вызывает тихий скулёж, но Сыльги всё ещё не открывает глаза. Жар вокруг них напоминает вулкан на грани извержения. Джеи больше не может ждать. Она хочет увидеть её красивые глаза. Она хочет увидеть, как они будут умолять, как влага будет сочиться из них, требуя большего.       – Открой глаза, Сыльги-я, – приказывает и тут же задыхается от искушающего зрелища.       Глаза Сыльги такие чистые, невинные, совсем немного похотливые и умоляющие. Где-то в глубине взгляда Джеи видит намёк на опасное желание. У привыкает к свету, привыкает к такому же горячему и искушающему взгляду Джеи. Её глаза слезятся, но страха нет. Ни грамма.       Сыльги медленно моргает, словно кошка, доверяющая хозяину, а Джеи целует её снова. Потому что сдерживаться больше невозможно, да и не хочется совершенно. Одна рука хватает ошейник, тянет ближе, глотает восхитительные звуки удовольствия, проникает языком внутрь и изучает. Сыльги податливая у неё во рту. Движения языка нерешительны, но приветливы. Джеи этого достаточно. Она постанывает ей в рот, совсем немного, чтобы вызвать дрожь.       Другая рука начинает блуждать, пока первая затягивает ошейник сильнее. Хриплый, задыхающийся стон оказывается проглочен в мгновение ока. Джеи сжимает её талию, и стон Сыльги так греховен, так похож на жалобный скулёж щенка, что в голову начинают закрадываться соблазнительные идеи.       Идеи, против которых Ю Джеи пойти не в состоянии. И она поддаётся порыву.       Она отстраняется, а Сыльги тянется вперёд за ещё одним поцелуем. Какая-то часть Джеи хочет наклониться в ответ, но она заставляет себя закрыть нуждающийся рот рукой. И, боже, Сыльги выглядит ещё прекраснее. С яркими ушками и светящимися глазами, такими непонимающими и умоляющими. Она похожа на Джэюна, у которого забрали любимую игрушку.       – Тише, щеночек, ты доверяешь мне? – снова спрашивает, а Сыльги снова колеблется. Но это не разочаровывает. Напротив, даёт больше возможностей. Больше практики. Больше упражнений на доверие.       Джеи садится на кровать, смотрит на Сыльги снизу вверх и скучающе оглядывает её дрожащее тело.       – Встань на колени, – приказывает резко, холодно, властно. Так, что Сыльги съёживается, её уши краснеют, а глаза опускаются в пол.       Джеи вспоминает первый раз, когда У оказалась перед ней в таком положении. Тогда ей это не понравилось. Тогда казалось, словно Сыльги считает себя кем-то подобной Ким Нари. Уязвимой, ненужной и жалкой. Той, кого можно выбросить.       Однако в этот раз стоящая на коленях У Сыльги дрожит не от страха, а от возбуждения, желания и стыда. Она истощена, наклоняется чуть ниже в попытках удержаться, тёмные мешки под глазами умоляют о сне. Джеи обязательно позволит ей поспать позже. Столько, сколько она пожелает.       А сейчас Ю Джеи наблюдает. Снова. Наблюдает, как ошейник сжимает шею, как Сыльги хочет его поправить, но сжимает ладони в кулак, как ушки немного сползают, как ноги начинают ёрзать от холода и дискомфорта. Но она всё ещё не говорит. Всё ещё позволяет играть с ней.       Джеи двигается, хватает ошейник и тянет немного ближе, почти мимолётно. Лишь для того, чтобы Сыльги заскулила. В голове проносится день, когда Джэюн впервые оказался на пороге их дома. Джеи отчётливо слышит слова отца.       Чтобы собака начала тебе доверять, научи её нескольким простым командам.       Сейчас на Сыльги характерные кошачьи ушки, однако, что мешает попробовать?       Она ухмыляется. Рука исчезает с шеи. Ю старается придать своему выражению лица как можно более бесстрастный вид. Такой, чтобы заставить Сыльги нервничать, сглатывать и беспокойно ёрзать. Такой, что заставит её задуматься о том, сделала ли она что-то не так. Что сделает Сыльги такой послушной, что она позволит Джеи всё.       – Сыльги-я, – зовёт, ловит взгляд и невинно хлопает ресницами, – проведём несколько упражнений на доверие?       Девушка на полу не двигается, обдумывает предложение, нервно сглатывает. Джеи понимает. Сыльги не знает, чего ожидать, и это нормально. Ю всегда готова подсказать и дать нужную мотивацию.       Она наклоняется ниже, приближается к красному уху Сыльги и греховно шепчет:       – Если всё сделаешь правильно – я тебя вознагражу, – и лёгкое касание языком к раковине является отличным стимулом. Сыльги кивает так резко, что Джеи почти переживает, что её милая головка отвалится.       Ю снова выпрямляется. Молчание не затягивается. Не в этот раз. Однако Джеи прекрасно видит, что жалкие секунды ощущаются для Сыльги долгими и муторными минутами.       – Ходи, Сыльги-я, – она указывает на свои ноги и с хищным оскалом наблюдает, как всё лицо её питомца начинает гореть от стыда и унижения. Но из её рта не исходит ни единого протеста.       Джеи вынуждена признать, что не сможет продолжить, если её принцесса скажет «нет». В конце концов, это бы полностью противоречило самой цели упражнений.       Но Сыльги не совсем понимает команду. Она пытается встать, чтобы пойти к ней на двух ногах. И Джеи действует стремительно. С холодным спокойствием кладёт руку на раненое плечо и тянет вниз. Тело Сыльги с негромким стуком снова оказывается на коленях. Она скулит и смаргивает слёзы, легонько поглаживает бинт рукой и кидает этот ужасно умоляющий взгляд, от которого у Джеи подкосились бы ноги, если бы она не сидела.       – На коленях, щеночек, – отвечает на невысказанный вопрос. Сыльги медленно сглатывает. И в её взгляде наконец мелькает такое необходимое осознание: к чему приведут упражнения, на что она согласилась и от чего может отказаться в мгновение ока.       Но вместо колебаний Джеи с удивлением обнаруживает, как собака, замаскированная под кошку, аккуратно ползёт на четвереньках к её ногам. Медленно переставляет каждую лапу и не знает, куда деть взгляд. Когда она наконец доходит до её ног, всё ещё немного сдвинутых вместе, глаза Сыльги устремлены куда-то в сторону. Всё ещё лицо горит. Она почти не дышит.       – Хорошая девочка, – Джеи с удовольствием наблюдает, как у Сыльги перехватывает дыхание, как глаза всего на секунду встречаются с её собственными, как она сглатывает снова и ёрзает на коленях, пытаясь скрыть нарастающее возбуждение.       Но Джеи наблюдательна. Она видит всё. Каждый вдох, каждый изъян, каждую искру в голодном взгляде. Ю хочет, чтобы она перестала отводить взгляд. В конце концов, разве зрительный контакт не является важным элементом доверия?       – Глазки, Сыльги-я, – ловит её непонимающий взгляд и почти забывает, о чём хочет сказать, когда голова кошки немного наклоняется вбок. – Смотри на меня.       Не отводи взгляд.       Джеи это не произносит. Ей это не нужно. Сыльги – умная девочка. Она понимает значение команд и знает, как выполнить их правильно. И она понимает. Ю прекрасно видит, как дрожат зрачки, как она хочет отвернуться, посмотреть куда угодно, но не на Джеи. И дело далеко не в страхе. Дело в заземлении.       Джеи не хочет, чтобы Сыльги сохраняла контроль.       Джеи нужно, чтобы Сыльги сгорела до тла.       Она обводит ладонью контур лица, фиксирует подёргивание мышц, мурашки на коже… и раздвигает ноги шире.       Сыльги даже не моргает, но всё её тело яростно дрожит. Ещё немного – и она заплачет. Джеи довольно улыбается, потому что У помнит предыдущую команду. Ни на секунду не опускает взгляд ниже. Ю поднимает руку и осторожно тянет ошейник вперёд.       – Ползи, – больше нет нежности, нет нежного прозвища – только чистая похоть и нетерпение. Джеи искренне хочет взять лицо Сыльги и ткнуть его в нужное ей место, почувствовать мягкость её языка, увидеть её глаза, когда та будет пожирать её всю.       Но для этого слишком рано.       Сыльги отрывает взгляд всего на секунду, но Джеи позволяет. Хрупкое тело аккуратно ползёт между ног, останавливаясь прямо возле ширинки джинс. Ю чувствует мягкое прерывистое дыхание, отдающее импульсом в клитор. Она закусывает губу и поправляет ушки, обводит рукой волосы и проводит большим пальцем по губам. Другая рука похлопывает по внутренней стороне бедра.       – Спать, Сыльги-я, – снова нежный тон, аккуратное произношение имени и тяжёлое дыхание. Джеи клянётся, что всего на секунду на лице Сыльги мелькает самодовольство, триумф.       Джеи позволяет ей. Позволяет считать, что она контролирует хоть секунду ситуации.       Потому что реальность проста – власть с самого начала и до конца будет в руках Ю Джеи.       Голова Сыльги располагается опасно близко к центру. Она немного трётся о грубую ткань, словно кошка. Джеи удовлетворённо наблюдает, как Сыльги пытается придать взгляду ту же кошачью безразличность, однако её глаза – щенячьи, такие добрые и умоляющие, что хочется их вырвать, положить в банку и поставить на тумбочку возле кровати, чтобы любоваться каждый божий день.       – Отличная работа, – удивительно, как ей удаётся сохранять твёрдость тона. Но это безусловный плюс, иначе Сыльги бы не растеряла свою обретённую уверенность, не вздрогнула бы так сильно от одной лишь похвалы. – Хорошие девочки заслуживают награды.       Взгляд Сыльги дрожит от предвкушения, когда Джеи опускает руки ниже и начинает расстёгивать джинсы. Она делает это медленно. Почти мучительно. Сыльги извивается как щенок, ожидающий лакомства. Из её рта почти текут слюнки, когда Джеи наконец избавляется от ненужного предмета одежды и снимает нижнее бельё.       – Вперёд, щеночек, забери свой приз, – Джеи не успевает даже закончить предложение, как рот Сыльги оказывается на ней.       Характерный выдох делает её щенка смелее, увереннее. Язык обводит клитор неумело, неряшливо, но с нужным старанием и усердием. Так, что не требуется много времени, чтобы закатить глаза и положить руку на волосы, направляя.       Сыльги быстро учится. Находит идеальный темп за считанные секунды, заставляет Ю прикусить губу и хрипло стонать. Контролировать громкость становится немного сложнее. И вылизывающий её щенок не облегчает задачу. Напротив, она намеренно ударяет там, где через всё тело проходит электрический разряд. Поднимается чуть выше, сосёт, облизывает и кусает набухший клитор.       Из губы начинает течь кровь, но Джеи не обращает на это внимание. Притягивает Сыльги ближе: одной рукой хватает за волосы, другой – за ошейник. И тянет. Грубо. Намеренно. Сыльги задыхается и стонет, посылая вибрации через всё тело.       Но Джеи не позволяет себе потерять контроль. Не позволяет себе забыть о тонких стенах, не позволяет себе отклониться от первоначальной задачи, даже если соблазн просто отдаться Сыльги настолько велик. Стоны больше напоминают тяжёлое дыхание, а девушке под ней это не нравится. Она облизывает резче, сильнее, хочет услышать реакцию, хочет почувствовать её на своём лице.       Джеи легко может обеспечить второй вариант. Правая рука опускается на больное плечо и сжимает. Всё тело чувствует и слышит невыносимый жалобный скулёж. И Джеи не отпускает. Хочет услышать его снова и снова, пока не придётся наносить швы повторно.       Всё внутри сжимается от одной только мысли об этом. И она кончает, прикусывая нижнюю губу с такой силой, что капли крови стекают вниз с подбородка. Джеи не вытирает лицо. В конце концов, это даже не её задача.       Сыльги собирает всю влагу как самый послушный щенок. Ю мягко гладит её по волосам и легонько отталкивает, когда понимает, что ощущений слишком много. Рука опускается к свободному участку шеи, оглаживает контур и перемещается к плечу. Даже не нужно опускать взгляд, чтобы понять значение жидкости, покрывающей руку.       – Надо же, принцесса, у тебя швы разошлись, – она опускает взгляд ниже, выравнивает дыхание и любуется новым ещё более соблазнительным зрелищем.       Сыльги тяжело дышит. Сыльги не может сфокусировать взгляд. Сыльги почти незаметно поднимает уголок губ вверх. Сыльги истощена, и она плачет.       Что-то перестраивается в сознании Джеи, кажется, в сотый раз за день. Она медленно сглатывает и облизывает губу, игнорируя вкус собственной крови.       – Но ты ведь потерпишь, правда? – невинно спрашивает, ловя умоляющий взгляд. – Ты же хорошая девочка, Сыльги-я?       Она знает, куда давить. Знает, что попадает в самую точку, когда взгляд её девочки на секунду загорается, а тело вздрагивает. Ю точно знает, как интерпретировать мольбу во взгляде. Как сделать это правильно. Так, как хочет Сыльги.       – На ручки, Сыльги-я, – и Джеи греховно наблюдает, как её девочка почти нетерпеливо бросается вперёд, морщится от боли, но послушно садится к ней на колени.       Она неловко ёрзает на обнажённых ногах, явно чувствует влагу, которую совсем недавно слизывала собственным языком. О недавных событиях свидетельствует знакомая жидкость, покрывающая всё лицо Сыльги. Джеи поправляет растрепавшиеся волосы, возвращает сползающие ушки в прежнее положение и, удовлетворившись, тянет ошейник снова, пока губы Сыльги не подрагивают прямо у её рта.       А Джеи не целует. Джеи дразнит и грязно шепчет:       – Хочешь, чтобы я о тебе позаботилась, принцесса? – она грубо прикасается к окровавленному плечу и вдыхает поражённый звук, исходящий из прекрасных губ Сыльги. – Хочешь, я заставлю тебя забыть о том, как ты её получила?       Одна рука затягивает ошейник, другая не прекращает движение на плече. Во взгляде Сыльги плещется пламя и мольба.       – Хочешь, я заставлю тебя почувствовать благодарность к Бомсу за этот порез? – самодовольство растекается по организму, когда Сыльги стыдливо отворачивается, её губы дрожат, но взгляд умоляет о большем, умоляет о Джеи.       Но Ю Джеи не нравится, когда питомцы так бесцеремонно от неё отворачиваются. И она грубо дёргает ошейник, вынуждая голову Сыльги вернуться в прежнее положение. Джеи видит, как открывается её рот, как она хочет что-то сказать. Ответить на поставленный вопрос.       Джеи не удосуживается сообщить о том, что он был риторическим, что Сыльги запрещено разговаривать в принципе. Вместо этого она затыкает её поцелуем.       Никакой медлительности или пощады. Она пожирает Сыльги, врывается внутрь и поглощает все стоны и чудесный для её слуха скулёж. Ей отвечают с тем же рвением, так, что Джеи постанывает в ответ, притягивает ближе, позволяет себе всего на секунду потерять контроль.       Кровь с разорванной губы смешивается с её собственной смазкой. Сыльги облизывает её рот, пытается заглотить каждую частичку Джеи, а та ей разрешает, направляет, поднимает подбородок выше. Сыльги понимает намёк: слизывает алую жидкость снизу вверх и целует Джеи снова.       Это грязно. Больно. Почти удушающе. Но так чертовски приятно, что Ю забывается в экстазе, но Сыльги начинает наглеть. Руки скользят там, где не должны, ухмылка чувствуется даже через поцелуй. И Джеи отталкивает её. Тянет за ошейник и сверлит недовольным опасным взглядом, который почти мгновенно сменяется на притворно-нежный. Сыльги нервно сглатывает и убирает непослушные ладони с её тела. Она не отводит взгляд, но Джеи читает в нём стыд. Гнев испаряется в считанные секунду. Притворство исчезает, сменяясь чистой любовью и нежностью, когда она аккуратно проводит по кошачьим ушкам.       – Кошки не разговаривают, Сыльги-я, – шепчет в губы.       В ответ – кивок. Но Джеи ожидает не этого.       – Ответь, как кошечка, Сыльги-я, – и она уже знает, как приятно будет её разрушать. Джеи сдерживает хихиканье, когда У вся загорается от стыда и унижения, как слёзы с новой силой текут из глаз, а взгляд устремляется куда-то в пол.       И в этот раз Джеи позволяет ей передохнуть, подумать, переждать. Потому что во всём этом нет никакого веселья, если Сыльги не понравится.       А Сыльги нравится. Конечно, ей нравится. И Джеи это чувствует. Джеи это слышит. Слабое мяуканье ласкает уши, и сил сдерживаться больше нет. Она знает, что тянет слишком сильно, что ошейник причиняет боль, вызывает удушье, но Сыльги всё ещё не говорит «нет», Сыльги не возражает, Сыльги громко плачет и издаёт протяжный вой, а Джеи атакует её шею яростными укусами, засосами, поцелуями и почти нежными зализываниями.       Ю Джеи помечает территорию. Хочет, чтобы Хиюн увидела, что она сделала с её падчерицей, хочет увидеть ошеломлённый взгляд Йери, отвращение и ужас на лице Гён, жгучую ревность Ары, съехавшую с катушек Бомсу и холодную ярость в глазах отца.       Но больше всего она хочет, чтобы увидел весь мир. Чтобы все поняли, что Сыльги занята, и она принадлежит ей. И совсем немного хочется вырезать на её теле предупреждающую надпись:       Принадлежит Ю Джеи.       Что бы сделала мяукающая и стонущая на её руках кошка, если бы узнала, о чём она думает? Но Джеи знает, что Сыльги бы не возражала. Уж точно не в её нынешнем состоянии. Хриплые тихие стоны смешиваются с попытками следовать команде, произвести впечатление.       Джеи почти распускает руки, почти теряет контроль окончательно, но особо сильный укус вызывает слишком громкий стон. Тот, который может привлечь нежелательное внимание. Ю не колеблется. Лицо не отрывается от шеи, но рука поднимается выше и закрывает ей рот.       – Потише, принцесса, – и Сыльги яростно мычит ей в рот. То ли из-за возбуждения и нетерпения, то ли из-за упоминания травмирующего прошлого. Но такова забота Джеи – превратить травму в похоть, искоренить её из тела Сыльги и превратить в преимущество.       Но Ю не уверена, чьё оно будет.       И она игнорирует её. Делает всё по-своему. Не спрашивает. Тянется к халату и расстёгивает его ровно в том месте, где течёт кровь. Джеи обнажает плечо, но не прикасается. Территория опасная. Неизведанная. Это не то, что можно сделать, не спросив.       – Моя девочка хочет, чтобы её рот был чем-то занят, пока я её трахаю? – она спрашивает так грязно и нежно одновременно, что это смешно. Но это нравится Сыльги.       Она не просто кивает. Не просто стонет. Она мяукает. Приглушённо, хрипло, так по-кошачьи, прямо в руку Джеи. Рука Ю уже развязывает повязку. Раскрывает рану.       – Хочешь узнать, какова твоя кровь на вкус? – она не уверена, что спрашивает не для себя. Но не одной же ей интересно, одинакова ли кровь Сыльги и её собственная? Так ли отличается голубая кровь от чёрной кости? Может, стоит одолжить кусочек у Сыльги? Какую часть она бы позволила раздробить?       А глазки у кошечки расширяются, но голосок молчит. А тело ждёт, с предвкушением вздрагивает, когда Джеи проводит пальцами чуть ниже крупного пореза и собирает скопившуюся жидкость. Она давит лишь немного, совсем легонько, но этого более чем хватает, чтобы слёзы Сыльги покатились с новой силой.       Джеи всегда гордилась своей многозадачностью. Она подносит правую руку к лицу раненого животного, проводит окровавленными пальцами по нижней губе, а Сыльги даже не слизывает. Она дрожит. Колеблется.       Пока левая рука Ю не скользит прямо под халат и аккуратно, но с присущей Джеи точностью обводит клитор одним медленным движением. Рот Сыльги открывается в беззвучном стоне, а Джеи этим пользуется. Погружает покрытые кровью пальцы глубоко в её горло, не прекращая движения внизу.       У задыхается, слизывает собственную кровь с энтузиазмом, всасывает и глотает. От восторга Джеи хочет рассмеяться. Однако перемену она замечает также резко. То, как слёзы начинают течь из глаз не из-за удовольствия, то, как взгляд расширяется от дискомфорта, то, как Сыльги физически отдёргивается и кашляет.       – Не понравилось? – хмурится, движения на клиторе прекращаются, но Джеи не убирает руку.       Сыльги ёрзает и переводит дыхание. Качает головой. Взгляд Ю смягчается, но движения – нет. Пальцы снова обводят рану. Собирают новую порцию крови. Щенок на её коленях почти скулит, но это не для неё.       Выражение лица Сыльги становится почти комичным, когда Джеи слизывает алую жидкость со смесью чужой слюни. Ю думает, что для Сыльги их поцелуй с привкусом не своей крови ощущался именно так.       – Ты вкусная, Сыльги-я, – и пожимает плечами так непринуждённо, что питомец наклоняет голову с совершенно тупым выражением лица. Это напоминает ей Джэюна, когда Джеи учит его новым командам. – Но, наверное, вкус собственной крови не для всех, как ты думаешь?       Она не ждёт ответа. Сыльги это знает. Или, по крайней мере, догадывается. По тому, как движения на клиторе возобновляются, становятся резче, настойчивее. Так, что нет сил сказать хоть что-то, особенно не вызвав шум, который привлечёт слишком много нежелательного внимания.       В конце концов, здесь отец Джеи, всегда наблюдающий откуда-то со стороны, здесь мачеха Сыльги, которая должна может вернуться с минуты на минуту.       Сыльги прикусывает губу, стонет тихо-тихо, пока Ю довольно слизывает остатки крови с пальцев.       – Умница, Сыльги-я, – наконец шепчет, облизывает ушную раковину, наслаждается невыносимой дрожью и лихорадочными хрипами. – Будь тише.       Но Джеи делает это трудным. Она надавливает сильнее, направляет два пальца ниже, оглаживает жаждущий вход, а большой палец не прекращает кружить на самой чувствительной точке. Сыльги проглатывает стоны, вернее, старается их проглотить.       Особенно громкий звук заставляет Джеи сжалиться. Она наклоняет голову чуть в сторону, выставляя голую шею.       – Прячься, щеночек, – и Сыльги утыкается носом прямо в точку пульса без каких-либо колебаний. Джеи посмеивается, явно наслаждаясь нетерпеливостью девушки в её объятиях.       Она мычит, мяукает и постанывает, посылая вибрации по всему телу. Пульс ускоряется до невероятной скорости, и Сыльги это чувствует. Сыльги этим пользуется. Это уже не просто попытка заглушить непристойные звуки. Это попытка взять крупицу контроля, показать, что Джеи не единственная, кто может с ней играть.       И она кусает, сосёт, облизывает – повторяет предыдущие действия Джеи. Губы перемещаются чуть дальше, пока не доходят до выпирающего кадыка. Ю прикусывает губу, но не закрывается. Напротив, наклоняет голову сильнее, разрешает. А Сыльги прикусывает адамово яблоко и зализывает как послушный щенок.       Джеи ухмыляется и тоже не предупреждает. Три пальца растягивают Сыльги резко, неожиданно, но она не вскрикивает. Она мяукает и в этот раз послушно утыкается в шею.       Темп Джеи неумолим. Сыльги не может думать. Её губы и язык лихорадочно обводят кожу, не оставляя следов, но этого более чем достаточно, чтобы самой Ю Джеи приходилось сдерживать слабые стоны. А мягкое мычание девушки на её коленях не помогает.       Каждый стон, каждый звук, каждое прикосновение губ – всё это отдаёт такой невыносимой вибрацией, что Джеи может кончить лишь от этого. Только после Сыльги.       Рука поднимается выше и снова обхватывает кровоточащее плечо. Ещё немного, и алая жидкость покроет пол. Но Джеи не обращает на это внимание. Она сдавливает. Совсем немного. Так, чтобы щеночек заскулил, чтобы Джеи почувствовала слёзы на своей шее.       Но этого недостаточно.       Джеи хочет увидеть её лицо. Его разваленное и сломанное выражение, то, которое кричит всем своим видом:       Я твоя.       Я принадлежу тебе.       Джеи делает особенно грубый толчок и тянет ошейник вперёд. Окровавленные пальцы задевают шею. Капли падают на пол. А Ю Джеи не видит ничего, кроме прекрасного зрелища перед ней.       У Сыльги определённо уничтожена. Её глаза умоляют о большем, будто всего этого недостаточно, будто ей нужно, чтобы Джеи пометила территорию лучше, тщательнее, чтобы от неё больше ничего не осталось.       В следующий раз Джеи возьмёт с собой скальпель.       – Хорошая девочка, – она вызывает у Сыльги новый сдержанный стон. И Джеи снова помогает. Покрывает нежными поцелуями всё лицо, слизывает слёзы, пожирает манящие губы, проникает языком внутрь и проглатывает каждый стон. Движения пальцев становятся слишком неточными, слишком жёсткими, слишком лихорадочными, словно Джеи больше себя не контролирует.       Требуется всего несколько беспорядочных толчков, чтобы Сыльги развалилась на части. Она кончает с приглушённым стоном, с губами Ю Джеи на её собственных, покачивая бёдрами и преследуя эйфорию.       А Джеи не останавливается. Даже не замедляется, не прерывает поцелуй. Наоборот, заглатывает её глубже, не позволяет вдохнуть. Сыльги кусает её губы, а она смеётся и облизывает её зубы в ответ. Сыльги бьёт её по плечу, а Джеи сжимает кровоточащую рану.       Она не прекращает, пока Сыльги не начинает хрипеть и всхлипывать от боли и дискомфорта. Её слёзы теперь не вызваны возбуждением. Взгляд расфокусирован, и она больше не может ответить на поцелуй, не может оттолкнуть. Джеи это чувствует, замедляет толчки и заглатывает последний облегчённый вздох, когда отстраняется.       Сыльги наваливается на неё всем телом и дрожит. Джеи последний раз поглаживает клитор, прежде чем вытащить пальцы из измученного влагалища.       Сильные руки за считанные секунды берут девушку на руки и укладывают на больничную койку. Джеи кажется, что лучшего места после их интенсивного секса для Сыльги быть не может.       Но любые мысли покидают голову, когда она видит её состояние. Сыльги прерывисто дышит, не может перестать плакать и всхлипывать, в глазах – пустота. Ошейник сжимает шею слишком сильно, кошачьи ушки давно сползли и теперь не кажутся такими яркими. Словно весь цвет исчез вместе с Сыльги. И, хуже всего, кровь теперь пропитывает простынь.       Джеи тихо ругается, переворачивает податливое тело на живот, быстрым движением расстёгивает ошейник и снимает уши, выкидывая ненужные предметы куда-то в сторону.       Положение Сыльги сейчас знакомое. Как в тот раз, всего несколько часов назад, после нападения Бомсу. Но сейчас рядом нет отца, а Сыльги в сознании. Джеи не может этого выдержать. Она проводит руками по волосам, обводит ладонями мягкие щёки и целует каждую с невыносимой нежностью. Её раненая идиотка уже тянется к ней. Непроизвольно, на инстинктивном уровне, но Ю Джеи тает от этого мимолётного жеста.       Она вынуждает себя покинуть палату. Потому что в этот раз всё нужно сделать как надо. Потому что в этот раз не нужно притворяться, что Сыльги – всего лишь лабораторная крыса, эксперимент.       Джеи возвращается так быстро, как только может. Со всем необходимым. В этот раз как девушка, которая по-настоящему заботится, не та, что была пару часов назад на этой же операции. Не бесчувственная дочь Ю Тэджуна, жаждущая практики на живом человеке.       Она вообще не хочет никакой практики. Она просто хочет Сыльги. Её безопасность в том числе.       – Сыльги-я, – аккуратно зовёт, словно обращается к раненому животному, ждёт реакции. Получает пустой взгляд, направленный прямо на неё. – Ты доверяешь мне?       Они возвращаются к самому началу. Но колебаний больше нет. Сыльги почти незаметно кивает. Но Джеи видит. И сердце пропускает болезненный удар.       – Используй слова, принцесса, – она почти умоляет, знает, как важно получить согласие. И Сыльги тоже знает, как важно для Джеи его услышать. Она открывает рот, чтобы ответить, но в нём слишком сухо.       Джеи замечает то, как она сглатывает, как хрипит её горло. Рука аккуратно приподнимает голову, пока другая подносит к губам стакан воды. Сыльги пьёт так, будто наступила засуха. Совсем немного проливает, а Джеи заправляет убирает волосы, чтобы ей было удобнее, наклоняет голову в нужном направлении, чтобы та не подавилась.       Сыльги шепчет сразу, стоит пустому стакану покинуть её рот.       – Да, – и всё в Джеи замирает от любви. Но она не набрасывается, не наклоняется ниже для лёгкого поцелуя, даже не позволяет рукам обхватить любимое лицо. Потому что Сыльги сейчас нужно не это.       И Джеи просто кивает и обрабатывает ужасную рану.       – Будет больно, – она не может сказать, произнесла ли это вслух. Но Сыльги отвечает таким же тихим шёпотом, предназначенным лишь для неё.       – Хорошо.       Джеи зашивает рану аккуратно, точно, так, как должна была сделать это в первый раз. Хмурится каждый раз, когда Сыльги болезненно мычит, но заставляет себя продолжать. Её тело не трясётся, но внутренности пронизывает ужасная дрожь.       Требуется около двадцати минут, чтобы закончить процедуру. Джеи снимает спецодежду и садится рядом, поглаживая мокрые от пота волосы.       – Котик, Сыльги-я, – говорит мягко. Без игривости и попытки подразнить. В ответ – непонимающее мычание. Джеи слабо хихикает.       Она ложится рядом и прижимает голову Сыльги к своей груди. Это не интимно, не похотливо, не грязно. Джеи с любовью массирует голову, чувствует, как девушка в её объятиях расслабляется и утыкается в неё носом. Её дыхание затихает.       Котёнок засыпает прямо в её объятиях.       Громкое движение ручки прерывает идиллию. Раздаются стуки в дверь. Словно кто-то пытается её выбить.       – Сыльги-я, ты там? – Хиюн обеспокоенно зовёт. Джеи закатывает глаза, пока Сыльги пытается осознать происходящее.       Внезапное веселье охватывает сознание Ю. Она ухмыляется и шепчет с нотками игривости и смеха.       – Сыльги-я… – испуганный взгляд почти заставляет её рассмеяться, но она его игнорирует. Целует губы и шепчет прямо в них: – Умри.       Но щенок впервые игнорирует команду. В её глазах горит нечто озорное. Здоровая рука тянется к комоду и достаёт кошачьи ушки. Те, которые Джеи купила для неё.       Но Сыльги надевает их на Джеи. И целует её крепче, игнорируя более громкие стуки и голоса за дверью.       – Всегда мечтала поцеловать кошку.       И, может быть, Ю Джеи не была той, кто втянула Сыльги в их игру.       Может быть, У Сыльги планировала всё намного раньше.