Звезда в его руках

Когда избрание Короля Демонов подошло к концу, Докча наконец смог перевести дыхание. Мир не рухнул. Пока что. И всё же один вопрос уже долгое время не давал ему покоя, словно заноза под кожей. Святая Меча прибыла вместе с его наставником. Но без Рея. Он был там. Он находился в Муриме. А значит — должен был появиться. Эта простая логика не давала покоя. И когда представилась возможность, Докча больше не стал тянуть. — Я хочу кое-что спросить у вас. В тот же миг на него обрушились тяжёлые, давящие взгляды. Докча поспешно влил силу в свой статус, чтобы не согнуться под их весом. — Что случилось с Первым Муримом? — спросил он. Святая и Киргиоз были здесь. Это означало лишь одно — Мурим, скорее всего, выстоял. Но их противником был внешний бог. Первым ответил Киргиоз. — Хмм… Я отправился туда лично, — протянул он. — И ты считаешь, что я не смог спасти один мир? В следующую секунду Киргиоз вылетел в окно, будто его только что смертельно оскорбили. — …И что я сказал не так? — пробормотал Докча. Святая некоторое время молча смотрела в окно, через которое исчез Киргиоз, а затем произнесла: — Мы остановили его. Но трудно сказать, что это можно назвать полной победой. — Значит… вы победили внешнего бога? — осторожно уточнил Докча. От Святой исходила аура гигантской истории. Даже невооружённым взглядом было ясно — она напрямую связана с Первым Муримом. Святая кивнула. — Это был пугающий противник. Но я не могла уклониться от боя. Этот неудачливый парадокс тоже принял участие. Лишь Святая, Разрывающая Небеса Мечом, могла назвать внешнего бога просто «пугающим». — Однако была проблема. Даже две, — добавила она. Сердце Докчи неприятно сжалось. Он замялся, но всё же тихо, с плохо скрываемой тревогой, спросил: — А Рей… там был кто-то ещё? Пожалуйста, скажите. Святая подняла руку и коснулась своей шеи, отводя взгляд. В этот момент Докча понял — что-то не так. И ему это совсем не нравилось. — Да… там был ещё один, — медленно сказала она. — Я не до конца поняла, кто он. Но он помог мне уничтожить половину внешнего бога. А затем… Она замолчала и посмотрела прямо на него. — Затем он пострадал от вероятности. Всё его тело покрылось трещинами. — Трещинами?.. — не понял Докча. Рей был виден только ему. Всегда. Тогда почему…? Неужели он чего-то не сказал? — Он потерял сознание. Я попыталась поймать его, но… — голос Святой стал тише. — Он начал распадаться. И я не знала, что делать. Грудь Докчи сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Он едва сдержался, чтобы не вцепиться в её одежду, умоляя сказать, что он всё неправильно понял. Он… но я ведь получил от него сообщение. Он должен быть в порядке. Должен. Голова Докчи загудела, будто кто-то резко и безжалостно перевернул страницу его жизни — не с того места, не в то время. Словно прошлое и настоящее на мгновение наложились друг на друга, оставив после себя болезненный звон. Сообщение. Он помнил его слишком чётко. Слишком живым. Короткое, почти небрежное — будто Рей писал на ходу, между битвами и мирами, не придавая значения собственному существованию. Ни намёка на тревогу. Ни слова прощания. Только это привычное, до боли знакомое ощущение… что он где-то рядом. Всегда рядом. Как неизменная константа, которую невозможно потерять. — …Вы уверены? — голос Докчи прозвучал глухо, словно доносился из-под воды. — Вероятность могла исказить восприятие. Или… вы могли ошибиться. Он сам слышал, насколько жалко это звучит. Но остановиться не мог. Святая медленно опустила руку. И Докча заметил это сразу. Впервые за всё время в её взгляде не было ни давления статуса, ни холодной, непоколебимой уверенности носителя гигантской истории. Только тяжесть. Старая, выжженная опытом тяжесть того, кто слишком многое видел и слишком редко ошибался. — Я видела, как он трескался, — сказала она тихо. Эти слова упали в пространство между ними, как осколок льда. — Это не было похоже ни на рану, ни на проклятие. Его существование… — она сделала паузу, словно подбирая невозможные для языка слова, — словно не выдерживало самого факта того, что он там находился. Докча сжал пальцы до боли. Трещины. — Он не исчез сразу, — продолжила Святая. — Некоторое время он всё ещё был… там.-Она прикрыла глаза.— Смотрел на меня. Будто хотел что-то сказать, но не мог. Грудь Докчи болезненно сжалась. — Тогда почему… — он резко вдохнул, будто воздух стал слишком разреженным, — почему система ничего не сообщила? Ответ пришёл не от Святой. Рядом с ним дрогнуло пространство, и появилось окно системы — но не таким, каким он привык его видеть. Оно мерцало, словно сомневалось в собственном существовании. Строки шли с перебоями, символы на мгновение искажались.

[Некоторые существования не подлежат записи.]

[Некоторые истории не могут быть завершены.]

Экран мигнул — и тут же погас, будто сам стыдился того, что осмелился проявиться. Тишина после этого была почти оглушающей. Докча медленно поднял голову. — Значит… — прошептал он, — его не признали мёртвым. Он сглотнул. — Но и живым — тоже. Святая не стала отрицать. За окном ночное небо было усыпано созвездиями. Обычно они шумели, переговаривались, насмешливо комментировали происходящее, спорили о вероятности и выгоде. Сейчас же — тишина. Подозрительно плотная. Давящая. Будто кто-то велел им молчать. И они послушались. Докча вдруг понял, что чувствует. Это была не утрата. Нет. Это было ожидание. И что-то ещё — тягучее, болезненное, как секунда перед тем, как лёд окончательно треснет и провалится внутрь бездны. — Если он распался… — Докча медленно выпрямился, и в этом движении было больше решимости, чем в его словах, — значит, где-то должны быть осколки. Святая посмотрела на него иначе. Настороженно. Внимательно. Как на того, кто уже сделал выбор. — Ты понимаешь, о чём говоришь? — Да, — он слабо усмехнулся, но в глазах не было ни капли юмора. Там отражалась только холодная, упрямая ясность. — История не исчезает просто так. Он сделал паузу. — Даже если её пытаются стереть. Докча сделал шаг вперёд, и в этот момент давление вокруг словно сместилось — не усилилось, а изменило вектор. Будто сама вероятность перестала сопротивляться и начала… присматриваться. — Если история не может быть завершена, — продолжил он медленно, — значит, она застряла в переходном состоянии. Между сценами. Между мирами. Он поднял руку и сжал пальцы, будто пытался удержать нечто невидимое. — Рей не из тех, кого можно просто «удалить». Он слишком… неудобен для системы. Святая Меча не ответила сразу. Она смотрела на Докчу так, словно видела его впервые — не читателя, не хитреца, не того, кто всегда стоял чуть в стороне от сценариев, а человека, который только что сделал выбор. — Ты собираешься искать его, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Я уже ищу, — тихо ответил Докча. В этот момент что-то дрогнуло. Не в комнате — в глубине мира. Окно системы вспыхнуло вновь, на этот раз нестабильнее прежнего.

[Обнаружено несинхронизированное эхо истории.]

[Источник: неизвестен.]

[Предупреждение: доступ к данному фрагменту не рекомендуется.]

Докча усмехнулся. — Как обычно. Он сделал шаг — и пол под ногами на мгновение показался стеклянным, будто под ним была не комната, а бездонная темнота, усыпанная осколками звёзд. И где-то очень далеко, на забытом континенте, под вечной ночью,внутри льда, переливающегося, как драгоценный камень,трещина стала шире. Не громко. Не резко. Но достаточно, чтобы что-то внутри сделало первый вдох за пятьсот лет. История ещё не закончилась. Просто она ждала, пока кто-то осмелится за ней прийти.

***

Лирей всегда думал о безопасности других больше, чем о своей. Особенно если речь шла об одном самоубийственном кальмаре, который умудрялся бросаться в бездну с такой уверенностью, будто она обязана была его поймать. Рей знал. Он всегда знал. Пусть часть воспоминаний была повреждена, разорвана вероятностью, искажена временем — этого было достаточно. Он видел линии будущего, пересекающиеся, ломающиеся, ведущие к слишком знакомому финалу. Слишком кровавому. Он долго продумывал, как обойти неизбежность. Как обмануть поток. Как сделать это красиво. Без смертей. …Ну, почти без смертей. И чтобы этого добиться, он пошёл на то, на что не решился бы ни один здравомыслящий созвездие. Он вмешался в саму основу. В основной сценарий Звёздного Стрима. Когда начался хаос — не стоит слишком активно искать виноватого. Потому что система тоже умеет чувствовать, когда её трогают. Пространство Стрима дрогнуло.

[ Замечены попытки вмешательства. ]

[ Доступ заблокирован. ]

[ Ошибка. ]

[ Ошибка. ]

[ Проверка данных. ]

На мгновение весь Звёздный Стрим словно задержал дыхание. Созвездия почувствовали это — как лёгкий укол в затылке. Доккэйби замерли посреди трансляций.

[ Данные ******** ]

[ Доступ разрешён. ]

[ Внимание: доступен частичный доступ. ]

Где-то за пределами наблюдаемой реальности треснула невидимая структура. Не мир. Не измерение. Правила.

[ Внесены изменения в основной сценарий. ]

[ Изменения не приняты. ]

[ Ошибка. ]

[ Изменения не приняты. ]

[ Ошибка. ]

[ Изменения не приняты. ]

Вероятность взбесилась. Истории начали путаться, сцены накладывались друг на друга. В одном мире герой уже умирал, в другом — ещё не родился. Причинно-следственные связи натянулись, как струны перед разрывом.

[ … ]

[ Приняты изменения с поправкой. ]

[ Внимание: основной сценарий задержан. ]

[ Добавлен новый сценарий. ]

[ Промежуточный сценарий доступен. ]

Тишина. А затем — словно ничего и не произошло — в каждом мире, в каждом измерении, на каждом континенте одновременно появилось уведомление.

[ Промежуточный сценарий — «Карнавал лжи и света». ]

[Категория: промежуточный/основной

Сложность: F

Условия:

Все жители вселенной ****** приглашены на праздник, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Пусть же вас унесёт в водовороте веселья!

Лимит времени: 5 дней.

Награда: ???

Штраф за провал: —]

Строка оборвалась. Не потому что не хватило места. А потому что система… не смогла её дописать. Созвездия зашептались. Доккэйби переглянулись. Некоторые истории внезапно начали улыбаться. Сложность: F. Слишком легко. Слишком подозрительно. Праздник во вселенной, где кровь ещё не высохла. Где-то в глубине Стрима тонкая трещина медленно расползалась по фундаменту вероятности. И если прислушаться очень внимательно — можно было услышать, как кто-то устало выдыхает. Пять дней. Всего пять дней, чтобы выиграть время. Или чтобы переписать судьбу.

***

Небо над разрушенным Сеулом было непривычно спокойным. После окончания избрания Короля Демонов воздух словно стал легче — но это было обманчивое облегчение. Обломки зданий всё ещё дымились, по рельсам метро гулял холодный ветер, а в небе висели молчаливые созвездия. И именно в этой странной тишине появилось системное окно. Оно вспыхнуло слишком ярко.

[ Промежуточный сценарий — «Карнавал лжи и света». ]

[Категория: промежуточный/основной

Сложность: F]

На мгновение мир замер. — …F? — кто-то из воплощений нервно рассмеялся. — После этого ада? Доккэйби зашептались между собой, перелистывая окна с растерянными лицами.

[ Все участники, принявшие сценарий, будут перемещены в отдельную зону проведения. ]

[ Подготовка к транспортировке начнётся после подтверждения. ]

Люди начали переглядываться. Пять дней отдыха. Праздник. Без битв. Это звучало слишком хорошо. Ким Докча не двигался. Он смотрел на окно так, словно читал между строк. И действительно — текст перед его глазами дрогнул.

[ Эксклюзивный атрибут «Интерпретатор Сценариев» активирован. ]

Слова потускнели. А затем проявились новые. Только для него.

[ Скрытое условие обнаружено. ]

[ Найдите источник искажённой истории. ]

[ Не дайте «Тому, кто переписал поток», быть стёртым. ]

Докча почувствовал, как что-то холодное сжало его сердце. …Рей. Окно моргнуло, будто испугавшись, что показало лишнее.

[ Предупреждение: раскрытие скрытого условия приведёт к корректировке вероятности. ]

Мир вокруг всё ещё оставался тем же — разрушенным, уставшим, настоящим. Но уже чувствовалось, как ткань пространства начинает натягиваться. Как будто их мир вот-вот сложится и будет убран в сторону. Шаги позади были тяжёлыми и знакомыми. Ю Джунхёк остановился рядом. Он смотрел не на системное окно — а на небо. На созвездия, которые подозрительно притихли. — Сложность F, — произнёс он холодно. — Ты правда думаешь, что я поверю в это? Докча слабо усмехнулся. — Разве ты когда-нибудь верил системе? Ю Джунхёк медленно перевёл взгляд на него. Ветер прошёлся между обломками зданий, поднимая пепел. — Основной сценарий был задержан, — сказал он тихо. — Это не награда. Это пауза перед чем-то хуже. Он чуть прищурился. — Кто-то вмешался. Докча промолчал. Потому что в этот момент окно снова дрогнуло.

[ Вероятность нестабильна. ]

[ Обнаружено фрагментированное существование. ]

[ «Источник» будет перемещён вместе с участниками сценария. ]

Сердце пропустило удар. Значит, Рей не исчез. Он был внутри нового сценария. В том месте, куда их собирались отправить. Ю Джунхёк заметил, как взгляд Докчи стал тяжелее. — Ты что-то видишь, — произнёс он. Это не был вопрос. Докча поднял голову и улыбнулся той самой спокойной улыбкой. — Просто думаю, — ответил он. — Что, возможно, нам стоит принять сценарий. Вдалеке вспыхнуло ещё одно окно подтверждения.

[ Принять участие? ]

[ Да / Нет ]

Воздух задрожал. Пространство вокруг слегка исказилось — как поверхность воды перед тем, как в неё бросают камень. Ю Джунхёк шагнул ближе. — Если ты снова собираешься умереть ради какого-то плана… — Не начинай, — мягко перебил Докча. — …я сломаю этот сценарий сам. И в его голосе не было угрозы. Только обещание. Докча нажал «Да». Мир треснул. Мир демонов начал распадаться на световые фрагменты — не разрушаясь, а будто аккуратно сворачиваясь. И прежде чем их поглотил свет переноса, Докча успел подумать только одно: Пять дней. Чтобы найти источник. И чтобы спасти того, кто осмелился переписать сам поток истории.