Verdigris

      Впечатлить, сделать все возможное чтоб тебя заметили, постоянно доказывать свою преданность и ценность…       Все это было вшито в Асторию с самого ее рождения. А вернее заботливо взращено родителями и обществом. Она всегда чувствовала себя недостаточно хорошей, некрасивой и посредственной на фоне сестры. Поэтому старалась взять другим. Умом, покладистостью и умением находить общий язык со всеми. Это в свою очередь сделало ее очень чувствительной и эмпатичной.       Если Дафна брала яркостью и вызовом, то Асторию ценили за молчание, послушание. Когда сестра громко хлопала дверью или отказывалась что-либо делать, все это списывалось на юность, горячность и характер, переданный ей от прабабки. Ей это с легкостью прощали и даже видели в этом проявление чистейшей крови. Асторию же поощряли только когда она была полной противоположностью сестры.       Астория росла с неумолимым желанием быть замеченной матерью и оцененной по достоинству отцом. Она не была выдающимся магом, но могла быть кроткой. И мать всегда восхваляла ее перед Дафной, ставя в пример или, зачастую, награждая лаской. Астория не обладала яркостью сестры, но смогла удачно выйти замуж. За что получила одобрение и внимание отца, который гордо и открыто мог об этом говорить в обществе.       Вот и в этот раз Астория поступила точно так же, как и всегда до этого. Сделав все возможное, чтобы Драко наконец понял ее истинную важность и ценность. Чтобы все увидели, какая она на самом деле и чего достойна. Конечно, здесь было намешано много чего, в том числе чувства, которые она пока не осознавала, а также скрытая выгода, желание сохранить хрупкую видимость независимости и свободы. Однако, когда Астория подсознательно ждала привычной похвальбы за свершенный подвиг, Драко не дал ей ничего. Пусть он больше не был холоден, не избегал ее общества, но этого ей было уже недостаточно. А та вспышка гнева в зале суда, охладила ее пыл, как ничто ранее не могло. Пусть и направлена она была скорее на Гарри Поттера.       «Будь послушной, тихой, делай что говорят и в итоге тебя наградят вниманием, любовью» — этому лозунгу Астория следовала всю свою жизнь. Но сейчас, выработанный годами рефлекс, попросту перестал работать. Драко ломал это устоявшееся правило в течение всего года и наконец разломал окончательно. Астории приходилось приспосабливаться к новым правилам игры, отличным от прежней жизни.       Теперь, поняв всю тщетность своих попыток наладить с мужем отношения, она была больше сосредоточена на себе. Астория больше не искала его общества, но и не избегала. Не начинала разговор первой, но и не игнорировала, если Драко заговаривал первым. Не требовала ничего, но и не готова была отдавать то, чем уже обладала.       Со дня суда прошло около недели и она готовилась ложиться спать. Астория сидела перед зеркалом, уставившись взглядом в пустоту и машинально расчесывая волосы. Как бы она себя ни успокаивала и не отвлекала, мысли ее всегда теперь возвращались к Драко. В такие моменты она становилась необычайно отстраненной и тихой. Вот и сейчас она думала о том, что ему сказали в Министерстве сегодня. Он отсутствовал полдня, сообщив ей, что собирается туда за завтраком, но зачем — она не знала. Не стала уточнять. Ей было не интересно.       В дверь постучали. Рука с гребнем замерла на полпути. Астория обернулась. Это мог быть только Драко.       — Астория? Ты еще не легла? Могу я войти? — раздался его спокойный голос, приглушенный запертой дверью, подтверждая все догадки.       В прошлый раз, когда ее муж решил увидеться с ней, он не был так вежлив. Картинки из прошлого резанули сознание, проходясь испытанным ужасом вдоль позвоночника.       Астория не стала вставать со своего места, как сделала бы раньше. Она лишь взмахнула палочкой, отпирая замок, и коротко ответила:       — Входи.       Дверь отворилась медленно, впуская слабый свет коридорного светильника и самого Драко внутрь. Он никак не изменился, разве что теперь перестал носить костюмы и выглядел более расслабленно в одной рубашке с расстегнутыми пуговицами у воротника. Лишившись работы, ему незачем было соблюдать официоз и он все дни проводил в поместье. Если Драко и было тяжело, после увольнения и заключения, то он никак этого не показывал. Лицо всегда гладко выбрито, волосы уложены, одежда идеально выглажена.       В руках у него была бархатная коробочка, в таких всегда хранились украшения. Астория сразу это заметила, как и почувствовала на себе его изучающий взгляд. Словно Драко ставил над ней какой-то эксперимент и смотрел на реакцию. Внешне она осталась равнодушна, хотя интерес внутри и щекотал.       Драко плавно подошел к ней, смотрящей на него снизу вверх, и, раскрыв коробочку, поставил на стол.       — Я хотел тебе сказать, что не буду больше лезть в дела фермы или того фонда, что ты создала за моей спиной, — под конец в его тоне послышался упрек, но он не стал дальше развивать эту тему, продолжив: — Мне следовало давно тебе об этом сказать, но я не находил времени. Спокойной ночи.       Не дожидаясь ответа, Драко так же бесшумно вышел, как и появился у порога ее комнаты.       Сухость его тона и скупость на слова не были чем-то новым для нее. Скорее привычным и ожидаемым. Астория прекрасно понимала, что у Драко было предостаточно времени, чтобы сказать ей эти важные слова, но по каким-то причинам он этого не делал. Как не сказал ей даже простого «спасибо» за спасение от дементоров или чего похуже. А этот подарок, который сейчас лежал перед ней, и был своего рода выражением благодарности скупого на эмоции Драко Малфоя.       Она улыбнулась, проведя рукой по голове фестрала, умело созданного ювелиром. Драко впервые делал что-то подобное для нее. Изумрудный гребень для волос не в счет. Это был вынужденный подарок. Хотя она и не любила его носить, но красоту украшения было глупо отрицать. А Астория любила драгоценности, пусть и старалась избегать вычурности в одежде, предпочитая спокойные тона и минимальное количество деталей.       Браслет был выполнен из белого золота и скорее всего заколдован. Когда она вынула его и поднесла к руке, хвост фестрала сам опоясал запястье, не слишком свободно, но и не сжимая туго. А опалы, вставленные в глаза, засверкали, наткнувшись на ее любопытный взгляд.       Астория посмотрела на дверь, которая захлопнулась всего минуту назад, а затем перевела взгляд обратно на браслет. Необычное чувство спокойствия и тепла окутало тело. Она догадалась, что за чары лежали на нем. Чары успокоения.       Это было в характере Драко. Он не признал вслух, что был неправ, но поблагодарил ее по-своему.       Всю ночь она проспала так сладко, как никогда еще в своей короткой жизни. Пролежав в кровати до обеда, Астория все же решила спуститься вниз. Ее вежливость буквально требовала поблагодарить Драко за подарок. Однако он отсутствовал, поэтому, отложив проявление благодарности на потом, она села в гостиной. Бримли подал ей чай и несколько тостов. Астория уселась в кресле, поджав ноги и отправила эльфа в библиотеку за своей новой книгой и пледом.       Начало дня было расслабленным и приятно тягучим. Однако момент спокойствия был внезапно нарушен. Рукс сообщила ей, что в поместье прибыла ее сестра.       Вечное соперничество между Дафной и ею всегда отравляло жизнь. Иногда Астория была даже где-то рада ограничению их общения, наступившему с замужеством. Однако внутри нее все еще теплилась детская надежда на то, что возможно они смогли бы стать по-настоящему близки в будущем. Да и грубость была ей не присуща, поэтому Астория никогда не смогла бы выставить Дафну за дверь или притвориться, что никого нет дома.       Эффект, который оказывала на людей сестра, был сравним с ожогом или ослеплением. Она излучала уверенность и властность. Дафна зашла в гостиную так, словно она была хозяйкой. Ни капли стеснения, неловкости. Скептический и презрительный взгляд, направленный прямо в центр комнаты, прямо на Асторию, вмиг снес все защиты и заставил скукожиться.       — А ты, я смотрю, успела неплохо тут устроиться, — начала, вместо приветствия, Дафна, проведя рукой в кружевной перчатке по спинке дивана. — Правда выглядишь неважно. — Она наклонила слегка голову вбок, словно оценивала теперь ее состояние. — Такая худая и бледная! Ты хорошо питаешься? Хоть изредка выходишь на улицу? Или, как обычно, ведешь затворнический образ жизни и это отсутствие солнца так испортило цвет твоего лица?       Дафна так делала всегда. С заботой рука об руку стояло унижение. Астория удивлялась этой ее способности подбирать слова. Для окружающих она была внимательной и любящей сестрой, тогда как она чувствовала себя при этом настолько ущербно, что готова была провалиться сквозь пол.       Браслет на руке стал ощутимо теплее, но она не придала этому значения.       — Не стоит обо мне беспокоиться. Я в порядке. — Астория нашла в себе силы ответить уверенно и спокойно, пытаясь подавить гадкое желание начать оправдываться. — Как ты? В последний раз, когда я посетила родителей, отец сказал, что ты уехала куда-то.       — Еще бы я не уехала, после того, как ты опозорила меня на всю Англию… — начала причитать Дафна, закатив глаза. — И не смотри на меня так, Астория! Ты прекрасно знала, что это все, — она резким взмахом руки обвела комнату, — должно было быть моим!       — Но это решение не было принято мною, — Астория все же сорвалась, начав оправдываться. — Решения отца…       — Ты должна была отказаться! — выпалила Дафна. Ее глаза, такие же зеленые, как и у Астории, полыхали от злости и раздражения.       — Я не могла, Дафна, ты же знаешь, что я не могла, — попыталась утихомирить надвигающуюся бурю Астория.       — Ну, конечно, — презрительно перебила сестра, сделав шаг ей навстречу. — Тебе же обязательно нужно показать, какая ты вся послушная и хорошая дочь…       Дафна замолчала. А в голове Астории вновь пронеслись ее слова «Ты нихрена не особенная, просто любишь всем угождать! Тебя любят только поэтому, запомни!».       Сколько бы она ни пыталась доказать сестре искренность своих чувств, Дафна неумолимо слышала и видела только то, что хотела. Ее грубость, бестактность, бесконечные обвинения причиняли столько боли, что Астория больше не могла подавлять скопившуюся за многие годы злость.       Ей захотелось расплакаться от собственной беспомощности, но вместо этого она решила дать волю своему раздражению.       — Зачем ты пришла?       Резкость в голосе застала Дафну врасплох. Она хмыкнула и криво усмехнулась попыткам младшей сестры расставить границы.       — Отец решил устроить семейный ужин. — в ее руке появилось письмо. — Вы приглашены.       Астория смотрела на письмо, как на очередной вызов судьбы, пока Дафна не отшвырнула его на кресло, потому что она и не собиралась брать его в руки.       — Приглашение можно было отправить совой. Зачем ты здесь? — Астория стояла на своем, подпитываясь от чувства разочарования сестрой.       — А что, мне не разрешено проведать мою бедную сестру, для которой замужество с Драко Малфоем — это чистейшая пытка? — Издевка в голосе стала намного явственнее. Дафна не натягивала маску дружелюбия и сестринской заботы. Она открыто проговаривала, то, что, очевидно, уже давно вертелось на языке.       Браслет на руке стал ощутимо жечь кожу. Игнорировать это стало тяжело.       — Ты ничего не знаешь…       В этом ответе, казалось, собралась вся боль Астории. Все ночи, проведенные в страхе, все одиночество и ужасы, испытанные за прошедшие месяцы. Но также там была и радость успеха, и дыхание свободы, и последняя признательность Драко. Там собрались все противоречия их брака, которые Астория хотела бы оставить спрятанными глубоко внутри своей души и сердца.       — Да куда уж мне…       В ответе Дафны же ничего нового не было спрятано. Никакого подтекста. Лишь зависть, пренебрежение и жгучая обида напополам с неоспоримым чувством превосходства.       Жжение стало почти невыносимым. Астория перевела взгляд на браслет, приподняв рукав платья. Стоило ей посмотреть на него, как фестрал тут же расправил крылья, приобняв ими запястье еще сильнее. Астория отвлеклась на него, удивленно глядя, как на живое существо.       — Занятная вещица, — зло произнесла Дафна, также разглядывая украшение. — Но я бы такое никогда не надела! Это же полнейшая безвкусица!       Ее красивый заливистый смех заполнил гостиную, и сестра, не дожидаясь разрешения, села на диван напротив. Очевидно, злиться и унижать Асторию ей было намного удобнее сидя.       — Это подарок, — как бы защищаясь, пояснила Астория, накрывая браслет ладонью и пряча его от глаз Дафны.       — Это от кого же? — спросила она скептически, поддавая сомнению сам факт того, что Астории кто-то мог сделать подарок.       — От меня, — голос Драко раздался от дверей.       Все взгляды обратились к нему. Он передал мантию Бримли и прошел внутрь. Расслабленно и уверенно. Взгляд его был направлен на Дафну, которая мгновенно поменялась в лице. Было видно, как она борется со своим раздражением, обидой и симпатией к нему. Пока что она не могла выбрать, какая из них была более важная, поэтому натянула свою дежурную извиняющуюся улыбку.       — Мерлин, я уже и забыла, как эффектно ты можешь появляться из ниоткуда, — она мило залебезила, изображая радость встречи.       В этом была вся Дафна. Меняла маски быстрее, чем вервольф свою шкуру при линьке. И сейчас она вмиг стала обаятельной и милой, когда в памяти Астории все еще были свежи воспоминания об истерике сестры в день, когда стало известно о ее помолвке с Драко.       — Я вам помешал? — спросил он больше обращаясь к ней, нежели к Дафне, но та ответила быстрее.       — Нет, с чего бы? Ты пришел, как всегда, вовремя. Я только передала сестре конверт с приглашением на наш семейный ужин. Мама решила, что пора уже всем собраться вместе…       Дафна продолжала бы и дальше говорить, заполняя собой все пространство, если бы не заметила, что Драко на нее совсем не смотрит. Ее ответ не имел для него никакого значения. Он все еще ждал Асторию. Их взгляды были крепко сцеплены. Однако она продолжала молчать, чем невыносимо раздражала сестру.       — Мне остаться? — спросил он во второй раз, сделав шаг навстречу.       Теперь они стояли рядом. Астория еще ни разу не видела его в такой близости от себя. Он накрыл ее ладонь своей, убирая пальцы от браслета. Жжение прекратилось, осталось лишь то утреннее спокойствие, которое приятно окутывало еще совсем недавно.       Его глаза больше не отливали ледяной холодностью или яростью. Там, на дне, пряталось что-то, чего она до этого момента еще не видела. Астория могла поклясться, что там было ее отражение.       — Ты не помешаешь. Останься… — Астория ответила сдавленно, полушепотом, так, чтобы только он мог ее слышать.       Непривычно было ощущать себя настолько комфортно в непосредственной близости от Драко. Ранее от него исходила только опасность либо безразличие. Астория поймала себя на мысли, что уже очень давно не ощущала себя одинокой, ненужной в поместье. Что-то действительно поменялось.       — Спасибо за приглашение, мы придем. — Лаконично и вежливо начал Драко, поднимая письмо с подушек кресла. — И мне вдвойне приятно, что ты лично его принесла.       Тон его был сухим, деловым. Дафна сразу уловила это и изменилась в лице. Она встала с дивана, одернула мантию, которую держала на сгибе локтя, и, обеззоруживающе улыбнувшись, сказала:       — И что, ты даже не предложишь мне выпить чаю? Вот так просто прогоняешь, будто мы не были друзьями в школе! — она включила те капризные нотки, которыми всегда умиляла родителей, и, словно ребенок, поджала губы.       Астория не сразу поняла, кому был адресован вопрос — ей или Драко.       — Меня не будет на этом семейном ужине, поэтому… — продолжила она, прощупывая, на что можно надавить.       — Очень жаль, что мы не увидимся. — Драко выпрямил руку, указывая ей на дверь гостиной. А затем добавил: — Всего хорошего, Дафна.       Тон, с которым это было сказано, заставил сестру помрачнеть. Она была крайне раздражена. Астория уже знала, что будет дальше, поэтому схватилась за локоть Драко, пытаясь заставить его замолчать и не реагировать на дальнейшее. Однако тот продолжил стоять и невозмутимо сверлить Дафну взглядом, всем своим видом показывая, насколько ему неприятно ее общество.       — Ты невероятно груб, Драко, и знаешь это. Не понимаю, зачем ты женился на ней? Почему потребовал именно мою дохлячку сестру, тогда, как наша помолвка была делом одной минуты?!       Впервые Астория почувствовала, насколько сестра уязвлена. Она выглядела униженной в этот момент, но при этом все еще старалась выглядеть достойно. Она бы не расплакалась, нет. Но в ее голосе дребезжали нотки нескрываемой агрессии. Ей стало жалко сестру.       — Дафна, все не так, как ты представляешь, — начала было Астория, поднимая другую руку в успокаивающем жесте.       — Заткнись, тебя никто не спрашивал! — палочка мгновенно появилась в ее руке. — Ты мне всю жизнь отравила! Как бы я хотела чтобы ты сдохла еще в младенчестве! Бездарность! Сквиб!       — Дафна! — Драко не поднимал голоса, но от своего имени рука ее дрогнула. Он смотрел на Дафну с той холодностью, которой ранее удостаивалась Астория. — Я прикажу чтобы тебя больше не пускали в поместье без моего приглашения, если ты не уйдешь сейчас же.       К удивлению Астории, она послушалась. Бросив последний взгляд на них, сестра произнесла:       — Вы довольно комично смотритесь вместе. Бывший пожиратель смерти и ведьма, которая не умеет колдовать.       Астория мысленно поблагодарила Драко за то, что он промолчал и дал Дафне уколоть напоследок. Последнее слово всегда должно было оставаться за ней, так она не чувствовала себя в проигрыше.       Астория заглянула Драко в лицо. Слова про бывшего пожирателя нисколечко его не смутили. Астория внезапно подумала, что Дафна действительно была права, они неловко смотрелись вместе. Руку с его локтя она убрала довольно быстро и сделала несколько шагов назад. Это не осталось незамеченным, и Драко обернулся назад.       Он был удивлен.       — Тебе не обязательно было… — начала она, подбирая нужные слова, но выходило плохо.       Астория хотела сказать «защищать», но это прозвучало бы абсурдно. В его планы это не входило. Он не был благородным принцем из сказок или любящим мужем. Браслет на ее руке вновь пошевелился. Фестрал убирал крылья, складывая их вдоль позвоночника.       — Нет, — отрезал Драко. — Обязательно.       Теперь он выглядел разозленным. Очевидно, ее слова задели его. Ей стало не по себе, но, как ни странно, от Драко не исходила обычная в таких случаях агрессия. Он просто ушел к себе в кабинет.