Часть 8. В полутоне красного.
13 июня 2025 г., 18:47
Шёпот утреннего ветра убаюкивающе рассказывал о приятных чарах сна, в которых Леви и Микаса уже давно мечтали оказаться. Ночной холод сменился приятным, еле ощутимым теплом. Мягкий, ласковый рассвет розовыми лучами ложился на бледную кожу. Звон катан разносился по дворцовому двору.
Клинок Леви рассек воздух, и от столкновения лезвий посыпались искры, словно рой светлячков. Микаса парировала удар за ударом, уклоняясь от смертоносной стали, но капитан не давал ей передышки. Он жаждал победы, как и всегда. Каждый вечер они сходились в этом месте для оттачивания навыков в бою. Микаса уже знала все уловки своего противника. В прошлом тренировки заканчивались ссадинами и кровоподтеками, но теперь даже на теле Леви оставались следы её мастерства.
Аккерман сделал несколько шагов назад и опёрся двумя руками о катану. Тяжело дыша он процедил:
– Достаточно на сегодня, – он с усталостью выдохнул. – Это может продолжаться бесконечно.
Микаса спрятала оружие в ножны. Леви продолжил:
– Практикуйся в круговых ударах. Машешь катаной, как мельница, даже не задумываясь о том, куда она попадёт, – на вдохе произнёс мужчина, описывая указательным пальцем круги. – Свободна.
О́ни кивнула и уже собиралась уходить, Леви поднял измождённый взгляд на Микасу, его глаза говорили о беспокойстве.
– Ты выглядишь задумчивой, – произнёс Аккерман, выдержав паузу.
Голос был тихим, но в нём звучала уверенность и настойчивость. Ему нужен был ответ.
Микаса сначала сделала вид, что не услышала его слов, но всё же медленно обернулась.
– Первые три года она хотя бы присылала письма с ятагарасу. Уже четыре года мы ничего не знаем ни о ней, ни о птице. Тебе не кажется, что это погоня за призраком? – девушка произнесла это с ощутимой горечью, зная, как болезненно прозвучат эти слова для Леви.
– Она не могла просто так... – Леви запнулся, и в его голосе прозвучала отчаянная нотка. Он произнес эти слова скорее для себя, чем для Микасы.
Девушка сильнее стиснула рукоять клинка. Когти впились в ладонь, оставляя на коже багровые полосы.
– Как знаешь, – отрезала она.
Микаса понимала, что спорить бесполезно. Леви уже принял решение.
– Капитан Аккерман, – послышался хриплый голос сзади, – к вам хочет обратиться человек из города.
У ворот стояли два охранника, из-за их спин показался пожилой крестьянин, нервно потирающий руки в грубых коростах. Его подрагивающие губы и обеспокоенные глаза говорили, что произошло нечто ужасное.
– Господин Аккерман, нам нужна ваша помощь.
***
Дверцы курятника были выломаны с петлями, сетка разорвана в клочья, вокруг лежали птичьи обескровленные тушки в белых пуховых одеялах из пушистых перьев — душераздирающее зрелище, заставляло кровь стынуть в жилах. Смерть не пощадила и маленького чёрного щенка. Безголовое тельце лежало у ворот в буроватой лужице. – Лисы, – презрительно произнёс Леви, рассматривая свежие звериные следы на сырой земле. Старик чуть не плача подал голос: – Не у одних у нас так. Некоторые наши соседи и знакомые остались даже без волов и лошадей. Это целое нашествие. Одна заблудшая рыжая шкурка на такое за ночь не способна. – Я усилю патруль в городе, и зверьё будет поймано. Можете спать спокойно, – уверенно сказал Аккерман, глядя на крестьянина сверху вниз. – От всей души благодарю вас, господин, – пожилой мужчина с радушной улыбкой поклонился. Леви махнул Микасе и они направились в центр города. Весь народ готовился к празднику, вывешивая на крышах домов бумажные фонари. Жители всякий раз отвлекались от своих привычных дел, стоило только о́ни пройти мимо них. Пристальные взгляды поедали девушку. Шёпот шелестел, как осенние листья, гонимые ветром. Рога, когти, оружие — всё успело подвергнуться обсуждению. – Ты ведь помнишь, что сегодня Обон? – негромко поинтересовался человек, бросив взгляд на волочащуюся сзади Микасу. – Нашествие лис в такой праздник мне кажется странным. Можешь начинать патруль, если будет нужно, опроси жителей. О́ни помолчала с секунду, продолжая ловить взгляды прохожих. – Почему я не могу отправиться с тобой? Неужели я так сильно тебе мешаю? Леви сделал шаг вперёд на встречу Микасе. Тёплый ветер развивал волосы о́ни. – Кто-то должен руководить армией в моё отсутствие. Я ни на кого не могу положиться, кроме как на тебя. Не наделай глупостей, я всё ещё за тебя в ответе. Ты знаешь, что этот человек очень важен для меня и она не могла так просто погибнуть, я уверен в том, что Ханджи жива. Микаса отвела отрешённый взгляд в сторону. Сердце пропускало удары, будто вот-вот остановится. Аккерман коснулся щеки девушки. – Со мной всё будет в порядке. Можешь не сомневаться. Микаса дотронулась запястья мужчины. Она зажмурилась и сжала губы, боясь показать собственную слабость. О́ни не хотела допускать мысли, что она видит Леви в последний раз, но как бы Микаса не старалась в голову каждый раз лезли эти навязчивые мысли, туманя трезвый ум. Под своими пальцами девушка ощутила его пульс: учащённый и прерывистый. Он как обычно скрывал свой страх и волнение под холодной стальной маской безразличия, которая столько лет обманывала близких ему людей. Маска впервые дала трещину. В его глазах она увидела боль, словно пепел от давно сгоревшего костра — серый, холодный, безжизненный. В глубине зрачков, за слоем усталости, тлело отчаяние. Было понятно, решение тоже далось ему тяжело. Микаса хотела сильнее сжать его руку, но Леви бесследно растворился в толпе, даже не попрощавшись. В груди словно что-то оборвалось. Внутри поселилась пустота, однако девушке ничего не оставалось, кроме как последовать в центр города. Микаса внимательно осматривала улицы. Ей хотелось найти хоть какой-то след, который привёл бы её к животному. Тщетно. Никаких зацепок.Оставалось только опрашивать прохожих. Большинство людей либо отказывались говорить с ёкаем, либо ничего не знали. Она ходила от человека к человеку, от заведения к заведению, но это не принесло никаких результатов. О́ни остановилась возле захолустного здания, где около входа стояли уже подвыпившие мужчины и кокетливые девушки с белыми лицами. Микаса бросила взгляд на одну из дам. Совсем юная девушка стояла и хихикала в окружении амбалов, размахивая кружевным веером. О́ни обратила внимание на пояс кимоно на тонюсенькой талии. Он был завязан спереди. Микаса тут же скривилась от омерзения. Культурой здесь и не пахло. Это было единственное место, куда о́ни хотела зайти в последнюю очередь. Кусты белых роз задрожали, из-за листьев показалась переливистая шерсть. Лиса, словно дым от огня, унёс ветер. Микаса едва успела среагировать. Она хотела схватиться за катану, но животное исчезло прямо у неё на глазах. Она огляделась по сторонам, но было поздно. Изворотливый хищник прошмыгнул между ног распутных девиц и проник внутрь здания. Девушка поднялась по ступенькам и приблизилась ко входу. Мужчины тут же заулюлюкали и попытались схватить её за кимоно. Та в свою очередь лишь била по рукам и рычала, обнажая острые клыки. Микаса ходила по коридорам в поисках хоть одной живой души. За углом блеснул пушистый хвост, о́ни ринулась за ним. Животное забежало в ближайшие открытые покои. Лис сам загнал себя в ловушку. Стоило только Микасе зайти в комнату и оглядеться как тут же она поняла, что лиса нигде нет. За о́ни резко захлопнулось фасума, щеколда насмешливо звякнула. – Эй! Какого чёрта?! – воскликнула Микаса, колотя кулаками в фасуму с требованиями, чтобы её открыли. О́ни предприняла несколько попыток выломать дверь, но эта идея не увенчалась успехом. Фасуму словно кто-то держал со стороны. Девушка прицелилась для удара катаной, но с виду тонкая, полупрозрачная дверь оказалась твёрдой, как камень. Микаса сама была загнана в мышеловку, как глупая, голодная крыса. Девушка обшарила стены, в надежде найти потайной ход, через который ускользнул зверь, но и здесь Микасу покинула удача. О́ни устала ещё при беготне по городу, а бессмысленные прыжки от стены к стене ещё больше утомляли. Микаса присела на длинную белую подушку, лежащую на полу, и взглянула на себя в зеркало. Отражение смотрело в ответ с привычной строгостью, но в глубине серых глаз мелькнуло нечто новое – робкое любопытство. На полочке, рядом с отполированным стеклом, стояла крохотная ёмкость с кисточкой и красной сафлоровой помадой. Предмет, чуждый её обычному окружению. Микаса до этого никогда не красилась. Ее лицо привыкло к пыли сражений, а не к нежным прикосновениям косметики. Но сегодня, в этот тихий час, интерес одолел её, как настойчивый призыв. Аккуратно взяв чашу, хрупкую, словно лепесток, она понюхала находившуюся в ней жидкость. Запаха не было, лишь еле уловимая нотка чего-то цветочного. Микаса поднесла палец с каплей пигмента, насыщенного, словно кровь, к губам и как можно аккуратнее нанесла помаду. Движения были неуверенными, помада смотрелась небрежно, контур дрожал, будто от ветра. В зеркале она видела будто чужое отражение. Нелепость этого преображения колола глаза. О́ни стёрла помаду рукавом кимоно, шелк нежно коснулся кожи, и вновь принялась наносить косметику, полностью погрузившись в процесс. В этот раз движения стали более уверенными, более плавными. Она больше не чувствовала неловкости, лишь тихое волнение и трепетное ожидание преображения. Красный цвет мягко обволакивал губы, придавая им чувственность и выразительность, о которых Микаса прежде не подозревала. – Микаса? Что ты здесь забыла? О́ни вздрогнула, чуть не уронив чашу и кисть. В проходе стоял Леви, недоумённо смотрящий на проделки ёкая. Она, увлеченная собой, пропустила момент, когда он открыл щеколду. Микаса совсем позабыла о задании. – Я... Я... Я опросила практически весь город, это было единственное место, которое осталось, – она смущённо отвела взгляд, но тут же на Микасу снизошло озарение. – Погоди, а что ты здесь делаешь?! – Я? Я тебе уже говорил, что сегодня Обон. Некоторые наши самураи чтят традиции и будут рассказывать кайданы, работать их сегодня не заставишь, хоть убейся. Хотел занести вещи одного из товарищей и потом поискать тебя, чтобы попрощаться. – Вот как...– на девушку тут же нахлынула печаль. Мысль о разлуке кольнула сердце. – У меня есть для тебя небольшой подарок, взгляни. Леви достал из-за пазухи кожаные ремешки с чехлом для кинжала. Он вынул клинок и повертел его в руках. – Выплавленная сталь, выполненная на заказ. Примеришь? Микаса замешкалась, Аккерман ухмыльнулся и начал не спеша приближаться к ёкаю. Он сел напротив и ласково провёл ладонью по щеке и приподнял её голову за подбородок, хищно всматриваясь в глаза Микасы. Большой палец коснулся её нижней губы и небыстрым движением смазал алую помаду. Он приближался к о́ни всё ближе и ближе, пока их губы не соприкоснулись. Микаса обвила руками его шею, он же придержал её за талию и бедро. Первые секунды его поцелуй был нежен и мягок, но как он был обманчив… Леви сильнее сжал бедро девушки и прикусил нижнюю губу Микасы. Она едва сдержалась, чтобы не издать стон. Руки о́ни плавно скользнули по его груди и торсу. Он отстранился на секунду, его дыхание стало более частым, на его губах остался почти прозрачный пигмент от помады, Леви стёр его рукавом кимоно. Грубость и дерзость опять уступили трепету и мягкости. Аккерман оставил несколько поцелуев на скуле и хрупкой, тонкой шее. Её кожа пылала под его прикосновениями. Декольте кимоно будто бы расстегнулась само по себе, обнажая белую грудь. Бледная кожа заалела. Человек отдалился и двумя руками притянул к себе Микасу за бёдра. Правая ладонь Леви сместилась на внутреннюю сторону колена девушки, мужчина с силой надавил на неё, не отводя взгляда с лица Микасы. О́ни выгнулась и прикрыла рот запястьем. Она почувствовала прикосновения к внутренней стороне бедра. С губ сорвался негромкий стон. Леви ухмыльнулся и положил ногу девушки себе на плечо, взял один из ремешков. Он с силой потянул за него, обвив им женское бедро, Микаса снова застонала от будоражащей её тело боли в совокупе с наслаждением. Мужчина провёл пальцами по бедру и затянул ещё один ремешок, металлическая бляшка щёлкнула. Леви убрал ногу девушки со своего плеча, напоследок проведя кончиками пальцев по изящной голени, Микаса отдёрнула ногу и без сил легла на спину. Она не могла успокоить сердцебиение, тело дрожало. Оглядевшись по сторонам, Микаса не заметила Леви. В комнате витал легкий аромат сандала и благовоний, смешиваясь с привкусом железа, оставшимся после близости. О́ни села на мягкую подушку и схватилась одной рукой за голову, в висках пульсировало, а в глазах появилась цветная рябь. Низ живота ныл, словно умоляя о продолжении. Девушка свела колени, дабы уменьшить боль. Слабость не покидала тело, но привкус лёгкой эйфории до сих пор оседал на всё ещё красноватых губах, напоминая о крепких руках Леви и его требовательном взгляде. Фасума со скрипом сдвинулось, Микаса стала прикрывать грудь, стягивая кимоно. В комнату вошла потрёпанная короби-гэйся, она, не обратив никакого внимания на о́ни, плюхнулась на футон и достала курительную трубку. Серые, полупрозрачные облака просочились сквозь алые губы. Лёгкое кимоно, наброшенное на голое тело, распласталось по белому футону. Микаса отвернулась, накручивая на палец выбившуюся прядь, которая то и дело лезла в глаза. Распустив чёрные волосы, гейша бросила взгляд на о́ни, внимательно её изучая. – Тот самый дворцовый ёкай? Нечисть решила отдохнуть в собственный праздник в лежбище страсти и любви? Забавно, – дым, будто змей с серебристой чешуёй, путался в волосах незнакомки. – Можешь считать меня странной, но меня всегда тянуло к подобным тебе. Мне бы хотелось быть ёкаем. Видеть всё, ходить везде... И от тела нет проблем. "Видеть всё и ходить везде? Она явно ничего не смыслит в жизни ёкая", – Микаса с недопониманием смотрела на девушку, мечтательный поток её мыслей был далёк от действительности. – "Вечно быть запертой в четырёх стенах, потому что общество тебя не принимает. Людские глаза прожигающие насквозь, будто пытающиеся пробраться в душу, дабы прикоснуться к неведомой и диковинной зверушке. Вынужденная выполнять приказы диктуемые человеком, сидящем на золотом троне, который не видит ничего кроме денег, готовый идти по трупам на пути к богатству". Внезапно она задалась вопросом, который будто стрела, пробил её черепушку: "Ради чего я всё ещё остаюсь здесь? Или ради кого...?" – У меня нет времени на философские беседы, – отрезала о́ни поднявшись с белой подушки. Гейша поспешно высыпала пепел из трубки на низенький столик у футона и подскочила к уходящей Микасе. Она повернула её к себе за плечо и вцепилась в красное кимоно о́ни, начиная останавливать ту у самого выхода: – Постой! Останься ещё на немного. Сегодня праздник! Давай я отведу тебя к моим девочкам и остальным самураям. Обещаю, будет весело, – девушка широко и добродушно улыбнулась ёкаю на столько сильно, что вот-вот с её глаз бы посыпались кристаллики сахара. Микаса лишь сдвинула брови и молча вырвала подол из цепкой хватки человека. Лицо девушки тут же переменилось. Восторженная улыбка в мгновение стала выражать недовольство и даже отвращение. Опрокидывающаяся гейша хмыкнула, последний раз пристально взглянув на о́ни, и ушла, больше ничего не сказав напоследок. Микаса не придала особого значения подобной сцене. Она вышла на крыльцо заведения, где были только тишина и мягкая, ласковая прохлада. О́ни прошла по скрипучим ступеням и встала напротив деревянных потёртых перил. "Что если я просто уйду, никому ничего не сказав? Готова ли я подвести Леви и целый остров своим уходом? Я столько лет прожила в стенах, которые успели стать для меня домом, и готова ли я всё вот так бросить?... Да, ведь эти стены стали клеткой обязательств и ответственности, мне сковали руки самым мерзким способом — привязанностью. Как глупо... Ещё в детстве я должна была сбежать отсюда, а не идти гонимая страхом за свою никчёмную жизнь". Гул ночных птиц начал нарастать и набирать новую силу с каждой секундой. В мрачном небе появилась стая крикливых птиц, о́ни и моргнуть не успела, как чёрное оперение затмило всё небо над головой. Полная луна и яркие звёзды были вытеснены с ночного небосклона нежданными гостями. Ветер в миг задул огоньки в бумажных фонарях. Всё погрузилось во леденящую душу тьму. Микаса достала катану и приникла к стене, не издавая ни единого звука. Какофония из птичьих криков мешала что-либо расслышать, но окружение посетил ещё один звук. "С неба что-то падает?" Птицы стали кружить вокруг величественной луны, это помогло разглядеть весь тот ужас, который происходил на глазах о́ни. С неба падали отрубленные человеческие конечности. Руки, ноги, головы — их несли в своих скрюченных лапках птицы и бросали на землю, как мусор. Микаса вбежала в здание. Музыка, смех и весёлые крики утихли. Девушка открыла ближайшую дверь. За ней оказалась гора человеческих трупов. Стены и потолок были перепачканы кровью, на не обезглавленных телах застыли мёртвые гримасы ужаса и боли. Микаса сделала несколько шагов назад, под ногами начало что-то мерзко хлюпать. Это была кровь, всё было залито ею. В заведении веселья и удовольствия поселилась смерть, о́ни ничего не оставалось кроме как бежать. Она вновь выбежала на крыльцо. С неба уже начали падать птичьи тушки. Пернатые уже не кружили вокруг луны в демоническом танце, а метались кто куда, крича и вопя в панике. Неподалёку стоял лис, глаза животного и ёкая встретились. Хищник ринулся бежать, ловко перепрыгивая всё ещё падающих замертво птиц. Шестое чувство подсказывало Микасе, что ей стоит идти по следу зверя. Как бы старательно о́ни не обходила окровавленные препятствия, она то и дело наступала на отрубленные руки и до хруста отдавливала птичьи крылья. Наконец Микаса выбралась на открытое пространство. Трупов там было ещё больше. Среди всего этого мракобесия стоял неизвестный ёкай. В руке над собой он держал отрубленную голову гейши, с которой стекала алая жидкость. Ёкай жадно пил кровь, стекающую из свежего человеческого мяса, сладостно облизывая губы. В лице кровожадного монстра девушка узнала собственного брата. ________________________________ https://t.me/fanfikkker 👈 в ТГК можно узнать больше об авторе и о выходе новых глав.
