Часть 2
30 марта 2026 г., 23:08
Прошел ровно месяц с той встречи в клубе. И Дин не соврал, если бы сказал, что это был лучший месяц в его жизни. По крайней мере, большее количество дней. Возможно, сегодня был не один из них. Нет, точно не был. Ворс ковра адски впивался в нежную кожу коленей, заставляя морщится. Вообще то, ковры в доме Каса были мягкие, чтобы по ним было удобно ходить босиком, либо же ползать на коленях. Но совсем недавно этот садист (буквально) решил прикупить новый, как раз для наказаний. А сегодня оно и было, так? Дин никак не мог смириться с мыслью, что заработал реальное наказание только спустя месяц. Нет, конечно была и назидательная порка, и лишение оргазмов, но скорее по воле самого Дина: именно он, пусть и не совсем сознательно, бретил настолько, что Кас был просто вынужден его осадить. Но сегодня все было по другому: Дин искренне не ожидал, что Кастиэль на него разозлится. Более того, сегодня Дин хотел бы просто понежиться в объятиях своего парня? (они все ещё не обсуждали кто они друг другу). Но нет же. Его глупому рту просто необходимо что-то выкинуть, а расплачиваться приходится коленям. Или заднице. В общем, все было не так уж радужно. Наконец-то где-то сзади раздались шаги. И нет, Дин себе никогда не признается, что облегчённо выдохнул в этот момент.
— Здравствуй, Дин. Рад видеть тебя в таком… покорном состоянии. — Эм, да. Кас определенно был настроен на «веселье». Дин бросил на своего Дома косой взгляд, но тут же опомнился. Он не хотел зарабатывать себе ещё больше наказаний, но, судя по поднятой брови Кастиэля, его мечтам было не суждено сбыться. — Хм. Кажется, я ошибся. Жаль. — Ну конечно, он заметил. Порой Дину кажется, что у его парня (тут все сложно, ясно вам?!) есть сверхъестественные силы какие-то, иначе его зоркость объяснить просто невозможно. Голос Кастиэля звучит так разочаровано, что сердце Дина на секунду перестает биться, будто его словили в тиски. Так что он искренне спешит исправится.
— Здравствуйте, сэр. Нет, простите пожалуйста мне мою оплошность, я не хотел смотреть так, я просто забылся и я правда…- Дин склонил голову, и на нее тут же опустилась рука, сильно сжавшая волосы у самых корней, тем самым прерывая беспорядочный монолог.
— Когда я дал понять, что жду от тебя жалких оправданий? Кажется, всего сорок минут назад я сказал, что не хочу ничего слышать из твоего рта. — Сталь, которой был буквально пропитан голос Каса, казалось, резала по живому. Грубый тон врезался в кожу острыми зубами, причиняя тупую, глухую боль где-то глубоко в душе. Дин резко вздохнул, затаив дыхание. — Я мог бы сказать, что мне жаль, что сегодня ты явно не в настроении слушаться. — Эй! Это не правда, на самом деле. Дин всей своей душой и телом рвется быть самым покорным щеночком в этом мире, но, кажется, у него просто на подкорке не написано подобной программы. А вот команда «дерзить всегда, когда сложно» настолько плотно въелась в материнскую плату, что ее действительно легче просто вырезать, чем поменять заводские настройки. Но прерывать Каса и объяснять это все Дин явно не готов, тем более тот явно не закончил. — Я мог бы. Но это было бы лишь от части правдой. Ты заработал себе наказание Дин, и не одно. И поверь, процесс претворения их в жизнь мне понравится намного больше, чем тебе. — У Каса иногда были проблемы с составлением предложений. И с уместностью слов, которые Дин определенно считает настолько устаревшими, что даже Сэм с его любовью к истории и вся им древностям их не использует. Но сейчас ему так плевать, потому что эти слова были произнесены прямо на ухо, жарким шепотом, пронизывающим изнутри. Дин не помнит, когда Кастиэль успел присесть, но его дыхание теперь упирается ему в затылок, заставляя мурашки расползаться по телу. Нельзя заставлять задыхаться одним дыханием! Это не законно и, как минимум, не логично. Задыхаться от дыхания…? Резкая, острая боль, которую мозг через пару секунд обрабатывает как шлепок где-то в районе лопатки, вырывает из размышлений, которые совсем ушли куда-то не туда.
— Ты же в курсе, что когда я с тобой разговариваю, я ожидаю, что меня будут слушать? — Черт, кажется Кас сказал что-то ещё, но Дина опять унесло.
— Я… Да, извините, сэр.
— Ты так много извиняешься сегодня, и, к сожалению, только на словах. А как я хочу, чтобы ты извинялся, Дин?
— На коленях? — У Дина и близко нет той серьезности в голосе, которая должна быть. Совсем наоборот, на последнем слове он срывается в смешок, потому что, ну блин, это звучит как диалог из самой дешёвой порнухи, а подобных он видел много на своем веку, поверьте. Видимо, Кастиэль тоже испытал подобные чувства по поводу этого мини разговора, так как рука, все ещё сжимающая волосы, едва ощутимо затряслась. Дин с закрытыми глазами (а сейчас он был повернут спиной, так что это почти одно и тоже) смог бы сказать, что Кас сейчас закусил нижнюю губу, пытаясь удержать неуместрый сейчас смешок в себе, а в его глазах загорелись искорки веселья.
— Это, конечно, тоже, но имел я ввиду немного другое. Допустим, ты почти угадал. Вставай. — Рука отпускает корни волос, заставляя облегчённо выдохнуть. Дин тут же встаёт с колен: без рук, чуть не завалившись в бок, но все же принимая вертикальное положение. В любое другое время Кас подошёл бы к Дину вплотную, прошептав «Умница» куда-то в затылок. Но сейчас явно не «любое другое время», так что Дин не удостаивается даже простого кивка, лишь холодный взгляд голубых глаз напротив. — В спальню. Разденься, сложи одежду и встань в центре комнаты. Живо.
Дин буквально несётся в указанном направлении, отмечая тихий смешок у себя за спиной. Смешно ему, ага, обхохочешься. Дин уже почти произносит весьма нелицеприятное слово, адресованное одному доминанту, но вовремя себя останавливает. С Каса станется услышать его отсюда. Дин правда не понимает, зачем надел рубашку поверх, но все равно аккуратно, как может, складывает ее на тумбочку рядом с кроватью. Туда же отправляются шорты с футболкой, носки и даже трусы. Дин долго думает, как ему встать: спиной к двери или лицом, ведь эти инструкции обговорены не были, но в итоге все-таки выбирает первое и замирает. О своем решении он жалеет ровно через 10 минут, ну или через целую вечность, как кажется самому Винчестеру. Изначально целью парня было добавить немного таинственности в наказание, но теперь он даже примерно не знает, что делает Кас: стоит ли он прямо сейчас за спиной Дина или вовсе сидит на кухне, попивая чай? Смотрит ли он на него из-под ресниц оценивающим взглядом, как хищник, дожидаясь малейшего движения, или вовсе забыл о существовании Дина? Ворох мыслей заставляет морщиться и крепко схватить одно запястье другой рукой. Привычная боль отрезвляет, заставляя найти в себе силы хотя бы сморгнуть подступившие слезы и сглотнуть неоткуда взявшийся ком в горле.
— Да ты должно быть издеваешься. — Знакомый голос кажется таким непривычным в густой тишине, что Дин вздрагивает и резко выходит из оцепенения, понимая, что только что сделал. — Руки опусти. Сейчас же. — Блять. Блять, блять, блять. Если нужно было бы назвать большего неудачника, чем Дин Винчестер, то даже самый заядлый выдумщик не справился бы. Дин медленно опускает руки по швам и перестает дышать. Не то что бы специально, просто намного сложно сделать вдох, когда у тебя за спиной твоя смерть, понятно?
— Дин, что ты сделал? — Кас обходит трясущиеся тело, проводя рукой по плечу, спускаясь ниже, к грудной клетке. Он давит, а потом отпускает, заставляя Дина снова вздохнуть.
— Я причинил себе боль, сэр. — Парень опускает голову, даже не смея взглянуть на своего мучителя.
— Почему это неприемлемо, Дин? — Указательный палец поддевает подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. Винчестер на секунду забывается, просто растворяясь в этой синеве, мгновенно успокаиваясь. Только сейчас он осознал, что все это время едва ли вдыхал воздух, а его руки дрожали как после самой жестокой тренировки. Но сейчас легче, сейчас он вспомнил одну простую вещь: Кас его не обидит. Не по-настоящему. Он разберёт его на части, заставит развалиться самым жестоким способом, но потом бережно соберёт по кусочкам обратно, словно один из своих любимых пазлов, в единую красивую картинку. Кастиэль, казалось, заметил озарение Дина, так как его уголок губ приподнялся в подобии улыбки. Но он все ещё ждал ответа.
— Потому что это ваша работа, сэр. Я не смею забирать вашу роль.
— На четвереньки. На пол. — Дин ещё мгновение смотрит Касу в глаза, просто чтобы убедиться, а потом принимает знакомую позу. Раньше, конечно, он чаще занимал ее на кровати, на которой потом Кас трахал его до звёздочек в глазах, но один раз тот решил выпороть Дина кнутом, и для удобства он расположился на полу. Возможно, сегодня один из таких случаев? Ох черт, Кас в действительности решил использовать кнут? Тогда Дин осилил лишь пять ударов, а это явно маловато для наказания. Но Винчестер не был уверен, что сможет выдержать больше, не использовав стоп-слово. Краем глаза Дин замечает, что Кас садиться на кровать, вытягивая ноги. Вальяжно. Расслабленно. Будто самого Дина здесь нет. Все желание подчиняться испаряется в тот же миг, словно его и не было, словно все секунду назад сам Винчестер совсем не хотел ползать в ногах и бесконечно извиняться. Ещё спустя минут десять негодование сменяется откровенным гневом. Грудная клетка Дина ходит ходуном, а сам он крепко зажмуривается и трясет головой, пытаясь скинуть напряжение. Не помогает.
— Итак, Дин. Давай-ка поговорим. — Нет, блять, серьезно. Какого хуя. Почему Кас настолько расслаблен? — Ах, да. Лучше обопрись на локти, ты не сможешь долго стоять на руках. — «Да пошел ты» — приноситься в голове у Дина. Нельзя с такой пренебрежительностью делать вид, что ты заботишься ком-то. Мы тут взрослые люди и собрались ради наказания, вроде как. Так что Дин упрямо остаётся стоять. Просто потому что Кас мудак, который даже не потрудился проявить участие в наказании Дина. Он мог бы уже просто отшлепать его, а не тянуть так долго. Кастиэль на это лишь поднимает бровь, даже не встаёт, сученок.
— Вот как? Что ж. Мое мнения явно для тебя ничего не значит. — Что? Нет, это не должно быть так. Голос Кастиэля действительно звучит разочарованно, так не должно быть. Он должен был разозлиться, взять в руки ремень и уже наказать Винчестера, а не… обидиться? Дин тут же понимает свою ошибку и опускается на локти. Ну как опускается, он успевает согнуть лишь одну руку, когда жёсткий голос его прерывает. — Нет. Поздно. Вернись в прежнюю позу. Если тебя не волнуют мои советы, ты обязан прочувствовать последствия собственного упрямства. — Дин вздрагивает. Кажется он только что нарвался на крупные неприятности.
— Предлагаю вспомнить, почему мы вообще оказались в данной ситуации. Сможешь освежить мою память? — Дин жмурит глаза, вжимая голову в плечи. Ни-за-что. Он никогда не повторит то, что сказал тогда. — Нет? Чтож. Видимо опять всю работу придется делать мне. А я всего лишь искренне пытался помочь тебе. Но на простую заботу ты ответил… Хм, дайка подумать, а как ты ответил, Дин? И не говори, что ты не помнишь. — Нет. Никогда. Дин отчаянно мотает головой, желая уйти от прожигающего взгляда синих глаз. — Дин. Отвечай.
— Я не хочу, сэр. я не имел это в виду, пожалуйста, не обижайтесь. — Мямлит он в ответ, горбясь ещё больше. Руки медленно, но верно начинают затекать, и Дин четко понимает, что не продержится так долго. Прожигающий изнутри стыд, охватывающий своими цепкими лапами ребра, сжимающий лёгкие, заставляет дыхание сбиться. Дину действительно стыдно за то, что он наговорил ранее. Конечно, многое можно списать на запал ссоры, но не такое. Такое не забывается, не исправляется одним «прости». По крайней мере, именно так думал сам Дин: его мозг явно плавал, а все эмоции были гораздо ярче, чем должны были бы. Возможно, он преувеличивал, но животный страх, поселившийся в парне с начала из сцены лишь ухудшал картину.
***
День был действительно отстойный. Ужасным, если быть точным. Мастерская была официально закрыта до тех пор, пока Бобби не оправится от болезни и многочисленных переломов. Но, конечно, машины не перестанут ломаться из-за того, что сломаны чьи-то кости. Так что они работали, в основном по сарафанному радио и только для родных, но, как оказалось, этих родных как волн в океане. И мало того, что каждый приставал со своим «соболезную», как будто уже хороня Бобби, так ещё и абсолютно каждый пытался выбить себе скидку побольше. Скоро ведь рождественские праздники, почему бы не помочь любимым родственникам/знакомым/чужестранцам? Некоторые даже умудрялись переживать за Бобби и за свой кошелек одновременно, видимо, не понимая, как глупо это звучит: «Ой, Бобби так жаль! Такой добрый старик! Вот он бы точно сделал свой четвероюродной тётке скидку». Стоит ли добавлять ко всему этому то, что Дин ненавидит Рождество? Ещё с самого детства, когда вместо обычных детских радостей и привелегии увидеть Санта Клауса, он получал лишь гору обязанностей и плачущего младшего брата под ёлкой. Отец слишком часто их оставлял, настолько, что это стало привычным ходом вещей, но почему-то именно в этот праздник одиночество было невыносимым. Наверное, это будет первый год, в который он действительно попытается насладится ёлкой, подарками и водкой с яйцами. Потому что по каким-то неведомым причинам Кастиэль позвал его к себе. И сегодня он должен помочь мариновать какое-то мясо, а ещё у них вроде планируется лёгкая сессия, а ещё… Дин сходит с ума. Если бы рядом не сновали туда сюда дамочки в теплых шубах и мужчины в смешных шапках, то мужчина уже бы начал натурально рвать на себе волосы. Почему он так нервничал?! Гневную тираду в голове прервал громкий звук стука металла. — Дин Винчестер! Быстро на перерыв! — Громкий мужской крик заставил мужчину вздрогнуть и оторвать наконец взгляд от гаечного ключа, который всего секунду назад был у него в руке, а сейчас лежал на бетонном полу. — Бенни. Я в порядке, щяс. — Винчестер уже было потянулся за инструментом, как вдруг его придавили ногой. — Ты не «в порядке». — Пальцы мужчины изобразили в воздухе кавычки на последнем слове, а его лицо ярко выражало все, что он думает о заявлении Винчестера — На перерыв, сейчас. Иди, проветрись. И возьми уже трубку! Твой телефон уже полчаса разрывается. — Что? Только сейчас Дин, словно пробудившись ото сна, услышал навязчивую трель собственного телефона. Ринувшись к нему, он увидел те три буквы, которые так боялся. Кас. Звонит ему. Двадцать первый раз. Тут же набирая знакомый номер, Дин начал молится. Всем известным богам и ангелам. Но все его старания, очевидно, были напрасными, а надежды рухнули в тот же миг, как он услышал до ужаса взволнованный голос на том проводе: — Дин?! С тобой все в порядке?! — Громко выдохнув, Дин сначала растерялся. Кажется, он впервые слышал Каса таким. — Эм, Кас, да… Я в порядке. Просто заработался, извини. — Мужчина неловко почесал затылок, невольно возводя взгляд к бетонному потолку. Он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который теперь отправдываается перед родителем. — Что-то случилось? — Нет, ничего не случилось. Я просто хотел предупредить, что сегодня задержусь на работе, и нас придется сдвинуть встречу на час. Но ты не ответил на смс, а потом ни на один из звонков. — Черт, Кас звучал действительно напряжённо. Это не сулило ни самому Винчестеру, ни его заднице ничего хорошего. — Я… Черт, прости, сегодня просто запара. Бенни и я еле как справляемся. Но я понял про время, окей. — Дин. Ты ел сегодня? Уже четыре часа. — Вау, вот это топ один неожиданных вопросов. Дин был готов ставить свою почку на то, что следующая реплика будет либо с нотациями, либо с горячими обещаниями наказания. И да, мужчина определенно предпочитал второе. Но точно не беспокойство, особенно по таким пустякам. — Я… Ещё не добрался до этого. Через полчаса у нас перерыв, возможно я смогу найти бутылочку пива и какой-то сендвич. — Винчестр улыбнулся: несмотря на усталость и холодрыгу на улице, мысли о пиве из холодильника действительно придали ему сил. — Дин! Ты собрался пить алкоголь на голодный желудок? — Улыбка тут же слетела с губ. Кас почти визжал в трубку, напоминая собой доставучую мамашу, пытающуюся втолковать своему не наглядному отпрыску что-то очень простое. Дин не был таким отпрыском. Именно поэтому его следующая фраза прозвучало в лучших традициях обиженного подростка: хмуро и с сарказмом. — Если хочешь, я могу сначала откусить сендвич. — Дин Винчестер. Ты сейчас же пойдешь на перерыв и найдешь себе нормальную еду, а не хлеб с ветчиной. Ты мне нужен здоровый, а не падающий в обморок от недоедания и алкогольного отравления. — Кас! Да я не отправлюсь от одной бутылки пива. И где я по твоему найду нормальную еду в автосервисе? Не будь идиотом! — Дин сжимал телефон так крепко, что он действительно чудом не сложился пополам. Менторский тон Каса бесил неимоверно. Возможно, его слова были слишком резкие, возм… Стоп. Лишь в этот момент мужчина заметил, что на той стороне разговора уже полминуты стоит идеальная тишина. — Кас? Ты здесь? — Я тут. Просто тщательно обдумываю твою просьбу. — Аээ, а какую просьбу? — снова возведя взгляд к потолку, Дин принялся с удвоенным интересом разглядывать в нем трещины. Бобби давно пора сделать ремонт, хотя мало кто в мастерской смотрит на состояние ремонта. — Не быть идиотом, конечно же. — А? Отвекшись, Дин потерял нить разговора, но серьезный тон его все ещё доминанта вывел его из транса. И заставил в ужасе вздрогнуть. Он назвал Каса идиотом. Он сделал… Что? — Эй, я не это имел в виду! — А что ты имел в виду, милый мальчик? — Кастиэль все еще был напряжен. Судя по шуршащим звукам, он ходил кругами по своему офису. — Я… Не это! Это просто выражение такое, окей? — Недовольный хмык из динамика явно был подтверждением того, что Кас ему не поверил. Ни на секунду. Дина это разозлило ещё больше — И вообще, не надо было мне нотаций читать, понятно?! — А кто должен читать тебе нотации, Дин? Если мне, очевидно, нельзя этим заниматься. — Винчестер зажмурился, ярко представляя себе сейчас Каса в его кресле. Сейчас он устало вздыхает, потирая переносицу и закрывая глаза, а сейчас смотрит на стол, в тысячный раз переставляя преспапье. — Да никто. — Тогда, боюсь, ты совсем распоясаешься, мой мальчик. И никакой ремень тебя потом не исправит. — Ну ты же вроде как мой Дом! Вот и должен был меня исправлять, раз я такой плохой. Или справляться с такой непосильной задачей стало слишком сложно? — Понизив голос до резкого шёпота, интонации Дина буквально были пропитаны ядом. — Дин. Я жду тебя в семь. — Из голоса Каса пропала вся игривость, если она там вообще была. Теперь осталась только холодна, ледяная сталь. Кожа Винчестера тут же, словно по рефлексу, покрылась мурашками. Желание возразить, упасть на колени, едко ответить — все это разом нахлынуло на Дина. Но его возмущение прервалось громкими гудками так же резко, как и появилось. Его сердце, видимо, ухнуло куда-то в желудок, так как он громко заворчал. Четырехнувшись, Дин, крикнув что-то Бенни, поплелся в ближайший магазин. За «нормальной» едой. В его мыслях не было ничего, кроме страха.***
— Оу, я не обижаюсь, милый мальчик — Резкое, но от этого особенно приятное, прозвище согрело изнутри, даря хоть призрачную, но надежду на прощение.От этого Дин опустил голову, стараясь удержать слезы в себе. — Я просто зол. И пожалуй, я действительно плохо справляюсь со своей работой, раз уж тебе хватает наглости так себя вести. — Нет! Пожалуйста, не говорите так, вы самый лучший, пожалуйста простите меня! — Голова мужчины резко вскидывается, и он впивается взглядом в глаза напротив. В них нет и намека на привычную теплоту, лишь синяя, холодная ярость. Винчестер уже было подрывается с места, наплевав, а точнее забыв, обо всех приказах. Он не мог слушать, как его дом оскорбляет себя. Это… Так не должно было быть. Но едва ли он успевает что-то сделать перед тем, как увесистая нога бьёт его под дых, заставляя чуть ли не завалиться набок. — Тихо! Не двигайся. Даже не смей. Тебе нельзя говорить. Нельзя двигаться. Нельзя смотреть. Ты будешь стоять так до тех пор, пока я не скажу стоп. Ты меня понял? — Я… Сэр… — Попытки оспорить слова, сказанные ранее, все ещё не угасли в мужчине, в отличие от физической способности говорить. — Ты меня понял?! — Каждое слово четко, словно гром в самый жаркий летний день, прогремели прямо над ухом, заставляя сьеживатся. — Да, сэр. — Разве я разрешал тебе разговаривать? Ты говоришь только после моего прямого разрешения. Даже если я тебя о чем то спрашиваю, но не говорю отвечать, ты молчишь. Это ясно? Кивок. — Так то лучше. А теперь говори. Это ясно? — Да, сэр. — Хорошо. А теперь тихо. Не мешай мне отдыхать. У меня, знаешь ли, тоже был нелегкий день. — Резкая тяжесть на спине не отрезвляет, наоборот, заставляет тонуть глубже, окунуться в водоворот стыда и жалости, не давая вздохнуть. Мозг лениво принимает сигналы, и тем более не в состоянии их обработать. Именно поэтому произошеднее Дин осознает спустя долгую минуту, когда мышцы спины напрягаются, интуитивно пытаясь скинуть с себя чужие ноги. Ноги. Кастиэль использовал Дина как подставку для ног. Осознание этого врезалось в голову волной такой силы, что у Дина в глазах на секунду потемнело, а тело накренилось в бок. Кас пошевелился, устраиваясь поудобнее и заставляя Винчестера вернуться в прежнее положение. Он дышал сквозь зубы, шумно втягивая воздух и не решаясь повернуть головы. Возможно, так он хотел защититься от реальности, не подтверждать факт того, что сейчас был просто мебелью. Никто и никогда так не использовал Дина: его били разными вещами, по-разному издевались, и он с уверенностью мог назвать себя профи в теме наказаний. Но с Касом всегда все чувствовалось иначе, и сейчас, когда они явно шагнули за черту, у Дина попросту выбило пробки: он не чувствовал ни стремительно немеющих рук, ни болящих колен. Только тяжесть своего доминанта. Винчестер даже под дулом пистолета не сумел бы сказать, сколько времени прошло. Просто в какой-то момент он наткнулся взглядом на свои руки и увидел, что они дрожат. Из груди вырвался всхлип, а Дин сразу же закусил губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Ты все ещё со мной? — слабый кивок был так себе подтверждением, но на большее Дин был не способен. Чувство стыда и принадлежности утопило его, сделав безвольной куклой в руках хозяина. — Это хорошо. Знаешь, у меня есть к тебе предложение. Как думаешь, тебе хватит терпения его выслушать? — Голос Кастиэля был насквозь пропитан издёвкой, но не злой. Скорее доброй насмешкой, но от этого Дину легче не становилось. Тем не менее, он снова кивнул. — Сорок. Вот твой счётчик. — Винчестер вздрогнул. Как он умудрился столько заработать? И чем Кас будет бить? Даст ли он Дину передышку на половине, или тому придется принять все за раз? Лёгкий тычок носком туфель оторвал мужчину от собственных страхов. Кас словно знал, что происходило в голове Винчестера каждую секунду, что заставляло последнего серьезно задуматься, не использует ли его доминант магию. — Терпение, Дин, терпение. Так вот, о чем это я? Ты сможешь опуститься на локти. Ровно на десять минут. Но взамен я добавлю к счётчику 10 ударов. Как тебе такая идея? — Все ещё очень медленно воспринимая реальность вокруг, Дину потребовалось целых тридцать секунд для того, чтобы осознать, что от него вообще хотят. Десять дополнительных ударов? Это значит пятьдесят в сумме? Это не сулит ничего хорошего, вот вообще. Взглянув на свои еле держащие руки ещё раз, Дин даже не успевает обдумать свой ответ как следует. Кивок, и ноги внезапно пропадают со спины, заставляя Винчестера упасть вниз так быстро, словно бы тот был мешком, набитым картошкой. Вздох облегчения показался слишком громким в густой образовавшейся тишине. Кас на это лишь тактично промолчал, за что сам Дин был ему безумно благодарен. Минуты тикали медленно, но руки как будто все равно не успели оправится от такой внезапной тренировки. Не то, чтобы Дин был дохляком, скорее наоборот: ежедневные тренировки в гараже поддерживали его в отличной форме, но сейчас тело вовсе забыло, что когда-то было в состоянии выдерживать такой стресс. — Хорошо. Время вышло, маленький, поднимайся. — Дин в очередной раз всхлипнул: мысль о продолжении наказания была невыносима, но ещё хуже была неизвестность. Мужчина даже в теории не представлял, сколько ещё будет стоять в такой позе, и сколько Кас планирует над ним издеваться. Судя по открытому счётчику, дальше следовала порка, а Дин даже не был уверен, что переживет следующие пять минут. — Закрой глаза. И даже не думай подглядывать, Дин. Ты понимаешь, что я узнаю. — О, Дин понимал. Он прекрасно знал, что у Каса не только глаза на затылке, но и какое-то шестое чувство. Прикрыв глаза, Дин снова вздрогнул. Все чувства обострились в тысячу раз. Воздух вокруг словно наэлектризовался и теперь бил током, заставляя периодически терять равновесие и шататься. Дин глубоко задышал, выдыхая с громким звуком, и старался усмирить часто бьющееся сердце. Резкое движение сбоку заставляет мужчину дернуться в сторону, слегка подогнув одну из рук. — Тише. — Властный голос набатом раздается настолько близко, что Дину кажется, что Кастиэль говорит прямо в его голове. Он замирает, словно застигнутый в расплох зверь. Удаляющиеся шаги звучат как неизбежность. Кас же не может его так оставить? Он же не настолько жестокий? Минуты в одиночестве твердят об обратном. Дин вертит головой, непонятно зачем, ведь его глаза все ещё закрыты. Руки затекли окончательно, и теперь дрожат просто непрерывно. Их владелец до сих пор не понимает, каким образом стоит практически вертикально, и как он ещё не лежит грудью на холодном полу. Колени чувствуют себя не лучше: явно красные, возможно с садинами, которые явно будут болеть ещё не один день, напоминая о себе и о обо всем этом наказании. Прошло по меньшей мере пятнадцать минут, прежде чем Дин снова услышал шорох шагов. — Думаю, мы вполне можем приступить ко второй части твоего наказания, Дин. Что ты думаешь? — Мужчина закивал настолько активно, что видимо рассмешил своего Дома. Услышав многозначительный хмык сверху, Дин прикусил губу, боясь сказать что-то необдуманное. — Учитывая твое явное согласие, я предлагаю тебе переместиться. Ведь пороть тебя в такой позе было бы слишком жестоко, не так ли? — Дин хныкнул, полностью подтверждая слова своего Дома. — Как думаешь, ты вел себя достаточно хорошо, чтобы заслужить мои колени? Говори. — Я… — Голос был хриплым от долгого молчания настолько, что Дин даже не узнал его. Прокашлявшись, он немного наклонил голову к Касу, который, судя по звукам, снова вернулся в свое любимое кресло. — Сэр… Я очень хочу этого, пожалуйста… — Я не спрашивал, чего ты хочешь, Дин. — Кастиэль грубо оборвал лепет нижнего, при этом прикоснувшись ладонью к его волосам. Тот резко вывернул голову, на что холодные пальцы сжались, причиняя серьезный дискомфорт. — Я спросил — Кастиэль буквально чеканил каждое слово, а его голос был пропитан холодом. — заслуживаешь ли ты этого. — Сэр… — Дин поморщился на стальную хватку в его волосах, но заставил себя сконцентрироваться на диалоге — Я… Нет, сэр, я не заслужил… Но я бы постарался заслужить, правда! — Давно Дин не умолял. Кастиэль был единственным в мире человеком, который слышал подобный тон, даже несмотря на огромный опыт Дина в теме. Ни одному Дому ещё не удавалось добиться такого эффекта, но Кас во многом был первым в отношении Винчестера. — Хм, какое щедрое предложение. Пожалуй, я действительно могу дать тебе такую привилегию… Авансом, разумеется. — Дин в очередной раз издал жалобный звук, на который его Доминант лишь улыбнулся и потянул его вверх. — Вставай и ко мне на колени. Глаза не открывать. Ведомый сильной рукой, Винчестер кое-как смог забраться к Кастиэлю на колени. Его руки давно перестали выполнять свои функции, а колени неприятно хрустнули при движении, но почувствовав тепло родного тела, мужчина перестал обращать внимание на такие мелочи. Несмотря на предстоящее наказание, и даже учитывая его жестокость и твердую руку своего Дома, Дин все равно облегчённо выдохнул. Просто стоять, не двигаясь, в одиночестве и представляя собой лишь вещь — действительно жестокое наказание, это Дин четко уяснил за сегодняшний вечер. Конечно, подобный вздох не прошел мимо ушей Кастиэля, который свободной рукой едва заметно дотронулся до спины Дина в знак одобрения. Ещё несколько секунд, и лица Винчестера коснулась мягкая ткань, которая уютно легка на его глаза. — Тебе не нужно считать, тебе нужно лишь слушать, ты меня понял? Не перебивая, не открывая глаз, не отключаясь, а полностью погрузившись. Потому что если ты снова где-нибудь застрянешь, я просто начну все заново. Как думаешь, ты справишься, Дин? — Быстрый, резкий удар, сопровождающийся характерным свистом, заглушил любой возможный ответ Винчестера. Кастиэль бил непрерывно до тридцати, видимо добиваясь первых слез Дина. Чтож, если он ждал их, то мужчина не собирался его разочаровывать. Его кожа уже точно окрасилась в красный: рука у Каса была не из лёгких, а на щеках уже была ярко выраженная соленая дорожка: слезы начали скапливаться ещё на пятнадцатом ударе, а теперь просто лились непрерывным потоком. Винчестер выкрикивает каждый раз, когда Кас проходится руками по ягодице между ударами, сжимая их и впиваясь ногтями. Наконец Кастиэль дал Дину передышку, при этом, естественно, снова положив руки на его ягодицы, аккуратно их поглаживая, то ли унося боль с собой, то ли добавляя остринки. — Дыши. Пожалуй, ты заслужил минуту передышки. Особенно если учесть цвет твоей милой задницы сейчас. Но передышка твоей попки же не помешает нам поговорить, так, Дин? Ты можешь отвечать мне. — Блять. Дин ненавидел «говорить». Точнее, не совсем так. Он любил поговорить с Касом вечерами, за чашечкой чая или за бутылкой пива, он обожал болтать с ним по телефону часами, но… говорить, когда он находиться на коленях у своего разозленного доминанта, а его рука в опасной близости от его задницы — самая ужасная идея, которая может возникнуть в расплавленном мозгу Винчестера. — Хмм, я не слышу ответа. Ты что, не хочешь разговаривать со мной, милый? Неужели я тебя чем-то обидел? — Голос Кастиэля был буквально пропитан таким приторным сарказмом, что у Дина даже остался неприятный привкус во рту. — Нет, сэр, извините, я просто. — Ты просто отключился. Раз ты не готов болтать со мной в перерыве, полагаю, тебе он просто напросто не нужен. Тогда давай продолжим, я вполне могу доносить до тебя свою мысль одновременно с поркой — Нет, сэр! Я не. — Дина грубо прервал хлопок руки по его заднице, из-за чего вместо связных слов наружу вырвались лишь стенания. — Тшш, я не просил оправданий, и тем более, я сказал тебе отвечать на вопросы, а не кричать на меня. — Кастиэль мастерски расставлял акценты в предложении ударами, из-за чего у Дина чисто физически не было возможности вставить слово между. Впрочем, он уже понял, что делать этого не стоит. — Так вот, я уверен, что мы обязаны вернуться к теме твоего наказания. И заодно — И вот снова ладонь приземляется на задницу Винчестера, заставляя его вскрикивать — повторить пару основ. Повязка на глазах была уже полностью мокрая, а нос заложило настолько, что Дину едва удавалось вздохнуть. Он делал это урывками, пытаясь захватить как можно больше кислорода перед очередным ударом, но едва ли это помогало ему сохранить малейшие остатки самообладания. В один момент все ощущения слились в один большой поток, словно все реки отдельных чувств и эмоций теперь стекали в один океан. Он сбивал Винчестера с ног, размазывал по песчаному дну и заставлял глотать солёную морскую воду. Каждый удар теперь сопровождался властным, пробирающим до костей, шепотом прямо на ухо, и именно он теперь держал Дина на плаву. — Ты должен запомнить…- Удар и очередной всхлип — Тебе нельзя обзывать меня, потому что это неуважение — Дин виновато хныкнул, подавившись слюной от ещё одного хлопка. — Тебе нельзя пить алкоголь перед сессией, ведь это поспособствует дропу. — Дин видел, как тучи над его океаном сгущаются. Он прекрасно понимал, какую ошибку мог совершить, и теперь для него была кристально чисто ясна реакция Кастиэля на его заявление о пиве. — Тебе нужно нормально питаться, потому что иначе ты будешь чувствовать себя плохо. — Его доминант буквально вбивал в Винчестера эти непреложные истины, ударяя каждый раз, когда мог бы поставить запятую в своем монологе. Примерно подсчитав, Дин понимал, что ему осталось чуть меньше пяти ударов, но осознать это казалось намного труднее. Он был уверен, что будет тонуть в этом вечно, а его воздух полностью зависит от милости Кастиэля. Он сам полностью зависит от его милости. Это осознания врезалось в сознания ярким маяком, указывающим путь. Тело стало легче, а в грудь снова попал кислород. Все вокруг стало ватным, и хотелось полностью отрубиться, но Дин знал, что они ещё не закончили. — И самое главное: тебе нельзя называть себя плохим. Потому что это. не. правда. — Последние три слова Кастиэль сопроводил тремя тяжёлыми ударами по месту, где задница переходит в икры, а Дин взвизгнул так, что сам испугался. Его тело мгновенно обмякло, а сознание утекло куда-то далеко. Туда, где вместо страшного океана был лишь теплый песок и странной формы кокосы, туда, где он был хорошим. И ни в коем случае не смел называть себя плохим. Откуда-то из реального мира доносился родной голос, смысл слов которого Дин едва ли мог уловить. Но он определенно успокаивал, а также плавно возвращал в реальность. — Ты самый лучший, самый прекрасный и самый умный мальчик, которого я когда-либо встречал. Тебя не надо исправлять, ведь ты идеален сам по себе, ты заслуживаешь всего, и даже большего, ты самый превосходный саб, который у меня когда либо был, и ты не смеешь говорить о себе что-либо другое. Ты понял меня, Дин Винчестер? — Приоткрыв глаза, Дин резко зажмуриться от яркого света вокруг. Он вдруг обнаружил, что повязка пропала с глаз, а его самого подняли, и теперь он полулежит на твердой груди своего доминанта. Резкий вопрос, сказанный таким серьезным, не терпящим возражений, голосом, отрезвил мозг Дина, заставив его работать с утроенной силой, чтобы собрать несколько букв в цельное предложение. — Да, сэр… Спасибо. — Это был пик способностей Винчестера на данный момент, и он позволил себе просто уткнуться в шею Каса, наслаждаясь его теплом. Лишь многие минуты после он начал чувствовать мир вокруг себя, а вместе с ним и не самые приятные последствия: его задница горела огнем, руки все ещё были ватными настолько, что он даже не мог обнять Кастиэля. Дин вдруг почувствовал, что сидит на твердых коленях, неосознанно стараясь не касаться ткани брюк пострадавшей частью тела, от того прижимаясь к Касу совсем близко. Он ощущал дыхание своего дома совсем рядом со своим ухом, что заставляло Дина чуть ли не мурчать от удовольствия. — Родной? Ты снова со мной? — Мгх… Да… Думаю, да… — Дин подвигал бедрами, больше неосознанно, чем стараясь чего либо добиться, но этого оказалось достаточно для того, чтобы с губ Кастиэля сорвался тихий стон. Только сейчас, окончательно придя в себя, Дин ощутил, что плотно прижимается своим членом к яркому подтверждению возбуждения Кастиэля. В мозгу, словно лампочка, горела лишь одна навязчивая идея. Дин был обязан отблагодарить своего доминанта, он был обязан показать тому всю его любовь. Именно поэтому он ещё раз двинул бедрами, легонько, на пробу, но Кас все равно ответил сдавленным шипением. — Прелесть, что ты делаешь? — пальцы легонько впились в бедра, и даже в этом жесте Дин почувствовал бесконечную любовь и заботу. Кастиэль мог бы сжать их, легко скинуть с себя Винчестера, но он лишь ласково спросил. Этот поток нежности захватил мужчину целиком, и теперь он был полностью уверен в своих действиях. — Я хочу помочь вам, сэр. Пожалуйста. — Дин буквально прошептал свою просьбу Касу куда-то в ключицу, на что его кожа покрылась мурашками. Он нервно выдохнул, откидывая голову. — Милый… Все хорошо, ты не должен, ты уже был идеален для меня… — Но я хочу, сэр, пожалуйста, вы позволите мне? Прошу… — Дин завозился на коленях Каса, скидывая с себя его руки и плавно опускаясь вниз. Его собственные колени, конечно, этот жест не оценили, но Дину сейчас было так плевать на это. По крайней мере до тех пор, пока Кастиэль смотрел на него своими большими голубыми глазами, в которых теперь читалось лишь обожание. — Милый мальчик. Ты уверен? — Дин кивнул так жадно, что на губах Кастиэля возникла с слабая улыбка, а под глазами появились очаровательные морщинки. — Хорошо. Тогда, полагаю, настало время возвращать долги. Ты же будешь умничкой, и доведет своего хозяина до оргазма? Ты же порадуешь меня, маленький? — Кастиэль запустил руку в волосы Дина, но теперь в них и подавно не было той жёсткости и грубости. Пальцы лишь слегка сжались, направляя Дина вниз, плавно опуская его на колени между своих ног. Дин смотрел на Каса с такой преданностью, что у того защемило сердце: его мальчик был настолько прекрасен с до сих пор влажными и красным от слез глазами, с покрасневшими от возбуждения и интенсивности всего происходящего щеками. Дин ухватился своими ладонями за ноги Каса, где-то выше щиколотки, просто в попытке удержаться в этой реальности, а не улететь куда-то не туда от переизбытка чувств. Кастиэль сам расстегнул ширинку и приспустил штаны вместе с бельем, явно понимая, что сейчас руки самого Винчестера ни на что вразумительное не способны. Взгляду Дина предстало яркое подтверждение тому, что Кастиэль до этого момента был чертовски терпелив: он был настолько твердым, что скорее всего возбуждение было уже болезненным. Больше Кас не помогал, оставляя Дину самому решать, каким будет продолжение и его темп. А Дин, собственно, и решил, когда почти в одно движение заглотил член почти до основания, слыша сверху удивленный то ли вздох, то ли стон. Голова под ладонями Каса ритмично двигалась взад-вперед, посылая волны удовольствия по всему телу. — Смотри на меня, милый — приказ, сказанный заплетающимся от удовольствия языком, и Дин мгновенно поднимает глаза, буквально впиваясь взглядом в лицо своего Дома. Толчки становились лишь чаще, Дин сам насаживался глубже, стараясь доставить как можно больше удовольствия Кастиэлю. На его глазах снова появились слезы, а щеки неприлично вспыхнули румянцем, но останавливаться Дин даже не думал. Только не сейчас, когда грудь Каса вздымается часто-часто, венка на шее вздулась от напряжения и необходимости оставаться неподвижным, а глаза были наполнены таким количеством любви. Винчестер видел, как бедра Каса начали подрагивать, а глаза закатились лишь на мгновение, чтобы уже через секунду он посмотрел прямо в обожаемую всем сердцем синеву и почувствовал сперму на языке, а также мокрую лужицу под собой на полу. Ещё немного подержав во рту только головку, Дин отстранился, и Кастиэль тут же притянул его обратно наверх, усаживая на свои колени. Дин на это лишь тихо ойкнул от прикосновения к своей истерзанной заднице. Сильные руки, ни на секунду не отпуская Дина, уложили его на мягкую кровать, накрыли пуховым одеялом и прижали к тёплому твердому телу. Знакомый стук сердца убаюкивал, втягивая в мир грёз. Глаза закрывались сами по себе, и последнее, что почувствовал Дин перед тем, как отключиться, был мягкий поцелуй в макушку головы, запах рождественских леденцов и маринада для утки. — Ты умничка. — Послышался тихий шепот сверху. Да. Теперь Дин постарается об этом не забывать. Особенно теперь, когда рядом есть тот, кто ему непременно напомнит.
