Звезда в его руках

Когда Докча покинул библиотеку, так и не успев задать остальные интересующие его вопросы, пространство медленно вернулось к привычной тишине. Высокие своды вновь стали просто камнем и пылью, а шелест страниц — редким, почти случайным звуком. Лишь редкие шаги местных жителей нарушали это спокойствие, теряясь где-то между рядами стеллажей. — Надеюсь, мы всё же сможем встретиться вновь… — тихо произнёс кальмар. Тот, кто ещё недавно был Пожирателем снов, уже собирался отправиться дальше по своим делам, когда услышал звук — едва различимый, почти неуместный здесь. Лёгкий, размеренный стук шагов. Слишком уверенный. Слишком осмысленный. Он замер. Осьминог обернулся и, заметив фигуру, поспешно поклонился — неловко, но искренне, насколько это было возможно для существа его природы. Щупальца дрогнули, будто сами по себе, а взгляд он опустил ещё до того, как полностью осознал, кому кланяется. Нирвана, всё ещё не покинувший это место после возвращения Докчи в третью регрессию, непонимающе посмотрел сначала на кальмара, затем — на того, кто стоял за его спиной. И в тот же миг воздух изменился. Неуловимо, но резко — будто температура упала на несколько градусов, а пространство стало гуще. Холод был не физическим, а концептуальным, пронизывающим саму мысль. За ним тянулся шлейф ужаса — древнего, первобытного, такого, перед которым инстинкты срабатывают раньше разума. Нирвана почувствовал, как что-то невидимое скользнуло по его сознанию, словно оценивая. Его пальцы невольно сжались, и он с трудом подавил желание отступить. Не из страха — из понимания, что шаг назад может быть расценён как ошибка. — Приветствую Древнего, — проговорил осьминог, всё ещё не поднимая головы. — Мы рады видеть вас в добром здравии. Фигура не ответила сразу. Тишина растянулась, стала тяжёлой, давящей. Даже библиотека, казалось, притихла, словно не желая привлекать к себе внимание. Где-то вдалеке захлопнулась книга — звук показался слишком громким, почти дерзким. Нирвана сглотнул. Он не знал, кто именно стоял перед ним. Но знал — это существо не должно было быть здесь. И уж точно не в такое время. Фигура перевело на него взгляд. Лицо скрыто глубокой тенью капюшона, и лишь глаза — две холодные, звёздные вспышки — прорезают мрак, оставляя в воздухе ощущение немого приговора. Они не светятся ярко, нет — их сияние похоже на далёкие звёзды, которые видят всё, но никогда не вмешиваются без причины. Вокруг существа медленно вращаются тонкие кольца света, напоминающие орбиты планет. Они скользят бесшумно, подчиняясь неизвестным законам, будто время и пространство для этой фигуры — всего лишь инструменты. Над плечом висит тонкий серп луны, подчёркивая её связь с ночью, циклами и неизбежностью конца. Одежды фигуры лишены чётких границ, они словно сотканы из тьмы и тумана, плавно перетекают друг в друга, не касаясь земли. Существо не выглядит ни живым, ни мёртвым — скорее, воплощением самой концепции ожидания, стражем между «ещё не» и «уже поздно». Фигура молча окинула их взглядом. Ни осуждения, ни интереса — лишь холодное, отстранённое внимание, словно они были не более чем строками в давно прочитанной книге. На мгновение его взгляд задержался там, где ещё совсем недавно стоял Докча. Воздух едва заметно дрогнул, а само пространство словно попыталось вспомнить это место. Глаза фигуры слегка сузились. Будто он что-то подсчитывал. Или сверял. Затем, так и не произнеся ни слова, он развернулся и ушёл. Не шагами — исчезновением. Будто его здесь никогда и не было. И вместе с ним ушло давление. Холод растворился, словно растаявший иней. Библиотека вновь стала просто библиотекой: камень, дерево, пыль, дыхание живых существ. Нирвана резко выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время почти не дышал. Пальцы дрожали. — Кто… кто это был? — тихо спросил он, не поднимая взгляда. Кальмар молчал несколько секунд. Его щупальца медленно шевельнулись, словно он взвешивал не слова — последствия. Затем он всё же заговорил, осторожно, почти шёпотом: — Это… — пауза. — Это было само Время. Слово повисло между ними. Нирвана поднял голову, и в его взгляде впервые мелькнуло не просто беспокойство — понимание. Тяжёлое, вязкое. Где-то в глубине своего разума кальмар знал: если из всех шести Древних явилось именно оно, значит, происходящее давно вышло за пределы обычной истории. Не сценарий. Не регрессия. Не вмешательство созвездий. Это был сдвиг. И лишь одному существу было известно, к чему приведёт эта партия. Время.

***

Ещё немного боли. Он ощущал, как что-то в его руках сильно дрожит, будто сопротивляясь самой реальности. Докча открыл глаза в тот самый момент, когда земля испустила громкий, звонкий гул — словно треснуло стекло мира. Он рефлекторно поднял голову и увидел в небе ослепительные вспышки света. Искры вероятности срывались с небес и падали вниз, будто удары молний, разрывая пространство по всему Демоническому Миру. Воздух вибрировал, пропитанный хаосом и чужой волей. — Докча-сси? Голос Ю Сан А прозвучал будто издалека, но именно он окончательно вырвал его из оцепенения. Как при внезапном подключении электричества, мысли вновь хлынули в голову резким, болезненным потоком. Он моргнул и огляделся. Повсюду лежали раненые воплощения. Разбросанные тела, кровь на камне, сломанные конструкции. И всё же… это не было полем Мифической Битвы. Все лежащие тела были обычными людьми. Смертными. На фоне, словно кошмарное зрелище, Πожирающая Грозы Птица атаковала промышленный комплекс. Молнии рвали металл, взрывы сотрясали землю, и казалось, будто сам мир не выдерживает этого давления. — Созвездия пришли сюда? Ю Сан А хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с её губ. Она лишь вытерла окровавленные щёки тыльной стороной ладони и медленно кивнула. — …Да. Докча быстро осмотрел членов группы, проверяя каждого, словно пересчитывая, кто ещё жив. Затем его взгляд сам собой поднялся к небу, где висело системное сообщение — холодное и равнодушное. Победитель до сих пор не объявлен. Мысленно проговорил он. Именно чего-то подобного он и ожидал, прочитав сообщение Ю Джун Хёка в библиотеке. Но даже так… он и представить не мог, что всё окажется настолько серьёзно. — Кх… Ли Хён Сон, получивший тяжёлые ранения, пошатнулся. Докча мгновенно слез с его спины и, не теряя ни секунды, открыл Сумку Доккэйби, покупая исцеляющие предметы. Он дал Пилюлю Великого Возвращения Ли Хён Сону и Ю Сан А — тем, кто был ранен сильнее всего. У Шин Юсин не было видимых ран, но её магическая сила была почти полностью истощена, поэтому он передал ей самое лучшее средство для восстановления маны, какое только смог позволить себе. Лекарства также получили Хан Мёнго, Мастер, Разрывающий Небеса, и Джанг Хаёнг. Всё это стоило четыреста тысяч монет. Но сейчас это не имело значения. — Аджосси… Шин Юсин, выпив зелье, прислонилась к камню и подняла на него взгляд. Докча посмотрел на неё, задержавшись на мгновение, а затем произнёс: — Вам следует отдохнуть здесь. Кстати… Где-то вдалеке раздался оглушительный грохот. Столкновение сил созвездий сотрясало землю, словно удары гигантского сердца. Даже без точного подсчёта, лишь по их статусам, Докча мог сказать — их было больше двенадцати. И в этот момент его охватило зловещее предчувствие. …Созвездия собрались там, при этом позволив членам группы сбежать? Подумал он. И почти сразу понял. Ю Джун Хёк… — Этот тупой ублюдок… — вырвалось у него, и он рванул в ту сторону, будто каждый шаг мог изменить исход. — Аджосси! Нет! — прозвучал крик, но Докча уже ушёл в поток хаоса. Он двигался вперёд, ощущая, как вокруг него сжимается пространство под неумолимым давлением статусов, исходящих из центра битвы. Магический шторм раскатывался по земле и воздуху, свистя и рвя все линии реальности. Никогда прежде Докча не испытывал ничего подобного: каждый шаг сопровождался дрожью в руках, и даже дыхание казалось слишком медленным, слишком громким для этого места. Где-то там, среди молний вероятности и огненных вспышек, в центре сражения стоял Ю Джун Хек, не давая ни секунды покоя.

[Ким Докча подумал: есть ли выход?]

В голове переворачивались страницы Путей Выживания — знакомые, но теперь чуждые.

[Это невозможно.]

[А это слишком неразумно.]

Он прикусил губу, чувствуя, как холодный пот стекает по шее. Докча понимал: это могло произойти. Но всё случилось слишком быстро. Он был в отключке слишком долго. Слишком долго, чтобы рассчитывать на привычный контроль. Ю Джун Хек оставался далеко впереди, ветер рвался ему навстречу, словно пытаясь сбить с ног. Даже возможность купить новый навык в Сумке Доккэйби казалась сейчас сомнительной: он не мог гарантировать его эффективное использование. А значит, вариантов оставалось немного. — Я вкладываю три миллиона монет в свою силу, выносливость, ловкость и магическую силу! — проговорил он, бегом пробегая по выжженной земле, не сбавляя темпа, сердце стучало в такт шагам, а разум напрягался до предела.

[Ваши общие показатели выросли ненормально быстро!]

[Сумма вложенных монет позволила вам преодолеть границу показателей для сценария.]

[Большая вероятность освобождает некоторые пределы показателей для этого сценария.]

[Рост показателей по сравнению с вложенными монетами был скорректирован случайным образом.]

Каждое сообщение из системы ощущалось, как взрыв — информация рвалась в мозг, заставляя Докчу осознавать масштаб своего решения и вес последствий. Ветер разрывал пространство, молнии свистели по воздуху, и он ощущал, что каждое мгновение приближает момент, когда нельзя будет отступить. Раньше он не вкладывал деньги в показатели из-за плохого соотношения цены и результата.

[Ваш разум не может справиться с развитием вашего тела воплощения]

[Эксклюзивный навык ‘Четвёртая Стена’ активирован!]

[Ваше тело воплощения достигает нового уровня!]

После ранних сценариев показатели уже не так сильно влияли на бои. А всё потому, что истории, стигмы и навыки оказывали гораздо большее влияние. К тому же после открытия трёхзначного числа показателей цена на них становилась экспоненциально больше на каждое следующее очко характеристик, из-за чего было банально выгоднее купить навык за то же количество монет. Но теперь ситуация изменилась. Частота моих шагов и моя скорость преодоления пространства резко изменилась. — Ю Джун Хек! Разумеется, невозможно было превзойти созвездия или трансцендентов. Но этого было достаточно, чтобы противостоять им некоторое время. Ситуация была просто ужасной. Иными словами это даже не передавало всего масштаба происходящего. Хотя, если бы Докча был вынужден обратиться к Асмодею за советом, он бы честно признал: ситуация была ещё хуже, чем он готов был признать. — Пожалуйста… очнись… — вырвалось у него, дрожащим шёпотом. Ю Джун Хек едва дышал. Его тело казалось необычайно лёгким, словно плоть и кости покидали его сами, растворяясь в воздухе. Он страдал от такой адской боли, что казалось, что его скелет скручивается и ломается сам по себе. Докча слушал затихающий пульс, каждый удар которого резонировал в груди как стальной звон, и кричал: — Эй! Не делай этого со мной! У тебя есть Восстановление! Делай что-нибудь! Но Ю Джун Хек не шевелился. Докча резко позвал Биё и купил ещё несколько Пилюль Великого Возвращения. Его левая рука крепко удерживала тело, не давая ему рассыпаться, а правая — пихала в рот пилюлю. Никакого эффекта. Он не мог проглотить её. Его дыхание замедлялось, становилось слабее, едва касаясь лёгких. Тело Ю Джун Хека постепенно исчезало, рассыпаясь на крошки. Докча подхватывал эти кусочки с помощью Пути Ветра, не давая им улететь прочь. Но даже это не могло зажечь тусклый свет, исходящий из сердца его друга. Он знал эту сцену. Читал её сотни раз в записях, наблюдал и понимал: именно сейчас происходит то, чего нельзя было избежать.

[У Ю Джун Хека была мысль.]

— Не смей думать об этом! — кричал Докча, в сердцах, ударяя по щекам друга.

[Эта жизнь заканчивается здесь.]

— Проклятье! Не смей думать об этом! Фрагменты истории Ю Джун Хека буквально падали с его щёк. Докча паниковал, сердце колотилось в груди, руки дрожали, но он не отпускал. — Дерьмо! Не возвращайся! Придурок! Оставь его в покое! — вскрикнул он, пытаясь удержать хотя бы что-то.

[Спонсор воплощения ‘Ю Джун Хек’ смотрит на вас.]

— Ты всё ещё можешь жить! Эта регрессия ещё не закончена! Ты можешь сопротивляться! Я могу спасти тебя! Спонсор Ю Джун Хека молчал. Как всегда. Безмолвно наблюдал за страданиями воплощения, за каждой секундой агонии. Потом, лишь в переломный момент, перемещал душу сломленного человека обратно, к прошлому.

[Стигма ‘Регрессия Ур. 3’ была активирована!]

Это было жестоко. Неужели всё закончится так? Как всё дошло до этого? Неужели Ю Джун Хек и правда умрёт? Но тут появилось короткое сообщение.

[Воплощение ‘Ю Джун Хек’ смотрит на своего спонсора.]

— …Ю Джун Хек? — прошептал Докча, не веря глазам. Всё вокруг замерло на мгновение. Ветер затих. Искры вероятности повисли в воздухе, словно мир задержал дыхание. И в этом молчании Докча впервые ощутил крошечную искру надежды. Ю Джун Хек, изуродованный ранами до неузнаваемости уставился на своего спонсора своим единственным, налитым кровью глазом. Искры замерцали вокруг его исчезающего тела.

[Воплощение ‘Ю Джун Хек’ сопротивляется своему спонсору]

[Все истории воплощения ‘Ю Джонхъюк’ сопротивляются смерти.]

Подобного он не видел ни в одной регрессии.

[Воплощение ‘Ю Джун Хек’ отказывается регрессировать]