Звезда в его руках

Докча лишь раздражённо потёр переносицу. Уже который день Рей не отлипал от него, вечно крутясь рядом, комментируя каждую найденную историю — как старую, так и едва мерцающую. С одной стороны, это помогало замечать детали, на которые сам бы он не обратил внимания, но с другой — превращалось в мучительную пытку. В воздухе 73-й преисподней и так висела бесконечная какофония чужих голосов — шёпоты оборванных историй, звуки, словно эхо забытых судеб. И поверх этого раз за разом разносился лёгкий, насмешливый голос Рея. Покров, что он наложил ранее, держался не больше двадцати двух часов. Когда силы Рея иссякали, его заменяла «Четвёртая стена», и, как ни странно, они вдвоём нашли общий язык. Докча, хоть и не любил признавать, чувствовал — его собственное существование не разваливается только потому, что эти двое каким-то чудом держали его вместе. Но даже это не спасало от того, что болтовня Рея была постоянным фоном. — Не, ну ты представь, — в голосе созвездия слышался неподдельный интерес, — он помер от того, что споткнулся. Ну разве это не глупость? Глупее только если кто-то подавится воздухом… или утонет в чашке чая. — Рей хмыкнул, явно довольный своим же сравнением. — Интересно, а такое реально случалось? Умереть от чая… представь только! Докча тяжело выдохнул. Как же он хотел его заткнуть. Неважно как. Лишь бы этот голос на секунду умолк — и всё равно, чтобы Рей паралельно, оставался жив. — Рей, пожалуйста, помолчи. Ты уже третий день так болтаешь, — устало сказал он, чуть ниже обычного тона, но в этом голосе сквозила искренняя просьба. И тут в глазах созвездия вспыхнул озорной огонёк. — А ты заткни. Он сказал это нарочно, с вызовом, словно проверяя границы. Пожалел ли Рей о своих словах? Вряд ли. Но уже в следующую секунду оказался прижат к одной из чудом уцелевших стен. Камни под его спиной были холодными и шероховатыми, и он впервые за эти дни почувствовал, что Докча перестал только терпеть. Фигура Докчи нависла над ним, их разделяло всего несколько сантиметров. Рей машинально выставил ладони на его грудь, будто бы стараясь оттолкнуть, но руки оставались вялым барьером. И взгляд — серьёзный, слишком близкий, слишком прямой. В груди у Рея что-то неприятно сжалось, а уши предательски налились жаром. Хорошо ещё, что волосы спадали вперёд и прикрывали их. — Я не против твоих монологов… — голос Докчи звучал низко и твёрдо, хотя в нём угадывалось напряжение, — но не так много. Ясно? Он поймал себя на мысли, что впервые находится так близко к нему — к созвездию, которое столько лет сопровождало его, оставаясь тенью. Лёгкое дыхание касалось кожи, и Докча сам не понял, чего в этой близости больше: раздражения или странного, непривычного волнения. — Рей? — позвал он, когда тот так и не ответил. В то же время в голове Рея царил полный хаос. Мысли путались, будто нити разорванных историй, и среди них всё чаще мелькали ненужные, стеснительные картины. Он ощущал слишком близко тепло Докчи, видел его взгляд ― прямой, слишком внимательный. Смущение он удерживал усилием воли, словно балансировал на тонкой грани. Будь тут Уриэль, она бы наверняка толкнула Докчу в спину и тогда..... Эту мысль он так и не закончил. Самообладание предательски дрогнуло, и лицо залилось горячим румянцем. Осознав это, Рей резко прикрылся ладонями, словно ребёнок, который пытается спрятаться за слишком маленькой маской. Докча нахмурился, его любопытство только усилилось. — Рей? — позвал он ещё раз, чуть мягче, но в ответ тишина. Тогда он медленно протянул руку к скрывающим лицо ладоням. На секунду замялся, будто проверял, имеет ли право, но всё же аккуратно отвёл их в сторону. Открывшаяся картина заставила его сердце сбиться с ритма. Щёки и уши созвездия горели, взгляд упрямо уходил в сторону, будто Рей готов был смотреть куда угодно ― только не на него. На миг Докча потерял дар речи, слишком явно ощущая их близость. И именно в этот момент атмосферу прорезал сухой комментарий:

[«Четвёртая стена» сообщает, что сцена начинает напоминать дешёвую мелодраму.]

Докча моргнул, словно вернувшись в реальность, а уголки его губ дёрнулись, выдавая едва заметную усмешку. Рей же, услышав это, только сильнее нахмурился, и румянец расползся ещё шире. — Может, мы всё-таки вернёмся к более существенным вопросам, чем просто отлынивать? — произнёс Рей с напускным спокойствием, но лёгкий румянец, который всё ещё не спешил покидать его лицо, выдавал куда больше, чем слова. Мило. Эта мысль проскользнула у Докчи сама собой, и он почти удивился собственному определению. Сдержав улыбку, он сделал шаг назад, давая созвездию пространство. Рей тут же этим воспользовался — будто только и ждал — и отошёл на пару метров. Его длинная коса качнулась вместе с шагом, а губы тихо пробормотали что-то неразборчивое, словно он пытался убедить себя, что всё в порядке. Докча наблюдал за ним, и лёгкая улыбка всё-таки тронула его губы. Странное ощущение — видеть в этом древнем, всемогущем существе такие простые, почти человеческие жесты. Интересно… если бы я сделал шаг навстречу, а не назад, что бы тогда произошло? Мысль возникла неожиданно и тут же была спрятана глубже, чтобы не потерять равновесие в собственной голове. Но желание было исполнено: остаток дня Рей действительно комментировал заметно меньше. И тишина, наконец, перестала казаться такой тяжёлой. На следующий день они встретили рабов-коллекционеров, что бродили по пыльным дорогам, собирая в этой области разные истории. Их лица были безликими, движения — механическими, словно они сами уже давно потеряли связь с тем, кем когда-то были. Докча сразу уловил в этом важную деталь: если здесь есть сборщики, значит, промышленный комплекс не так далеко. А это открывало возможность. В голове постепенно складывался план, и уже через несколько часов он знал, как именно можно туда пробраться. Рей же всё это время молчал. Его взгляд скользил по фигурам рабов, и в глазах читалась печаль. Он видел не просто безымянные силуэты — он чувствовал за каждым из них оборванный конец истории, чью-то забытую песнь, выцветшую страницу, что больше никто не откроет. «Они… стали пустыми оболочками. Никто не вспомнит их имена…» — отозвалось у него в груди. Для существа, в памяти которого жили тысячи историй, это было сродни пытке. Ведь каждая история должна была быть рассказана, услышана, оставаться живой — а здесь они превращались в прах. — Докча… — тихо вырвалось у него, но тот лишь мельком обернулся, понимая, что если дать волю этим чувствам, они оба потеряют концентрацию. Как только они пересекли стену комплекса, воздух словно изменился — стал плотнее, тяжелее. Внутри пахло железом, копотью и редкими голосами живущих здесь обитателей. И тут перед глазами всплыло знакомое уведомление:

[ Вы вошли в зону проведения сценария ]

***

— Мне не нравится здешняя атмосфера, — проговорил Рей, идя по улице рядом с Докчой и внимательно осматриваясь. По улицам действительно ходили разные воплощения, пришедшие сюда жить. На первый взгляд всё выглядело нормально: оживлённый рынок, свет факелов, шум голосов. Но Рей слишком хорошо знал — в подобных местах за поверхностью скрывается нечто куда более мрачное. Докча лишь слегка хмыкнул, не проронив ни слова. Для остальных обитателей города его спутника попросту не существовало, и любая беседа с пустотой выглядела бы подозрительно. К тому же он успел привыкнуть к самому факту, что Рей рядом. После того случая созвездие держало небольшую, но заметную дистанцию, словно стараясь и не навязываться, и в то же время оставаться рядом. Докча даже усмехнулся про себя: это ещё и своеобразная месть «четвёртой стене» за её комментарии. Но, похоже, Рей недооценил цену — ведь его навык тоже имел пределы. Вдруг резкая боль прошла по телу Докчи, заставив его согнуться, едва удерживаясь на ногах. Несколько воплощений насторожённо покосились на него. Холодок пробежал по спине: лишнее внимание здесь было последним, что им нужно. В тот же миг чья-то ладонь решительно схватила его за руку и потянула в сторону. Прежде чем Докча успел опомниться, он оказался в узком переулке, скрытом от посторонних глаз. Вторая ладонь сомкнулась на его руке, и по телу пробежало знакомое тепло — лёгкое, но ощутимое, словно тонкая волна, что удерживала его истории от распада. Рей передавал свою энергию. Докча хотел было что-то сказать, но его перебил резкий, непривычно напряжённый голос: — Молчи. Просто молчи. Созвездие выглядело сосредоточенным, но за этим Докча заметил другое: тень вины, сдержанное сожаление, что отражались в его взгляде. Его пальцы невольно сильнее сжимали ладони Докчи, словно боялся отпустить. — Прости, — тихо добавил он спустя паузу. — Если бы не моё желание напакостить «четвёртой стене»… ты бы не пострадал. Губы Рея чуть поджались, голос упал до шёпота. В этот момент даже оживлённый шум улицы снаружи казался чужим и далёким, а мир сузился только до этого переулка и их переплетённых рук. Докча молчал, не отрывая взгляда от созвездия. Внутри боролись два чувства: раздражение на самого себя за то, что снова оказался в слабом положении, и странное тепло, исходящее от рук Рея. Тепло, которое почему-то хотелось сохранить. Он видел, как в глазах созвездия мелькала вина, и как тот упрямо отворачивался, будто боялся ещё сильнее выдать свои эмоции. Докча вздохнул. Вместо того чтобы что-то сказать, он лишь слегка сжал пальцы в ответ, давая понять, что не злится. Это было едва заметное движение, но Рей замер, как будто это простое действие было громче любых слов. — …Докча? — тихо позвал он, вскинув взгляд. — Хватит винить себя, — только и произнёс Докча после небольшой паузы, но голос его прозвучал спокойнее, чем обычно. Он убрал одну руку из хватки, но второй так и не позволил Рею отпустить. Наоборот, позволил удерживать её дольше, чем следовало бы. В переулке воцарилась тишина. Где-то вдали шумели голоса, гремели колёса повозок, но здесь всё было приглушено, словно их укрыло невидимое одеяло. Рей сжал губы, но уже не пытался прятать глаза. Вина в них ещё оставалась, но теперь к ней примешивалось что-то другое — осторожная, почти робкая благодарность. Докча же, почувствовав, что покров энергии закрепился, наконец медленно разжал пальцы и сделал шаг назад, вернув себе привычную дистанцию. — Пойдём. — Он повернулся к выходу из переулка, не оборачиваясь. — Нам нельзя задерживаться. И лишь когда он снова шагал по улице, притворяясь, что не замечает обитателей города, сердце продолжало биться чуть быстрее, чем следовало бы. Толпа вокруг них шумела и двигалась, будто сплошной поток. Кто-то спорил о цене на еду, кто-то торопился с кипой свитков под мышкой, а в воздухе витал запах жжёного масла и металла. Но среди этого многоголосого хаоса Докча и Рей будто шли в своём собственном пузыре. Докча прикрыл нижнюю часть лица воротником плаща, стараясь не привлекать внимания. Рей же, будто нарочно, выглядел слишком спокойным, почти безмятежным. Только его пальцы, что снова крепко удерживали ладонь Докчи, выдавали напряжение. С каждым шагом он осторожно вливал в него энергию, как если бы пытался удержать пламя свечи на ветру. Докча заметил этот упрямый жест и чуть опустил взгляд на сцепленные руки. Он хотел было сказать, что справится и так, но, зная Рея, это привело бы лишь к ненужному спору. Поэтому промолчал, позволяя себе на миг привыкнуть к ощущению чужого тепла. С каждой секундой Докча ощущал, как в его тело возвращаются тонкие искры энергии, склеивая осыпающиеся фрагменты историй. Всё же контакт работал, пусть и не так эффективно. — Что мы делаем дальше? — осторожно спросил Рей, чуть склонившись ближе, но голос его всё равно терялся в шуме улицы. Он не особо ждал ответа, просто хотел слышать хоть что-то от Докчи. — Надо найти второго главного героя, — тихо произнёс Докча, прикрывая лицо воротником, чтобы не привлекать лишнего внимания. — И магазин часов «Этика». Рей вскинул бровь. — Дай угадаю… там мы сможем вернуть тебе воплощение? Докча не ответил сразу. Его взгляд скользил по вывескам, по лицам прохожих, по теням, что слишком уж настойчиво следили за ними из-за углов. Наконец он слегка кивнул. — Да. Но придётся рискнуть. — Второй главный герой, — тихо повторил Рей, будто пробуя слова на вкус. — И магазин часов «Этика»… звучит так, как будто мы идём не за воплощением, а за какой-то очередной головной болью. Докча хмыкнул и лишь чуть сильнее натянул ворот. — Почти всегда так и выходит. Рей замолчал, ещё крепче сжимая его руку, словно пытаясь передать больше, чем позволял сам контакт. И на этот раз Докча не стал вырываться. Встреча со вторым протагонистом новеллы вышла на редкость будничной — как будто сама судьба решила пошутить. Кто мог подумать, что они столкнутся с ним прямо посреди дороги? Правильно, никто. Докча молча присел и помог собрать выпавшие из рук того парня странные механические детали — шестерёнки, цепочки, кусочки стеклянных сфер. Тот, явно недовольный случившемся столкновением все же поспешно благодарил и ушел, а рядом, опершись о стену, Рей едва сдерживал смех. Его плечи слегка дрожали, когда он наблюдал, как Докча терпеливо подбирает каждую блестящую мелочь. — …Тсс, — процедил Докча сквозь зубы и метнул в его сторону взгляд, в котором читалось явное предупреждение. Рей, конечно же, только веселее заулыбался, но хотя бы перестал смеяться вслух. Докча, почти не колеблясь, выбрал следовать за новым знакомым. Интуиция подсказывала, что именно он приведёт их туда, куда нужно. И не ошибся. Теперь они стояли перед массивной дверью магазина с потемневшей вывеской: «Этика». Деревянные панели скрипели под ногами, а изнутри доносился глухой, неровный тик-так, словно внутри билось не одно, а десятки часов, сбившихся с ритма. — Там два демона, — заметил Рей, прислушиваясь. Его глаза чуть прищурились, он словно видел сквозь дверь. — Судя по силе… ну, где-то между бароном и графом. Хотя, честно? Я в этих ваших иерархиях не разбираюсь. — Он повернулся к Докче и с заметной лёгкостью в голосе добавил: — Слушай, может их того?.. Ну… укоротим им жизнь. В его взгляде искоркой мелькнуло веселье. Докча закатил глаза так выразительно, что Рей едва не рассмеялся снова. — Нет, — отрезал он. — Нам не нужны проблемы. Созвездие демонстративно надуло щёки, будто обиженный ребёнок, и с шумом пошаркал ногой по полу. Доски под его каблуком протяжно скрипнули, будто подтверждая недовольство. — Ну и скука, — пробормотал он, но в голосе звучала скорее игривость, чем раздражение. Докча вздохнул и положил руку на дверную ручку. Холодный металл обжёг пальцы — и на секунду показалось, будто сама дверь отталкивает нежеланных гостей. — Готов? — спросил он тихо, больше для себя, чем для Рея.