Звезда в его руках

Пробуждение Докчи выдалось не из приятных. Его тело словно налилось свинцом, каждая мышца ныла, а голова тяжело гудела, будто внутри кто-то без конца бил в колокол. «Четвёртая стена» сработала слишком резко — и ему пришлось своими руками, пусть и через Ю Джун Хека, одолеть Нирвану. План, конечно, был именно таким, но... кто мог предсказать, что всё обернётся настолько болезненно и криво? На несколько секунд всё вокруг заволокло туманом. Он потерял ощущение времени. Но потом — холодная, отрезвляющая мысль: он жив. А это значит лишь одно — седьмой сценарий закончился не так, как он планировал. Резко подорвавшись, Докча сел. Мир качнулся, перед глазами вспыхнули тёмные круги, а боль в висках будто вонзилась острыми иглами. Он едва не застонал, но привычно стиснул зубы и заставил себя осмотреться. Он всё ещё был на той крыше. Серое небо, запах гари и металла, тени обугленных конструкций, глухой гул далёких взрывов. Всё оставалось прежним. Но где-то внутри его сжигала тревога. Рей, точно! Он должен знать что все таки произошло. — Перестань мотать головой, ты его не найдёшь, — прозвучал голос. Докча резко повернул голову. У края крыши, опершись руками о бетонный парапет, стояла Хан Су Ён. Её волосы колыхал ветер, а взгляд был устремлён куда-то вниз, туда, где шумел разрушенный город. В её тоне слышалась холодная усталость, но ещё что-то… напряжение? — Что? О чём ты? — Докча нахмурился, голос дрогнул. — Что с сценарием? И с Реем? Девушка молчала. Её плечи напряглись, но она не обернулась. Словно искала подходящие слова, которых не находилось. — Хан Су Ён! — Докча поднялся на ноги, качнулся от слабости, но выровнялся. Его голос стал резким, почти срывающимся. — Что чёрт возьми произошло?! В груди у него поднималось отчаяние, с которым он боролся изо всех сил. Он сам себе не хотел признаваться, но слишком привык к присутствию того созвездия рядом. Слишком быстро привязался. И теперь сама мысль, что с ним могло что-то случиться, разрывала внутри. — Прошу… ответь, — уже тише добавил он, сдавленно, словно через усилие. Девушка медлила. Ветер хлестал по крыше, гул города тянул время. Казалось, само пространство удерживало паузу. Наконец она глубоко выдохнула и, не поворачиваясь, произнесла: — Он решил проблему седьмого сценария. — Её голос звучал сухо, будто отрезал лишнее. — Так что нам стоит готовиться к следующему. Тишина после этих слов стала ещё тяжелее. Докча замер. Его взгляд впился в спину Хан Су Ён, а в голове всё ещё гудело. Слова звучали просто, но их подтекст… слишком много несказанного. Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу. И всё же он молчал. Молчали оба. Лишь ветер продолжал гнать пепел по крыше, и эта тишина казалась почти невыносимой. Стоя на той же крыше, Докча никак не мог собраться с мыслями. Ветер трепал его волосы, приносил с собой запах пыли и гари — отголоски недавнего сценария, в котором он едва не потерял всё. Множество мыслей крутилось в голове, как беспокойный рой, и каждая следующая казалась тяжелее предыдущей. Слегка дрогнувшими пальцами он вызвал перед собой системное окно. На полупрозрачной панели светились непрочитанные сообщения, оставленные без ответа. Они смотрели на него пустыми строками, словно молчаливый упрёк. — Прошу, Рей… — еле слышно выдохнул Докча, взглядом цепляясь за экран. Голос его сорвался, в нём было больше усталости, чем силы. Он изо всех сил пытался оттолкнуть от себя мысль о худшем. Хан Су Ён так и не сказала прямо, что случилось. И именно это молчание грызло его сильнее всего — вынуждало воображение рисовать самые мрачные картины. Закрыв окно резким движением, Докча опустил плечи и тяжело выдохнул. В груди неприятно сжимало, будто воздух стал плотнее, и он никак не мог вдохнуть полной грудью. Развернувшись, он собирался уйти с крыши, когда пространство дрогнуло, и прямо перед ним вспыхнула новая системная надпись.

[Созвездие "Королева теснейшей весны" пригласила вас в качестве своего партнёра на банкет созвездий]

Докча невольно задержал дыхание. Глаза метнулись по буквам, будто он боялся, что сообщение исчезнет, если моргнёт. Неожиданное приглашение, и именно сейчас… Он нахмурился, но сердце кольнула слабая искра надежды. Это могло быть шансом. Возможно… там он сможет встретить его. И всё же тревога не отпускала — словно вместе с приглашением на праздник его втягивали в новую паутину интриг. Докча ещё несколько секунд стоял неподвижно, не в силах отвести взгляда от строки системного окна. Банкет созвездий… подобное всегда означало одно — место, где боги и высшие существа меряются влиянием, а смертный, каким бы он ни был игроком, становится фигурой на чужой доске. — Чёрт… — выдохнул он и провёл рукой по лицу. Но внутри, несмотря на недоверие и осторожность, вспыхнула искра. Банкет — это единственное место, где можно встретить других созвездий напрямую. Если Рей действительно жив… если он там… Он сжал зубы. Вновь открыл системное меню и подтвердил приглашение.

[Приглашение принято]

[Подготовка к перемещению начата]

Ветер на крыше вдруг усилился, неестественно закручиваясь воронкой. Пространство начало искажаться, будто ткань мира растягивалась и трескалась прямо вокруг него. Докча на миг зажмурился — в голове мелькнуло множество образов, как будто кто-то насильно перелистывал страницы книги его сознания. И вот — пустота.

***

Когда он открыл глаза, всё изменилось. Перед ним раскинулся огромный зал, настолько яркий и чужой, что его глаза на мгновение заболели. Пол сиял, словно был выточен из кристалла, потолок терялся где-то во мраке, и только звёзды, настоящие звёзды, плавали под куполом, будто сама бездна космоса проникла внутрь. Воздух был густ, в нём витал аромат чего-то цветущего и опасного одновременно. Голоса. Десятки, сотни голосов — громкие, властные, смешки, перешёптывания, издёвки. Каждое слово будто звучало прямо у него в голове, раздаваясь эхом, от которого хотелось зажать уши. Докча машинально сжал кулаки и шагнул вперёд. Сердце билось быстрее. Он прекрасно знал, что в этом месте любое неверное движение могло обернуться катастрофой. И всё же его взгляд блуждал по залу, выискивая знакомую тень, знакомый силуэт, хотя бы намёк на присутствие того, кого он искал. — Рей… — шепнул он почти беззвучно. Но вместо ответа — на него обернулись сразу несколько взглядов созвездий. Чужие, любопытные, враждебные. Их глаза мерцали так, будто за ними прятались целые миры. Докча ощутил, как к горлу подступает тревога. Но отступать он не собирался. Если шанс найти его действительно есть — он не позволит себе упустить его. Правда, не прошло и пары минут, как перед ним возник токкеби. Докча сразу узнал его — Бихен. Пусть его внешний вид изменился: одеяния стали богаче, узоры на лице ярче, а взгляд — строже, чем прежде, — но ошибиться было невозможно. Тот что-то быстро пробормотал о том, что он должен быть в зале ожидания, а не здесь в основном зале. Неуспев хоть что-то вымолвить, как Бихен схватил его за руку и отправился в другое место. Как сам Докча понял, в эту самую комнату ожидания, где сейчас были и другие воплощения. Докча все дорогу из зала осматривался вокруг, желая найти знакомый силует, но все как будто было зря. В комнате ожидания воздух был тяжелее. Свет здесь казался приглушённым, как будто сама система не хотела, чтобы воплощения чувствовали себя вольготно. Докча бросил быстрый взгляд по сторонам — и сердце неприятно сжалось. Ю Джун Хек. Он стоял чуть в стороне, вечно мрачный и собранный, словно в любую секунду готовый броситься в бой. Докча невольно отвёл взгляд, стараясь не пересечься глазами. Но, увы, удача в этот раз отвернулась: несколько коротких фраз всё же пришлось обменять. Холодные, натянутые, будто проверка на прочность их молчаливого союза. Чтобы скрыть внутреннее напряжение, Докча переключил внимание на других воплощений, что собрались здесь из разных куполов. Некоторые были удивлены встрече, другие держались высокомерно, а пара и вовсе с нескрываемым интересом расспрашивала о прошедших сценариях. Он отвечал осторожно, сдержанно, тщательно подбирая слова. И вот в воздухе снова раздался звонкий голос токкеби. Их позвали. — Время пришло. Следуйте за мной. Первый этаж зала божественного банкета открылся перед ними с размахом, достойным созвездий исторического уровня. Здесь воздух звенел от силы, а каждое слово, произнесённое свыше, словно врезалось прямо в сознание. Взоры десятков существ уставились на вошедших воплощений. Взоры — тяжёлые, оценивающие, прожигающие. Некоторые из них Докча знал или лично, или со страниц путей выживания. Кто-то с интересом перекинулся парой фраз, кто-то лишь молча наблюдал. Каждая встреча, каждый обмен взглядом был испытанием, и всё же Докча сохранял невозмутимость, словно привычный игрок на поле, где правила всегда писаны чужой рукой. Вскоре к нему подошли прислужники. Их лица были скрыты, движения точны и бесшумны, будто они сами были лишь частями системы. — Созвездие «Королева теснейшей весны» ожидает вас, — произнёс один из них, склонив голову. Докча кивнул и последовал за ними. Поднимаясь выше, он ощущал, как с каждым шагом зал будто меняется: свет становился мягче, воздух плотнее, а взгляды созвездий всё пристальнее. Но его мысли были заняты не ими. Он продолжал украдкой искать глазами знакомый силуэт, надеясь — почти отчаянно — что Рей окажется среди собравшихся на втором этаже. Но тщетно. Только пустота в ответ. Будто этого созвездия никогда и не существовало. Будто оно было лишь фантомом, иллюзией, ошибкой самой системы. Докча сжал зубы, пряча напряжение за маской спокойствия. Его голос оставался ровным, когда он приветствовал Персефону, Королеву теснейшей весны. Он вёл беседу, словно ничего не произошло. Но в глубине души тревога нарастала — вязкая, неотвязная, всё сильнее сжимающая сердце. Кажется, последние крохи надежды на то, что он встретит здесь Рея, рассыпались прахом после «церемонии наследования истории». Докча до последнего сидел в комнате, стараясь сохранить равнодушное выражение лица, но в груди пульсировало упрямое ожидание. Он почти видел, как дверь распахнётся, и в зал войдёт знакомая фигура — с привычной лёгкой ухмылкой, с беззаботным «Хей! Скучал?» или «Я живой, что ж, не ждали?». Он бы соврал, если сказал, что не бросился бы навстречу. Пусть всего на миг, пусть только чтобы ощутить, что всё было не зря. Но этого не произошло. Тишина тянулась, время обрушивалось тяжестью. И вместе с ним рушилась и хрупкая надежда. Его не было. Как бы то ни было, он всё же продолжал обдумывать каждое слово, что слышал от созвездий. Внутри зрела мысль, странная и дерзкая: а что если… создать собственную туманность? Докча сам удивился этой идее. Она звучала абсурдно, безумно, но чем дольше он размышлял, тем яснее понимал: именно в этом и был его путь. Чужие истории никогда не станут его, а вот собственная… Её можно создать. Её можно прожить. Конечно, не все созвездия были довольны. Их недовольные голоса раздавались по залу эхом, тяжёлым, как грозовые раскаты. Но тут вмешался токкеби, отвечавший за церемонию. Его голос прозвучал почти торжественно: — Воплощение Ким Докча получило благословение «статуса» от звёздного стрима. Его история признана и представлена остальным. Гул недовольства стих, сменившись напряжённой тишиной. Проблема заключалась в другом: для создания туманности требовалась поддержка пяти созвездий. И это было почти невозможно. Первые поднятые руки показались чудом: Персефона — её светлая и холодная аура окутала его, словно весенний ветер. Затем «Узник золотого обруча», и Уриэль, чьё сияние всегда казалось Докче слишком ярким. Он понимал — это, вероятно, предел. Но вдруг к ним присоединился «Сильнейший меч Корё». Это заставило его насторожиться. А затем прозвучал ещё один голос. — Я, «Тот, кто кует когтями судьбу», признаю эту туманность. Докча медленно повернул голову. На втором этаже, в тени светильников, стояла фигура. Лицо скрывал тёмный покров, словно сотканный из звёздного неба. Белые свободные одежды ниспадали мягкими складками, а на плечах лежала накидка, переливавшаяся бирюзовыми и голубыми оттенками, будто в ней отражались морские глубины. И всё же главное — пара ярко-синих рогов, возвышавшихся над головой. Докча никогда прежде не слышал об этом созвездии. Он бросил короткий взгляд на Ю Джун Хека — и по напряжению его лица понял: и тот тоже впервые сталкивается с этим именем. Но всё же — пять. Пять созвездий. Туманность стала возможной. После этого ещё несколько созвездий выразили свое согласие на создание туманности. Хотя его внимание привлекло сообщение.

[Созвездие "Скрытый интриган" поддерживает вашу туманность.]

Банкет завершился поспешно из-за внезапного вторжения внешних богов, и зал быстро утонул в хаосе. Но Докча, среди мельтешения фигур и оглушающего гула, чувствовал только удовлетворение: он сделал шаг, от которого не собирался отступать. Прежде чем окончательно исчезнуть из этого места, он нашёл взглядом странное созвездие. Оно стояло неподвижно, словно ждав именно его. Когда их взгляды встретились, существо чуть приподняло уголки губ и ухмыльнулось. Последнее, что успел увидеть Докча, были движения губ, сложившие беззвучное слово: «Удачи». И холод пробежал по его спине — словно это было не просто пожелание, а предупреждение. После банкета Докча ещё долго сидел на крыше, куда его выбросила система. Город внизу казался тихим, будто и не было недавно бурлящего хаоса. Только слабый свет отдалённых пожаров напоминал о том, что седьмой сценарий ещё не отпустил их окончательно. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к собственному сердцу. В груди — пустота. Тянущая, вязкая, будто часть его самого так и осталась в том зале. Рей. Сколько раз он оборачивался в толпе, ловя силуэт, который, как ему казалось, принадлежал именно ему? Сколько раз в сердце поднималась надежда, что вот-вот он услышит знакомую усмешку? Но каждый раз надежда рассыпалась прахом. Докча сжал пальцы. На ладони открылось системное окно — там, где до сих пор висели неотправленные сообщения. «Прошу, ответь». «Где ты?» «Ты ведь жив?» Ни одного ответа. Он медленно выдохнул, но перед глазами всё ещё стояла фигура с рогами. «Тот, кто кует когтями судьбу». Его слова, его ухмылка, его безмолвное «удачи». И именно это — больше, чем всё остальное — не давало покоя. Почему? Почему он ощущал странное знакомство в каждом его жесте? Почему ему казалось что это как-то связано с Реем? Он сжал кулаки сильнее. «Нет. Не стоит цепляться за призраки. Не стоит. Особенно когда не понятна вся ситуация. Но как бы он ни убеждал себя, сердце продолжало упорно биться быстрее при одной мысли: что, возможно, он всё же видел Рея. Только не так, как привык. И от этой мысли становилось ещё тревожнее. Хотя в голове так и всплывали мысли. А был ли то вообще он?