Звезда в его руках

Дальнейшие события действительно заставили Лирея в который раз восхититься — не только мастерством, но и непредсказуемостью своего человека. Он с лёгкой усмешкой смотрел, как Докча, уверенно играя словами, не просто отвергает давление, но ловко переворачивает ситуацию, переманивая созвездия на свою сторону. Так, будто всё это было частью заранее отрепетированной пьесы, а не импровизацией на грани. Ни следа страха. Ни тени сомнения. Только уверенность — тихая, но цепляющая. Как шёпот, способный перекрыть шум целого зала. А уж сцена с ударом того раздражающего токкеби… Лирей едва не рассмеялся вслух, когда красная фигура полетела в сторону. Он сжал кулак, как будто сам вложил туда часть удара, и довольно кивнул. Да, это теперь точно один из его любимых моментов. Вечность стоила таких сцен. А ещё — тот маленький, но верный докеби, что поддерживал Докчу всё это время. Рей хмыкнул, мягко улыбаясь, и, пока звёзды мерцали вокруг него, он отправил короткое сообщение, ощущая, как даже пространство будто подыгрывает его настроению:

[Это было весело. Молодец.]

[Ах да, и тот докеби. Береги таких друзей. Он мне нравится.]

После чего, откинувшись в своём месте среди звёзд, он продолжил наблюдать, позволив себе роскошь — наслаждаться тем, как его человек расставляет фигуры на доске, словно это была игра только для них двоих.

***

Докча чуть приподнял бровь, когда перед глазами снова всплыло окно с личным сообщением. Он и не сомневался, кто отправитель. Почерк этой звёздной птицы был уж слишком узнаваем — даже в сообщениях сквозила насмешливая улыбка.

[Это было весело. Молодец.]

[Ах да, и тот докеби. Береги таких друзей. Он мне нравится.]

Парень хмыкнул, склонив голову к плечу, будто в ответ на чьё-то присутствие рядом. Ему не нужно было видеть созвездие, чтобы почувствовать его взгляд — чуть теплее обычного, чуть внимательнее, чем он привык. Пальцы нервно постучали по воздуху, как будто он пытался придумать достойный ответ… но в итоге лишь выдохнул, закрывая окно. — Хвалит, будто я выступил на сцене, — пробормотал он себе под нос с усталой усмешкой, — а сам в зале аплодирует громче всех. На несколько секунд он замер, позволяя себе просто… чувствовать. Тёплый след от сообщения, поддержку, которая шла не в лоб, а между строк. И, может быть, чуть-чуть стеснения от этих слов. Хотя он бы никогда в этом не признался. Докча поднял глаза к небу — не реальному, а тому, что было частью канала. Где-то там, среди звёзд, кто-то точно наблюдает и улыбается. — Ну, раз уж тебе весело… Надеюсь, ты не будешь против, если я ещё немного продолжу эту игру.- мысленно проговорил он. Он шагнул вперёд, туда, где ждал следующий поворот сценария. И на губах всё ещё оставалась тень той самой, почти незаметной улыбки. Когда же он вернулся к своим товарищам на нем уже красовался белый плащ. Рей наблюдал за ним через экран звёздного стрима. Его взгляд был задумчив, но вскоре уголки губ поползли вверх в едва заметной улыбке. Он удовлетворённо хмыкнул и не колеблясь отправил монеты.

[***{Звёздная птица начала и конца} отправляет вам 10 000 монет]

Пальцы на мгновение зависли над панелью. А потом он, не раздумывая — или наоборот, подумав слишком долго, — набрал личное сообщение.

[Наряд супер, он тебе подходит, выглядишь сногсшибательно.]

Улыбка всё ещё играла на его лице… до тех пор, пока он не понял, что именно написал. Время будто замерло. Глаза расширились, а дыхание на секунду перехватило. Сообщение уже отправлено. — Чёрт… что я наделал… — выдохнул он, прикрывая лицо руками. Лёгкий румянец медленно расползался по щекам, разгораясь всё ярче. Он не знал, прочитал ли это уже Докча — и, возможно, даже не хотел знать. Но всё же — в глубине души — он ни капли не пожалел. Докча как раз заканчивал проверку системной информации, когда в правом углу интерфейса замигал значок входящего сообщения. Он щёлкнул по нему машинально, не ожидая ничего особенного. Прочитал. Молча. Мир вокруг, казалось, приглушился. Звук шагов, голосов — всё будто ушло на второй план. Он медленно моргнул, перечитывая сообщение ещё раз, словно от этого слова могли измениться. Лицо оставалось внешне спокойным — как и всегда — но в уголках губ дрогнула едва заметная тень улыбки. Он не ответил. Просто закрыл окно и задержался на секунду дольше, чем нужно, глядя в пустоту. Пальцы коснулись воротника — поправляя его, как будто это могло сгладить внутреннее замешательство. А потом он спокойно пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Только сердце стучало чуть чаще.

***

Некоторое время Рей просто сидел, позволяя тишине заполнить собой каждую трещину в сознании. Пространство вокруг него дышало ровно и глухо, как подводный мир, скрытый от постороннего взгляда. Здесь не было стен — только бескрайний купол, сотканный из переливающегося света, глубинной темноты и мягкого сияния звёзд, медленно пульсирующих где-то вдалеке, как дыхание самого космоса. Наконец, стряхнув с себя остатки чужих чувств и собственной задумчивости, Рей поднялся с холодного, почти зеркального пола. Тот слегка отразил его силуэт, прежде чем расплылся, поглощённый вязкой дымкой пространства. Здесь, в его звёздном мире, время будто текло иначе — тише, свободнее, как забытая мелодия. Сейчас, в мире Докчи и его команды, царило краткое, почти священное затишье. Даже созвездия в вышине будто затаили дыхание. Именно в такие моменты Рей позволял себе ослабить хватку, немного отпустить контроль — дать волю мыслям, пройтись по границе бесконечности, чтобы хоть как-то разогнать ту тягучую скуку, осевшую тяжестью в груди. Он шагал медленно, не спеша. Под его ногами вспыхивали огоньки, оставляя за собой след из света. Над головой лениво плыли звёзды — неяркие, задумчивые. Каждая из них — чья-то история, чья-то судьба, застывшая в своей точке небытия. И вдруг... Что-то дрогнуло. Нарушение. Колебание. Словно струна судьбы зазвенела не по ноте. Воздух вокруг стал гуще, звёздный свет потускнел. Рей остановился, прищурившись в пустоту впереди. Где-то далеко — там, где пространство ещё не поддалось форме — возникло движение. Нарушение. Колебание. Он остановился, почувствовав тонкий дрожащий импульс — будто само пространство под его ногами выдохнуло с тревогой. Подойдя ближе, он заметил то, что не вписывалось в привычную симфонию этого мира: трещина. Высокая, почти с его рост, она зияла во тьме, как рана на поверхности реальности. Тонкие линии света и тьмы пересекались по её краям, словно пытаясь сшить разлом. Рей медленно обошёл её, вглядываясь в глубину. И, преодолев колебания, осторожно протянул руку. Как только пальцы коснулись излома, пространство содрогнулось. В воздухе тут же вспыхнули десятки красных окон системы.

[Ошибка.]

[Ошибка.]

[Ошибка.]

Звуки тревожных уведомлений эхом отзывались в чернильной пустоте. Рей отступил на шаг, зрачки дрогнули. Паника медленно поднималась в груди — окна множились, одно за другим, окружая его стеной алого света. И вдруг — толчок. Словно невидимая рука схватила его и дёрнула вперёд, к зияющей трещине. Он пытался сопротивляться, но что-то неизбежное тянуло его внутрь. Взгляд стал дерганым, дыхание сбилось. Это не было похоже на обычный переход между пространствами или мирами. Это было нечто другое. На секунду, перед тем как его тело целиком поглотила трещина, он закрыл глаза. Тьма сомкнулась. Когда он открыл глаза, мир перед ним плыл, словно только что вынырнул из глубин забытых снов. Всё казалось неестественно размытым, будто реальность ещё не успела полностью собраться вокруг него. Шум крови в ушах был глухим и тяжёлым, заглушая всё, кроме собственного сердцебиения, а над головой — небо. Голубое. Слишком яркое, слишком живое. Оно резало взгляд, словно издевалось своей свежестью — непривычной и чуждой после глухой, серебристой тьмы звёздного пространства. Он резко сел, почти подпрыгнул, словно сердце толкнуло его вверх, как от кошмара. Только кошмар не ушёл — он сменился на другой. Под пальцами — потрескавшийся, шершавый асфальт, пахнущий пылью и пеплом. Голова закружилась, и Рей машинально зажмурился, прижимая ладони к вискам. Пульсирующая боль за глазами билась в такт тревожным ударам сердца, отдаваясь глухим эхом где-то внутри, в самой глубине сознания. Он сидел так какое-то время, дыша тяжело, впитывая в себя вязкий воздух — тёплый, душный, с привкусом гарели и чего-то иного... чего-то знакомого, почти забытого, как старый сон, возвращённый внезапно. Наконец боль начала отступать, и он, шатаясь, поднялся на ноги. Вокруг простирался мёртвый город, словно замерший в момент падения. Беззвучный, недвижимый — и всё же живой в своей мрачной тишине. Белый дневной свет казался здесь неестественным, будто просачивался сквозь толстую пелену воспоминаний. Высотки стояли с обугленными ранами окон, их тени падали остро, ломаясь на трещинах стен. Повсюду — следы разрушения, будто кто-то вырвал из пространства само время: искорёженные автомобили, ржавые, словно обугленные скелеты; разорванные объявления, приклеенные к стенам, но уже почти стёртые; детские игрушки, забытые посреди улиц, навсегда замершие в своей безмятежности. И иногда — слишком часто — тела. И тогда до него дошло. Осознание свалилось на него как снег среди ясного неба. — …Это Сеул, — выдохнул он, будто слова сами сорвались с губ. — Что вообще… как это?.. Его голос утонул в мертвенной тишине. Он был здесь. В том самом разрушенном Сеуле, где прямо сейчас, возможно, Докча и его команда сражаются, идут вперёд, выживают. То, что раньше он мог наблюдать только с безопасного расстояния, теперь окружало его — пыльное, тяжёлое, реальное. Слишком реальное. Он сжал кулаки. Пальцы дрожали, будто в них всё ещё жил отголосок потрясения. Дрожало всё тело — не от страха, а от осознания. Это больше не было созерцанием с безопасного расстояния. Он больше не наблюдатель. Он внутри. Ему нужно было успокоиться. Он заставил себя сделать глубокий вдох. В лёгкие ворвался запах гари, пыли и металла — едкий, острый, как удар по нервам. Медленный выдох. Мысли, прежде сбившиеся в неразборчивый клубок, начали понемногу распутываться, обретая форму. Он отступил назад, пока не наткнулся спиной на стену полуразрушенного здания. Поверхность была шероховатой, испещрённой трещинами, холодной и реальной. Над головой — обгорелая чугунная балка, которая скрипнула, будто предостерегая: тебя здесь не должно быть. Местные звуки были глухи, подавлены, словно сам воздух сопротивлялся вторжению чужака. Как? Почему? Что стало причиной его появления здесь? Внутри всё клокотало. В голове крутились сотни вопросов, и каждый наталкивался на пустоту. Ни один не имел ответа. Ни один не имел логики. Только тревога, тлеющая под кожей, расползающаяся по телу медленным, липким холодом. Трещина. Алое сияние. Красные окна, вспыхивающие с надписью «Ошибка». Они замкнули кольцо, запечатали пространство, а затем… всё исчезло. Реальность сменилась, как будто кто-то перещёлкнул каналы. Не было отбоя. Не было перехода. Только резкий срыв и падение. Это не было работой Звёздного стрима. Он чувствовал это кожей. Слишком дико. Слишком нестабильно. Слишком… не по правилам. Стрим не позволил бы подобному произойти без следа. Сбой. Да, он согласился с этой мыслью. Всё остальное — пустые догадки. А сейчас — не время. Он оттолкнулся от стены и осмотрел себя, проверяя, цел ли, не изменился ли. Тело — всё то же. Слегка бледное, худощавое, черты — мягкие,мягкие, почти женственные, но в них читалась внутренняя сила, сдержанная, как натянутая струна. Спокойная, но не хрупкая. Рей провёл пальцами по тонкой, длинной косе, спускавшейся по спине до пояса — пряди, словно впитавшие ночное небо, шевелились от лёгкого ветра, как шлейф из теней. Чёрная водолазка плотно облегала его фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая изящные линии тела — ни излишней мускулатуры, ни хрупкости, только холодная, отточенная точность. Материя была гладкой, матовой, поглощавшей свет, будто сотканной из самой тьмы. Высокий ворот закрывал шею до самого подбородка, создавая ощущение закрытости, недоступности — будто броня, защищающая не от ударов, а от мира. Поверх неё лежал тёмно-синий плащ, свободно ниспадающий с плеч. Он шевелился при каждом порыве ветра, будто живой, словно впитывал дыхание окружающего пространства. Ткань на ощупь казалась плотной и холодной, но внутри, с изнанки, скрывалось нечто большее — целая вселенная. Там, среди складок, еле заметно переливались звёзды, крошечные огоньки, вспыхивающие и угасающие, как память. Они были тихими свидетелями его пути, напоминанием о доме, что остался за гранью времени и пространства — слишком далёком, чтобы вернуться, но слишком важном, чтобы забыть. — Хах, ну хоть лишних конечностей нет. Это радует, — фыркнул он, пытаясь сбросить нарастающее напряжение. Он протянул руку вперёд и попробовал призвать окно статуса — в воздухе повисла тишина, странная, тягучая. Ни привычного звона, ни появления системного интерфейса. Только лёгкий треск, будто воздух вдруг стал ломким, как старое стекло. И затем — искры вероятности. Они прошли по пространству, как тончайшие нити паутины, невидимые, но ощутимые кожей. Один из зарядов коснулся его щеки — вспышка, будто щелчок электричества, оставив после себя еле уловимое покалывание и едва заметный запах озона. — Что за чёрт?.. — выдохнул он, прикасаясь к коже. Щека ещё ныла, будто её обожгло чем-то эфемерным, нереальным. Мир вокруг казался... зыбким. Как будто сам воздух не был уверен, должен ли он существовать. — Ладно. И не с таким справлялись, — пробормотал Рей, пытаясь собраться с мыслями и заглушить нарастающее беспокойство. Он провёл рукой по волосам, откидывая тёмные пряди назад — жест, больше напоминавший попытку привести в порядок не внешний вид, а внутренний хаос. Пальцы чуть дрожали, но движение было уверенным. Мысли, сбившиеся в клубок, отозвались гулом, словно пытаясь удержать его от следующего шага. Но он уже сделал выбор. Идея, маячившая на границе сознания, казалась зыбкой, почти безумной — но, возможно, именно поэтому она была правильной. В мире, где сама реальность скрипела на швах, логика больше не была главным инструментом. Он глубоко вдохнул, заполняя лёгкие терпким воздухом разрушенного города, пропитанным гарью, пылью и тишиной. А выдохнул уже иначе — ровно, с твёрдым намерением. Словно вместе с этим выдохом ушли остатки страха и сомнений. — Надо найти Докчу. Слова прозвучали глухо, но уверенно — не столько в воздух, сколько для самого себя. Как клятва, как приказ, от которого не отвернуться. Он сделал шаг, но застыл, как вкопанный. Мысли, будто сорвавшиеся с цепи, одна за другой начали подниматься со дна разума, кусая за пятки сомнением. А если всё пойдёт не так? Поверит ли он? Узнает? Или… убьёт? Его губы сжались в тонкую, бледную линию, будто сама кожа пыталась удержать хлынувшие чувства. Всё внутри кричало, но внешне Рей оставался холоден, как лёд. Решение уже было принято. А значит — пути назад нет. Пальцы дрогнули, вызывая окно стрима. Холодное мерцание интерфейса отразилось в его глазах. Он быстро набрал короткое личное сообщение воплощению, пальцы двигались почти машинально — лишь бы не дать сердцу дрогнуть. Со вздохом он закрыл окно, и тишина вокруг вновь сомкнулась, как вода над головой. Он сделал первый шаг вперёд, и тут что-то шелестнуло под ногами. Опустив взгляд, он едва не наступил на вздутый корень, принадлежащий огромному, цветку-монстру, затаившемуся в пыли и тени. — Чёрт, — выругался он, резко отступая. Корень дернулся, будто отреагировав на движение, но не напал. Не мешкая, Рей двинулся дальше. Рядом скрипели обломки, над головой лениво кружили чёрные птицы, а где-то вдалеке эхом отдавался грохот — быть может, от очередного сражения. Он шёл, ведомый только интуицией, которая пульсировала в груди настойчиво, как зов. Там. Где-то там. Докча.

***

После удачно провернутого плана Докча оставил Ю Джун Хека на попечение Ли Соль Хве, аргументируя это тем, что она лучше справится с заботой о нём. Слишком многое ещё требовало внимания, и он не мог себе позволить останавливаться. Спокойствие было редкой роскошью, но даже в тишине этого мгновения напряжение не уходило. Сейчас, в относительном затишье между боями, он вместе с Хан Су Ён собирал корни монстра седьмого класса — твёрдых, как высохшие сухожилия, с терпким запахом крови и земли. Они собирались попробовать их приготовить — возможно, в них найдётся хоть немного питательной ценности. Хотя, Докча знал как их надо готовить, так что не переживал на этот счёт.

[Прости за беспокойство, но надеюсь, ты не будешь против личной встречи]

Он замер. Экран с системным окном всё ещё дрожал лёгким свечением, словно не решаясь исчезнуть. Сообщение — короткое, сухое, выверенное. И всё же сердце пропустило удар, а в груди что-то кольнуло — как старый шрам, на который случайно попала капля дождя. Всего одно предложение. Без имен, без координат, без объяснений. Но Докча сразу понял, кто отправитель. Это было как интуиция, но глубже — словно сама ткань мира прошептала ему имя. Имя, которое звучало тише ветра, но тяжело легло на сознание. Сообщение выглядело почти вежливо — ни угроз, ни нажима, только странное ощущение, будто его пригласили в пустую комнату без окон и дверей. Звёздная птица начала и конца. Таинственное, будто вырванное из прошлого. Оно вызывало у него... странные чувства. Не страх, нет. Скорее, волнение и беспокойную настороженность. Он не знал, кем оно было на самом деле. Не знал, чего ожидать. В конце концов, он слишком хорошо знал, на что способны созвездия. Как легко они могут притворяться, манипулировать, убаюкивать доверие. — Чёрт. Надеюсь, он не выкинет что-то из ряда вон… — пробормотал он себе под нос, быстро закрывая окно.