Звезда в его руках

Жёлтые глаза сверкнули весельем. В этом блеске было что-то холодное, хищное — не радость, а предвкушение. Фигура мужчины всё так же сидела за шахматной доской, но в этот раз совершенно один… если не считать пару трупов рядом с ним, безмолвно застывших в неестественных позах. Воздух вокруг был тяжёлым, пропитанным запахом крови и чем-то ещё — чем-то древним, почти забытым. — Ещё немного… и я превзойду его. — тихо протянул он, словно разговаривая сам с собой. Он поднял чёрного короля. Фигура в его пальцах казалась слишком лёгкой для того значения, которое она несла. С зловещей ухмылкой он смахнул с доски белого короля. Фигура с глухим звуком упала на камень. — Шестикрылый… — его голос стал ниже, почти шёпотом, но в нём сквозила явная ненависть. — В этот раз ты падёшь окончательно… и уничтожишь то, что тебе так дорого. Тишина на мгновение сгустилась, а затем её разорвал злой смех. Резкий, глухой, слишком искренний. Фигура медленно поднялась. Движения были спокойными, выверенными, будто он не сомневался ни в одном своём шаге. Блондинистые волосы слегка колыхнулись от слабого ветра, прошедшего по разрушенному помещению, поднимая пыль и мелкие осколки. Он не обернулся. Не взглянул на доску, не посмотрел на трупы. Будто всё это уже потеряло для него значение. Фигура направилась к выходу. Его шаги эхом отдавались в пустом пространстве, каждый звук — чёткий, уверенный. В его планах было лишь одно. Убить падшего бога.

***

Клеватесс стоял у огромной глыбы льда и переводил взгляд с Рея на неё. Лёд был не просто преградой — он будто жил собственной жизнью: внутри него медленно текли тусклые световые жилы, а глубина скрывала нечто, от чего даже воздух вокруг становился тяжелее. Холод не ощущался кожей — он проникал глубже, заставляя мысли становиться чётче… и тревожнее. После чего он вздохнул и всё же опустил Рея, тихо спрашивая. — Ты знаешь, как это убрать? — проговорил он, намекая на лёд, что перекрывал доступ к тому, что было скрыто под ним. Птица лишь издала что-то похожее на недовольный фырк и отвернулась от него, демонстративно игнорируя вопрос. Маленькое тело оставалось напряжённым, а взгляд — упрямо ускользающим, словно он не хотел даже смотреть в сторону этой глыбы. — Серьёзно? Не веди себя как ребёнок, Лирей. Ты прекрасно знаешь, что я не мог оставить тебя ему, особенно когда у нас на хвосте может быть один ебанутый божек, что в прошлый раз и устроил катастрофу. — в его голосе скользнуло раздражение, но под ним пряталась настороженность. — Я до сих пор поражаюсь его невинной игре. Как остальные вообще не догадались?.. — добавил он уже почти вполголоса, будто сам себе, позволяя словам раствориться в холодном воздухе. Как раз в этот момент острый слух Клеватесса уловил шаги, то как трескается лёд под чужими ногами. Он на мгновение замер, прислушиваясь. Сначала он было подумал, что их нашли, но после, уловив ритм, понял — шагов было больше. Не один, не два, а несколько. Он удивлённо приподнял бровь, почти сразу поняв и недовольно цыкнул языком. — Как они нашли? Нет… неужели я… — мысль оборвалась, словно ударила слишком резко. — Вот чёрт. Я оставил за собой следы…-он медленно перевёл взгляд на пространство позади.— Это плохо. Очень плохо. Шаги становились громче, чётче, неотвратимее, эхом расходясь по ледяному пространству и возвращаясь с лёгкой задержкой, будто сам остров пытался запутать источник звука… или, наоборот, предупредить о приближении. Лёд вокруг едва заметно отзывался на каждый шаг — тонкими трещинами света, которые вспыхивали и тут же затухали, словно следя за движением чужаков. Клеватесс медленно выпрямился. Его рука на мгновение зависла в воздухе, будто он ещё раз обдумывал варианты, а затем он лениво опустил её, словно всё происходящее перестало быть неожиданностью. — Ну конечно… — тихо пробормотал он. Рей на секунду напрягся. Его крылья едва заметно дрогнули, а взгляд метнулся в сторону, откуда доносились шаги. В этом движении было больше, чем просто реакция — узнавание и в следующий момент из-за ледяного выступа показались фигуры. Сначала — размытые силуэты, искажённые светом, проходящим сквозь толщу льда, словно они были не совсем здесь. Затем — всё чётче. Ю Джунхёк вышел первым, как и всегда. Его шаг был уверенным, взгляд — острым, сразу зафиксировавшимся на Клеватессе. В этом взгляде не было удивления. Только оценка. Угроза. Расчёт. За ним появились остальные. Чон Хивон — напряжённая, с уже собранной волей к бою, будто любое неверное движение станет сигналом. Ли Джихе — с рукой на рукояти меча, готовая выхватить его в любой момент. Ю Сан А — внимательная, но настороженная, словно пытающаяся уловить больше, чем видно. Аэлия — тихая… но её взгляд был направлен не на Клеватесса, а на лёд за его спиной и в её глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на… страх. И, наконец, Докча остановился чуть позади остальных, но его взгляд сразу нашёл Рея, и Клеватесс это заметил, тихо усмехнувшись. — Вы удивительно настойчивые, — лениво произнёс он, слегка склонив голову. — Я даже начинаю переживать за свою репутацию скрытного человека. Никто не ответил сразу. Воздух между ними натянулся, как струна. Ю Джунхёк сделал шаг вперёд. Лёд под его ногой тихо отозвался. — Отдай его, — коротко сказал он. Без угрозы, без лишних слов, но с тем самым тоном, который не оставлял пространства для компромиссов. Клеватесс приподнял бровь. — Как грубо, — протянул он. — Мы даже не представились как следует. Ли Джихе фыркнула. — Мне кажется, это как раз тот случай, когда представление можно пропустить. Чон Хивон шагнула чуть в сторону, закрывая угол. — Ты забрал его, — холодно добавила она. — Так что да, давай сразу к сути. Клеватесс перевёл взгляд с одного на другого. Оценил, просчитал, и лишь после этого слегка качнул головой. — Забрал? — тихо повторил он. — Какое интересное слово.- он лениво перевёл взгляд на Рея. Улыбка Клеватесса едва заметно дрогнула, но исчезла так же быстро, как и появилась. — Я бы сказал — забрал обратно, — спокойно поправил он. Докча сделал шаг вперёд. Лёд под ним отозвался сильнее, чем на остальных. Незаметно, но ощутимо. Клеватесс это заметил и в его взгляде мелькнул интерес. — Рей, — спокойно сказал Докча. Не громко, но этого было достаточно. Птица дрогнула. Едва заметно, но этого хватило. Тишина стала тяжелее. Клеватесс чуть наклонил голову. — Ммм… — протянул он. — Так вот в чём дело.- его взгляд скользнул по Докче, задержавшись чуть дольше, чем следовало бы.— Теперь понятно, почему ты такой настойчивый. Ю Джунхёк прищурился. — Хватит разговоров. Он сделал ещё один шаг и в этот момент лёд за спиной Клеватесса треснул. Звук был глухим. Глубоким, не поверхностным. Словно трещина прошла не по льду, а по чему-то внутри него. На долю секунды показалось, будто сам остров издал этот звук — тяжёлый, древний, наполненный чем-то, что не должно было просыпаться. Все замерли, даже Клеватесс на мгновение перестал двигаться. Холод вокруг стал плотнее, давя на грудь, а свет в ледяных жилах вспыхнул чуть ярче, будто реагируя на этот разлом. — Вы бы лучше убирались отсюда.- тон парня быстро изменился на более серьёзный, словно вместе со словами в воздухе что-то надломилось, и его взгляд задержался на Докче, тяжёлый, цепкий, будто пытающийся удержать его на месте.- особенно ты. Я не хочу, чтобы события прошлого повторились, только в этот раз с худшим исходом для всех. - в его голосе больше не было ленивой насмешки — только напряжение, плотное, давящее, как перед надвигающейся бурей, и что-то ещё, глубже, почти скрытое, как предупреждение, которое он сам не хотел озвучивать вслух, словно боялся, что стоит ему дать этому форму — и оно станет реальностью. — что? О чем ты?- недоуменно проговорил Докча. Его слова прозвучали слишком резко в этой тишине, разрезая её, как треск льда под ногами, будто нарушили хрупкое равновесие, и в ответ где-то под толщей льда снова прошёл едва уловимый отклик, глухой, протяжный, как далёкое дыхание, как если бы нечто, запечатанное в глубине, услышало их разговор. Лёд под ними снова едва заметно дрогнул, будто реагируя не на звук, а на само присутствие разговоров, на каждое произнесённое слово, которое слишком долго оставалось в этом месте без ответа. — Ты не понимаешь, о чём просишь.- Клеватесс медленно выдохнул, и на этот раз его взгляд скользнул в сторону, к тёмной линии трещин подо льдом, словно он пытался не смотреть прямо на Докчу.- Здесь всё уже связано. И если ты продолжишь оставаться рядом с ним, последствия не будут такими… простыми, как раньше. — Связано? — Докча нахмурился, делая шаг вперёд, но остановился, будто сам воздух стал плотнее.- Ты говоришь так, будто я часть какой-то ошибки. На мгновение между ними повисла тишина, слишком ровная, слишком натянутая, и даже ветер, казалось, замер, не решаясь вмешаться. — Ошибки? — короткий смешок Клеватесса прозвучал глухо, без всякой насмешки.- Нет. Ты скорее… причина, по которой ошибки вообще начинают происходить. Лёд под ногами снова тихо откликнулся, и на этот раз трещина прошла чуть дальше, как если бы что-то под поверхностью медленно просыпалось. — К тому же…- его взгляд снова вернулся к Докче, острее, холоднее, с едва скрытым раздражением.- мне это всё не нравится. Пауза повисла тяжело, будто сама мысль о Рее здесь становилась отдельным давлением в воздухе. — Он всегда был таким.- Клеватесс чуть скривил губы, но это не было улыбкой.- Слишком сильно оберегает тебя. Слишком аккуратно держит, будто ты что-то хрупкое, что может треснуть от одного лишнего шага. Он на секунду замолчал, и в этом молчании прозвучало больше, чем в словах. — Хотя Первым запрещено привязываться к кому-либо.- продолжил он тише, но жестче.- Но Рей… всё равно делает это. И делает так, будто ты — исключение из всех правил, которые он сам должен был соблюдать. Докча сжал пальцы, не сразу находя ответ, и это короткое молчание только усилило напряжение между ними. Лёд под ними снова отозвался глухим, протяжным треском, словно где-то глубже кто-то очень внимательно слушал этот разговор. Остальная часть КимКом, что была с ним, и Аэлия с настороженностью следили за этим разговором, не отрывая взглядов, словно боялись упустить хоть малейшее движение, и были готовы, если что, напасть, если появится угроза — воздух вокруг них словно стал плотнее, натянутый, как струна, готовая сорваться от малейшего резкого звука. — Мне без разницы на ваши правила, он моя семья, и я хочу вернуть его.- проговорил Докча, и его голос прозвучал твёрже, чем раньше, будто он сам удерживал в нём что-то более резкое, более опасное, и сделал ещё шаг вперёд, чувствуя, как под ногами едва слышно отзывается лёд.- Он часть истории, которую я хочу закончить с хорошим концом. — Истории? Серьёзно? Это лишь глупое понятие, чтобы был хороший аргумент.- проговорил Клеватесс, и в его голосе прорезалась жёсткость, холодная, почти режущая, после чего он ткнул пальцем в сторону Докчи, резко, словно обвиняя.- Семья, говоришь? Да готов поспорить, что именно из-за тебя у него столько проблем, что именно из-за тебя он потерял...- его гневную тираду прервал недовольный писк со стороны Рея, тихий, но резкий, как укол, будто не просто прося — приказывая ему замолчать. Парень лишь недовольно цыкнул языком, в этом звуке сквозило раздражение и сдерживаемая злость, но всё же замолчал, понимая, что ещё слово — и он выдаст то, что не должно было прозвучать. Тишина, что наступила после этого, оказалась ещё тяжелее прежней — вязкой, тянущейся, будто сама реальность на мгновение замерла, прислушиваясь к тому, что так и не было сказано до конца. Докча замер, его взгляд на мгновение дрогнул, словно он уловил в оборванной фразе нечто большее, чем просто упрёк, но почти сразу он сжал зубы, не позволяя себе отступить. — Договаривай.- его голос прозвучал тише, но в этой тишине он стал только опаснее, сдержаннее, словно под ним скрывалось нечто, что могло прорваться в любой момент.- Что именно он потерял? Клеватесс на секунду задержал на нём взгляд, и в этом взгляде мелькнуло что-то острое, почти колебание, но оно исчезло так же быстро, как и появилось, оставляя после себя лишь привычную холодную насмешку. — Тебе не обязательно это знать.- отрезал он, чуть склонив голову, будто разглядывая Докчу под другим углом.- Некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Особенно если именно ты стал их причиной. Лёд под ними отозвался коротким, сухим треском, словно подтверждая его слова или предупреждая, что разговор заходит слишком далеко. — …Или ты правда думаешь, что сможешь дать ему «хороший конец»?- добавил Клеватесс уже тише, но в его голосе сквозило нечто более тяжёлое, чем насмешка — почти усталость.- С такими, как мы, концов не бывает. Только последствия. Где-то сбоку послышалось едва уловимое движение — кто-то из КимКом чуть сменил позицию, готовясь в любой момент вмешаться, если напряжение перейдёт ту грань, после которой уже не остаётся слов. Докча не ответил сразу, но его молчание не было слабостью — скорее, это было затишье перед тем, как он решит, сделать ли следующий шаг вперёд… или разрушить то хрупкое равновесие, что ещё держалось между ними. Воздух стал холоднее, почти ощутимо, будто само пространство вокруг них сжалось, реагируя на это затянувшееся молчание. Докча медленно выдохнул, и этот выдох прозвучал слишком громко в повисшей тишине, словно нарушая нечто хрупкое и неустойчивое. — Тогда я сам узнаю.- проговорил он наконец, поднимая взгляд, в котором упрямство переплелось с чем-то более глубоким, почти болезненным.- Неважно, сколько раз вы попытаетесь это скрыть. Лёд под его ногами тихо скрипнул, словно предупреждая, но он не остановился. Клеватесс на это лишь чуть прищурился, и в его взгляде мелькнуло раздражение, быстро сменившееся чем-то более тяжёлым, почти мрачным. — Упрямый.- бросил он негромко, словно это было не оскорбление, а констатация, от которой уже устал.- Ты даже не представляешь, во что лезешь. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и на мгновение стало ясно — если сейчас кто-то из них сделает ещё одно резкое движение, всё закончится не словами. — Рей не просто «защищает» тебя.- продолжил Клеватесс тише, но каждое слово ложилось тяжело, как удар.- Он держит тебя рядом, как держат то, что нельзя потерять… или то, что не должно существовать слишком долго. Где-то за спиной Докчи напряжение КимКом ощутимо усилилось — едва заметный шорох одежды, смещение веса, готовность сорваться с места в любой момент. — И если ты продолжишь идти вперёд, игнорируя это…- Клеватесс чуть склонил голову, его взгляд стал холоднее, почти безэмоциональным,- в этот раз я не буду останавливаться. Лёд под ними отозвался более громким треском, чем прежде, словно сама граница под их ногами начала сдавать, не выдерживая накопившегося давления и в этой тишине стало ясно — ещё одно слово, ещё один шаг… и назад дороги уже не будет. — Ах, какая драма, прекрасно, просто превосходно!- раздался голос рядом, слишком внезапно, будто он прорезал само пространство, а затем последовало пару медленных, нарочито громких хлопков в ладоши, эхом разошедшихся по ледяной пустоте.- Ты всё такой же, как и 500 лет назад, Клеватесс. От этого голоса вздрогнули все. Кто-то — от неожиданности, резко обернувшись на звук, а кто-то — от того, что узнал этот голос, и в их реакции проскользнуло нечто более тяжёлое, почти настороженное, как перед встречей с тем, кого не должно было быть здесь. — Ты.- чуть ли не прорычал Клеватесс, и в этом коротком слове было столько сдерживаемой злости, что воздух вокруг него словно стал острее. — Астрейон?- прошептала себе под нос Аэлия, и её голос прозвучал едва слышно, будто она сама боялась, что это имя может быть услышано не теми, за что получила непонимающие взгляды со стороны стоящих рядом Ю Сан А и Чон Хивон. Заметив это, она быстро пробормотала, поясняя, чуть сбивчиво, словно вытаскивая информацию из памяти на ходу.- Он бог света и неба, является покровителем государства Люминарии и тем, кто 500 лет назад принёс мир в наш мир.- после чего добавила слегка неуверенно, и эта неуверенность прозвучала особенно чуждо на фоне сказанного.- по крайней мере так написано в книгах. Мужчина хмыкнул, и этот звук был слишком живым для столь напряжённого момента, и, спрыгнув с ледяной глыбы, где, собственно, до этого находился, мягко приземлился, будто гравитация для него значила меньше, чем для остальных, после чего окинул их взглядом — неторопливо, внимательно, словно рассматривая не людей, а расстановку фигур. Пока его взгляд не остановился на Аэлии. Глаза слегка расширились, и в этом мгновении промелькнуло узнавание, слишком быстрое, почти опасное, а после, будто поняв что-то, он разразился смехом, громким, резким, выбивающимся из общей тишины. — Шестикрылый, да ты снова смог обвести меня вокруг пальца! - он согнулся пополам от смеха, и этот смех эхом разошёлся по льду, будто пробуждая под ним что-то ещё. Остальные непонимающе переглянулись, не находя в происходящем ни логики, ни объяснений, лишь ощущение, что разговор уходит туда, куда им не стоило бы заглядывать. Мужчина поднял свои жёлтые глаза на Клеватесса и с усмешкой, в которой читалось нечто большее, чем просто насмешка, проговорил. — Ты ведь знал, не так ли? Знал, что он задумал. — Да не черта подобного.- прорычал он, и в его голосе на этот раз прозвучало не только раздражение, но и что-то более резкое, почти оборонительное.- Я даже не понимаю, о чём речь!