Часть 7. Желание чувствовать...
6 июня 2025 г., 18:57
Микаса очнулась на холодной земле, возле обломков сторожевого домика порта. Голова раскалывалась, а все тело ныло от усталости и ушибов. Вокруг по-прежнему пахло едким дымом. Пепел плотным одеялом покрывал мёртвые тела, в чьих глазницах навсегда поселились ужас и боль. Утренний туман влагой и холодом оседал на бледной коже о́ни, от чего ту била мелкая дрожь. Тучи сгущались, серое небо не пропускало ни единого лучика солнца.
Девочка краем глаза заметила движение за её спиной. Она тут же схватилась за рукоять катаны. Из-за угла показалась клиновидная голова вороной лошади, животное фыркнуло и подобралось ближе. Оно посмотрело на девочку своими бездонными чёрными глазками-пуговками с пышными ресницами и лбом толкнуло в плечо, будто прося о́ни подняться на ноги. Микаса облегчённо выдохнула. Она уже поймала себя на мысли, что стала такой же дёрганной как Леви и чуть что теперь хвататься за оружие. Маленькая о́ни поднялась с сырой земли и взобралась на седло. Лошадь стала медленно перебирать копытами в заданном направлении.
Микаса не имела и малейшего понятия, куда ей держать путь. Во дворце о́ни явно никто не ждёт, её уже вполне могли обозначать как мёртвую или как без вести пропавшую, но что ещё хуже — назвать предательницей. Слова Леви не давали девочке покоя.
"Ты всего лишь грязный ёкай, ничем не отличающийся от остальных.", "Мне и остальным будет всё равно, если ты сдохнешь.", "Уходи!" — эти слова врезались в память и больно ранили душу.
"Это будто бредовый сон".
Сердце ныло и умоляло перестать думать о капитане, но Микаса не могла противостоять навязчивым мыслям. Она не знала, что так сильно заставило её привязаться к мальчишке и почему его слова заставляют ту чувствовать себя так паршиво.
"Что он только о себе возомнил?! Я и правда была для него обычной игрушкой, которая просто ему надоела".
Микаса сжимала в руках узду до хруста костяшек. Она надеялась на то, что Леви пожалеет о своей выходке, что ему сейчас ещё хуже, чем ей.
Жестокий голод оборвал нить её размышлений.
– Стоит пройти дальше в лес. Там можно будет найти пищу и дать лошади отдохнуть, – вслух размышляла Микаса.
***
Деревья не проявляли радушия и гостеприимства. Они больно хлестали своими ветвями по лицу, оставляя красные следы. Лошадь двигалась тихо и нерасторопно, если бы не мрак, царивший в округе, то бессмысленное скитание больше бы напоминало лесную прогулку верхом. Микаса слезла с седла и привязала животное к самому на вид крепкому суку. О́ни вынула из чехла, прикреплённого к седлу, лук и несколько стрел. Вблизи послышался шорох. Это был серый заяц, который ел кору со старого пня. Микаса зарядила лук и тихо подкралась к добыче. Она уже нацелилась на ничего неподозревающего зверька, но лошадь предательски заржала и о́ни промахнулась, стрела исчезла за зелёными кустами. Заяц сорвался с места и побежал прочь. Микаса бросила лук и стрелы, промчавшись вслед за ушастым. Она напоминала дикое животное, которое гналось за беззащитным зверьком. Девочка развила невероятную скорость, о́ни будто поддалась звериным инстинктам, которые спали в ней до этого времени. Микаса поймала зайца за уши, тот громко и протяжно завопил, размахивая сильными задними лапами в попытках выбраться. О́ни неотрывно смотрела на только что пойманную добычу. Её взгляд был безжалостен, как у кровожадного хищника. Казалось, что сейчас ёкай обнажит клыки и вцепится в тёплую плоть. Микаса всё сильнее и сильнее сжимала кулак, заяц уже перестал кричать и принял свою судьбу. Девочка резко пришла в себя и взглянула в глаза зверька. Большие, испуганные до глубины души бусинки смотрели на монстра. Только секунду назад о́ни была готова свернуть косому шею и выпить его кровь, как безжалостное чудовище, в котором проснулись голод и жажда убивать, но Микаса будто бы сама испугалась своих действий и медленно опустила зайца на землю. Как только о́ни разжала пальцы, ушастый тут же исчез среди деревьев. Микаса упала на холодную, рыхлую почву, пытаясь выровнять дыхание, слушая биение собственного сердца. "Если бы я просто следовала его указаниям, то всего этого бы не случилось. Я правда… всего лишь грязный ёкай". Над головой о́ни защебетала маленькая птичка. Она порхнула к одному из кустов и принялась клевать красноватые ягоды. – Далеко не мясо, но выбирать не приходится. Микаса потянулась за ягодами, срывая их одну за другой. Сок окрашивал её пальцы, а кислый вкус на миг приглушал боль в пустом желудке. Этой крохотной порции едва ли хватало, чтобы восстановить силы, но каждая мелочь имеет значение. Лес вокруг молчал, настороженно наблюдая за маленькой нарушительницей спокойствия. Девочка чувствовала себя крошечной песчинкой в этом огромном, равнодушном мире. Она подняла взгляд на солнце, пробивающееся сквозь листву. День клонился к закату, и надвигающаяся тьма несла с собой новые опасности. "Оставаться в лесу на ночь одной — так себе затея. Нужно уходить".***
Над дворцом раскинулось бархатное полотно ночи, усеянное миллиардами холодных звезд. Ветер усилился, завывая в кронах деревьев и заставляя факелы потрескивать громче. Микаса и вороная лошадь стояли в нескольких метрах от ворот дворца. О́ни потянула кобылу за узду, животное нагнулось. Она погладила мягкую гриву лошади и, глядя ей в глаза, произнесла: – Здесь наши пути расходятся. Ты уже дома. Маленькая о́ни оставила животное у открытых ворот и пошла своей дорогой. Кобыла проводила её взглядом, негромко фыркнув напоследок, будто прощаясь. Начал моросить мелкий, противный дождь, от которого Микасе следовало укрыться. Пещера сразу же всплыла в памяти. О́ни зашла за гору, раздвинула ветви растений и вошла в каменистую берлогу. Там вовсе ничего не изменилось с той ночи: промозглый холод и сырость. Микаса забилась в дальний угол. Она сразу же вспомнила как Леви перевязывал её израненную ногу. О́ни посмотрела на место, где раньше была глубокая рана от сюрикэна. Нога всё ещё была замотана рукавом кимоно. Микаса сняла кусок ткани и отбросила его в сторону, на ноге не было ни единой царапины. На неё волной нахлынули воспоминания, как они сидели на берегу и то, как им было хорошо вдвоём. Дождь начал затихать, уступая главенство тихой ночи. Микаса решила выбраться из убежища и оглядеться. На берегу сидел Леви, дожидаясь, когда разгорится костёр. Он сжимал в руках ярко-красное кимоно. Оно предназначалось Микасе и вероятно мальчишка хотел от него избавится, но Аккерман медлил. Леви рассматривал швы, трогал материал кимоно, думая о чём-то своём. Микаса смотрела на него, не отводя взгляда. Ей было всё равно, что скажет Леви, она решила подойти. Микаса тихо ступала по мягкому, рыхлому песку. О́ни подошла ближе, присела рядом и положила руку ему на плечо. – Леви? Мальчишка вздрогнул и обернулся. Появление Микасы заставило его замереть, будто она была видением. Его серо-голубые глаза смотрели на о́ни, как на что-то нереальное, несуществующее. Леви тут же заключил Микасу в объятия, едва не сбив её с ног. Объятия были сильными, почти грубыми, словно он боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить хватку. – Больше никогда меня не слушай. Слышишь? Никогда, – шептал мальчишка, сильнее прижимая её к себе. Микаса робко приобняла Леви в ответ. Она нежно провела рукой по его спине и положила свою голову ему на плечо. Под неумелой лаской Аккермана скрывалась вся та буря эмоций, которую он не мог выразить словами. В его объятиях не было утешения, лишь отчаянная потребность быть рядом, продиктованная страхом потери. Микаса понимала его. Нельзя точно сказать, сколько времени они провели на берегу, чувствуя участившиеся сердцебиения друг друга. ________________________________ https://t.me/fanfikkker 👈 в ТГК главы выходят раньше и можно узнать больше об авторе.
