Звезда в его руках

Тёмный свод пещеры, скрытой глубоко под землёй, давил своей тяжестью. Воздух здесь был густой, тяжёлый, словно пропитанный гарью и железом, а стены дрожали от приглушённого рёва сотен демонов, кишащих внизу. Их тени метались по камню, сливались в один пульсирующий мрак, готовый разорвать любого чужака. Но среди этого хаоса шагала одинокая фигура. Её силуэт невозможно было спутать с чем-то земным: он дрожал, как пламя свечи, только цвета бело-голубого, словно сотканный из небесного огня. Демоны не нападали. Наоборот, они отступали, отводили взгляды, будто этого странного гостя и вовсе не существовало. Фигура остановилась. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула её губы, когда она подняла взгляд к огромному глазу, что сверкал из глубины пещеры. Хищное, чудовищное существо — дракон-химера — изучало его, но не спешило нападать. — Кто… ты? — голос прозвучал не ушами, а прямо в голове, тяжёлым эхом. Парень лишь чуть сильнее улыбнулся. — Я пришёл сюда от ******. Монстр замер, удивлённый. Имя владыки разрезало тишину, и этого было достаточно: если гость пришёл по его воле — значит, он достоин доверия. — Зачем ты здесь? — рык прозвучал глухо, но в нём больше было любопытства, чем ярости. — Я хочу кое-что сказать. Скоро сюда придут люди. Они будут бороться за свои мечты и цели. И они помогут тебе — помогут обрести свободу от этих стен и цепей. Поэтому, прошу, когда они появятся… помоги им. Фигура склонилась в поклоне. Свет её тела дрожал мягко, как дыхание. Химера молчала долго, и лишь затем гигантский глаз медленно закрылся и снова открылся, словно выражая согласие. Парень улыбнулся. Его затея увенчалась успехом: дракон-химера услышал его и принял просьбу. А значит, Шин Юсинь придётся приложить чуть меньше усилий, чтобы завоевать его силу. Фигура склонилась ещё раз и растворилась в воздухе, будто её никогда и не было. Лишь лёгкое свечение осталось в мраке на миг дольше, чем следовало, — как слабый маяк надежды, обещающий чудовищу скорое освобождение из этой вечной каменной тюрьмы.

***

Встреча с матерью не принесла Докче ни радости, ни облегчения. Та же комната. Те же стены, что хранили давние раны. Каждый угол будто пропитан тяжёлым воздухом прошлого, в котором застряли крики, обиды и её холодный взгляд. Всё это оживало в памяти, как только он переступил порог. Докча лишь хотел пройти девятый сценарий. Хотел разобраться с этим странным «предсказанием судьбы». Но сейчас… всё это не имело значения. Здесь и сейчас — он и его мать. Её слова о том, что она любит его, задели слишком глубоко. Любит? Она? Ему почти хотелось рассмеяться. Стоит ли верить этим словам? Не очередная ли это ложь? Если она действительно любила — зачем? Зачем написала ту книгу? Из-за неё его прозвали «сыном убийцы». Из-за неё его жизнь всегда пахла горечью. Грудь сдавило, в душе зашевелилось что-то едкое — смесь негодования, несправедливости и злости. Пальцы сами сжались в кулаки. И почему-то в этот момент ему до боли хотелось, чтобы рядом оказалось одно надоедливое созвездие. Хоть кто-то, кто смог бы выдержать его ярость. — Ну и зачем ты менял «оригинал»? — её голос прозвучал неожиданно спокойно. — Мог бы просто позволить истории идти так, как ей суждено. — Всё, что я хочу, — увидеть конец, — ответ сорвался резко, почти сквозь зубы. — Конец? — она чуть приподняла бровь. — Концовки «все жили долго и счастливо» в реальности не существует. — Мы не можем сказать это наверняка, — в голосе Докчи прорезался сарказм. — И кто сказал, что я хочу именно такого финала? — То, что мы знаем будущее, не даёт нам права его менять. — Просто скажи, зачем ты позвала меня сюда? Ради этого? — злость начинала закипать в нём сильнее. — Останься здесь, — её голос прозвучал твёрже, чем раньше. — Я не хочу потерять единственного сына. И не думаю, что Лирей мне такое простит. Со следующим сценарием я разберусь сама. Докча замер. — Ли…рей? — его глаза расширились. — Откуда ты… — Знаю его? — уголки её губ изогнулись в тонкой улыбке. — Значит, он говорил правду. Что ж… возможно, это даже к лучшему. — О чём ты?! Напряжение повисло в воздухе, превращаясь в ледяную тишину. Казалось, стены комнаты сжимались, давя на плечи Докчи. Всё скатилось в противостояние, без намёка на примирение.Что ж, стоит ли говорить что эта встреча окончилась неудачей? Скорее все перешло в противостояние. Ну хотя бы, он смог узнать созвездие своей матери, что не особо его радовало.

[Созвездие "мать основателя" опечалено вашими действиями]

[Созвездие "мать основателя " считает вашу силу угрозой для сценариев корейского полуострова.]

[Созвездие "мать основателя " говорит, что не лишит вас жизни, если перестаньте сопоставляются.]

Что ж, теперь он и Хан Су Ён были заперты без возможности вабратся или использовать навыки. Но они и не из такого выбирались.

***

Хотел ли он, чтобы всё это привело к такому итогу? Хотел ли он такой судьбы для матери? Нет — ответ был однозначен. Злость, презрение к лжи — да. Но пожелать ей такого исхода? Никогда. И всё же — мир изломался так, что в него могли вмешаться боги других миров, и большинство туманностей, казалось, только пожимали плечами, ожидая падения. Что ж. Пусть отвернутся. Пусть хмыкают своим высокомерным презрением. Он сам напишет свою историю. И тут в тишине, от которой внутри стучало сердце, раздался голос — ровный, словно металл, и в то же же время тёплый. Докча дернулся: этот голос он слышал однажды — на банкете — но тогда не придал ему значения. Теперь же он звучал прямо у него в голове, и казалось, что произносится лишь для него. — Как интересно. Теперь я понимаю, почему он выбрал именно тебя, — сказал тот, и тон был едва ли не игрив. Другой голос, резкий и грубый, пересёк тишину: — Сукины дети. — Это был Сильнейший меч Корё — тот самый, кого Докча узнал сразу. Первый голос только усмехнулся, будто ему было всё равно на коварство слов: — Так даже интереснее. Они сделали нас своими врагами. Глупо. Они не догадываются, на кого нацелились.- голос вдруг обратился прямо к нему: — Парень, я дам тебе часть своей силы — временно, конечно. Твоя задача проста: выживи и уничтожь этого бога. Не хочу потом слышать лекции от Лирея о том, что я не уберёг тебя. Удачи. После этого голос стих, а тело наполнилось энергией. Пусть у него и было множество вопросов о том, что это за созвездие? Откуда оно знакомо с Реем? Оно знает где он? И самое главное, Рей жив? После этих мыслей мир вдруг сжался в ладони — словно кто-то влил в него тяжёлое, горячее железо. Сначала прошёл холод, потом — тепло, волной прокатившееся по венам. В теле зажглось ощущение силы: не слепой всплеск, а аккуратная подпитка, как будто кто-то подсоединил к его сердцу дополнительный провод. Раны моргнули, но не болезненно — скорее как напоминание, что теперь он не совсем один. В ушах ещё звенело, но мысль стала яснее: пока неясно, кто этот незнакомец, знает ли он о Рее больше, чем говорит, и где сейчас само созвездие — но угроза существует, и её нужно убрать. Докча сжал кулаки; в груди взошёл холодный стальной покой. Он посмотрел на запертые окна системы, на слова матери, что резали как нож, и на то пустое место, где мог быть Рей. В глубине души он снова повторил себе то же самое — коротко и твёрдо: выжить и уничтожить. С поддержкой этих двух созвездий — пусть и временной — у него появился шанс. А ответ на все остальные вопросы придёт позже. Сначала — действие.

***

Встретиться с «Пожирателем снов» лицом к лицу оказалось испытанием куда страшнее, чем любая битва. Его присутствие давило так, словно на плечи навалились тысячи миров, и даже воздух в лёгких становился вязким. Докча держался, говорил с ним, как умел — цепко, осторожно, отмеряя каждое слово. И это само по себе требовало уважения: мало кто мог бы вести подобный разговор, глядя прямо в глаза божеству. Медведь — облик, который избрал для себя «Пожиратель снов» — склонил массивную голову ближе, и тень его пасти почти коснулась лица Докчи. Тот уже приготовился к худшему, к тому, что мать не удалось спасти, и его собственная жизнь вот-вот оборвётся. Но вместо удара прозвучали слова: — От тебя пахнет… знакомо. Эта история… она не твоя. Нет, ты её с кем-то разделяешь… с кем-то очень знакомым, — голос гулко прокатился в голове, словно стук в пустой пещере. Докча едва моргнул. Он не понимал, о чём идёт речь. Всё происходящее в последнее время давно вышло за пределы знакомых страниц «Путей выживания». Сценарий словно сломался. — О, теперь ясно, — зверь оскалился, и в его зубах блеснула тьма. — Этот запах… владыка пространства и звёзд. Но зачем он вмешался? Как ты связан с ним? Докча лишь молча смотрел, пытаясь осмыслить услышанное. Владыка пространства и звёзд? Кто это? — Ну и неважно, — резко прорычал бог. — Даже если ты его подчинённый… я съем тебя! И в тот миг в груди Докчи вспыхнула холодная решимость. Если он хочет его историй — пусть подавится. «Четвёртая стена» вздрогнула и раскрылась, пожирая бога так же, как когда-то поглотила Нирвану и хозяина подземного кинотеатра. На секунду Докча подумал, что это выход. Но затем… его сердце оборвалось. Вместе с богом навык поглотил и её. Его мать. — Н-нет… — прохрипел он, но стена неумолимо смыкалась, лишая его возможности услышать её историю живьём. Он сопротивлялся, но всё оказалось тщетно. Ему оставалось лишь смотреть. Смотреть, как чужой голос рассказывает то, что он хотел бы услышать от неё самой. В его глазах одна за другой вставали сцены — воспоминания матери, её эмоции, мысли, которые она скрывала. Его пальцы дрожали, кулаки сжимались. Сердце рвалось от бессилия. И вот, экран показал то, что он боялся и ждал: злосчастный день. День, когда его мать подняла руку на отца. Но правда оказалась иной, ошеломляющей и хищной в своей жестокости. Это был не она. Это был он. Маленький Ким Докча. — Н-не может быть… — прошептал он, расширенными глазами уставившись в иллюзию. Внутри бушевала буря: шок, вина, гнев, боль. Слишком много всего сразу. И тут в воспоминания ворвалась другая фигура. Длинная тёмная коса, одежда, незримая уверенность — Рей. Лирей. Созвездие, что столько раз появлялось рядом, теперь обнимало его маленькую версию, прижимало к себе, как будто защищая от всего мира. — Рей… — сорвалось с губ Докчи. Грудь наполнилась теплом, почти болезненным. Да, он давно догадывался, что это созвездие не просто случайность. Теперь всё встало на места. Его рука легла на сердце, сжав ткань одежды. Вопросов было слишком много, но он задаст их самому Рею. Лично. Когда встретит. Последним, что он услышал, были мысли матери:

[Лирей… этот странный юноша всегда заботился о нём. Благодаря ему мой сын чаще улыбался. Надеюсь, он сможет поддержать его и здесь.]

[Но всё же… мне не стоило его бросать. Это недопустимо для матери.]

Слёзы не выступили — «Четвёртая стена» не позволяла. Но внутри всё горело, и это пламя он уже не мог потушить. Докча не знал что ему делать, он стал просто быть руками по страницам собственно навыка. Пальцы дрожали, строки текста бежали мимо глаз, но ни одна не приносила облегчения. И только когда на экране возникло уведомление — «Отключи свой навык.» — он опомнился. Его дыхание сбилось. Он на миг замер, словно боялся, что если нажмёт на эту строчку, всё исчезнет навсегда. Но всё же решился. Экран мигнул — и тишина накрыла его, как ледяная вода. Перед ним всплыло новое сообщение.

[Статус персонажа «Ким Докча» доступен для просмотра.]

Сердце ухнуло вниз. Это стало ударом сильнее любого откровения, которое он услышал за последние часы. С самого начала сценариев навык всегда скрывал от него его собственный статус, защищая — и от внешнего мира, и, как оказалось, от него самого. Он нерешительно развернул окно. Беглый взгляд скользил по строкам — характеристики, умения, титулы. Всё, что он никогда не должен был увидеть. Но прежде чем он успел разобраться, перед глазами вспыхнули новые уведомления:

[Внимание! К вашему разуму приближаются другие Туманности.]

[«Четвёртая стена» активируется повторно.]

Свет букв дрожал, а сердце Докчи сжималось. Конечно, на сегодня с него хватило потрясений. Узнать, что его собственный навык не просто инструмент, а нечто живое, обладающее разумом… после этого ничто уже не казалось невероятным. И всё же он едва удержался от смеха. Мир рушился, судьбы менялись, а он всё равно возвращался к тому, что имел в самом начале — к себе и своему навыку. На этот раз «Четвёртая стена» была иной. Она не только отобрала, но и вернула. Его мать. Пусть не так, как он мечтал, но вернула. Докча выдохнул, сжал кулаки. Впереди их ждала битва с семьдесят третьим королём демонов, и у него не было права остановиться. Они справятся. Должны.