Звезда в его руках

Докча в который раз перевёл взгляд на мерцающий экран звёздного стрима. Сообщения всё так же висели без ответа — холодные, немые, будто насмехались над его ожиданием. Кулаки сжались сильнее, ногти впились в ладони, но боль почти не ощущалась. Гораздо сильнее давило внутри — под рёбрами, где сердце сжималось от тревоги и смутной, липкой безысходности. Он уже сбился со счёта, сколько раз писал. Короткие фразы, обрывки мыслей, почти мольбы — всё уходило в пустоту. Тишина была непривычной. Пугающе неправильной. Рей всегда отвечал. Пусть с задержкой, пусть язвительно или шуткой, но он был рядом — наблюдал, комментировал, вмешивался. А сейчас… сейчас его словно вычеркнули из самой ткани происходящего. «Соберись», — приказал себе Докча, поднимая взгляд на искажённый пейзаж сценария. Сценарий был в самом разгаре. Он должен был думать о силе, о выборе, о шагах, которые приведут его к трону короля демонов. Любая ошибка могла стоить слишком дорого — не только ему. Но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К разговору под сакурой. К тому, как Рей тогда смотрел — слишком спокойно, слишком… решённо. К его вопросам, которые теперь казались не праздным интересом, а прощупыванием границы. «Я должен был понять», — мелькнула горькая мысль. — «Должен был остановить тебя». Докча медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в груди. Он снова посмотрел на экран и, не особо надеясь, отправил ещё одно сообщение. Почему ты не отвечаешь? Почему? Пальцы на мгновение замерли, затем он дописал последнюю строку — уже не как воплощение, не как будущий король, а просто как человек. Просто скажи, что с тобой всё хорошо. Пожалуйста, Рей. Экран мигнул… и снова замолчал.

***

По улицам оживлённого города двигалась невысокая фигура в тёмном плаще, явно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Чёрные края капюшона скрывали лицо, оставляя лишь смутное впечатление: то ли подросток, то ли представитель какой-то невысокой расы — определить было сложно. Он держался в тени домов, лавируя между прохожими и прилавками, словно давно привык быть частью толпы и одновременно — вне её. На его голове восседала птица. Нахохлившись, она с живым любопытством вертела головой, разглядывая всё вокруг: блеск монет, яркие ткани, еду, запахи… Слишком много всего. Фигуре приходилось ловить её буквально у каждого второго прилавка, вовремя перехватывая, пока та не решила «одолжить» что-нибудь особенно вкусное или блестящее. Птица возмущённо чирикала, но тут же забывала обиду, находя новый объект для исследования. В какой-то момент фигура всё же упустила её из виду. Сердце неприятно ёкнуло — ровно до тех пор, пока он не почувствовал знакомую тяжесть на голове. Подняв взгляд, он увидел, как птица совершенно спокойно устроилась там, по-хозяйски поклёвывая какой-то местный деликатес, неизвестно откуда добытый. Он устало закрыл лицо рукой. — О, время… — пробормотал он с глухим отчаянием в голосе, уже понимая, что это путешествие будет куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Спустя некоторое время фигура нашла небольшую гостиницу и, взяв самый дальний номер, наконец смогла спокойно выдохнуть, когда дверь закрылась за ним. Комната была обставлена просто и без изысков — впрочем, иного от дешёвой гостиницы в любом фэнтезийном мире ожидать не стоило. Деревянный стол, пара стульев, одна узкая кровать и птица, увлечённо играющая с драгоценным камнем, — всё выглядело впол— Стоп. Что? Взгляд фигуры резко метнулся к птице, и на лице тут же проступило обречённое выражение. Он в два шага сократил расстояние, схватил её одной рукой и, слегка встряхнув, начал отчитывать: — Ты что творишь, идиот?! Сколько раз я тебе говорил — ничего не трогать, а?! Да я с тобой с ума сойду быстрее, чем мы выполним то, за чем вообще сюда пришли! Клянусь временем, если ты продолжишь в том же духе, я буду вынужден посадить тебя в клетку. Честное слово! Выронив из лап камень, который был ранее «одолжен», птица недовольно пискнула. Парень ещё раз тяжело вздохнул, выпустил бедное создание из руки и, шагнув к стулу, снял плащ, небрежно повесив его на деревянную спинку. Его волосы — белоснежные, слегка растрёпанные, словно иней на ветвях, — мягко спадали на лоб. Глаза — прозрачные, ледяные, с голубоватым отблеском безмятежных глубин — спокойно скользили по комнате, будто оценивая, что лучше сделать дальше и каким образом эффективнее всего приблизиться к цели. На голове темнели изящные рога, отливающие синим и бирюзовым. Их украшали тонкие цепочки и капли, похожие на застывшие слёзы воды. Кожа казалась почти светящейся — как тонкий фарфор под лунным светом. Удивительно, насколько хорошо рога были скрыты ранее под чёрным капюшоном: любой случайный прохожий попросту не смог бы их заметить. Заметив удобное место, птица мгновенно забыла прежнюю обиду. Расправив крылья, она перелетела ближе и без колебаний устроилась на одном из его рогов. — Прекрати использовать мои рога как насест, ты проблемная птица, — проговорил парень, почувствовав на голове дополнительный вес. В ответ раздался возмущённый писк со стороны его компаньона. Птица лишь сильнее вжалась лапками в изгиб рога, словно демонстративно утверждая своё право на выбранное место, и важно распушила перья. Цепочки тихо звякнули, откликаясь на её движение, а одна из «слёз» лениво качнулась, отражая тусклый свет комнаты. Парень прикрыл глаза и медленно сосчитал до трёх. — Я ведь предупреждал… — пробормотал он почти беззлобно, хотя в голосе всё равно скользнула усталость. Он опустился на край кровати, позволяя спине на мгновение расслабиться. Деревянные доски тихо скрипнули, будто недовольно отзываясь на присутствие кого-то чуждого этому месту. Птица, почувствовав перемену, наклонила голову и уставилась на него одним глазом — слишком внимательным для обычного зверька. — Не смотри на меня так, — продолжил он, бросив на неё косой взгляд. В ответ раздался короткий трельчатый звук, больше похожий на насмешку. — Нам нельзя задерживаться, — тихо произнёс он уже скорее для себя. — Отдохнём пару часов, а потом… потом начнём искать след. Птица тихо пискнула — уже без прежнего недовольства — и перебралась к нему на плечо, будто соглашаясь. За окном протяжно скрипнул ветер, и где-то далеко, за стенами дешёвой гостиницы, фэнтезийный мир продолжал жить своей обычной жизнью, не подозревая, что в одном из его номеров только что было принято решение, способное изменить привычный ход его истории. Утро наступило неожиданно быстро. Когда первые бледные лучи солнца пробились сквозь мутное стекло окна, комната уже была пуста — постояльцы исчезли так же тихо, как и появились. Ещё до рассвета парень покинул гостиницу, растворившись в городе под привычной тёмной накидкой. Город просыпался медленно, но шумно: где-то скрипели ставни, торговцы вытаскивали лавки на улицы, в воздухе смешивались запахи свежего хлеба, сырости камня и дыма. Узкие улочки постепенно наполнялись шагами и голосами, а высокие здания нависали сверху, будто с каждым годом становились всё ближе друг к другу. — Чёрт… почему за последние годы он так разросся? — недовольно пробормотал он себе под нос, плутая среди каменных лабиринтов. — В последний раз, когда я был здесь, город не казался таким огромным. Он то и дело сворачивал не туда, куда планировал, ориентируясь скорее по ощущениям, чем по памяти. Знакомые когда-то перекрёстки исчезли, уступив место новым кварталам, а улицы тянулись дальше, чем он ожидал, словно сам город не хотел отпускать путника. Перед тем как окончательно покинуть эти стены, он принял решение заглянуть в гильдию приключений. Карта лишней не будет — как и свежие слухи. В таком месте всегда можно узнать больше, чем говорят вслух… если знать, о чём спрашивать. Здание гильдии приключений он узнал сразу, даже несмотря на то, что его фасад заметно изменился. Каменные стены стали выше, грубее, обросли новыми пристройками, а над входом покачивалась массивная вывеска с выцветшим гербом, потемневшим от времени и копоти. Когда-то здесь было проще. Теперь же гильдия выглядела скорее как крепость, чем как место для наёмников и искателей удачи. Он толкнул тяжёлую дверь, и его встретил гул голосов. Внутри было тесно и шумно. Воздух густо пропитался запахами пота, металла, дешёвого алкоголя и старой бумаги. За длинными столами сидели люди и не только люди — кто-то в потёртых доспехах, кто-то в дорожных плащах, с оружием, прислонённым к стене или небрежно брошенным под ноги. Смех, споры и обрывки разговоров сливались в единый гул, словно сама гильдия жила собственной жизнью. На мгновение он замер на пороге, позволяя шуму пройти сквозь себя. Несколько взглядов скользнули по нему — оценивающе, равнодушно, настороженно — но ни один не задержался дольше положенного. Накидка делала своё дело. Он двинулся дальше, лавируя между столами, пока не заметил стойку регистрации. За ней, склонившись над кипой бумаг, сидел клерк — худощавый, с усталым лицом и чернильными пятнами на пальцах. Тот поднял взгляд, на секунду задержался на посетителе и нахмурился, будто почувствовал нечто странное, но почти сразу отвёл глаза. — Мне, пожалуйста, карту… и подскажите, где можно найти историческую литературу? Он произнёс это негромко, подойдя к стойке и остановившись так, чтобы свет не падал ему прямо в лицо. Администратор без лишних вопросов вытащил свёрнутый пергамент и разложил его на стойке. Сухие пальцы скользнули по краю карты, разглаживая складки. — Вот, — сказал он и, чуть наклонившись вперёд, добавил: — В местной библиотеке подобных книг хватает. Можете начать с неё. Он ткнул пальцем в одну из отметок на карте, оставив на пергаменте едва заметный след чернил. Парень ненадолго замолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать. Затем, уже тише, но всё так же спокойно, произнёс: — Мне бы хотелось узнать об Острове Мёртвых Звёзд. Пауза затянулась. — Я слышал о нём слухи, — добавил он невзначай, словно между делом. — Вот и стало любопытно узнать побольше. Администратор поднял взгляд. В его глазах мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменившееся тенью веселья. — А-а, эти слухи, — усмехнулся он и покачал головой. — Знаю, знаю. Но, к сожалению, это всего лишь мифы. Детские сказочки, не более. Он откинулся назад, скрестив руки на груди, и после короткой паузы продолжил: — Ты ведь иномирец, верно? — произнёс он почти утвердительно. — Если хочешь разобраться в истории этого мира, тебе стоит отправиться в Центральную библиотеку. Говорят, она самая большая на всём континенте. Думаю, тебе там будет… интересно. Он снова наклонился и указал пальцем почти в самый центр карты. Город Синорис. Государство Мелисса. Парень задержал взгляд на отметке чуть дольше, чем следовало. Это было место, куда он не испытывал ни малейшего энтузиазма идти — но выбора, похоже, не оставалось. Иногда, чтобы получить ответы, приходилось рисковать. Поблагодарив администратора коротким кивком, он ещё несколько минут постоял у стойки, прислушиваясь к слухам, что бродили по залу гильдии, словно живые. А затем, спрятав карту под плащ, развернулся и отправился в путь. Уже за городской чертой, ступая по вымощенной камнем дороге, парень с задумчивым интересом разглядывал карту, приобретённую совсем недавно. Камни под ногами были стёрты тысячами шагов, а впереди тянулась дорога, исчезающая в лёгкой дымке утреннего воздуха. — Интересно… — пробормотал он. — Так теперь в этом мире всего шесть континентов? Он хмыкнул, взгляд задержался на пустом участке пергамента, где раньше, по его воспоминаниям, должно было быть куда больше. — Пх… неужели они и правда решили стереть все упоминания? Не только об острове, но и о целом континенте… Птица, сидевшая у него на плече, недовольно защебетала, распушив перья. По интонации этого щебета он без труда понял: там были как минимум проклятия в сторону местных богов — и весьма красочные. Парень лишь устало вздохнул и покачал головой. — Осторожнее, — тихо произнёс он. — Они могут услышать. Свернув карту, он аккуратно убрал её под плащ. Дорога впереди казалась длинной и слишком спокойной — из тех, что скрывают больше, чем показывают. Не оглядываясь назад, он направился дальше, туда, где сходились песни и тайны, хроники и забытые имена, — в город певцов и архивов, Сонорис.

***

Дорога растянулась. Сначала она была ровной и ухоженной, с редкими указателями и каменными столбами по обочинам. Потом камень под ногами начал крошиться, уступая место утоптанной земле, а шум города окончательно растворился в шелесте ветра и далёком пении птиц. День медленно перетекал в полдень, солнце поднималось выше, нагревая воздух, а тени становились короче и резче. Он шёл почти не останавливаясь. Иногда на пути попадались редкие путники — торговцы, одиночные наёмники, странствующие барды. Кто-то здоровался кивком, кто-то отводил взгляд, будто чувствовал в нём нечто лишнее, не предназначенное для случайных встреч. Птица большую часть времени молчала, лишь изредка переступая лапками по его плечу и оглядываясь по сторонам слишком внимательным взглядом. К вечеру пейзаж изменился. Поля сменились холмами, дорога стала извилистой, а воздух — прохладнее. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в приглушённые золотые и розовые оттенки. Он остановился лишь раз — чтобы развести небольшой огонь, разделить с птицей скромную еду и дать ногам короткую передышку. Ночь прошла тихо. Слишком тихо. Звёзды висели над дорогой непривычно неподвижно, словно наблюдая. Птица не спала, а он и не настаивал — некоторые вещи лучше не обсуждать вслух. К утру холод пробрался под плащ, и туман лёг низко над землёй, скрывая дорогу впереди. Прошло несколько дней. Дни слились в однообразный ритм шагов, рассветов и сумерек. Дорога тянулась вперёд, будто испытывая его терпение, но вместе с тем приближая к цели. И однажды утром, когда туман начал рассеиваться, впереди показались силуэты высоких башен. Сонорис. Город певцов и архивов возник из дымки медленно, словно не желая открываться полностью. Его шпили тянулись к небу, отражая свет раннего солнца, а стены казались исписанными тенями — будто сами камни хранили чужие голоса и забытые строки. Парень остановился на мгновение, вглядываясь в город. Птица тихо пискнула, будто напоминая: назад дороги нет. Он сделал шаг вперёд.