Яркий свет, сияющий в кромешной тьме

1928 Год. Где-то в неизведанном. Лес. Сегодня знаменательный день. Воздух в чаще был пропитан запахами листьев и чего-то гниющего, а обычно пропускающие свет кроны деревьев, заслонили собой все небо. Эшли не могла унять дрожь в своём теле, сегодня она впервые будет участвовать в ритуале... Она с самого утра начала морально готовиться к этому. Потому что знала что главной кульминацией будет жертвоприношение. Во славу нового ее господину... Люциферу! Она надела на себя чёрное платье с красной лентой на поясе, хотя его бы никто и не увидел бы, потому что она сейчас стояла в довольно тяжёлом вязаном балахоне. Он чуть сковывал движение, давя своим весом. Она стояла в строю со своими Братьями и Сёстрами полукруге, их молчаливые и величественные фигуры отбрасывали тени. У каждого из них было по одному самодельному факелу. Их проповедник стоял величественной фигурой перед алтарём. Перед ним на каменной скамье лежала девушка. Она была надёжно связана по рукам и ногам. Эшли внимательно слушала его голос. - ... Во славу князю тьмы, нашему предводителю Люциферу! - С этими словами он приподнял над своей головой кинжал и резким движением ударил им в область сердца девушки. В этот момент в глазах девушки начало темнеть. Словно на нее надели повязку ее сознание куда-то потекло а в голове нарастал гул. ... Эшли подняла голову. Внезапно гул прекратился. Мысли, какими бы они ни были, хорошими или плохими, тоже исчезли, и на их месте образовался тихий, едва различимый шёпот. Такой тягучий, елейный, он что-то пытался донести до её, а она, несмотря ни на что, хотела услышать это. Шёпот становился всё громче, так, что девушка уже могла разобрать отрывки некоторых фраз, из которых можно было понять, что шёпот зовёт её. Эшли направилась навстречу шёпоту, что доносился из тёмного угла её сознания. Вот он обрёл глубокий чёрный цвет, будто там, за пеленой тьмы, было пустое пространство, в которое хотелось окунуться. И вот дитя уже почти коснулось чёрного «угла», как в голове раздался отчётливый тысячеголосый приказ: «Стань со мной единым целым». Ее остановил голос. Он доносился откуда-то издалека. Она слабо повернула голову. Вдалеке виднелся маленький огонёк. Который все приближался и приближался. На что шёпот в «углу» стал более громким продолжая приказывать «Мы станем одним целым». Но шёпот вновь перебил голос. Он, пел... ...Да будет свет Эшли смогла наконец-то услышать слова которые пел уже не маленький огонёк. Для всех сбившихся с пути! Продолжил лелеять как оказалось женский голос. Горе и свой страх Легко забыть, когда Ты отдал себя На милость земле... По мере того, как голос пел, в сумраке появилась фигура. Медленно и уверенно она приближалась. Это было высокая сущность с женственными очертаниями — стройная, изящная, и вместе с тем вселяющая странное, глубокое благоговение. В её руке покачивалась масляная лампа. Огонёк в лампе был ослепительно ярким, там где она проходила тьма мгновенно расступалась, будто боясь коснуться света. И всё же, сколько бы Эшли ни щурилась, сколько ни напрягала свое зрение — фигура оставалась расплывчатой. Линии тела, изгибы силуэта дрожали и переливались. Даже пламя лампы, казалось, не желало открывать её облик. Силуэт возвысился над Эшли. Нагибаясь так, чтобы «глаза» фигуры - ярко белого света были практически в упор к глазам девушки. Тот же голос спросил: - Ты заплутала? Ты словно маленький побег, только начавший произрастать. Но вот твои корни достали до скверны, и если не вырезать уже заражённый участок, то остальное не спасти. Ты хочешь спастись? Эшли утвердительно закивала, будто находясь под гипнозом. - Тебе надо будет сказать - Да. Ты сможешь впустить в своё сердце свет? - Даааа - Растянув последнюю букву произнесла Эшли прежде чем ее сознание на мгновение осветила яркая вспышка. А затем её сознание, словно перерезанная нить, оборвалось... и исчезло. Эшли открыла глаза. Все культисты недоуменно оглядывались. Больше всего в замешательстве был проповедник. Он осмотрел лежащее перед ним тело девушки. После чего округу, прежде чем задать вопрос: - Господин? Эшли скинула башлык прежде чем подойти к рядом стоящему дереву содрав с него веточку. Она в то же мгновение воткнула ее прямо в грудь, стоящему рядом культисту . Он успел издать звук умершего животного, когда из места где был удар стали быстро расти ветки не прошло и секунды как из всего его тела торчали ветки. Культисты бросились кто куда, пытаясь убежать. Эшли повернулась к всё ещё стоящему проповеднику прежде чем нараспев сказать: - Не совсем.

***

Наше время. За 2 дня до назначенного истребления. Рай. Совещательный зал. ... Эмили! Прошу прекрати. Ты знаешь, что я не изменю своего решения. - Твердо сказала Сера. Она пыталась донести истину в маленькую головушку младшего серафима. - Сера прошу послушай меня! - Жалобно взмолилась Эмили. - Нет. - Более строго сказала старшая Серафим, но видя лицо ангела, ставшей ее практически дочкой, смягчилась. - Надеюсь ты сможешь понять меня. На этом все. Она ничего не объяснила. В головушке Серафима томились вопросы, на которые она хотела найти ответы. И именно поэтому она сейчас затаилась за углом ожидая куда Сера пойдёт. Почему она думала, что она куда-то пойдет? Все просто. Эмили знала что старший серафим, когда была чем-то расстроена или встревожена предпочитала обычную ходьбу или полет, чем более быстрый способ - порталы. Она смогла на удивление с лёгкостью проследовать за Серой. Она медленным шагом прошагивала по коридору канцелярии. Вроде ничего примечательного. Она не подумала, с чего она решила что Сера куда-то пойдёт в скрытое место? Ее стало мягко говоря стыдно за ее мысли. Но как только она хотела уйти, Вестник Радости заметила как Сера остановившись возле стенки между коридорами «выпустила» крылья. Начала что-то бормотать. После чего довольно громко - для того чтобы, даже Эмили находящейся в 7 метрах от неё смогла услышать. - Где реки жизни сливаются в одну — путь меж садами вечности ступай, не утонув. Перед старшим Серафим образовался проход в который она в тот же момент прошла. Подождав минуту, Эмили проделала ту же процедуру что и Верховный Серафим Рая. Перед ее взором предстала невообразимая картина: Местность. Она не была похожа на сияющие мраморные чертоги Рая — здесь время застыло в первом вздохе творения. Воздух дрожал от ароматов, которые невозможно назвать: смесь нектара цветов и влажной свежести земли. Под ногами стелился ковёр из трав, чьи стебли переливались, как расплавленное серебро, а каждый лист мерцал изнутри бирюзовым светом, будто в них бились крошечные звёзды. Над головой плыло небо, которого не было — вместо лазури или тьмы там колыхался океан сияния, где стаи золотых птиц с крыльями из пламени выписывали узоры, рассыпаясь искрами при каждом взмахе. Единственным выделяющимся элементом был дом. Он ничем не отличался от тех же что строили в самом Раю, но в таком месте он выглядел мягко говоря, выделяющее. Вероятно Сера зашла именно туда. Пытаясь никак себя не выдать Эмили, взлетела на второй этаж, где был балкон и не прогадала, из-за прозрачной двери балкона она слышала два голоса, один из них точно принадлежал Сере, а второй... Насколько мог судить младший Серафим, была ангелом на вид не младше самой Серы. Цвет волос был блондинистый переходящий в черный. Остальное же было скрыто спиной старшего Серафима. Прислушавшись Эмили смогла услышать голос незнакомки. - Прости, но голос сей умолк для меня уж давным-давно. - Услышала голос Вестник Радости, почему то первой ассоциацией был мягкий ветерок в лесу. - Прошу тебя, перестань так говорить, передо мной ты можешь не притворяться. - Довольно раздражённо, высказала Сера. - Как я говорила, я перестала слышать голос. И ничем помочь не могу. - Говоря уже более современно сказала неизвестная. - Эх. Фейруэль, я знаю это очень эгоистично просить у тебя помощи после всего что мы сделали с тобой. Но ты единственная с кем я могу поговорить. - Потому что я никуда не могу от сюда уйти? И потому ничего не кому не скажу ? - Да - Призналась Сера. - Чем же я могу тебе помочь? - Чтобы получить ответ мне надо рассказать все с начала, в недавнем времени: дочь Люцифера... Сера стала разъяснять «недавние» события чтобы Фейруэль поняла полную картину происходящего. Эмили вслушивалась в слова старшего серафима, выглядывая из-за угла. Ангел которую как Эмили выяснила звали Фейруэль, все ещё была прикрыта спиной Серы и сколько бы младший Серафим не пытался рассмотреть лицо «незнакомки», этого не получалось. Однако ее привлекло кое что, во время рассказа Серы рядом стоявшие свечи разожглись сильнее чем до этого. И из-за спины ангела начала «произрастать» тень. Она обрела более чёткое очертание, начав двигаться. В области головы появилось два белых святящихся глаза которые были устремлены прямо на Эмили. Первым же порывом было спрятаться, подальше отсюда как можно дальше что она и сделала, сбежав обратно в портал через который вошла. Но она обязательно ещё сюда придёт.

...

- ... И именно поэтому я решила прийти к тебе, ты всё-таки разбираешься в жизненном цикле. И я хочу знать возможно ли это? - Наконец задала главный вопрос Сера. Некоторое время в помещении стаяла тишина. После чего Фейруэль заговорила. Ее голос изменился став чуть более глубоким и похожим на то как поют в хоре: «Всё едино есть круг. Всё суть кольцо. Не стрела, летящая в цель, не лествица Иакова, но круговращение вечное... Зрела я, как сыны Адамовы ниспадают. Отпадают, яко лист иссохший от древа жизни. Низвергаются во Преисподнюю — и нарекают сей путь концом. О, слепцы! Но аще реку тебе, о странник: Геенна — не крайняя обитель? Земля — прах, меж двух стезей лежащий, врата меж избранным и воздаянием. Ад — корень, что в бездне гнездится. Рай — венец, что солнцем обвит. Душа же... душа — зерно первородное. Горькое зерно — вниз прорастёт, во тьму кореньями впиется. Чище хрусталя — взойдёт к светилу небесному. Но круги переменчивы. Ведала я испепелённых в пламени Ада — кое вновь восставали в Садах Эдемских. Ведала и праведников, чья гордыня, яко змий, низринула их в бездны. Рай — не мзда. Ад — не кара. Се — лики. Се — естества. Отзвук того, кем ты был. Иль — кем бы мог пребывать. Аз есмь Начало. Предстояла, егда первая душа из праха восстала. Пребуду, егда последняя во тьму канет. Смерть — дыханье меж кругами. И аще мнишь, что избежал — приникни ухом к земле. Жизнь. Бездна. Сады... Всё возвратится. Всё суть круг.» После того как она закончила в комнате стало вновь тихо. - И что это значит? - Все же уточнила Сера. - Ты жаждала откровения? Пей же его до дна - все в стиле нашего отца. На этом все. Уходи, не возвращайся пока буквы не прорастут в тебе корнями. Но в конце все же скажи. - Оттянув лямку одеяния с шеи спросила она. - Когда пришлют новый «костюм», а то этот уже, поди, и развалится. - Не скоро, с этим проблемы, но все будет.- Уже развернувшись проговорил старший Серафим прежде чем покинуть апартаменты. - Любопытно, за веткой пошло и семечко. Что сможет помочь мне произрасти за вратами. - Проговорила Фейруэль вспомнив маленького Серафима которая некоторое время подсматривала за ними. Все же любопытство не порок. И она уже знает как им воспользоваться этим любопытством.

***

За 1 день до назначенного истребления. Рай. Эдем. Эмили не смогла удержаться. Любопытство, неумолимо вело её обратно в то удивительное, почти нереальное место. Стоило лишь сделать шаг сквозь тонкую завесу сна или чуда — и она снова оказалась здесь. Всё было так же, как и вчера, словно само время застыло, ожидая её возвращения: то же бескрайнее, мягко переливающееся перламутром небо, тот же едва уловимый аромат свежести и цветов, тот же прохладный ветерок, гладящий лицо, и главное — тот самый дом. Дом, что притягивал её неведомой силой, словно звал. Сегодня она чувствовала себя чуть смелее. Сердце всё ещё билось тревожно, но уже не от страха, а от волнения. Она приняла решение: познакомиться с той загадочной женщиной. Кто бы она ни была, Эмили ощущала — это важно. Может быть, даже судьбоносно. Она подошла к двери дома, но не заметив привычного ей звонка, просто постучалась. Она постаяла несколько минут в тишине, вслушиваясь, пытаясь уловить какой либо звук в доме. - Что же ты здесь забыло, семечко? - Раздался голос за ее спиной, заставив ее резко подскочить и обернутся. Повернувшись назад, ее привстала - женщина на вид тридцати с блондинистыми волосами оканчивающими чёрными концами, одетая в довольно типичное одеяние для рая - тунику. Но стоило Эмили встретиться с ней взглядом — дыхание перехватило. Глаза. Белки были цвета смолы, густого и плотного, как ночь, а зрачки — точнее, то, что должно было быть зрачками — сияли тускло-белыми огоньками, как старинные фонари в тумане. - Оу, я эм... - промямлила Эмили, так и не придумав как начинать разговор. Женщина мягко улыбнулась, но в этой улыбке было что-то странное — одновременно доброе и тревожное. — Не бойся меня, дитя, — спокойно произнесла она, и её голос стал почти убаюкивающим. — Я знаю, кто ты… и зачем ты пришла. С этими словами она протянула руку, коснулась двери — и та открылась сама, без скрипа, словно приветствуя их. — Проходи. Дом встретил их ароматом живых растений и земли. Повсюду — от пола до потолка — тянулись листья, стебли, цветы и побеги. - Здравствуйте мисс... - Фейруэль - подсказала женщина усаживаясь на одно из кресел. Она откинулась назад и с мягкой усмешкой добавила: — Но лучше просто Фей. А то "мисс" звучит так, будто я старая. Мне всего-то 6092 года. Что, поверь, для существ вроде тебя и меня — сущий пустяк. — Фей… прости, что вторглась вот так… без приглашения… — Эмили переминалась с ноги на ногу, опуская глаза и теребя край рукава. — Ты проследила за Серой до этого места. Тебе стало интересно, кто я такая, так ведь? На что Эмили чуть пожелтев закивала. — Что же, раз уж ты пришла, дитя, — тихо проговорила она, взгляд её стал глубоким, почти печальным, — я начну. Её голос стал ниже, медленнее, обволакивающим. Он будто перенёс Эмили в иное время, иное измерение, где само понятие прошлого было больше похожим на сон. — Я — Ангел Начала. Та, кто была до падения зла на землю. До искушения. До первых слёз. До греха. Я была свидетельницей того, как рождались миры и как они рушились. Я слышала первый смех ребёнка… и первый крик боли. Я помню время, когда даже рай ещё не знал, что такое страх. Она говорила неторопливо, почти поэтично, выбирая слова, как садовник выбирает семена. И всё же… в её рассказе чувствовались пробелы. Фей словно бы обворачивала правду цветами метафор, скрывая от юного разума Эмили нечто тёмное и опасное. Что-то, что не должно было быть услышано. Но для Эмили и того, что было сказано, хватало с головой. Её глаза жадно ловили каждое слово, как будто всё внутри неё тянулось к этим тайнам, к этой древности. Однако время, как и всегда, шло. Невозможно остановить его, даже здесь, в этом странном, живом доме. Вскоре Эмили нервно дёрнулась, взглянув в окно. Тени за пределами дома стали гуще — как знак, что пора. Она вскочила, слабо улыбнулась и торопливо попрощалась: — Мне нужно идти… если Сера не найдёт меня, будет волноваться… Фей лишь кивнула, как будто заранее знала, чем всё закончится. — Возвращайся, когда сердце твоё вновь приведёт тебя ко мне, семечко. На следующий день, как только небеса начали светлеть, Эмили снова явилась. Она ворвалась в сад, дыша тяжело, с широко раскрытыми глазами, переполненная каким-то невозможным потрясением. Листья, встретив её, затрепетали, словно почувствовали её волнение. — Фей! — позвала она, не дожидаясь церемоний. — Ты… ты не поверишь! Это… это случилось! Фей вышла из тени арки, подняв бровь. — Что именно, дитя? Эмили сделала шаг вперёд, глаза её сияли смесью тревоги и восторга. — Душа… душа из Ада… она искупилась! Она… она попала в Рай! Она начала сумбурно рассказывать события, произошедшее с ней события, начиная свой рассказ на радостной ноте, но закончила это уже упавшим голосом. — …но потом всё изменилось. — Она опустила взгляд, шаг за шагом начав нервно ходить взад-вперёд по деревянному полу, покрытому ковром из плюща. — Она заставила меня поклясться, что я никому не скажу. Ни победителям, ни служителям, никому из Отеля… — голос её становился всё тише, а шаги — всё быстрее, как будто она надеялась убежать от этих слов. — Она даже... ограничила мою свободу передвижения, хотя мы обе — Серафимы. Она не имела права, но сделала это. Просто… заперла меня. Эмили остановилась посреди комнаты, сникла. Крылья бессильно опустились, плечи поникли. Её голос едва слышно дрогнул: — Я должна рассказать Чарли. Она должна знать. Но… я не могу. Я не имею права. Фейруэль всё это время молчала, сидя в своём кресле, словно высеченная из света и тени фигура. Только её глаза — белые, фонарные — неотрывно следили за Эмили, проникая глубже слов, к самой сути. А внутри неё, там, где живут воспоминания первых дней бытия, тлеющий уголёк начал разгораться: надежда — и с ней идея. — Что ж, маленький серафим, — тихо проговорила она, наконец, голосом, в котором пряталась улыбка и древняя решимость. — У меня есть для тебя предложение. Эмили вздрогнула и обернулась, удивлённо вскинув голову. Её лицо застыло, когда Фейруэль поднялась с кресла и шагнула ближе, мягко, как движется лунный свет. — Ты не можешь сообщить своей подруге то, что сжигает тебя изнутри. Но, может быть… кто-то другой может. — Она остановилась напротив Эмили и, склонившись, заглянула ей прямо в глаза. — Кто-то, кого ты знаешь. Кто-то, кто согласится… спуститься в Ад. В комнате повисла тишина. После чего, почти шёпотом, но с той пронзительной честностью, что рождается только в моменты душевной обнажённости, Эмили спросила: — Фей… мы… мы друзья? Фейруэль не сразу ответила. Она просто протянула руку и положила её на плечо Эмили — тепло, уверенно, по-настоящему. — Если ты не уверена, семечко… — сказала она мягко, — знай: я — за тебя. И ради тебя я готова стать кем угодно. Даже подругой. нет

***

- Значит мне надо просто принять ангельскую форму и приказать тебя пропустить? - неуверенно переспросила Эмили, стоя перед зеркальной гладью барьера. Позади, чуть в стороне, с руками за спиной стояла Фейруэль. Она выглядела спокойной, даже немного воодушевлённой, будто только и ждала этого момента. - Да, все верно, только Серафим может выпустить из этого подпространства, после чего я лично спущусь в ад и расскажу все твоей подруге. Эмили всё ещё колебалась. Она бросала взгляды то на Фей, то на барьер, то на собственные руки, сжавшиеся в кулаки. Внутри неё всё протестовало против нарушения правил, но в то же время что-то — может, сердце, а может, интуиция — подсказывало, что выбора нет. - Ты точно, все сделаешь? Не то чтобы я не доверяла тебе, но... — Можем заключить сделку, — предложила Фей, чуть склонив голову и прищурившись с игривой полуулыбкой. От ее слов по спинке Эмили прошлись мурашки. - Нет... нет просто поклянись, что ты все сделаешь. - Ладно. Я клянусь своим светом, что прибыв в ад, передам всю информацию принцессе и помогу с чем могу. Уже перешедшая в ангельскую форму Эмили удостоверившись, что она сказала все верно, отдала мысленный приказ защитному барьеру. Он просто растворился. После этого Начало почти с детской радостью просто пересекла место, где был барьер. Фейруэль, почти танцуя, шагнула вперёд — и, когда её стопы коснулись земли по ту сторону, она вскинула руки к небу. — Да-да-да, я свободна! — воскликнула она с детской радостью, закружившись. — Свобода, о как я скучала! Обещание я сдержу, маленький Серафим, но тебе лучше остаться здесь — хотя бы на время. Нам не стоит появляться в одном месте. Кто знает, что могут подумать те, кто следит за порядком. И чтобы тебе не было скучно, мои помощники тебя на это время развлекут. Она щёлкнула пальцами. В воздухе раздался мягкий звук, будто лопнул мыльный пузырь, и в следующую секунду она растворилась в воздухе, оставив за собой шлейф тёмной дымки. Эмили осталась одна. Несколько мгновений она просто смотрела в пустоту, где недавно стояла Фей, не зная, чего ждать, но вскоре... Шаги. Сначала тихие. Сухие. Как шелест листвы по мху. Потом — ближе. Весомее. Она обернулась. Из тени коридора вышли две фигуры. Высокие, почти двухметровые. Их тела были покрыты странной, будто живой корой, из которой прорастали крапивные листья. Тело дышало, шевелилось — как будто не было из плоти, а из древесной плоти, с пульсирующими прожилками, пронизывающими их от головы до пят. Лица… напоминали человеческие, но как если бы кто-то вырезал их из древесины и позволил корням переплести черты. Глаза — ярко-зелёные и янтарные, светящиеся изнутри, без зрачков. А из головы, вместо волос, свисали пучки мха, лиан и длинных влажных папоротников. — Кто вы?.. — осторожно спросила Эмили, чувствуя, как невольно сжимается. — Мы? — в унисон переспросили они, переглянувшись, после чего один из них хлопнул ладонями, и… пространство словно зазвучало. Сначала — лёгкая мелодия. Затем — голос. И слова: И тем, кто рос в тепле и неге, Мы, конечно, не коллеги. Мы крапивные побеги, Парни во. Мы всегда и всюду рады Вызывать у всех досаду, Для чего нам это надо, А не для чего. Они начали пританцовывать, движения их были странно слаженными, как танец растений под ветром — гибкие, текучие, живые. Мы гуляки-забияки, Топчем мы цветы и злаки, Развернуться любим в драке, Кто кого. Никакой для нас преграды, Топчем всходы и рассады, Для чего нам это надо, А не для чего. Эмили не знала, то ли ей смеяться, то ли бояться. Они были слишком странными, слишком чуждыми. Но… не враждебными. Больше — дразнящими, как непоседливые духи леса. Хмель растёт, чтоб кинуть в пиво, Розы, чтобы жить красиво, Мы ж бандиты, мы ж крапива, Где кого... Мы ожечь вас будем рады, Гады мы, конечно, гады, Для чего нам это надо, А не для чего....

***

Светлый коридор. Прямой вход в место где она сможет открыть портал. По крайне мере она на это надеется. Все таки с последнего открытия ей портала прошло девяносто семь. Вход в помещение охраняло две истребительницы, ну, как охраняли просто стояли, их поза была скорее вымученной стойкой — нечто между «нас поставили для порядка» и «нам скучно до смерти». В реальности, они тут попросту и не нужны. Просто декорации по сравнению с прошлым небесным воинством. Фейруэль вышла из-за угла с ленивой уверенностью, даже не пытаясь скрыться. Её шаги отдавались гулким эхом по коридору. Лицо её застыло в холодно-серьёзной маске, без тени иронии или насмешки, которые обычно сопровождали её. Когда она приблизилась, стражницы вскинули копья, будто по команде, но без особого энтузиазма. Фей остановилась в нескольких шагах от них. — Мне нужно пройти, — произнесла она тихо, но в голосе прозвучала властная, безапелляционная нота. Она не просила. Она приказывала. Одна из истребительниц шагнула чуть вперёд, механически повторив: — Приказ командира: никого, кроме неё, не впускать. Фейруэль на секунду задержала взгляд на ней. Потом — вздохнула. Медленно, устало, почти игриво опустив плечи. — Ладно, — выдохнула она, уже поворачиваясь, будто бы собиралась уйти. Но… Одним движением она вытянула левую руку вбок, и в ней тут же заискрилась небесная сталь — шпагa с тонким узором по клинку, сияющая мягким голубым светом. Развернувшись на пятке, с изящной легкостью танцовщицы, она сделала полуоборот и нанесла удар. Копья треснули, как сухие ветки — от древка ничего не осталось. Броня на груди одной из экзорцисток вмялась внутрь, словно под напором молота. Вторая, отброшенная назад, ударилась об стену и осела вниз. Звук был коротким. Глухим. Одним. Фейруэль посмотрела на них сверху вниз, не скрывая презрения. — Дилетантки, — произнесла она холодно, словно ставя диагноз. — Даже не интересно. Клинок исчез, будто растворился в воздухе, и она, не оборачиваясь больше к лежащим, потянула руку к двери. Когда она подошла к месту где открывали портал. Когда она только запустила процесс открытия в коридору послышался звук бега, в него на всех ногах вбежала толпа экзорцистов во главе с Лют. - Держи сучку! - Выкрикнула она указав единственной рукой на Фей. Тем временем сзади Начала открылся портал прямиком в Ад. - Извините, дамы но мне уже пора. - Театрально разведя руками сообщила Фейруэль, делая несколько шагов ногами назад, к порталу. Командир экзорцистов не стала ждать когда преступница сбежит в портал. Она выхватила из рук рядом стоящей подчинённой копьё и с размаху кинула ее в Фей. Копьё засвистело в воздухе, превращаясь в сверкающий луч. И прежде чем кто-либо успел даже моргнуть — оно вонзилось в грудь Фейруэль. Всё произошло в одно мгновение. Её тело вздрогнуло. Глаза распахнулись. Копьё вышло насквозь, его острие пропиталось золотистой кровью. Мгновение — и тело рухнуло в портал, утянутое в огненные глубины. Он захлопнулся, как пасть, обрубив следы её присутствия. Никто — никто — не заметил едва различимого мерцания за долю секунды до удара. Как будто нечто бесформенное, лёгкое, скользкое — словно дым — отделилось от тела Фейруэль и проскользнуло в портал за мгновение до того, как копьё вошло в плоть. Это "нечто" ускользнуло. Прямиком в ад.

***

Ад. Круг гордыни. Район каннибалов. Мэри была в восторге. Жирные пальцы, испачканные в засохшей крови, ловко скользили по кухонному ножу, проверяя его заточку. Она вполголоса напевала себе под нос старую песенку мясников, расставляя вокруг тела экзорциста кастрюли, специи и хрустящие травы. Второе тело, её «десерт», аккуратно лежало на столе — всё ещё в доспехах, обнажённое лишь от маски и сапог. Мэри обожала предвкушение. — Какой сочный экземпляр… — мурлыкала она, готовя инструменты. — Чистое мясо, пропитанное святостью… Ммм, нежное будет... Но её кулинарный экстаз прервал странный звук. Хруст. Скрип. Движение. Мэри обернулась. Её глаза медленно расширялись. Тело экзорцистки... шевельнулось. Медленно, неестественно. Как марионетка на нитях. Оно опёрлось на локти, словно пробуждаясь после долгой спячки. Шлем соскользнул, обнажив искажённое лицо, ещё красивое, но неестественно застывшее. Глаза открылись. Мэри была, мягко говоря, в шоке, она попытала потянуться за украденным ею копьём но когда она уже почти дотронулась до древка. Тело экзорциста медленно встало, и в следующее мгновение — исчезло. Мэри вскрикнула, но не успела она и сделать и шагу — оно возникло прямо перед ней. Рука, холодная как мрамор, схватила её за горло, сжала — ровно настолько, чтобы не задушить, но дать понять, кто теперь здесь хищник. — Не подскажешь, в каком направлении находится Отель Хазбин? — с ленивой вежливостью, но с холодом убийцы, прошептала фигура, подтянув Мэри ближе. Их лица почти соприкасались. Из глаз экзорцистки больше не исходил свет — лишь нечто иное, чуждое, наблюдающее. Мэри захрипела, её глаза забегали. Руки задрожали, а изо рта вырвался рваный стон. Её разум пытался понять, что именно стояло перед ней — это было тело... но не душа. И уж точно не та экзорцистка, которую она разделывала. В глазах "мертвой" мелькнуло что-то... весёлое. Искра насмешки. — Ну же, — прошептала та, слегка усиливая хватку, — у тебя ведь язык есть не только для того, чтобы облизывать кости, да? Мэри, бледная как пепел, судорожно кивнула и, хватая ртом воздух, прохрипела: — С-северо-запад... по главной улице... через Бар Старая Устрица... мимо Башни Стервеллы... он там... Фигура удовлетворённо кивнула. — Благодарю. Ты была... восхитительно полезной. Мэри почувствовала, как точечная боль сконцентрированная в месте соприкосновения рук распространилась по всему телу. Сквозь боль она узрела, как из ее тела стали прорастать растения. - И именно поэтому я дарю тебе успокоение. Это последние, что она услышала прежде чем умереть.