There is always sunrise after the night

      Нервозность — отвратительное чувство. Как будто ты знаешь, что что-то произойдет, но не знаешь когда и что. А следовательно не можешь повлиять на ситуацию. Это убивает, душит, обвивается тугой терновой веревкой вокруг шеи. И никакая вода с газом и колотым льдом здесь не поможет. Но Дин все равно выпивает второй стакан залпом, будто бы вода может очистить его легкие, чтобы легче стало дышать, его мозг, чтобы думать смог нормально. Врачи ведь часто говорят, что пить воду полезно? Возможно она очистит весь его организм, а следовательно и его самого, его душу, на которой сейчас так погано. Все должно было случиться не так. У него все должно было быть прекрасно, ведь все было прекрасно: его жизнь, работа, сцена, которая закончилась четыре часа назад, и его Дом. Ну, не его конечно. Они с Касом были знакомы всего ничего, но фраза «мой Дом» грела душу. Дин, обвив ноги руками и свернувшись калачиком на самом краю кровати, не мог выгнать воспоминания из головы.

***

Все было хорошо. Даже нет, все было замечательно. Дин проснулся ровно за пять минут до будильника, насладился утренней рутиной сполна, успел попить кофе и даже пару раз назвать брата сучкой, что не могло не радовать! Приехав в мастерскую, Дин, видимо, излучал позитив настолько активно, что Бобби поставил его одного на техобслуживание. И все было потрясно: он быстро помог одному парню заменить колодки, пофлиртовал с девушкой, и она даже оставила Дину свой номер. Казалось, ничего не могло испортить такой прекрасный день. Вот очередной клиент подъезжает на старом бежевом Линкольне. Дин сморщился всего на секунду, подумав, что такое недоразумение не могло называться машиной. Но все его мысли улетучились в тот момент, когда машина подъехала достаточно близко, чтобы Дин смог разглядеть ее владельца. Глаза. О, они творят чудеса. Дин считал себя мастером в изучении людей по глазам. Он с легкостью мог определить, когда Сэмми сучился и собирался быть нюней, а когда был строгим «охотником». Для него было легко определить, готова ли девушка врезать ему по яйцам или дать свой номер: и все это по глазам. Но тут Дин, казалось, впервые не пытался понять ничего. Он просто любовался. Синева, настолько яркая и ослепляющая, как само небо, даже лучше, затопила Дина изнутри. Он улыбнулся еще шире и с уверенностью пошел к парню, опередив Бенни, уже готового помогать нерадивому клиенту. — Хей! Привет! Какие-то проблемы с машиной, парень? Дин оперся на дверь машины, если ее можно было так назвать, пока сам владелец неуклюже выходил из нее. — Здравствуйте. Да нет, никаких проблем, просто шины поменять. Смена времен года прошла слишком неожиданно для меня. — Парень неловко улыбнулся, протягивая ключи от тачки Дину. Тот, на секунду потонув в милом голосе парня, взял ключи из его рук и снова замер. От прикосновения к коже этого человека у Дина пошли мурашки! Да что это такое? Встряхнув головой, Дин снова улыбнулся, уже более уверенно. — Без проблем. Меня Дин зовут, а тебя? — Он протянул руку, ту, что не была испачкана в масле. — Кастиэль. — Интересное имечко, Кастиэль. — Дин прокатил имя на языке, произнеся его еще несколько раз про себя, как будто смакуя. — Будешь что-нибудь, пока ждешь, Кастиэль? — Эм, да. Чай, с медом, если можно. — Воу, не уверен, что у нас найдется мед на базе, но все возможно. Бенни! — Дин крикнул вглубь гаража, и оттуда показалось заросшее щетиной лицо старого приятеля. — У нас есть чай с медом? — Ща поищу. А на кой черт тебе чай с медом? В девицы заделался? — Бенни явно не видел Дина и кричал наугад. — Не мне, клиенту, идиот! — Дин, проигнорировав «Ой. Ну, сам идиот!» от Бенни, виновато обернулся на Каса (В своей голове Дин как-то машинально сократил длинное имя до такого простого набора из трех букв) — Извини его, он не специально. — Какая-то часть Дина боялась, что Кас обидится и уйдет. Почему-то мозг автоматически записал незнакомого парня в робких мальчиков, и Дин ничего не мог с этим поделать. — О, не волнуйся. Я со сто процентной вероятностью могу утверждать, что я не девица, Дин. — Воу. То, каким голосом была сказано имя самого Дина, заставило того мелко вздрогнуть. Казалось, что голос Касса упал на несколько октав, не опустившись до совсем уж грубого баритона, но будучи близко к нему. И опять. Глаза. Почему Дин не мог прочитать в них ничего? Вот вроде перед тобой робкий милый парень, а глаза твердят, что он явно из отряда хищников, а не травоядных. Ну быть такого не может. Дин дал себе мысленную оплеуху за глупую метафору и принялся за работу. Менять колеса — дело тридцати минут, не больше. Но Дину по какой-то причине хотелось задержать красавчика. Мельком проверив колодки и заглянув по капот, Дин, к его великому, но ничем не объяснимому, сожалению, ничего не нашел. Кас, держа в руках свой чай с медом (удивительно, что Бенни все-таки смог отыскать мед) и моток черно-желтой веревки, расплачивался на кассе. Дину пришлось вернуть ключи красавчику (о да, Кас определенно был красив), еще раз нечаянно коснувшись его рукой. — Удачи, приятель! — Дин помахал Касу рукой, на что тот застенчиво улыбнулся и выехал со стоянки гаража. Больше интересных клиентов, к сожалению, не было, но это ничуть не испортило настроения Дина. Ах, да. Возможно виной такому хорошему расположению духа были сегодняшние планы на вечер. Сегодня Дин собирался посетить клуб «Эпос», и планы там у него были вполне определенные. Сегодня парень хотел найти себе доминанта. На одну сцену, возможно несколько, но ему отчаянно нужна была разрядка. Уже месяц прошел с расставания, так что сегодня Дину нужно было все его великолепие, чтобы очаровать свою новую жертву.

***

Тучи даже не думали рассеиваться. Они сгущались, скрывая за собой последние лучики лунного света, а вместе с ними и остатки самообладания Дина. Чувство ненависти к себе не ушло, но Дину было немного спокойнее сидеть в закрытой темной спальне, а не в светлой гостиной. Каким же он был идиотом! Глаза, глаза. Да что они вообще могут сказать? Как оказалось, намного меньше, чем Дин думал. Или больше, чем Дин хотел видеть и осознавать. Ведь он заметил в них что-то? Какой-то подвох. Надо было все понять еще в мастерской, но Дин ведь до безумия глупый и нуждающийся, ему нужна была сегодня сцена. Он ее получил, сполна. Какой же он идиот. Пустышка, не заслужившая даже этого взгляда, Его взгляда. Не заслужившая жить, дышать, чувствовать счастье. Дину на мгновение показалось, что в дверь постучали, но он быстро перестал об этом думать. В самом деле, кто мог стучаться к Дину? Кто мог хотеть попасть в квартиру к такому жалкому существу? Дин натянул плед еще выше, стараясь заглушить всхлипы хотя бы для самого себя, и начал глубже погружатся в воспоминания. Он сам не понимал, зачем сыпет соль на только-только сдернутую кожу, но не мог ничего поделать. Возможно, его подсознание считало Дина не достаточно наказанным. И оно, черт возьми, было право.

***

Рокот детки успокаивал. Звук знакомого мотора был словно бальзам на душу, который снимал напряжение. Дина немного потряхивало, но скорее от адреналина, а не от нервов. Он уже тысячу раз ходил в этот клуб и тысячу раз находил себе партнеров на ночь, сегодняшняя ночь ничем не отличается. Ну и что, что Дин уже полгода не ходил в «Эпос», будучи в якобы отношениях с Домом? И что, что эти отношения вроде как закончились плачевно? Дин буквально заставил себя сбавить скорость на повороте, заметив, что разогнался до 120 км/ч. Пора прекращать думать о бывшем. Включив музыку погромче, Дин уже заворачивал на знакомую парковку. Похлопав детку по капоту и в очередной раз поблагодарив за поездку, Дин уверенной походкой направился к горящей красным неоном вывеске. Музыка набатом ударила по ушам, но не резко, а скорее как-то обволакивающе. По стандарту надев голубой браслет, он поздоровался с администратором, проигнорировав ее удивленный взгляд. Мда, вернутся сюда, пожалуй, была не лучшая из идей Дина: каждый сочувствующий взгляд, каждое недоумение в глазах работников и постояльцев отдавалось зубной болью. «Но назад уже не свернешь», - подумал Дин и направился к бару. Вода со льдом — лучшее, что подавали в этом баре, учитывая, что алкоголь перед сценами нельзя. Она как будто разом унимала все плохие мысли, заставляя мозг работать трезво. Оглядевшись, Дин уже заприметил пару потенциальных Домов. Парень, сидевший в самом углу зала, выглядел вполне симпатично, а главное от него за километр несло уверенностью. Дин бы не удивился, если бы тот пил не коктейль, а тестостерон в жидком в виде. Именно это сегодня и нужно было парню: почувствовать силу и безоговорочную власть над собой. Ему нужен был тот, кто сможет дать отпор характеру Дина, кто-то, кто сможет поставить Дина на место. Парень, казалось, заметил взгляд Дина на себе, приподнял верхний уголок губы так, что его губы сложились в подобие усмешки, и подозвал официанта, что-то прошептав ему на ухо. Уже через несколько минут Дин наблюдал, как бармен делает какой-то слащавый коктейль на основе рома и вскоре подает напиток ему. Дин внутренне поморщился от выбора его потенциального Дома: видимо, он считал, что всем сабам такое нравится. Хотя в жизни Дин пил исключительно пиво и виски, не принять напиток было бы грубо. Так что он сделал глоток из вежливости и улыбнулся парню. В тот самый момент, когда Дин уже собирался встать из-за барной стойки, рядом с ним опустилась чья-то рука, как бы преграждая ему путь. — Хей, чувак — Дин не успел оформить свою претензию в слова, как снова утонул. Чертовы синие глаза! Сначала Дин подумал, что ему померещилось, но вскоре фигура Каса появилась перед ним полностью, так что у Дина не осталось сомнений. — Кас? — Не стоит пить перед сессией. Здравствуй, Дин. — Блять. Голос Каса был другим. Точнее, это был именно тот глубокий голос, каким Кас произнес имя Дина в прошлый раз. И Дин был бы таким вруном, если бы сказал, что его не вело от этого голоса. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — А, эм. Ну я тоже, не ожидал. — Голос самого Дина его подвел, а коленки почти подкосились в тот момент, когда он увидел красную ленточку на руке Каса. Свободный Дом. Кажется, его глаза слишком округлились при виде браслета, так что Кас прочистил горло и спросил: — Удивлен, Дин? — Тот поднял на него вопросительный взгляд, так что Касу пришлось пояснить — Моей позицией, ты удивлен? — А? Да, немного. У меня, кажется, сложилось неправильное впечатление о тебе. Не думал, что ты можешь быть грубым. — Дин прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего, когда Кас посмотрел на него не самым ободряющим взглядом. — Я могу быть грубым, Дин. — Голос парня стал грубее, будто доказывая вышесказанные слова. — Но я бы предпочел слово властный. Мне не нравится издеваться, скорее просто контролировать. — Оу, извини, я понял. — Дину вдруг стало стыдно за то, что он недооценил доминанта, сидящего перед ним. — Не извиняйся за такие пустяки. — Дин глянул через плечо Каса, с сожалением отметив, что тот парень уже воркует с другим сабом, сидящим у него на коленях. «А он быстро» — подумал Дин. Кастиэль, проследив за взглядом Дина, кажется наконец осознал ситуацию. — Оу, кажется я помешал твоему свиданию. Я искренне извиняюсь. — Казалось, Кас действительно был расстроен тем, что Дину пришлось изменить свои планы из-за него. — Да не стоит, Кас, все нормально– Дин уже хотел отойти, но Кас так и не сдвинулся с места. — Нет, я определенно должен тебе хотя бы напиток. Что ты пьешь? И не говори, что этот сладкий коктейль, я не поверю. — Кастиэль положил свой плащ на барную стойку, а сам сел на соседний стул. — Эм, ладно. Давай чай что-ли. — Даже не смотря на то, что сессия ему сегодня по видимому не обламывалась, пить почему-то не хотелось. Возможно, в душе все-таки теплилась надежда. Кас подозвал барменшу, заказав две кружки чая, и что-то еще прошептал ей на ухо. Дин на это действие странно покосился, но, как ему самому казалось, незаметно. По крайней мере любой другой человек явно бы этого не заметил. Но Дин уже понял, что Кас не «любой другой». — Я попросил у нее достать мне меда, если тебе интересно. — Кас улыбнулся своей лучезарной улыбкой, и Дин обнаружил, что хотел бы видеть ее почаще. — Итак, Дин. Ты часто бываешь в этом клубе? — Ну не особенно. Не ходил сюда последние полгода, а раньше бывал довольно часто. — Дин искренне надеялся, что Кас не станет спрашивать о том, почему его не было здесь полгода. Для него в целом этот вопрос был немного неожиданным. С чего бы Кастиэль хотел что-то узнать о Дине? Поток мыслей был прерван звуком стука маленького чайничка о стол. — А ты? — Я начал ходить сюда примерно три месяца назад. Раньше ходил в клуб в трех кварталах отсюда, но он перестал меня устраивать. — Что-то случилось? — Вопрос вырвался из Дина быстрее, чем тот успел подумать о его последствиях. Сам же не хотел, чтобы Кастиэль расспрашивал его, а занялся тем же. Тень на секунду пролегла на лице парня, но он быстро вернул улыбку, снова ослепляя ею Дина. — Я поссорился с администрацией клуба. Я был не совсем согласен с их мерами безопасности. Но ничего критичного не было. — Кастиэль добавил меда из пиалки в свой чай и отпил, морщась от удовольстия. На его щеках появились ямочки и Дин понял, что попал. Его вдруг осенила гениальная мысль: он искал себе Доминанта, и перед ним сейчас сидит свободный Дом и расспрашивает о его жизни. Но в этот же момент Дин понял, что с чего бы Касу хотеть проводить с ним сцену? Кастиэль явно просто чувствовал себя виноватым, а разговор вел из вежливости, да и только. — Дин. Я не прощу себя, если не спрошу. — Голос вырвал из раздумий, и видимо, глубоких, так как Дин дернулся на звук. — Какие планы у тебя были на этот вечер? — Голос Каса звучал приглушенно то ли из-за музыки, то ли из-за того, что сам Кас старался говорить потише. — Ну, я хотел сцены, наверное — Дин уже был ни в чем не уверен, и он определенно не хотел казаться жалким в глазах Кастиэля. — И какой сцены ты хотел? — Дин замер, упрямо смотря в кружку, и тщательно обдумывал, стоит ли отвечать на вопрос. Кас наверняка хочет просто поддержать разговор, а может и вовсе посмеяться над вкусами Дина. Хотя что-то в Касе не давало Дину по-настоящему поверить в то, что тот на такое способен. — Дин. Посмотри на меня. — Дину пришлось оторваться от созерцания плавающих чаинок и поднять глаза. И он снова начал тонуть в голубом море, черт. — Я спрашиваю, потому что пришел сюда по той же причине. Ты понравился мне еще в гараже, но я не осмелился взять твой номер. Сейчас же судьба свела нас снова, и я верю, что это не просто так. Если я тебе не интересен, просто скажи. Я не сторонник заставлять кого-либо. — Я нет, ты…интересен. Я просто не уверен, что у меня был какой-то конкретный план. Обычно в подобных вещах я доверяю… Ну, Доминантам. — Дин считал себя брутальным. Правда, ему очень долго приходилось мириться с тем, что он не только предпочитает нижнюю позицию в отношениях с парнями, но и любит отдавать полный контроль над собой кому-то другому. И сейчас признаваться в том, что он хотел полностью довериться незнакомому человеку, было неловко. — Это нормально. Давай я спрошу прямо: ты хочешь провести сцену со мной? — Кас пододвинулся на стуле, облокотившись на стойку и заглядывая Дину прямо в глаза. Это должно быть запрещено законом! Его взгляд просто лишал воли Дина. — А ты хочешь? — Я был тем, кто спросил, Дин. — А, да. В смысле, черт. — Дин опустил голову на барную стойку, возможно слишком резко, так что удар был слышен через музыку клуба. — Да, я хочу сцену с тобой. — Отлично. — Казалось, Кас был действительно счастлив ответом Дина. — Только еще раз причинишь себе вред, и я тебя накажу. — На Лице Каса все еще была улыбка, но голос был полон обещаний. Дин аж вздрогнул. — Пошли уже, страшный парень. — Дин встал и протянул руку парню. Кас же просто посмотрел на нее, так что Дин сразу почувствовал себя настолько глупым, насколько это вообще возможно. Указывать своему Дому — конечно лучшее решение, которое мог принять. — Прости. — А? За что ты извиняешься, Дин? — Кастиэль, казалось, действительно не понял причины. Он забрал свой плащ и снова повернулся к Дину, который так и не убрал руку, но поспешил это сделать сейчас. — Черт, это я тут должен извинится, я хотел взять плащ, а потом подать тебе руку. Я вовсе не хотел тебя обидеть, извини. — Теперь Дин почувствовал себя идиотом раза в три сильнее. Ну конечно, Кас просто хотел взять свою верхнюю одежду, а Дин уже надумал себе всякого. — Позволишь? — Кас протянул руку, и Дин задумался, как такой милый и хороший человек вообще может быть доминантом? Тем не менее он вложил свою ладонь в ладонь Каса и они пошли на второй этаж. Именно там находились отдельные комнаты для сцен, а еще комната для контрактов. Они заняли дальний столик, который был укрыт каким-то балдахином от чужих любопытных глаз. Эту часть Дин проходил уже кучу раз: заполнение стопов, пожеланий и прочее. С уверенностью закинув самые жестокие практики и все, что связано с медициной, в стоп, Дин немного затормозил на бондаже. Прошлый его опыт был не самый приятный, да и погружаться в воспоминания из прошлого Дин сегодня не хотел, так что он отметил бондаж, как и пару других практик, как жёлтый и передал лист Касу. Тот внимательно его просмотрел и нахмурился. Ну вот, может Кастиэль любит бондаж, или что-то еще, а Дин, с его дурацкими сомнениями по поводу триггеров обломал Дому кайф. — Ты не заполнил раздел «Обращения». Дин, мне нужно знать, как именно к тебе обращаться во время сессии. Это важно, чтобы я случайно не обидел тебя. — Да нет, чувак, ты не сможешь меня обидеть. — Дин потеребил ниточку, которая выбилась из рукава рубашки, и возможно делал это немного более нервно, чем рассчитывал. Обсуждение подобного было чем-то новым, потому что даже несмотря на большое количество доминантов, Дина первый раз спрашивали о прозвищах. — У меня нет особых стопов в подобных вещах, просто давай без оскорблений, что-ли… Если тебе это нравится, то окей, но я бы не сказал, что мне такое прям по душе. — Если тебе не нравится, значит не будем. Что насчет милых прозвищ? Есть что-то подобное? Или мне называть тебя Дином? — Кас что-то отмечал на листе, параллельно задавая вопросы и мельком смотря на Дина. А тот задумался. Было ли какое-то слово, которое ему было бы особенно приятно слышать? Ему нравилось, когда его хвалили. А кому это не нравится вообще? Но похвала всегда была разная и с разными прозвищами, так что одно Дин так и не смог выделить. — Думаю нет, ничего подобного у меня в памяти не всплывает. Вы можете называть меня так, как хотите, я думаю. — Дин сам не заметил, как перешел на вы. Просто атмосфера диалога давила, а спрятаться в раковину маленького сабмиссива было легко и просто. — Ладно. — Кас явно был не согласен, но и спорить дальше не стал. — Просто скажи сразу, если тебе что-то не понравится. Твои стоп-слова? — Система светофора, и Охота для полного прекращения. Ваши? — Система светофора. — Кастиэль подписал бланк и передал Дину на подпись и ознакомление. Дин мельком просмотрел стоп-практики, не особо удивившись увиденным: в основном тоже самое, что и у Дина. Жирной линией в разделе «зеленый» было подчеркнуто слово «забота». Что ж, это должно быть интересно. — Вроде все. Посмотри и скажи, если что-то не устраивает. — Все выглядит хорошо. — Отлично, тогда я займу нам комнату и вернусь.

***

Вот он. Момент, когда надо было все остановить. Именно сейчас у Дина был шанс убежать, скрыться и больше никогда в этом клубе не появляться. Все, что Дин оставлял за собой — это боль. Он принес боль матери, когда не смог ее спасти, отцу, когда не уследил за младшим, и даже родному брату, когда тот чуть из-за него не погиб. Искренне стараясь помочь, Дин всегда делал только хуже. У него явно был талант вредить всем вокруг. Именно поэтому тот парень в клубе выбрал не его. И именно по этой причине Кастиэль ушел. Оба они были умны настолько, чтобы понять: Дин — проказа. И надо стараться избежать ее любой ценой. И даже если Кастиэль дал Дину шанс из жалости, это вовсе не означало, что он останется: он просто был самым добрым и милым существом на планете, спасающим умирающих и жалких зверушек. Но даже будучи ангелом воплоти, Кастиэль понял, что Дин — гиблое дело. Его уже не спасти, и не стоит даже пытаться: только крылья себе надорвешь. Дождь за окном усилился, но все еще не заглушал жалкие всхлипы. Пытаясь прервать поток бессмысленных рыданий и звуков, Дин со всей силой прикусил плед, но это не дало ничего, кроме неприятной зубной боли. Даже с этим справится он не в состоянии. Боже, да он просто бракованный. Испытывать подобное после такого прекрасного отношения к себе может только кто-то с заводским браком. Это все равно, если бы барби с ее огромным красивым домом и Кеном под рукой была в депрессии. Дин — просто сломанная игрушка. Зачем вообще с ним играть? Стук, наверное, исходящий от окна, повторился. Скорее всего какая-то нерадивая птичка хотела посмотреть на еще более жалкое существо, чем она. Стук не стихал, он набатом отдавался в ушах и заставлял морщиться. Вероятно, дождь усилился и теперь тарабанил по подоконнику. Дин закрыл уши руками, снова прикрыв глаза. Он отчаянно хотел, чтобы это чувство прошло. Это было плохое чувство. Но при этом часть мозга Дина понимала, что он заслужил эту боль. Он явно не был хорошим мальчиком. Ни для Кастиэля, ни для самого себя. Его тело все еще болело, но эта боль была больше напоминанием произошедшего, чем реальным неудобством. Дин вздрогнул, да так резко, что чуть не упал с кровати. Грохот, заставивший Дина это сделать, не был похож на настоящий гром.

***

Каса не было около пяти минут. Дин искренне не понимал почему не мог пойти с Касом, но раз ему сказали сидеть здесь, значит так надо было. Он пожалел, что не взял с собой кружку чая: она помогла бы успокоиться. — У нас комната номер шесть. Пойдем. — Кас нагнулся забрать плащ, а потом жестом пригласил Дина следовать за собой. — И Дин. — Кастиэль остановился перед самой дверью комнаты, рукой преградив парню путь. — Как только мы зайдем, начнется сцена. И я ожидаю, что ты будешь проявлять ко мне уважение и обращаться «сэр». Это понятно? -Да, окей, ладно. — Дин нервничал. Что-то отличало Каса от других доминантов, но что, Дин пока не выяснил. Он еще раз вытер потные ладони об джинсы и сам потянулся к ручке открыть дверь. Комната была хорошо освещена, несмотря на плотно задернутые шторы. У одной стены стояла кровать, у другой шкаф и не понаслышке знакомая Дину скамья для порки. О да, на ней Дин лежал часто, как минимум, потому что часто косячил. Но с Касом такого не хотелось, хотелось быть хорошим и не нарываться на наказание. И это чувство Дина пугало. Он любил боль, любил ее испытывать, а Домы были легким способом этой боли достичь. Но от Кастиэля не хотелось просто боли, хотелось одобрения. Это пугало до чертиков. Опять погрузившись в свои мысли, Дин не заметил, что Кас уже прошел вглубь комнаты, подошел к шкафу и что-то в нем искал. — Сними с себя одежду, сложи ее и встань в центр комнаты, пожалуйста. — Дину явно было не понятно, зачем Дом добавил это «пожалуйста» в конце. Словно это был не приказ, а просьба. Медленно начав раздеваться, Дин краем глаза следил за тем, что делал Кас. — Не отвлекайся на меня, Дин. — Ладно, ладно. Не желая больше раздражать Кастиэля, Дин стянул с себя рубашку, футболку, джинсы и ботинки, оставшись только лишь в боксерах, сложил так аккуратно, как только мог, и положил на тумбочку рядом с кроватью. Кас все это время молчаливо наблюдал за попытками Дина выпутаться из рубашки, улыбаясь. — Всю одежду, Дин. — Парень на это оглянулся, посмотрев с неуверенностью, и, кажется, его уши немного покраснели. — Ты мило смущаешься. — Эта фраза заставила Дина еще больше покраснеть, но попыток снять боксеры он так и не сделал. — Все хорошо? — Я…Можно не снимать трусы? — Дин встал в центр комнаты, сильно сжав руку и впившись ногтями в свое запястье. Боль немного успокоила, но пульс все равно был учащенным. — Почему? — Кас подошел ближе и дотронулся до щеки Дина. — Не хочу… Просто. — Дин опустил голову, но Кастиэль приподнял подбородок парня и заглянул прямо в глаза. — Хорошо. Оставайся в трусах. — Дин с удивлением посмотрел на Дома. Он, хоть и надеялся, но не ожидал, что Дом действительно пойдет ему на уступки. — Эм, спасибо. — Спасибо, и все? Кажется, я просил тебя ко мне по определенному обращаться. — Кас не отпустил подбородок Дина, лишь сильнее его сжав. Другой рукой он сжал его руку, освобождая ее из стальной хватки самого Дина. — Хм, что это тут у нас? — На запястье остались лунки от ногтей. — Что я говорил про причинение себе боли, Дин? Парень похолодел и весь сжался. Прошло всего несколько минут, а он уже нарвался на наказание. Ну что он за неудачник? — Ты в молчанку играешь что-ли? — Нет, сэр. Извините. — За что извиняешься? — Кас все-таки отпустил подбородок Дина. — На колени. И руки вытяни вперед. — Дин выполнил приказ, благодарный за эти секунды, в которые он мог подумать над ответом. — Я забыл про обращение, сэр. Мне очень жаль. — Хорошо. Что еще? — Кас отошел к шкафу и Дин увидел в его руках линейку. Обычную деревянную двадцатисантиметровую линейку. — Что еще, Дин? — Я причинил себе боль, сэр. — Дин опустил голову, сильно сжимая глаза, сдерживая слезы. Ему вдруг стало до безумия обидно. Почему Каса вообще заботило то, что Дин сам себя ранит? Дин так хотел быть хорошим для Каса, а он злится из-за такой мелочи? Просто несправедливо. — Именно. Я сказал, что если такое случится, я тебя накажу. Я человек слова, знаешь ли. Думаю, двадцать ударов по каждому запястью вполне отучат тебя от причинения себе боли. Сегодня это моя работа, милый. — Дин бы никогда не признался, но ему до безумия понравилось то, как Кас назвал его милым. Дина уже называли хорошим мальчиком, умницей и подобное, но везде был какой-то пошлый подтекст. Кастиэль же вкладывал в это слово столько нежности, что Дин действительно верил, что он милый. И от этого становилось еще паршивее: он ведь заслужил наказание, и уж точно не заслужил быть «милым». — …илый? Дин! — Он вздрогнул, все-таки поняв голову и посмотрев на Каса, который уже занес руку для удара. — Ты слышал, что я сказал? — Нет, сэр, простите, пожалуйста. — Черт, наказание еще даже не началось, а Дин уже снова накосячил. — Ничего. Я хочу, чтобы ты считал. Сможешь сделать это для меня? — Да, конечно, сэр. — Как только Дин закончил предложение, он взвизгнул. Черт. Удар был совсем не мягким, и линейка своими краями впивалась в кожу, оставляя красные полосы. — Один, сэр. — Кас чередовал удары, ударяя то по правой, то по левой руке, без перерывов. Единственной паузой был счет. Примерно на тридцатом ударе Дин попытался отсрочить удар, очень долго произнося фразу «двадцать восемь», за что получил пять резких и быстрых ударов. — Не пытайся хитрить. Эти пять были не в счет. — Дин определенно отказывается признавать, что этот всхлип вырвался из его рта. Неа, это кто-то другой, определенно. Линейка и тот, кто держал ее в руках, не щадили бедные запястья Дина: те уже были красные, а кое-где и фиолетовые. Но Дин не жаловался: все его тревоги и напряжение покинули его тело ровно в тот момент, когда он произнес «сорок». Не выдержав количества эмоций, Дин согнулся пополам, чуть ли не утыкаясь лбом в ковер, и зарыдал. Слезы просто лились потоком из его глаз. Уверенная теплая рука гладила его по спине. — Ты такой молодец, милый. Так хорошо справился с наказанием ради меня. Такой чувственный, что словами передать невозможно. — Кас не переставал шептать Дину какие-то милые слова похвалы, пока тот не перестал всхлипывать. — Ну же, посмотри на меня, мой милый мальчик. — Дин поднял красные, опухшие от слез, глаза и снова не смог справится с волной счастья, которая затопила его при виде голубых глаз. В них настолько явно читалось обожание, что Дин не был уверен, что достоин этого взгляда: он уж точно не заслужил такой объем любви. — Ты отлично справился, мой мальчик. Я так горжусь тобой. — Правда? — Голос Дина дрожал от еще недавних рыданий и звучал еще более жалко, чем обычно. Но Дин подавил это чувство ненависти к себе, потому что какой-то его части было жизненно необходимо знать, что Кас им доволен. — Конечно, правда, мой милый. Я действительно горжусь тобой. — Дин прижался к груди Кастиэля, все еще тихо всхлипывая. Эндорфины медленно покидали мозг, а чувствительность возвращалась: только сейчас Дин осознал, насколько у него болят колени, да и все другие мышцы, от неудобной позы, насколько у него горят запястья.- Ты снова со мной, милый? — Да, сэр, извините. — Тебе не за что извиняться, мой сладкий мальчик. Теперь все хорошо, ты умница. — Да, наверное. Извини. — Кажется, мозг Дина еще пока не до конца оживился, и отвечал скорее на автомате. — Дин! Я больше не хочу слышать от тебя извинений. Это понятно? — Голос Каса словно громом пронесся над ухом Дина, заставив того вздрогнуть. — Да, сэр, изв…. Черт. — Дин вздохнул и понял, что выполнять этот приказ будет довольно сложно. Извинения были для него защитной реакцией: где-то далеко его внутренний ребенок верил, что такое простое слово, как «прости», сможет решить все его проблемы. Но, очевидно, это было не так. Во взрослой жизни прощения приходится заслуживать действиями. — Хороший мальчик. — Кас потрепал его по голове и чмокнул в макушку. Дин буквально превратился в лужицу от такого простого действия. — Ты готов продолжить, милый? Назови мне свой цвет. — Да, сэр. Зеленый. — Хорошо. Поднимайся. — Кас подал Дину руку, помогая ему встать, и подвел его к кровати. Теперь Дин заметил то, что Кас подготовил еще в начале. — Какой у тебя цвет на свечи, милый? — Зеленый, сэр. — Дин не соврал, но был не совсем честным. Он практиковал воск только в начале своего пути, а вскоре забросил. Ему это казалось скучной и слишком мягкой практикой для новичков, а новичком Дин абсолютно точно не был. Видимо его смятение слишком ярко отразилось на его лице. — Что-то не так? Дин, не ври мне на счет своих предпочтений. — Кас звучал очень серьезно, так что Дин поспешил его поправить: — Нет, сэр, вы не так поняли! Я просто считаю… Что это скучная практика. — Дин опустил голову, подавив желание извиниться. Ну вот опять он со своим глупым мнением портит план Доминанта. — Да? Почему? — Касу, казалось, было действительно интересною — Ну, я люблю боль, сэр. Разве можно доставить боль просто свечками? — Дин неловко передернул плечами, стесняясь и бегая взглядом по комнате, будто он мог в ней найти план побега от этого разговора. Почему его Дом вообще спрашивал что-то у него? — Ох, Дин. Я вижу, у тебя было мало опыта в этой практике, чтобы достаточно хорошо ее прочувствовать. Поверь, воском можно доставить боль, и очень сильную. — Дин усмехнулся, явно в это не веря, но тут же захлопнул рот руками. Только он мог так явно выразить неуважение к своему Дому. Идиот! — Дин, я понимаю твои сомнения. Если я пообещаю, что заставлю тебя кричать с помощью свечки, ты согласишься? — Дин серьезно задумался. С одной стороны, Дин не верил. С другой, он и о Касе сперва думал как о чем-то мягком, не веря, что он сможет доставить ему боли. Но Кас мог. Запястья все еще напоминали о себе глухой пульсирующей болью. Что он теряет в конце концов? В крайнем случае он может сказать стоп-слово и попросить его выпороть, например. Так что Дин уверено кивнул и понял, что улыбка Кастиэля стоила даже скучной практики. — Еще один вопрос. Ты не против повязки, милый? Так ощущения будут ярче. — Кас продемонстрировал кусок плотной ткани. Дин помотал головой, соглашаясь. Конечно, он не сильно любил повязки, но он верил, что Кас его не оставит. Искренне верил в это. Плотная полоска ткани опустилась на его глаза, лишая Дина зрения и разом обостряя все другие чувства раза в два. — Сядь на кровать, раздвинь ноги, положи на них руки, запястьями вверх. — Ох, черт. Это плохо. Кас решил задействовать его запястья? Что ж, это действительно может быть больно. Зажигалка чиркнула в руках Каса, и тот зажег свечу. — Сначала разогрев, будет не супер больно, но это необходимо. Не дергайся, не хочу замарать простыни. — Это было тепло. Несмотря на то, что первая капля заставила Дина вздрогнуть, это было скорее от неожиданности. Капли сразу застывали, попадая на кожу, разогревая ее и заставляя расслабляться. Хотя Дин не был уверен, что было приятнее: тепло свечи или тепло от всех хвалебных слов, которыми Кас буквально осыпал Дина. Воск медленно, но верно заполнял каждый миллиметр тела, покрывая запястья и внутреннюю часть бедер. Использовав половину свечи, Кас задул ее и принялся аккуратно снимать воск с нежной кожи. Было приятно, и даже немного больно. Но не достаточно. Дин успокаивал себя мыслью, что это лишь разогрев. Кас затих на несколько минут, так что Дин даже успел испугаться, но почувствовал, как рядом кровать продавилась под весом чужого тела. Кастиэль сел сзади Дина, прижавшись своей рубашкой к голой спине и сильно сжав его бедра своими. — Не дергайся, будь хорошим мальчиком для меня. — Прошептал Кас на ухо Дину так, что его уши залились красным, а плечи покрылись мурашками. Дом на это тихо засмеялся и чиркнул зажигалкой. Дин осознал, что капля сорвалась со свечи и упала ему на кожу уже после того, как громко вскрикнул. Ладно, Кас не врал. Воск уже не застывал так быстро, а оставался лежать горячими каплями, обжигая кожу. Если вначале злые капли срывались на кожу с большими промежутками, то сейчас воск просто лился сплошным потоком, заставляя дышать часто-часто. Дин даже не кричал, скорее просто непрерывно скулил. — Ты такой умничка, мой чувственный потрясающий мальчик. Мой хороший, твоя кожа такая красивая под слоем воска. Ты так мило вздрагиваешь, такой красивый, упомрачительный, прекрасный. — Когда воск попадал на запястья, Дин вскрикивал на особенно высокой ноте: воск по раздраженной от ударов коже разливался раскаленной лавой, достающей своим жаром до костей. Дин почувствовал запах дыма и понял, что Кас затушил свечу. — Ты как, маленький? — Кас гладил своими теплыми руками бока, грудь Дина, губами в то же самое время, касаясь шеи, покрывая ее нежными поцелуями. — Сможешь назвать цвет для меня? — З…зеленый, сэр. Просто нужно немного подышать. — Хорошо. Дыши, милый. Ты очень хорошо справляешься. — Каждое слово Каса просто топило душу Дина в серотонине, превращая его мозг в один большой зефир. — Спасибо, сэр. Я готов. — Воск отходил одним большим пластом, а Дину в это время казалось, будто с него натурально снимают кожу. Он снова превратился в одно большое скулящее существо. От того, чтобы дернуться, его сдерживала только хватка бедер Каса и его неторопливые поцелуи, которыми он теперь покрывал спину Дина. Новая свеча была адом. Дин перешел на крик в считанные секунды, искренне не понимая, как ему удавалось не двигаться. Капли не застывали, оставаясь жидким металлом на коже еще долгие секунды, и разливались при любом движении Дина, доставляя еще больше боли. Как он вообще мог думать, что свечи — щадящая практика? Теперь Дин был уверен, что воск используют только самые отчаянные мазохисты. Он был уже готов использовать стоп слово, как почувствовал долгожданный запах дыма. Облегченно выдохнув, Дин почувствовал, что повязка на его глазах была насквозь мокрая. Теплые руки Каса принялись аккуратно и очень медленно снимать воск. Справившись с этой задачей, Кас снял повязку и перевернул Дина, усадив его на колени лицом к себе. Дин лишь недовольно засопел на яркий свет, но быстро снова расплылся в улыбке. Ему было до безумия хорошо, и он не собирался отказывать себе в удовольствии парить в облаках. Кас лишь проверил пульс Дина, и, удостоверившись в том, что тот был немного замедленный, продолжил гладить расслабленную спину. — Ты просто лучший. Милый, ты потрясающий, твои реакции на мои действия просто бесподобны. Ты лучший саб, который у меня когда-либо был. Такой чувствительный, сильный, просто замечательный. — Дин плавился от этих слов сильнее, чем от пламени свечи. Он пробыл в спейсе наверное еще около десяти минут, пока его сознание не начало медленно к нему возвращаться. — Все в порядке, маленький? Ты со мной? — Твердая рука мягко поглаживала Дина по голове, пальцами перебирая его запутанные локоны. — Да, да, сэр. — Умница. — Кас продолжил расчесывать волосы Дина, пока тот чуть ли не мурлыкал от происходящего. Через несколько минут ясность ума полностью вернулась к Дину и он почувствовал, что прижимается своей эрекцией к вполне заметному стояку Каса. Его Дом был твердым из-за него! Возможно, Дин был эгоистом, но сейчас его мозгу было все равно: он просто был горд, что смог сделать Каса твердым. Окрыленный этой мыслью, Дин потерся тканью своих боксеров о Каса, на что тот зашипел. — Тш, что ж ты делаешь… — Ничего, сэр. — Дин еще раз потерся о Каса, так что тому пришлось ухватить парня за бедра. — Наглый мальчишка. Хочешь продолжения? — Да, сэр, пожалуйста. — Дин поерзал на коленях Каса, но стальная хватка его пальцев не дала сдвинуться с места. — Чего именно ты хочешь? Опиши мне, милый. — Я хочу помочь вам кончить. Я хочу доставить вам удовольствие, быть хорошим мальчиком для вас. — Очень хорошо. А сам ты кончить не хочешь? Ты сказал лишь о моем удовольствии, Дин. — Я… Хочу, сэр. Очень хочу. — Ну вот и умница. Говори о своих желаниях, Дин. И не забывай о собственных потребностях, хорошо? — Кастиэль поглаживал большим пальцем ткань трусов, периодически задевая резинку. — Есть, сэр. Можно… Снять боксеры? Пожалуйста. — Конечно. — Кастиэль приподнял Дина и положил на кровать, нависнув над ним, и сам снял с Дина белье. — Давай сыграем в игру, милый. У тебя в ней есть только одно правило — не двигать бедрами, иначе я остановлюсь. Ты понял? — Да, сэр. — И Кас, черт, черт, черт, обхватил оба их члена своей рукой. Это было до коликов в животе приятно: чувствовать своим стояком твердость Каса, жар, исходящий от него. Видеть восторг и желание в его голубых глазах. Дин мог бы наслаждаться этим вечность, если бы так отчаянно не хотел кончить. Помимо того, что это было до безумия приятно, это было ещё и до безумия тяжело. Не вскидывать бедра было настоящей пыткой, и Кас это знал. И откровенно наслаждался этим: он двигался то быстро, наслаждаясь поскуливаниями Дина, то замедлялся до его хныканья, то просто трогал головку, слушая сбивчивое дыхание и вскрики. — Сэр, пожалуйстапожалуйстапожалуйста..... — Что пожалуйста, милый? — Кас дотронулся до головки, массируя сразу две одновременно, заставляя их тереться друг об друга. — Ускорьтесь, прошу вас, пожалуйста, умоляюбыстрее… — Дин закатил глаза и застонал, протяжно и громко. — Черт, знал бы ты, что со мной творишь. — Кас зарычал, ускорив движение рукой. — Ты кончишь для меня, милый? Кончишь со мной? — Да, сэр, Кас, пожалуйста, да — И Дин потонул в этом оргазме так резко, что перед глазами на несколько секунд почернело. Когда он пришел в себя, то почувствовал влагу на своем животе и тяжесть чужого тела. Кас тяжело дышал, тоже пытаясь восстановить дыхание после оргазма, и улыбался. Он чмокнул Дина в нос и отстранился. — Мой милый мальчик — Он лег рядом, дотянувшись до салфеток на тумбочке, и начал вытирать живот Дина и свой. — Спасибо, сэр. — Дин устало прикрыл глаза. Ему определенно нужно было отдохнуть. Закрыв глаза, он сосредоточился на ощущениях собственного тела: запястья и бедра до сих пор горели, сохраняя в себе жар воска, мышцы болели и явно были напряжены, но Дину было спокойно. Он, наверное, впервые чувствовал подобную легкость после сессии в клубе. И от того становилось еще больнее, что Кас уйдет. Конечно, Дин понимал, что эта сессия ни к чему их не обязывала, да и был четко уверен, что Кас не захочет увидеться с ним снова. С чего бы ему хотеть? Дин накосячил, заработал себе наказание в самом начале и явно не был образцовым сабом сегодня. Из-за этого глаза Дина снова начало щипать, поэтому он вжался лицом в грудь Каса, наслаждаясь последними минутами его тепла рядом. — Ну, милый. Что опять случилось? Я что-то не так сделал? — Кас попытался заглянуть Дину в глаза, но тот упрямо прятал взгляд. — Нет, сэр, нет! Все было замечательно, просто…. — Дин не мог сказать. Он не мог признаться в том, что до безумия хотел повторения сегодняшнего. — Милый, мы закончили сессию. Можешь обращаться ко мне по имени. — Кас мягко поглаживал Дина по спине, как будто утешая. — Что тебя беспокоит? — Я… Мне все понравилось, даже очень — Я рад, милый. Мне тоже очень все понравилось. — Рука Каса на мгновение остановилось, и Дин подумал, что Кас врет. Вероятно, он просто не хотел снова разбираться со слезами Дина и поэтому сейчас солгал. — Милый, я не могу не сказать, что это была одна из моих лучших сессий. И поэтому я хочу спросить — Голос Кастиэля сквозил неуверенностью, как будто его другая личность, с которой Дин познакомился еще в гараже, теперь прорывалась сквозь оболочку властного Доминанта. — Не хотел ли ты когда-нибудь повторить? Я тебя ни к чему не обязываю, конечно, но… — Кас! — Дин не задумался о том, что грубо перебил Дома, он слишком хотел ответить ему.— Да! Я бы определенно точно хотел это повторить. — Ох, ладно. — Грудь Каса, на которой все еще лежал Дин, ощутимо расслабилась, а из его губ вырвался облегченный вздох. — Тогда давай-ка сходим в душ, а после я возьму твой номер телефона. Как тебе план? — Прекрасно. Просто прекрасно. Как только Дин зашел под сильные струи душа, он понял, насколько грязным был. Горячая вода будто снимала с него кожу, неприятно обжигая поврежденные части тела. Но вскоре Кас налил геля себе на руки, пренебрегая мочалками, и принялся водить ими по телу Дина, массируя и расслабляя уставшие мышцы. Спустя двадцать минут они вышли, распаренные от горячей воды, но довольные. Кас помог Дину вытереться, а после повел обратно в комнату одеваться. — Итак, твой номер, Дин. Я планирую позвонить тебе завтра, чтобы удостовериться, что ты в порядке. Напиши мне, как доберешься до дома? — Так, вот теперь Дин понял, что Кас имел в виду, подчеркивая слово «забота» в контракте. Он буквально обволакивал ею каждую частичку души Дина. — Да, окей, договорились. — Дин забил свой номер в телефон Каса, глупо улыбаясь. Да как ему вообще может стать плохо после настолько милого обращения Каса? Ничто не могло испортить то настроение подъема, которое сейчас испытывал Дин. Телефон Кастиэля зазвонил в руках Дина, и он увидел надпись «Отец», передавая устройство в руки владельцу. Кастиэль в секунду стал серьезным, словно солдат на поле битвы, и взял трубку, отойдя в сторону. Дин искренне старался не подслушивать, так что он понял лишь то, что у Каса какие-то проблемы в компании, а работников осталось слишком мало, чтобы фирма могла справиться без него. Сухо завершив диалог фразой «Хорошо. Буду через 15 минут», Кас повернулся с немного наигранной улыбкой на губах. — Извини, проблемы на работе, мне пора бежать. Ты в порядке? — Кас казался разочарованным своим уходом, так что Дин поспешил его успокоить. — Да, я в полном порядке, честно. Спасибо за вечер. — Не за что, милый. — Кас подошел ближе, огладив большим пальцем скулу Дина и чмокнув того в лоб. — Спасибо тебе. Увидимся. — И Кас ушел, оставив Дина расплывающейся лужицей зефира.

***

Аластор был прав. Он был прав во всем: Дин ничтожество, не заслужившее ни любви, ни счастья, ни чего бы то ни было еще. Ему выпал прекрасный шанс: Касу явно нравился Дин, Кас одарил Дина таким количеством заботы и любви, что Дин не испытывал за всю свою жизнь. Но даже после этого Дин чувствовал себя плохо. Возможно, он просто не создан для того, чтобы его любили. Аластор был прав: Дина нужно бить, ломать, ненавидеть, обращаться с ним так, как он этого заслуживает. Дин не имел права соглашаться на сессию с Кастиэлем. Он не имел права ломать его, не имел права доставлять Касу неудобство. Кастиэль был святым, самым лучшим, потрясающим, а Дин был испорченным, сломанным, монстром. Только монстр мог так себя вести. Дину было страшно. Слова бывшего доминанта не выходили из головы, въедаясь под кожу раскаленными прутьями, резали его изнутри. Дин не должен был идти снова в этот бар. Не должен был задерживаться в баре, болтая с барменшей, и уж точно не должен был снова чувствовать хватку ледяных пальцев на плече.

***

Снова спустившись в холл, Дин приветливо улыбнулся Чарли. Видимо, произошла пересменка и на баре теперь стояла рыжеволосая девушка, в данный момент флиртующая с какой-то девчонкой. Как только она увидела Дина, то помахала ему, прошептала что-то на ушко своей, видимо, будущей пассии, так что она зарделась, и подошла к другу. — Сколько лет, сколько зим! Дин, я так рада тебя видеть! — Дин ойкнул на крепкое объятье, так как Чарли прижала его запястья к телу. — Ой, извини. — Из-под рубашки виднелись проступающие синяки. — Так ты после экшена? И как все прошло? — Чарли заметно заволновалась, и только сейчас Дин понял почему. — Эй, нет. Я нового нашел, сегодня познакомились. И все было замечательно. — Дин улыбнулся, а Чарли выдохнула. — Ну слава богу! А то напугал меня. Пошли, налью сока, а ты мне все расскажешь! — И Дин рассказал и про встречу в гараже, и про сессию, не в таких, конечно, подробностях, в каких хотела Чарли, но все же. Они еще немного пообсуждали какую-то ерунду, но девочка, с которой Чарли разговаривала ранее, снова появилась в поле зрения. — Я, эм, извини меня. Я отойду на минут 15, окей? — Сейчас здесь было не особо людно, да и на баре, кроме самого Дина, никого не было. — Не волнуйся. Мне все равно уже пора домой. Я жутко устал. — Дин улыбнулся, еще раз обнялся с Чарли и пошел в сторону выхода. Приподнятое настроение никуда не пропало, а после разговора с давней подругой еще и удвоилось. Он почти добрался до выхода, как его ухватили за плечо. Дин сперва подумал, что это охранник местный, но голос, который шептал ему на ухо, он бы не спутал ни с чьим другим. Страх заполонил его мозг, заставляя окаменеть. Дин всем естеством превратился в раненую птицу, бьющуюся в клетке без шанса на побег. — Ну здравствуй, сучка. Давно не виделись, не правда ли? — Нет. Это не могло быть реальностью. Это все его больное воображение, сон, страшный кошмар. — Ну и чего молчишь? — Аластор сильнее сжал руку на плече Дина, разворачивая того к себе лицом. Другой рукой он схватил запястье Дина, разглядывая еще не сошедшие следы. — О, а ты быстро. Что, опять нарвался на наказание? Ну конечно, ты же по-другому не умеешь. Но видимо твой еще этого не понял, слабо наказал. Надо было с тебя шкуру спустить, не так ли? — Дин не отвечал. А что ему ответить? По сути, Аластор был прав: Дин был мастером все портить. Прежде, чем Дин упал в обморок, или, не дай боже, заплакал, к ним подошел охранник и начал что-то спрашивать. Дин не слышал: в его голове набатом билась только одна мысль: «сбежать». Как только Аластор отпустил руку Дина, видимо, по требованию охранника, он выбежал за дверь. Оставаться в одном помещении со своим личным кошмаром было невыносимо, просто ужасно. Сев в свою машину, Дин быстро крутанул руль, выезжая со стоянки и вдавливая педаль газа в пол. Уехать, убраться от сюда за тысячи километров — все, чего хотел Дин.

***

Дин уже не мог плакать, настолько его организм был обезвожен. Он не помнил, как добрался до дома, его голова была как в тумане с момента появления Аластора. Он и сейчас не особо понимал где именно находится. Было удушающе тепло, возможно потому что он забыл открыть окна. Ну какой он идиот, господи. Дину показалось, что он услышал какие-то шаги, но он обвинил в этом свое больное воображение. Ну отлично, он теперь не престо жалкий идиот, но еще и псих. Интересно, что еще с Дином не так? Наверняка все. Он был просто неблагодарным куском дерьма. Кастиэлю стоило отхлестать его сильнее, заменить линейку на падл, трость или кнут, начинать сразу с самой жгучей свечки, наплевав на подготовку. Именно этого заслуживал Дин. Дин заслужил, чтобы «с него содрали кожу». Он резко захотел причинить себе еще больше боли. Впившись рукой в свое запястье, Дин тут же его отпустил. Нет! Он не должен был, Кас ему запретил. Дин не хотел еще одного наказания, но он уже причинил себе боль, хоть и на долю секунды. Ну какой же он никчемный. — …ин! Милый, пожалуйста! — Дин резко открыл глаза, видя перед собой замыленное лицо Каса. Он был здесь? И как долго? Или это опять его воображение? Теплая рука дотронулась до плеча Дина, ровно там, где до этого прикасался Аластор. Но Кас касался по-другому, будто смывая с него грязные отпечатки бывшего дома. — Мальчик, мой хороший, скажи что-нибудь, прошу. — Голос Каса казался таким умоляющим, что Дину стало стыдно. Он не мог позволить Касу видеть его таким. Теперь он точно подумает, что Дин не стоит его внимания. Ну какой нормальный саб впадет в дроп после такой милой и хорошей сцены? Дин умудрился упасть даже с самым лучшим в мире Домом. — Я, Кас, нормально… Все хорошо, правда, ты можешь идти, пожалуйста. — Дин протер рукавом кофты свои глаза, даже постарался улыбнуться, чтобы выглядеть лучше. — Я никуда не уйду, милый. Ты самый замечательный, самый лучший, и ты точно не одна из тех вещей, которые ты сейчас себе надумал. Мне так жаль, пчелка, так жаль, что меня не было рядом, чтобы это предотвратить. Это все моя вина, прости меня пожалуйста. — Голос Кастиэля успокаивал, и Дину потребовалось время на осознание смысла этих слов. Почему Кас винит себя? Это Дин сломанный, это он испорченный, а Кас все равно думает, что виноват сам? — Нет, Кас, это не ты. Это я глупый, прости, я — И тут Дин вспомнил, что ему нельзя было извиняться. Он опять нарушил приказ. — Нет, сэр, простите, я опять извинился. Накажите меня! — Глаза Дина вновь наполнились слезами. — Тихо, пчелка, мне не за что тебя наказывать. — Я причинил себе боль! Вы сказали так не делать, а я сделал! — Дин вскинул руки, показывая еле-еле заметные отметины ногтей на одном из запястий. — Я заслужил! — Милый! — Кас прикрикнул, прерывая эту бессмысленную тираду обвинений. — В данный момент ты заслужил только похвалу. Ты умный и очень хороший мальчик! Ты сам признался в своей незначительной ошибке, ты был таким сильным. Я очень горжусь тобой, мой хороший. — Ч…что? — Почему Кас им гордится? У него не было ни единой причины им восторгаться. — Ты удивительный, потрясающий и самый лучший. Я не заслужил такого прекрасного человека, как ты, рядом. Я облажался, прости меня. Это моя вина, пчёлка. Не смей винить себя в произошедшем. Ты чистый, невинный и абсолютно прекрасный. Я понимаю, что ты сейчас мне не веришь, но главное, что в это верю я. Даже нет, я это знаю. Тебе не нужно извиняться за свои чувства, милый мальчик. — Кас все это время гладил Дина по голове, заботливо перебирая каждую прядку его волос и шептал все эти приятные слова до тех пор, пока вслипы со стороны парня не прекратились. — Как думаешь, ты сможешь встать для меня, родной? Мне нужно, чтобы ты попил, у тебя сильное обезвоживание. Дин задумался, и понял, что сейчас он мог бы сделать все, что угодно для Каса. — Да, да, я думаю я смог бы. — Отлично, тогда поднимайся, милый. — Кас аккуратно снял с Дина одеяло, взял его за руку и повел на кухню. Усадив парня за стол, он начал рыться в ящиках в попытке найти стакан. Подав Дину воду, которую тот выпил за считанные секунды, Кас сел рядом и взял его за руку. Дин видел беспокойство Кастиэля, оно выражалось в каждом его действии и вздохе. И какая-то часть Дина была так счастлива. Конечно, не потому, что Кас был расстроен. А потому что о нем заботились, о нем волновались. Это было что-то новое. Нет, конечно, прошлые доминанты тоже помогали ему выходить из дропов, и не раз, но все это было как-то сухо, будто по инструкции. — Спасибо тебе, Кас. Правда, ты не должен был… — Должен, Дин. Но я приехал не только потому, что несу за тебя ответственность как твой доминант. Я приехал, потому что правда волнуюсь. — Это не может быть правдой. Но Дин не мог позволить себе сомневаться в словах Кастиэля. Ему было слишком плохо, а от слов Каса слишком хорошо. И пусть он и был заносчивым эгоистичным засранцем, но теперь он был счастливым засранцем, и какую-то часть его мозга это вполне устраивало, по крайней мере, сейчас. Именно поэтому Дин улыбнулся: не наигранно, а искренне. — Милый? Все в порядке? — Да, Кас, эм... Я только что хотел извиниться. Кажется, выполнять этот приказ будет немного сложнее, чем казалось. Мне уже лучше, правда. — Дин сжал руку Кастиэля, снова улыбнувшись ему. — Хорошо, я тебе верю, милый мальчик. Ты голоден? Я мог бы что-то приготовить или разогреть. — Думаю, у меня в холодильнике осталась лазанья. — Кас кивнул и принялся разогревать им ужин, болтая о какой-то фигне без умолку. Дин улыбался как чеширский кот, наблюдая за копошениями своего Дома. Своего. — Кас! — Дин встал, грубо прервав парня на середине предложения, и подошел ближе. — Мне надо кое-что тебе сказать. — Да, милый? Что-то не так? — Кас обхватил его лицо ладонями, обеспокоенно заглянув Дину в глаза. Огромное голубое небо, безграничное и дающее надежды. Как и сам Кас. — Спасибо. Правда, спасибо. — Кас, казалось, расслабился всем телом, а на его лице теперь играла улыбка. — Обращайся, пчелка. — И Кас поцеловал Дина. Первый раз в губы. И Дину это чертовски понравилось: он понял, что все будет в порядке. Он будет в порядке. Они будут в порядке. Но возможно он поменяет свое мнение, когда узнает, что Кас выбил ему дверь.