Звезда в его руках

Воссоединение Докчи с двумя другими детьми прошло неожиданно быстро — почти буднично. Ни слёз, ни долгих объятий, только краткий взгляд, лёгкое кивок, и всё встало на свои места. Но то, что произошло дальше, было куда интереснее. Ли Гиен и Шин Ю Син не могли поделить между собой внимание Докчи. Их едва сдерживаемое соперничество — детское, но искреннее — разворачивалось словно невидимая дуэль. То одна старалась встать ближе, то другая начинала говорить чуть громче, пытаясь привлечь внимание воплощения. Рей, наблюдая за этим со стороны, молча уселся на валун. Уголки его губ едва заметно приподнялись. Интересно... А ведь в нём действительно что-то есть, раз даже дети так к нему тянутся. Он закрыл глаза, позволив себе короткий отдых. Не полноценный, но достаточный, чтобы чуть притушить ноющую боль в спине. Тело по-прежнему отзывалось глухой болью после последнего боя, особенно в районе лопаток. Медленно дыша, Рей погрузился в подобие медитации, позволяя себе ненадолго отрешиться от происходящего вокруг. Но, конечно, тишина не могла длиться вечно. Перед его глазами всплыло сообщение системы:

[Кто-то на севере убил Катастрофу Воды]

Он хмыкнул, слегка приоткрыв один глаз и читая сообщение. Разумеется. Это была она. Он не сомневался, что это дело рук матери Докчи. И если его догадки верны, то четыре из пяти катастроф уже исчезли с этого мира. Осталась лишь одна. Их небольшая группа вскоре вновь отправилась в путь. Ветер стал прохладнее, небо — чуть пасмурнее, как будто и оно чувствовало напряжение, медленно нарастающее с каждым днём. Когда они наконец нашли подходящее место для отдыха, лагерь был разбит быстро и слаженно. Земля под ногами хранила следы давнего пожарища, и угли, зарытые в пепле, ещё чуть теплели. Над головой раскинулись тучи, и даже костёр потрескивал как-то тише обычного. Рей стоял у края лагеря, чуть поодаль от остальных, наблюдая за огнём. Скоро начнётся финальный акт. И вряд ли он будет лёгким. Ночь опустилась быстро, словно кто-то, устав от дневного света, просто выключил его. Над миром повисла густая тишина, такая плотная, что казалось — сам воздух стал тяжелее. Где-то вдалеке коротко вскрикнула птица, затем всё снова затихло. В этом безмолвии даже потрескивание огня казалось слишком громким, как неуместный звук в заброшенном храме. — Ты не спишь? — раздался тихий голос сбоку, словно боясь нарушить хрупкий покой. Докча, сидевший у огня, даже не пошевелился. Он знал, что Рей подойдёт. Чуткое ухо уловило едва слышные шаги — лёгкие, почти неслышимые, как у зверя, ступающего по снегу. Он знал эту походку. — А ты, как всегда, бесшумный, — ответил он без тени упрёка, продолжая смотреть в огонь. — Или раны не дают заснуть? Рей опустился рядом, в движении всё та же хищная грация, отточенная веками. Но даже эта безукоризненность не могла полностью скрыть, как осторожно он двигается. Как будто каждое движение отзывается в спине тупой болью. Крылья были убраны, но Докча заметил напряжённость в его плечах, лёгкое вздрагивание мышц, когда тот сел. — Не понимаю, о чём ты, — произнёс Рей с лёгкой усмешкой, но улыбка вышла тусклой, натянутой, без обычного живого блеска в глазах. Докча скосил на него взгляд — в нём мелькнула тень раздражения. — Ты стараешься не шевелиться без причины, — бросил он. — Для обычного человека это было бы незаметно. Но не для меня. Рей на мгновение отвёл взгляд в сторону, будто что-то обдумывая. Тишина снова повисла между ними, но в ней не было враждебности — только знакомая усталость, общая для тех, кто слишком много видел и пережил. — Тебе стоит отдохнуть, — наконец проговорил он, хмыкнув. — Завтра будет много дел. Рей перевёл взгляд на детей, что устроились недалеко. Шин Ю Син и Ли Гиен, казалось, вновь спорили — их голоса были почти шёпотом, но выражения лиц ясно выдавали суть: они не могли решить, кто из них сегодня займёт место ближе к Докче. Докча скользнул взглядом в ту же сторону и на мгновение уголки его губ дрогнули — почти улыбка, почти. — Тебе тоже стоит, — отозвался Докча, чуть тише. Рей отмахнулся: — Я сегодня на дежурстве. Можете спокойно спать и не беспокоиться о монстрах. Сказано было легко, будто это мелочь. Но Докча заметил, как тот чуть сжал плечи, пряча всплеск боли. Он задержал на нём взгляд чуть дольше, чем нужно, но ничего не сказал. Слишком хорошо знал — бесполезно спорить с тем, кто уже принял решение. Он встал, неспешно, будто сам проверял, не осталась ли в теле затянувшаяся усталость. Отойдя чуть в сторону, стал устраивать себе место для сна. Это не было похоже на комфорт — скорее, на выработанную за годы привычку делать из любого клочка земли хоть что-то похожее на постель. Рей наблюдал за ним в тишине, пока тот не лёг. Потом медленно перевёл взгляд обратно на огонь. Его дыхание стало чуть реже, но спина по-прежнему ныла, особенно в районе лопаток. Он знал, что должен заняться восстановлением. Позже. Сейчас — нет. Он мельком взглянул в сторону, где был Докча. Было бы проще сделать как раньше — укрыть того крыльями, дать ему тёплый кокон, в котором можно было бы по-настоящему отдохнуть. Но сейчас… Сейчас крылья слишком истерзаны. А он слишком горд, чтобы позволить себе слабость рядом с ним. И всё же, когда он снова посмотрел на него, в его взгляде мелькнула тень заботы. Та, что пряталась за холодной маской, за отрешённым видом, за отговорками. Пусть спит. Завтра... завтра я снова буду рядом. Огонь затихал, и ночь снова брала своё — тёмная, давящая, и в то же время… удивительно спокойная. Когда последние голоса стихли, дети, наконец, провалились в сон, и даже Докча, не сразу, но позволил себе отключиться — Рей остался один среди огня и теней. Тишина ночи снова стала глубокой, почти вязкой, нарушаемой только потрескиванием углей и далёким плеском воды. Он медленно выдохнул, как будто весь этот вечер сдерживал дыхание. Маска спокойствия, что так плотно приросла к его лицу, наконец, ослабла. Спина заныла чуть острее — будто напомнила, что теперь он может позволить себе быть честным хотя бы с самим собой. Осторожно, стараясь не разбудить окружающих, он расправил крылья. Движение далось нелегко — мышцы тут же отозвались глухой, но отчётливой болью, а в лопатках что-то неприятно щёлкнуло. Рей поморщился, тихо втянув воздух сквозь зубы. Тонкие серебристые перья у основания крыльев были испачканы в запёкшейся крови, некоторые — поломаны, хоть и не сильно, но все же. Для кого-то подобное казалось бы мелочью. Но не для крылатых. Для существ, у которых крылья — не просто средство передвижения, а часть души, раны на них ощущались как удары по самому сердцу. Сирены, гарпии, ангелы… каждый из них знал цену подобной боли. И Рей — не исключение. Крылья невольно дрогнули, будто желая свернуться обратно, скрыться от прикосновений. Но он, сжав зубы, дотянулся до инвентаря. Мгновение поиска — и из пространственной "сумки" показалась тёмная, покрытая узором бутылка. В свете костра её стекло казалось почти чёрным, как сгущённый дым. Он ненадолго задержал взгляд на этикетке — тонкий почерк на древнем языке, едва различимый. Потом открыл бутылку, отхлебнул глоток и выдохнул — терпкий, почти обжигающий вкус прокатился по горлу, будто оживляя изнутри, придавая сил. Остальное он осторожно вылил на крылья. Бледно-зелёное свечение прошлось по ранам, затягивая их, успокаивая. Боль стала отступать — медленно, но уверенно. Как вода, утекающая сквозь пальцы. — И всё же… вино из мирового древа удивительно полезное, — с лёгкой усмешкой подумал Рей, опуская пустую бутылку рядом с собой. Он снова сложил крылья, пряча, оставляя лишь шорох перьев витать в воздухе, и прикрыл глаза, вслушиваясь в окружение. Мир был наполнен множеством звуков, что передавали собой чарующую особенность ночного времени суток. Хорошо. Пусть эта ночь останется спокойной… хоть ненадолго. Он не собирался засыпать — не сейчас. Рядом спали те, кого он пообещал защищать. Поэтому он будет оберегать их сон до самого рассвета. Ночь незаметно уступила место утру. Не было привычного золотистого света, играющего на стенах, — здесь, в этом обломанном бетонном каркасе, рассвет выглядел тусклым и серым, словно усталым. Воздух хранил запах влажного камня и старой копоти. Сквозь разрушенные оконные проёмы ветер приносил с собой тонкий холод, но внутри всё ещё держалось лёгкое тепло костра, угли которого мерцали красным светом — почти как сердце, бьющееся медленно и устало. Докча с тихим выдохом начал просыпаться, будто выныривая из вязкой темноты, которая была больше похожа на забытьё, чем на настоящий отдых. Ночь, вроде бы, прошла без происшествий, и всё же тело отказывалось верить в это — мышцы ныло, будто он провёл её не спя, а сражаясь. Он с лёгким раздражением сморщил лоб, разлепляя веки, уже готовясь увидеть серый бетонный потолок и выщербленные стены временного укрытия, в котором они устроили привал. Но вместо этого он уткнулся взглядом в тёмно-синие перья. Тёмно-синие, шёлковистые, с легким металлическим блеском, словно отполированные ночным ветром. Они простирались над ним, создавая мягкую тень, заслоняя от утреннего света не только его, но и двух детей, что прижались к нему ближе, чем обычно. Шин Ю Син, как всегда, заняла стратегически выгодную позицию у плеча, а Ли Гиен крепко обнимал его за руку, будто боясь, что он исчезнет во сне. Докча задержал дыхание на миг — не из смущения, а скорее от лёгкого, невыразимого чувства, которое накатывало, когда кто-то заботился без слов. Докча не двигался. Он просто смотрел — разглядывал перья, их ровный рисунок, густоту, лёгкую дрожь в кончиках. Ни царапины. Хотя вчера... Он помнил. Помнил, как Рей сжимал челюсть, пряча боль, как каждое движение отдавалось в его спине. Как плечи вздрагивали от напряжения. Он видел эту боль — не показную, не драматичную, а ту, что прячут из гордости. Сейчас же Рей выглядел... спокойным. Почти безмятежным. Только лёгкий наклон головы и немного затёкшая поза говорили о том, что он так и не спал. Возможно… Он использовал что-то вроде зелья или эссенции восстановления? Эта мысль скользнула в его сознании, оседая где-то на границе подозрения и интереса. Вполне возможно. Он перевел взгляд на созвездие, Рей сидел чуть в стороне, у догоревшего костра. Он водил тонкой веточкой по пеплу, будто что-то вырисовывал, потерянный в своих мыслях. Крылья были всё ещё расправлены, хотя слегка поникли — не от боли, но от остаточной, фантомной усталости. Даже в такой позе он казался частью окружающего мира: спокойным, тёмным силуэтом среди раннего света. Докча чуть повернул голову. Его спина затекла от сна на жёсткой поверхности, но он не стал двигаться — не хотелось тревожить детей, да и… крыло было неожиданно тёплым. Защита, дарованная без просьбы. Он заметил, как Рей уловил это движение — его взгляд сразу метнулся к ним. И, встретившись глазами с Докчей, тот едва заметно улыбнулся. Не так, как делают это на публике. По-настоящему — тихо, почти неуловимо, но искренне. Докча хмыкнул и опустил взгляд обратно на детей. — Ты так и собираешься прикрывать нас своим крылом всё утро? — пробормотал он, голос ещё немного хрипел после сна. Рей пожал плечами. — Кто-то же должен следить, чтобы солнце не разбудило вас раньше времени. К тому же, — его голос был лёгким, почти ленивым, — выглядит так, будто тебе это даже понравилось. — Я просто не люблю, когда светит в глаза, — буркнул Докча, прикрывая ладонью лицо, хотя улыбка всё же скользнула по губам. — И ты сам не выспался. — Разве это важно? — Рей снова склонился к пеплу, продолжая рисовать что-то невидимое. — Я проснулся первым, а значит, дежурство моё. Таков был уговор.- хотя он умолчал о том, что вообще не спал и всю ночь сидел у костра. Понимая, что он мог и сам догадатся об этом. Докча на мгновение замолчал, слушая, как рядом дышат дети. Шин Ю Син что-то пробормотала во сне, а Ли Гиен теснее прижался к его боку. — Спасибо, — тихо, почти неслышно, проговорил он. Рей не ответил. Только кончик его крыла чуть дрогнул, будто это и было ответом. Повисла небольшая тишина, наполненная утренней атмосферой. Докча лежал в тени крыла, дети у него по бокам дышали ровно, один из них прижавшись ближе, будто чувствуя, что утро ещё не безопасно. Странно... Это было неправильно — быть под защитой. Не ставить преград. Позволить кому-то так близко. Скользнув взглядом по Рею, Докча вновь отметил, насколько тщательно он умеет скрывает следы вчерашнего. Будто бы стирает боль, чтобы никто не заподозрил. Это вызывало лёгкое раздражение... и знакомое отзвуком что-то тёплое. Ты не обязан. Ты ведь тоже не всесилен. Он прикрыл глаза на миг. Нет, это чувство — опасное. Оно не должно пускать корни. Ему нельзя привыкать. Но утро было слишком тихим, слишком мирным — и крыло над ним всё ещё не исчезало. Примерно спустя час, воздух наполнился слабым шелестом — это шевелились спальные мешки, кто-то сонно потягивался, кто-то ворочался, не желая покидать хрупкий покой. Докча уже сидел, с усталостью потирая глаза, а дети рядом с ним нехотя начинали шевелиться. Шин Ю Син приподнялась, зевая и смахивая с лица выбившуюся прядь. Ли Гиен, будто по привычке, бросил первый взгляд на Докчу, затем перевел его на ту самую тень, под которой спал. Тени уже не было. Рей, почти неуловимым движением, убрал крылья, когда первые проснулись. Часть это могла бы быть осторожностью, часть — старой привычкой не выставлять себя на показ. Для чужих глаз он снова стал тем, кем был обычно: спокойным, отстранённым, почти неслышным. Он поднялся, легко, как будто за ночь тело полностью восстановилось. Лишь внимательный взгляд мог бы заметить, как он чуть медленнее, чем обычно, выпрямляется. Как на миг замер, прежде чем сделать первый шаг. Он стряхнул с плеч невидимую пыль, скорее по жесту, чем по необходимости, и скользнул взглядом по команде. Все были заняты привычными утренними делами: Докча проверял снаряжение, Ли Гиен спорила с Ю Син о том, кто как из них двоих посмел притронуться и спать рядом с её/его Аджуси. На краткий миг Рей позволил себе почти человеческое ощущение — он надеялся. Что сегодня будет ещё один день передышки. Ещё одна возможность не идти в бой, не испытывать боль, не притворяться, что всё в порядке. Но небо не согласилось с его желаниями. Сначала — лишь слабый треск, будто тонкая ткань реальности надрывалась. Потом — вспышка. И затем, прямо в воздухе, появился он. Докеби. Парящий, полупрозрачный, с ехидной улыбкой и бровями, вечно хмурящимися, как будто он единственный знал всю абсурдность происходящего.

[Дополнительный сценарий - выживание завершен.]

— Вы долго ждали. Понравилось выживание? — спокойно произнёс он, хотя в голосе Рей смог уловить нотку негодования. — Похоже вы хорошо провели время. Наконец-то мы можем начинать пятый сценарий. У нас произошли изменения в расписании, поэтому... Рей чуть сощурился, взгляд потемнел. Он не сделал ни шага вперёд, но внутри уже начал просчитывать варианты. Докча поднялся, не сказав ни слова. Только напрягшиеся плечи выдали его реакцию. Покой, как обычно, оказался иллюзией. И Рей знал это. Просто… иногда он хотел в неё поверить. Но, сейчас, совсем скоро им предстоит встретить последнюю катастрофу, а ему, предотвратить его смерть. Снова.