Звезда в его руках

По возвращении Рей не стал сразу показываться Докче. Ему хотелось чуть-чуть тишины — и хорошего зрелища в придачу. Он выбрал уютное место на одной из крыш, откуда открывался прекрасный обзор на происходящее внизу. Солнечные лучи мягко скользили по черепице, воздух вибрировал от криков и гулких ударов. Созвездие с ленивым удовольствием наблюдало за тем, как Ю Джун Хек в очередной раз расплачивался за свою гордыню. Каждый промах, каждое сдержанное проклятие на его лице приносили Рейу тихое удовольствие. Это было сродни искусству — наблюдать, как герои, привыкшие к славе, сталкиваются с реальностью. Когда же представление подошло к концу, и Святая, разрывающая небеса, буквально утащила регрессора прочь, Рей наконец-то потянулся, открывая системное окно. Пальцы мелькнули над сияющими строками, и в воздухе появился текст — короткий, почти шутливый, но с намёком, понятным лишь Докче. Добавив в конце кое-что в придачу, что определено ему понравится, он нажал “отправить”. Закрыв окно, Рей улёгся на прогретой солнцем черепице, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Где-то внизу шумел ветер среди листьев деревьев, доносились голоса, а над головой проплывали медленные облака. Стоит ли подготовиться к тому, что скоро начнётся? — мелькнула мысль. Он тихо усмехнулся. Да уж... думаю, стоит. Докчу отвлекло появившееся перед глазами знакомое системное окно — он сразу понял, от кого оно. Пробежавшись глазами по сообщению, он невольно улыбнулся.

[Я тут кое-что тебе достал, не забудь попробовать.]

[***{Звёздная птица начала и конца} отправило вам посылку. Желаете принять?]

Он коснулся пальцем варианта «Да», и перед ним тут же возник бумажный пакет, который Докча поймал чисто по инстинкту. Тёплый аромат сразу ударил в нос — знакомый, домашний. Заглянув внутрь, он увидел аккуратно сложенные, ещё горячие баодзы. — Вот ведь... — тихо выдохнул он, но в уголках губ мелькнула мягкая, почти невидимая улыбка. В глубине души Докча чувствовал искреннюю благодарность этому неугомонному созвездию.

***

Рей без выражения наблюдал за Докчей и Ю Джун Хеком, за их разговором внизу. Снаружи он выглядел спокойным — почти равнодушным, — но внутри кипела буря. Он меня бесит. Сильно. Но... может, всё не так уж и плохо? Его взгляд скользнул вниз, к собственной руке. Печальная усмешка тронула губы. Он всё это время регрессировал ради него… А что сделал я? Испортил историю? Отобрал тот идеальный конец, к которому Докча шёл с таким упорством? Но больнее всего было другое — осознание, что он не был рядом. Он оставил Докчу одного. А значит… недостоин его любви. Любви, да? — он фыркнул, беззвучно. Как банально. Как по-человечески клишированно. Рей вновь перевёл взгляд на их компанию. Ветер чуть растрепал его волосы, и он сжал губы. Может, Клеватесс был прав. Он всегда легко понимал эмоции других, знал, что сказать, как утешить… но никогда не мог понять себя. И потому — поставил на себе крест. Пожалуй, только теперь я понимаю, что он имел в виду. Пх. Когда все более-менее разошлись, а Докча направился к воротам, рядом с ним словно из воздуха появилась знакомая фигура. — Так ты всё же решил принять приглашение от Персефоны? — голос Рея прозвучал спокойно, почти отрешённо. — Да. — Докча перевёл на него взгляд. Рей коротко кивнул, но не сказал больше ни слова, лишь слегка отвёл взгляд в сторону, будто рассматривая раскидистые ветви деревьев. В его спокойствии было что-то неестественное — слишком тихое, слишком ровное. Докча нахмурился. — Что-то случилось? Ты не хочешь, чтобы я участвовал? Рей отрицательно покачал головой. — Я ничего не имею против ассоциации гурманов. Хотя, если верить другим созвездиям, там сплошь психи, — он чуть усмехнулся и пожал плечами. — Просто не хочу, чтобы пострадал ты. Докча на миг замер, а потом удивлённо взглянул на него. — Подожди... ты же не собираешься идти со мной? — Кто-то же должен проследить, чтобы ты снова не помер, — Рей сказал это таким тоном, будто речь шла о чём-то повседневном. Докча уже открыл рот, чтобы возразить, но вместо этого устало выдохнул и прикрыл глаза рукой. — Иногда мне кажется, что с тобой спорить бессмысленно. Рей хмыкнул, уголки его губ дрогнули в еле заметной улыбке. Когда за ними прибыла карета, улицу уже окутывал мягкий вечерний свет. Воздух пах пылью дороги и чуть-уловимым ароматом жасмина, растущего у ближайших стен. Кучер — высокий мужчина в старом жилете и перчатках, потемневших от времени, — перед посадкой предупредил, что к ним присоединятся ещё пассажиры позже. Голос его был хриплым, будто от старых дорог и холодных рассветов. Докча коротко кивнул, занял место у окна и привычно достал телефон, пальцем проводя по экрану. Рей, устроившись рядом, бросил на него взгляд — испытующе, с лёгкой тенью ожидания. Он попробовал заговорить — что-то нейтральное, вроде замечания о дороге или погоде, — но Докча лишь изредка отвечал рассеянным «угу», не отрываясь от чтения. Созвездие фыркнуло, отвернулось к окну, наблюдая, как за стеклом сменяются пейзажи. В его взгляде промелькнула тихая, почти детская обида — тонкая, но жгучая. Казалось, даже в замкнутом пространстве кареты повисло нечто плотное и неуютное, напоминая о расстоянии между ними. Карета мягко качнулась и остановилась. Снаружи послышались шаги, гул голосов, и вскоре дверь распахнулась. Внутрь вошли трое — их тени скользнули по стенам, как волны света от факелов снаружи. Когда последней вошла Анна Крофт, Рей мгновенно напрягся. Его взгляд стал холодным, почти опасным. Анна — ровная осанка, светлые волосы убраны в идеальный узел, глаза холодные, как отполированные камни. Её присутствие заполнило собой пространство, будто принесла с собой сквозняк. Рей не сводил с неё глаз, и в его взгляде читалась почти физическая неприязнь. Наверное, только ненависть к Ю Джун Хеку могла сравниться с этим чувством — и, пожалуй, единственное, что их с ним объединяло, кроме того, что оба спасали Докчу чаще, чем хотели. Селена Ким сделала пару попыток оживить обстановку: неловко улыбнулась, задала вопрос, но слова повисли в воздухе, как слабое эхо. Тишина между пассажирами натянулась, словно струна, готовая лопнуть. Анна заговорила спокойно, но её тон был стальным. Она методично втолковывала Докче свои доводы — о разрыве контракта, о воплощениях, о необходимости «стратегического выбора». До тех пор, пока её слова не скользнули к теме Шин Юсин, её возможной смерти — тогда воздух в карете ощутимо изменился. Рей сидел, стиснув зубы, глядя в сторону, но его глаза потемнели. Ему стоило огромных усилий не вмешаться. Для собственного спокойствия он лишь слегка коснулся руки Докчи — едва заметно, почти невесомо. Докча вздрогнул, уловил прикосновение, и, скосив взгляд, встретился с глазами Рея. Что-то в этом взгляде, тихом и успокаивающем, вернуло ему самообладание. Но ненадолго. Когда Анна упомянула «Судьбу» — слишком уверенно, слишком легкомысленно, будто играла словами, которых не понимала, — последняя грань терпения треснула. Воздух в карете задрожал, словно от внезапного перепада давления. Лёгкий звон перешёл в низкий гул, и по окнам пошли тонкие трещины — сначала едва заметные, потом всё шире, пока стекло не разлетелось хрустальным дождём. — Судьба, говоришь?.. — голос Докчи был спокоен, но от его холодного тембра потянуло силой, будто по салону прошёл сквозняк из другой реальности. — Тогда я уничтожу мир, что осмелился возложить на неё подобную «судьбу». В его глазах на миг мелькнул свет — холодный, как северное небо. Анна замерла. В отражении разбитого стекла она увидела то, что не могла объяснить: две мерцающие голубые точки, глядящие прямо в неё. Старые, бесконечно усталые и вместе с тем исполненные силы. Она моргнула — и всё исчезло. Только осколки стекла на полу блестели в тусклом свете фонаря, и в них дрожали блики чужой ярости. Колёса кареты хрустнули по гравию, и ворота замка Оро с глухим скрипом раскрылись перед ними — массивные деревянные створки с железными накладками, на которых плясали отблески факелов. Воздух был тонкий и прохладный; от каменных стен веяло влагой и старой пылью, уличные фонари догоряли, бросая длинные тени. Когда конь с оглушительным фырканием остановился, Рей инстинктивно съёжился и сжал пальцы в кулаке: присутствие Анны всё ещё тянуло за собой неприятный осадок. Он держался немного в стороне от других — не из трусости, а потому что просто не хотел быть рядом с этой троицей и вынужденным лицезрением их лиц. Сердце у него ещё тикало быстрее, а в голове словно тянулись струи напряжения: каждый звук — шаги, металлический лязг подков — казался громче. Ветер занёс запах бетона и дров, смешанный с лёгкой сладостью дальних цветущих садов. Когда их ступни коснулись каменных плит двора, на миг воцарилась тишина и в ночном воздухе слышалось тихое шуршание ткани. Тут на мгновение перед ним всплыло диалоговое окно — короткое и почти шутливое: [Я даже рад, что тебя никто не видит.] Рей слегка моргнул, затем бросил взгляд на Докчу, который стоял рядом спокойнее, чем следовало ожидать. — Почему ты так думаешь? — тихо спросило созвездие, поднимая глаза на него. На экране тут же высветился ответ, словно подыгрывая: [Выглядишь так, что готов кого-то убить, а точнее, жестко и безжалостно растерзать.] Прочитав, Рей не удержался и сдержанно фыркнул, голос стал чуть ровнее: — Ты сам был готов ударить её пару секунд назад. Докча лишь чуть улыбнулся уголками губ, в его взгляде не было ни обвинения, ни смущения — скорее тихое понимание, и в этой крошечной улыбке жгучая усталость от вечных драм, что пересыпались в их походе. Они обменялись молчаливым, почти невысказанным пониманием: слова не нужны, когда между двумя такими как они есть своя связь. Прислужники подвели их к гостевой комнате; дверь распахнулась, и внутри было тепло и спокойно — мягкий ковер, низкие скамьи, свечи бросали тёплый свет и отбрасывали длинные тени. Докча вёл, шаг его был ровен и уверен. Рей машинально выпрямил плечи и, не отводя взгляд от фигуры той самой Анны, позволил себе чуть расслабиться: в безопасности комнаты раздражение становилось менее острым, но не убывало совсем. Через какое-то время их покинули троя, Анна Крофт, Селена Ким и девчонка из России, чьего имени Рей так и не запомнил. Комната наконец-то опустела, и тишина едва успела воцариться, как дверь неожиданно распахнулась. Внутрь вошёл... Ю Джун Хек? Какого хрена?! Эта мысль пронеслась в голове у созвездия, прежде чем он заметил золотые глаза. — Персефона, — тихо проговорил он, бросив взгляд на растерянного Докчу. Похоже, Персефона решила воспользоваться обликом этого придурка. Мысль Рея подтвердилась следующими словами, а потом и тем, как она изменила свой облик, плавно превращаясь в женскую версию Ю Джун Хека. Чёрт. Это бесит... но в то же время чертовски весело. Рей никак не мог определиться, что чувствует — раздражение или искреннее развлечение. В итоге он выбрал второе, аккуратно запихнув всё негативное в самый дальний угол сознания. — Радуйтесь, смертные, — с притворным вздохом произнесла Персефона, обводя их взглядом. — Я соизволила появиться лично. Она склонила голову, улыбнувшись слишком спокойно, чтобы это выглядело естественно. Докча нахмурился, чувствуя себя как-то… неуютно. Рей же, стоя сбоку, скрестил руки на груди и тихо пробормотал: — А ещё говорят, я драматичный. [Тише,] — всплыло сообщение от Докчи. — Что, она тебя раздражает? — хмыкнул Рей, сделав шаг ближе к нему. Персефона, будто почувствовав это движение, чуть повернула голову. Её взгляд скользнул прямо туда, где стоял Рей. На мгновение он почти поверил, что она его видит. Уголки её губ дрогнули. — Ты ведь не один, не так ли, Докча? — тихо произнесла она, почти шёпотом, но в комнате это прозвучало отчётливо. Докча замер. Рей тоже. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Докча, стараясь не выдать себя. — О, ничего особенного, — Персефона обвела пальцем по воздуху, будто рисуя невидимую линию. — Просто чувствую... присутствие. Что-то или кто-то очень... живо реагирует на меня. [Она издевается,] — простучал Рей, прищурившись. Докча вздохнул. — Ты всегда была наблюдательной. — О да, — с самодовольной улыбкой ответила она. — Особенно, когда кто-то пытается спрятать от меня свои маленькие секреты. Персефона сделала несколько неторопливых шагов, её золотые глаза мерцали мягким светом, будто в них отражалось солнце, застывшее в закате. Она обошла стол, и вдруг её движения стали медленнее. Воздух вокруг будто загустел, и Рей инстинктивно замер, чувствуя, как её божественная энергия прошла прямо через него — почти касаясь. Секунда. Две. Её взгляд остановился в точности на том месте, где он стоял. Золотые зрачки чуть сузились, уголки губ дрогнули в лёгкой, почти загадочной улыбке. — Вот оно… — тихо прошептала она. — Это ощущение. Рей почувствовал, как его кожу пробивает ледяной озноб. Она не могла видеть его, но ощущала. Созвездие едва заметно напрягло пальцы — тень энергии дрогнула, но он заставил себя остаться на месте. [Рей?] — осторожно написал Докча, скосив взгляд в его сторону. — Всё нормально, — выдохнул тот, стараясь говорить спокойно. — Просто… твоя знакомая слишком чувствительная. — Чувствительная? — переспросила Персефона, остановившись прямо перед Докчей. Её голос стал чуть тише, вкрадчивее. — Скорее, любопытная. Особенно к тем, кто так отчаянно прячется от света. Она протянула руку в пустоту. И, если бы не невидимость, то её пальцы едва не коснулись груди Рея. Мир на миг словно дрогнул — от напряжения, от того, что граница между ними вот-вот может сломаться. Но Рей лишь стиснул зубы и позволил волне её энергии пройти мимо. Её рука опустилась. Персефона снова улыбнулась — мягко, но в этом было что-то откровенно настораживающее. — Забавно. Кажется, здесь всё же не только ты, Докча. [Она что-то почувствовала,] — появилось новое сообщение. Рей только хмыкнул, чуть отвернувшись. — Да чтоб тебя, богиня нюхом чует, где я. Докча едва удержался от улыбки, но промолчал, наблюдая, как Персефона плавно развернулась и направилась к выходу — будто ничего и не случилось.