Яркий свет, сияющий в кромешной тьме

Странное дело. Именно эти слова первыми всплыли в сознании Фейруэль, когда она, чуть наклонив голову, принялась разглядывать «костюм», наспех позаимствованный и теперь отражавшийся в зеркале. За всё время своего заключения в Эдеме ей довелось видеть экзорцистов лишь считанные разы — и то издалека, в редкие визиты Адама. Та, чьё облачение досталось ей теперь, носила стандартный для их сестринства шлем. Вернее, носила когда-то. Теперь он был изуродован до неузнаваемости и потому без колебаний отправился в мусор. Единственное, что Фейруэль решила сохранить, — это часть маски. Насколько она знала, её можно было закрепить и без основного шлема. Маска исчезла в короткой вспышке света после щелчка пальцев, спрятанная подальше от посторонних глаз. Без неё лицо бывшей победительницы — когда-то живой — выглядело… вполне сносно. Броня — если её вообще можно было так назвать, учитывая, как легко шпага разделалась с ней — постигла та же участь. В таком виде Фейруэль не смогла бы передвигаться по Аду, не привлекая к себе лишнего внимания. Однако на помощь неожиданно пришла её новая знакомая. В её шкафу нашлась подходящая одежда. Вряд ли хозяйка возражала — сложно возражать или как-то мешать, когда ты являешься деревом. Фейруэль чуть отступила, оценивая результат. Приталенный жакет тёмно-синего цвета с чёткой линией плеч, сшитый из плотной шерсти и украшенный крупными пуговицами, сидел безупречно. Прямая юбка до колена дополняла образ, придавая ему сдержанную элегантность. Ну что за красавица передо мной? Ах да… это же я. В ответ в воздухе раздались одобрительные аплодисменты. Благодарю, благодарю. Ваше восхищение вполне оправдано. С лёгкой улыбкой Фейруэль прошла в парадную, ещё раз задержалась у настенного зеркала, затем надела широкополую шляпу и, не слишком раздумывая, выбрала первую попавшуюся пару туфель. Оказавшись на улице, она на мгновение остановилась, оглядываясь. Здания казались на удивление милыми — почти такими же, какими она запомнила их, когда в последний раз была на Земле. Жители этой местности выглядели вполне дружелюбно. Если, конечно, не обращать внимания на их улыбки, полные клыков. — Добрый день, — поздоровалась с ней проходящая мимо пара, державшаяся за руки. — Доброго, — ответила Фейруэль, уже собираясь пройти мимо, но внезапно остановилась. Сделав шаг назад, она поравнялась с ними. — Прошу прощения, не подскажете, где здесь северо-запад? Я ищу отель «Хазбин», мне сказали, он находится в той стороне. — Ах да. Идите по этой улице до самого конца — там увидите здание на холме. Это он и есть. — Благодарю. Она направилась по улице верча голову вокруг, если бы не местная луна и рай что был виден от сюда она бы подумала бы что была на земле. Ничего пока что могло отличатся от 29 года, а именно это тот, год был последним когда она была на земле, пока она не увидела дерижабыль на карие которого шло кино? Она не помнила точно как назывались картинки что шли подряд создавая эффект движения. Но там были изображены двое грешников девушка с отвратительной внешность, и возможно мужчина в противогазе. И большая надпись: Отель Хазбин место для убийства ангелов? Она отвлеклась на дерижабль не заметив кого-то из угла и благополучно столкнулась. Она опустила глаза и голову, а ей пришлось, потому что та что была маленького роста. Старушка была одета в вычурный, несколько театральный наряд, будто сошедший со сцены забытого кабаре. Длинное платье приглушённого розового оттенка ниспадало до пола мягкими складками, подчёркивая её худощавую, почти угловатую фигуру. Поверх плеч была накинута тёмная меховая горжетка, придававшая образу налёт показной респектабельности, однако изношенность меха выдавала его почтенный возраст. На голове у неё покоилась маленькая шляпка с перьями, слегка сбившаяся набок, словно она уже давно утратила привычку следить за аккуратностью внешнего вида. Круглые очки с тонкой оправой увеличивали её глаза, делая взгляд одновременно растерянным и подозрительным. Острые, неровные зубы, видневшиеся при приоткрытых губах, добавляли образу странную, почти карикатурную гротескность. В руке она сжимала трость, на которую опиралась скорее по привычке, чем по необходимости. Её движения казались резкими и ломаными, как будто тело не всегда поспевало за беспокойными мыслями. В целом её внешний вид создавал ощущение человека, застрявшего между попыткой сохранить былую элегантность и неизбежным влиянием времени. – Эй смотри куда идёшь! – Воскликнула она размахивая своей страстью подымаясь с земли. – Извините. – Извинилась Фейруэль, обойдя старушку продолжая идти пока не услышала слова брошенные ей в спину. – Что за молодёжь пошла… Видно, отец твой так и не научил тебя ни манерам, ни уважению. Фейруэль остановилась как вкопонная лампа рядом стоячего столба начала светиться ярче на грани перебора напряжения. – Простите? – Полувопросительно высказалась Фэй прежде тем как обернуться в по оборота корпусом. Старушка уже стояла на ногах, отряхивая подол, и смотрела на неё с тем самым упрямым прищуром, который не ищет правды — только подтверждения собственной правоты. — Ты всё прекрасно слышала, — отрезала она. — Или у вас теперь и со слухом проблемы, помимо воспитания? Ангел Начала, закрыла глаза медленно вдыхая и выдыхая воздух пытаясь успокоиться. В голове проигрывалась сцена того как она щелчкает пальцами и грешница разлетается на крававые куски. Но потом все резко приходит в норму и она чуть радостным голосом. — О, вы правы… У меня действительно проблемы со слухом. Я почему-то не расслышала, где именно вы решили, что имеете право меня судить. Старушка фыркнула, собираясь ответить — резко, привычно, с той самой уверенностью, что всегда находит опору в собственной правоте. Но слова… не вышли. Она только открыла рот как услышала свой голос: — «Что за старость… Видно, жизнь меня так и не научила ни манерам, ни уважению.» Старушка замерла. Губы её дрогнули. Она попробовала снова: — Я… я сказала… — «Я сказала глупость.» — послушно отозвался её же голос. Фейруэль чуть склонила голову, наблюдая. Не с жестокостью — скорее с холодным, исследовательским интересом. Лампа над ними тихо зажужжала, свет её стал ровным… слишком ровным. — Любопытно, — удивлённо произнесла Фэй. — Не думала что ЕГО правила здесь не работают. Старушка отступила на шаг. — Ты… что ты сделала?.. — Ничего, — почти весело ответила Фейруэль. — Всего лишь помогла вам услышать себя… со стороны. Она повернулась, словно потеряв всякий интерес. Старушка, дрожащей рукой, снова попыталась заговорить: — Ты невоспитанн — «Я не воспитанная шлюха» Произнесла вновь старушка не контролируя свой рот, но когда хотела ещё что хотела сказать Фейруэль, но той уже след простыл.

***

Отель был намного меньше, по рассказам Эмили. Фейруэль стояла перед большим заданием похожим больше на замок, в другой окантовке. Но определенно это было то место, судя по вывеске «Отель Хазбин». На входе отеля была толпа людей с устройствами что делали вспышки. А передними стояла грешница что, что то активно спылом объясняла им. Фей же это все не интересовало она просто прошла во внутрь даже не постучав.

...

Люцифер стоял опираясь на свою трость слушая пару грешников перед собой, пропуская все сквозь уши, вообще не слушая их, просто в перерывах их слов кивая или делая не определенные жесты. В его голове крутилась лишь одна мысль. Это все для Чарли. Это все для Чарли. Он продолжил бы и дальше, если бы не настойчивое ощущение чужого взгляда. Незнакомая грешница смотрела на него пристально, почти не моргая. И он мог поклясться собственным светом: она не из обычных. В ней угадывалось нечто… ангельское. Над ней, словно возникнув из самого воздуха, вспыхнули две светящиеся таблички: «Иди за мной, надо поговорить, Самаэль». С облегчением он извинился перед собеседником — без малейшего сожаления. У него была более чем веская причина отлучиться. Быстрым шагом он последовал за незнакомкой. Она поднялась на второй этаж и, не задерживаясь, скрылась в витражной комнате. Войдя через несколько секунду после нее он никого не обнаружил. Она как будто испарилась, непонятно куда делась. — Непонятно, куда делась? Разве интересно, когда всё понятно? — раздался женский голос, звучащий сразу отовсюду. — Кто здесь? — настороженно спросил Люцифер, обводя взглядом помещение. — Покажись! Ответом стал смех — отражаясь от стен, он множился, превращаясь в густое эхо. — Скучал по мне, Люцифер? — прозвучал голос. — Я скучала. — У меня всё тот же вопрос. — Считай, я не обижаюсь, что ты не узнал меня по моему свету. У меня нет на это права… особенно после того, что со мной сделали Небеса. Хоть слова и утверждали обратное, в голосе звучала явная обида. — Очень скучно — быть заточённой в Эдеме. Впрочем, тебе этого не понять. Тебя ведь не держали под надзором. На лице Люцифера отразилось недоумение. Слева вспыхнул свет, и он резко обернулся. На витраже проявился силуэт женщины — той самой, что звала его. Изображение дрогнуло, ожило, будто нарисованное начало двигаться, превращаясь в живую картину. — Люцифер! Рада тебя видеть! — она слегка склонила голову. — Мы не встречались со времён твоего падения. Как ты? Чем живёшь? — Я всё ещё не пон… — Люци, это Ад сделал тебя таким медлительным? — она нахмурилась, затем махнула рукой, словно отмахиваясь от раздражения, и, слегка притопнув, щёлкнула пальцами. — Ладно. Начнём сначала. Все образы с витража исчезли, оставив лишь её одну. И голос начал повествование — ровный, почти отрешённый. — Люцифер Морнингстар — ангел, чьё имя говорило само за себя: Несущий Свет, был любимцем Бога… На стекле возникло очертание ангела. Вспышка — и над ним появились две руки. — Но однажды он полюбил второе любимое творение — человека. Лилит… Появился её силуэт. Образы человека и ангела переплелись, слившись в едином жесте. — И это было взаимно. Но Создателю это не понравилось. Тогда из ребра Адама была создана другая — Ева… Картины сменяли друг друга всё быстрее. — И тогда в сердце маленького ангела зародилось первое сомнение. Он решился на немыслимое — даровать людям мысль. Он дал им плод Древа Созидания. И, вкусив его, они выпустили зло… именуемое Руу… Изображения ускорились ещё больше, пока не превратились в шар, внутри которого проросла трещина — словно росток, разрывающий оболочку изнутри. — Несмотря на благие намерения, Небеса низвергли его в Ад — его новое пристанище, обрёкшее его созерцать последствия собственных деяний. На витраже возникла знакомая сцена — та самая, которую он когда-то показывал Чарли. — Но для Небес это было лишь начало. Разразилась война — добра и зла. В её ходе погибли шесть из восьми Архангелов, три Серафима и столько же Начал… Картина превратилась в хаос сражения. Из множества фигур осталась одна — с горящими красными глазами. — Не все погибли. Были те, кто вернулся на Небеса. И те, кого коснулось зло, выпущенное ТОБОЙ. В воздухе рядом с Люцифером возникли девять рук, указывающих прямо на него. — Довольно! — резко оборвал он. Поток чистой энергии, словно сияющий обруч, прокатился по помещению. Вслед за ним витраж дрогнул и вернул себе прежний облик, будто никогда и не был искажён. А на полу осталась сидеть женщина. Обретя свой демонический облик, Люцифер резко поднял её за грудки. — Я надеялась, ты всё-таки меня узнаешь… но раз уж ты настаиваешь… Из груди девушки вырвался ослепительный свет, такой яркий, что Люцифер невольно отступил на несколько шагов. В его глазах вспыхнули узнавание и шок. За спиной незнакомки, в её собственной тени, расправились два огромных крыла — тёмные и величественные. — Фейруэль?! — Omni potentis Dei potestatem invoco, Domine expuere, unde abeo Dei per. — произнесла Фей, прежде чем её свет начал угасать, унося с собой и тень. Затем она усмехнулась. — Ну что? Неплохо выгляжу, а? — Но… ты была совсем другой. Я бы сразу тебя узнал… — растерянность сквозила в каждом его движении; он беспомощно развёл руками, затем резко замолчал. — Мне сказали, что ты погибла… — Меня не так-то просто убить, Люци, — легко ответила она. — Хотя… та Фейруэль действительно погибла. В бою с Руу. Она провела большим пальцем по горлу; её глаза на мгновение приняли форму крестов, и она высунула язык в насмешливом жесте. Но уже через секунду всё вернулось к прежнему виду. — Я не зря рассказывала тебе ту историю. Я была одной из заражённых злом. Небеса взяли меня в плен… и решили «исцелить», вырезав всё заражённое. Она демонстративно указала на себя. — От меня не осталось ничего физического. Только свет. Так что моё существование теперь… скорее метафизическое. Фей медленно повернулась вокруг своей оси и остановилась, глядя на Серафима. — А это… — Тело, одержимое мной, — спокойно пояснила она. — Единственный способ взаимодействовать с миром. Иначе — только так… Вспышка света — и Фей вновь стала частью витража, живого, дышащего изображением. Через мгновение она снова стояла перед ним. — Ну что, родной, может, обнимемся? Она шагнула вперёд и обняла его с искренним восторгом и живостью. Люцифер же ответил с заметной скованностью. — Ты всегда был для меня как младший брат, — с улыбкой сказала она и, сжав его крепче, даже приподняла над землёй — её рост это позволял. — Так и затискала бы тебя! — Так… хватит, прекрати, — он с усилием высвободился и отступил на шаг. — Зачем ты здесь? Ты ведь пришла не просто так? — Да-да, конечно, — быстро заговорила Фейруэль. — Я здесь по просьбе одной хорошей знакомой твоей дочери. Мне нужно кое-что ей передать… Она внезапно замолчала, словно спохватившись. — Только… можешь представить меня немного иначе? — Разумеется. — Вот и отлично. У меня даже есть идея, как именно… Её глаза на мгновение вспыхнули загадочным светом.