tell me all

Катсуки нравятся руки Изуку. Да, так просто. Но, если быть честным, точной причины он не знает. Идеальный человек идеален во всем, — так он иногда думал, и в основном отпирался этой фразой, когда в штанах становилось теснее от вида рук Мидории. Стоило ему снять с себя верх в абсолютно любой ситуации на глазах у Катсуки, и тот сразу же заливался краской, ведь так сложно отвести взгляд от того, что больше всего притягивает. Его тянули к себе руки Изуку также, как и… грудь и в целом весь Катсуки тянули его в ответ. Вот только любовь Изуку к его телу была обоим известна, а Бакуго о своих фетишах еще не заикался. Поэтому ему было вдвойне, если не втройне, стыдно за это. Он всегда старался изо всех сил скрывать свой пристальный взгляд на сильных руках Мидории. А еще загорелых, исполосованных шрамами, с видными венами… Ловкие пальцы, в меру тонкое запястье, а если он наденет часы или браслет… Пиши — пропало. Пропал Катсуки. Ему было так сложно сказать о своей наклонности и любви к рукам Мидории, но его тело часто говорило само за себя. Даже если он просто представит их, может не сдержаться. И факт того, что Изуку не знал об этом, не говорит, что этого не знают их друзья. Что делать, если не знаешь, что с тобой и твоими желаниями происходит, а перед партнером слишком стыдно? Посоветоваться с друзьями! И Катсуки реально много говорил на эту тему с многими кроме Мидории. Потому что, черт возьми, как ему прямо сказать о том, что у него встает при виде… рук? Это просто пиздец. И, конечно, многие с этого смеялись.

***

— Да ладно тебе, Бакубро… Хмх… — прикрывая рот, проговорил Эйджиро, отводя взгляд от серьезного как никогда друга. — Блять, прекрати ржать! Я серьезно! — Понимаю, да, понимаю! Но это звучит слишком… извращенно. — он сразу же посмеялся, а потом постарался успокоиться, чтобы еще больше не ставить Бакуго в неловкое положение. Лицо Катсуки сейчас выражало чистое недовольство. Он пришел к Киришиме с этим разговором, но как только начал говорить, его глаза постепенно округлялись и в итоге он чуть ли не на стены лез, пытаясь не заржать. И только после того, как Катсуки, откровенно говоря, пизданул его, он вел себя сдержаннее. Ему правда нужен совет! Хоть какой-нибудь… Либо он себе глаза выколит. — Слушай, ну, я особо ничего тебе посоветовать-то и не смогу… Разве что собраться с силами и сказать об этом напрямую, по-мужски! — стукнув кулаками, воодушевленно сказал Киришима, но не увидел облегчения на лице друга. — Кхм… Либо… Ашидо может попробовать помочь тебе? Она скоро выйдет из ванной. И как только он сказал это, в квартире открылась дверь и в зал вошла девушка, только что из душа. — О, Бакуго, какими судьбами? — радостно подбежала Мина, вставая рядом с Киришимой. — Мы как раз о тебе говорили! — она недоуменно посмотрела на парня, а потом перевела взгляд на другого. — У Бакуго небольшая… проблема… в отношениях, и я, честно, не знаю, как ему помочь. Он… — Меня возбуждают руки Изуку, — уже без тени стеснения проговорил блондин, смотря на удивленное лицо девушки. — И я не знаю, что с этим делать или как ему сказать. Повисла гробовая тишина. Киришима изо всех сил держался из-за этого внезапного вкида, но сразу успокоился, увидев серьезное лицо Мины. Она немного опустила голову, явно впадая в раздумья, и Катсуки действительно терпеливо ждал. Ему сейчас любой совет, казалось, поможет. Наверное… Он считает себя чертовски странным из-за этого «фетиша», но сам с ним разобраться, серьезно, не может, поэтому приходится обращаться к кому-то за постыдной помощью. Хотя он уже несколько раз пожалел, что вообще решил рассказать это кому-то. Лучше бы и дальше страдал, тогда бы не пришлось… — А почему? Смущаешься? Он вообще об этом догадывается? Бакуго остолбенел от потока вопросов, ведь он даже сам, блять, не знает ничего из этого. А особенно ответа на последний вопрос… Мина решила так основательно к этому подойти, хотя это и неудивительно, — она ведь всегда была главной свахой и такие вопросы для нее, как хуем по столу. Бакуго пожал плечами, и после того, как девушка еще ненадолго затихла, они пришли на кухню и уже за чаем обсуждали его проблему. Ашидо уверенно помогала Катсуки советами и вопросами, Киришима лишь поддакивал со стороны, а сам блондин в итоге ничего особо полезного из этого разговора не выудил… Кроме того, что он ебучий извращенец. Ну и также девушка говорила, что «не стоит бояться или пытаться отодрать от себя буквально частицу… себя. Если тебе что-то нравится, то, значит, это нормально, и не нужно паниковать из-за этого так, словно планета завтра взорвется». Возможно, она и права… Нужно просто принять себя, и именно об этом думал Катсуки все время, пока шел домой. Изуку ведь не станет его осуждать… это точно.

***

Бакуго является таким человеком, который, безусловно, не любит показывать свои слабости, а уж тем более прямо вываливать их и принимать это как должное. Но руки Изуку… Черт возьми, вы вообще видели их? Иногда у Бакуго возникала мысль, что он запомнил местонахождение уже каждой вены и шрама на его руках, — настолько часто он на них пялится. И, блин, это уже превратилось в зависимость, которую одной кодировкой не выведешь! Все-таки, признаться честно, Катсуки ни раз отлучался по «личным» делам, ведь справиться с наваждением после такого зрелища лучше в одиночку. Он ведь не в пубертатном возрасте, чтобы у него вставал просто потому что, и вместе с этим причину назвать сложно. Как только Катсуки зашел в квартиру, его встречает довольный Мидория, вернувшийся с работы. Он еще даже не успел переодеться в домашнюю одежду, и поэтому ходил в рубашке и брюках: пиджак все-таки снял. Несмотря на его немного усталый вид, он все равно подошел к Катсуки и нежно обнял, целуя в щеку. Какой милый. Тут же он начал расспрашивать Каччана, где он был и как прошел его день, на что тот не очень воодушевленно отвечал. Можно было подумать, что с ним все в порядке, ведь он не сильно многословен, в отличие от себя подростка. Но это ведь Изуку. И Изуку многое знает и многое замечает в своем Каччане. Стоило ему ответить на тон грустнее, и Изуку сразу перебирал варианты в голове, что же могло случиться и вывести Каччана из себя. Чаще всего ему удавалось хоть как-то вытащить из него причину, но сейчас… шло не очень. Катсуки ни в какую не говорил об этом и Мидория решил больше не давить на него. Он просто дает знать, что рядом и в любом случае выслушает его и поймет, даже если тот убьет человека. Бакуго в свою очередь кривил лицо, каждый раз вспоминая эту причину, но ближе к ночи стал более равнодушен к этому. И Мидория больше не донимал его, просто спокойно сидел или лежал рядом. Конкретно сейчас он лежал у Катсуки на коленях, пока тот смотрел какую-то статью в ноутбуке. Все так умиротворенно и по-домашнему, что он постепенно начинал забывать о причине своего волнения. Но почти внезапно Изуку приподнялся. — Каччан, можно я кое-что посмотрю? Посмотрев на Мидорию, он лишь пожал плечами и отпрянул от ноутбука. Веснушчатый с улыбкой на лице потянулся к нему и… начал вводить нужный запрос в интернете. Казалось бы, такое обычное и простое действие, а голова Катсуки уже начинала кипеть, ведь он снова неосознанно начал пялить на чужие руки. Мидория медленно нажимал на клавиши, из-за неудобства позы под кожей на руках начали перекатываться мышцы, и Катсуки сжал руку в кулак. Блять, блять, блять! Да что за напасть?! Он всеми силами пытался держать себя в руках, но в дополнение ко всему Изуку, между прочим, лежал у него на коленях! Бакуго на время перестал дышать. Его щеки начали гореть, он громко сглотнул и сам испугался этого резкого звука, все еще не отводя глаз от загорелых рук. Почему-то ему показалось, что Изуку улыбается. Тут его внимание привлекло то, что Изуку ничего не делает, а просто смотрит на экран. Переведя взгляд, блондин видит написанное на ноутбуке: «Я знаю, Каччан». Катсуки вздрагивает и по телу пробегают мурашки. Он чувствует, что мужчина начинает поворачиваться к нему, своим весом придавливая его ноги к дивану, а потом неприятную тесноту. — Какого… — тихо проговаривает Катсуки, и уже повернувшийся Мидория мягко смотрит на него, перемещая руку к своему рту. Усмехается, замечая, как тот следит за этим действием и взгляд блондина останавливается на нижней части его лица. Сейчас мужчина лежит на животе, облокачиваясь на руки, из-за чего мыщцы и вены видно отчетливее, а закатанная на рукавах рубашка добавляет своего шарма и масла в огонь, из-за чего Катсуки вновь сглатывает. Скрывать свое внезапное возбуждение уже просто бессмысленно, и он лишь молча смотрит в чужие, как будто улыбающиеся, глаза, вызывая смешок. Мидория довольно смотрит в ответ, также ничего не говоря и одновременно с этим вызывая странное ощущение, смущая мужчину еще больше. Бакуго разжимает кулак и закрывает лицо ладонью, обреченно выдыхая и пытаясь встать, чтобы снова уйти и разобраться с собой, но встречает сопротивление. Сквозь пальцы он видит немного недовольный взгляд Изуку, а потом чувствует касание прямо между ног. Черт бы его побрал… — Нет, Каччан, позволь мне. Ведь ты давно так уходишь, чтобы остыть в одиночку? Мне даже немного обидно. — акцентируя внимание на первой части своих слов, грустно проговаривает Мидория, продолжая гладить чужое возбуждение и уже забираясь под футболку. Блять, и как Катсуки сразу не понял, что для Мидории то, что сносит ему крышу, не является секретом? Они почти всю жизнь живут душа в душу, и такие новости, ну… совсем неудивительные. Поэтому он позволяет медленно вставшему Изуку сесть к нему на колени и притянуть лицо к себе пальцами, а также наблюдать за трясущимися ресницами, что выражало его стыд. Катсуки пытается ухватиться за что-то, но на диване ничего нет, и поэтому он просто сжимает руки в кулаки. Сейчас ему стыдно больше всего, его… поймали с поличным? и это все так неожиданно, что он не успел даже понять все… Он жмурится, не хочет открывать глаза, хоть и очень хочется увидеть любимое лицо так близко, но он только чувствует дыхание, опаляющее его, а потом нежный и сладкий поцелуй. Изуку так и держит его за подбородок, второй рукой одаривая тело Каччана прикосновениями, слыша, как тот иногда пропускает вдохи или вообще перестает дышать. Так мило. Изуку улыбается, и Катсуки чувствует это через поцелуй, хмурится и немного открывает глаза. Тут же мужчина отстраняется, смотря прямо в них, и Катсуки берет дрожь. Он опять жмурится, с тихим смешком Изуку перемещает руку с подбородка на его щеку. Тепло, мягко, шершаво из-за шрамов, приятно. Чертовски приятно получать ласки от Мидории. Который, между прочим, не перестает улыбаться, когда поглаживает его щеку, и когда Катсуки сам начинает ластиться. В какой-то момент он разжал кулак и немного дрожащей рукой потянулся к чужой, прижимая ближе к себе. Почему-то у него было чувство, что он сейчас расплачется. Постыдно разревется из-за самого себя сейчас, такого приторного и просящего ласки. Но вдруг о себе напомнило только выросшее возбуждение, когда Изуку второй рукой, что до этого блуждала по рельефному телу, начал сжимать чужую талию и гладить бока, вызывая уйму мурашек. Бакуго все-таки открывает глаза, опуская взгляд. Он совсем немного видит руку у себя на лице, из-за чего его член дергается в штанах и он всхлипывает, и на это также усмехается Мидория. Он плавно ведет пальцами ниже, останавливаясь у резинки домашних штанов, и игриво начинает дергать ее, пытаясь немного помучить Катсуки. Тот лишь внимательно смотрит за его рукой и закусывает губу. Блять, он ведь кончит сразу же, как только Изуку коснется его! Внезапно он чувствует горячее дыхание у себя над ухом и слышит бархатистый голос. — Почему же ты мне не рассказывал, Каччан? Мы ведь могли столько сделать, знай я это раньше. Не так ли?.. — и за этим в ход идет горячий язык, которым Мидория проводит по ушной раковине, одновременно с этим проникая рукой под белье блондина. Слышит стон, чувствует дрожь. Его голос Катсуки слышал, но он также видел, что происходит внизу. И стон его был не столько от резкого прикосновения, сколько от вида на это. Руки Мидории не дрожат, он сам будто абсолютно спокоен, а Катсуки похож на животное во время течки: весь дрожит и пускает слюни! Что за позор… Но, по всей видимости, что его, что Мидорию это никак не смущает. Мужчина только обхватывает стоящий колом член, да так, чтобы Катсуки мог видеть все в красках и выгибаться под каждое движение его руки. Катсуки течет, буквально истекает смазкой, на его памяти еще не было такого сильного возбуждения… Это из-за пережитого вдобавок волнения? В любом случае, естественная смазка только помогает, когда Изуку начинает плавно двигать рукой, проходясь по всей длине члена, иногда останавливаясь и несильно сжимая его у основания. Его лица Катсуки не видит, он вообще не видит ничего, кроме его рук и собственного члена в одной из них. Он ластится к одной дальше, пристально наблюдая за процессом и тяжело дыша, даже смешки Изуку на его попытки двигать бедрами вверх никак не отвлекали его. Сам Мидория, конечно, не сильно против такого проявления инициативы, а тем более этих милых и требовательных движений головы Бакуго о его руку. Он как назло двигает по члену рукой то медленно, то постепенно ускоряясь и играя с чувствительной головкой, вызывая очень рваное и резкое дыхание и уже ощущая пульсацию в члене. Но он вовремя останавливается каждый раз, сжимая Катсуки и не позволяя кончить так быстро. Возникало такое ощущение, что Катсуки вообще не моргает. Он таким туманным и в то же время пристальным взглядом впивается в это зрелище, слишком внимательно смотрит, как красивые загорелые руки обхватывают его член, практически доводя до исступления. О боги, эти руки доведут его до белого каления… Он точно не сдержится и кончит, это слишком хорошо! Исполосованные пальцы Изуку испачканы в его смазке, вены видно особенно четко даже несмотря на его внешнее спокойствие! Но не стоит думать, что Изуку и правда так ко всему равнодушен. Он смущен не меньше Катсуки, но тот сейчас полностью зациклен на чужих руках, а не на эмоциях. Хотя стоит ему подумать о чрезвычайном спокойствии и ловком и совсем не нервном движении его рук, как он тут же начинает прислушиваться. Но, увы, ничего путного не выводит. Резко Катсуки впивается пальцами в диван, а другой рукой крепче прижимает к себе Мидорию, когда тот начинает водить и давить ладонью по головке его члена. Снова пульс долбит по голове, щеки и уши горят, словно от афродизиака, а сам Катсуки слышно стонет. Стонет громко и ненасытно, пытаясь толкаться в чужую руку, но каждый раз остается остановленным. Он разочарованно мычит и тут же возмущенно вздыхает, когда Изуку убирает ладонь от чужого лица, оставляя его без приятных ласк и ощущения теплого Изуку так близко, но потом… проглатывает собственный возмущенный стон. Мидория с еле заметной улыбкой обхватывает его член второй рукой и Катсуки хватается за его плечо, давя неосознанно сильно, из-за чего движения мужчины становятся более рваными, вызывающими еще больше ощущений. Одной рукой он играется с головкой, по-разному дразня пальцами или ладонью, а второй резко водит вдоль всего члена, заставляя Бакуго выгибаться. Остринки добавляет кольцо на одном из пальцев Мидории, холодком отдаваясь на горячей эрекции и контрастируя с его теплыми руками. И Катсуки все еще следит за всем, только закусывая губу и сжимая чужое плечо. В моменте Изуку проводит языком по ушной раковине блондина, останавливается на мочке, играется с ней языком и зубами, и даже несмотря на то, что Катсуки наклоняет голову, открывая себя больше, он продолжает, даже прищурившись, следить за всем процессом. За таким поистине горячим и возбуждающим зрелищем. Это в самом деле лучшая дрочка в его жизни… Лучшие ласки, лучшие руки сейчас трогают его там, и только этого осознания хватает, чтобы он сжал рубашку на чужом плече, поддался бедрами вверх и все-таки отвел взгляд, запрокинув голову назад, а потом удовлетворил уши Изуку своим рваным и протяжным стоном, так сладко дрожа. Он возвращает взгляд на Изуку тогда, когда тот слабо целует его в щеку, привлекая внимание. Катсуки смотрит и задается вопросом: а где же его руки? Он хочет посмотреть еще! И словно прочитав его мысли, мужчина поднимает одну руку, на которой красовалось изверженное блондином семя, стекая по ладони и запястью. Бакуго хочет посмотреть вниз, но его останавливает вторая рука, придерживая за подбородок и заставляя смотреть на себя. И как же округлились глаза Катсуки, когда Изуку начал бесстыдно и с очень довольным выражением лица слизывать то, что находится у него на руке. Проводит языком по запястью до кисти, в моменте проглатывая, а потом вылизывает каждый изящный и прекрасный палец по отдельности. Сначала большой, потом указательный, средний… И обязательно не пропускает тыльную сторону руки, где были видны вены и все-таки очень сексуальные шрамы. Он хочет, чтобы Катсуки снова воспылал? — Каччан, тебе нравится то, что ты видишь? В ответ он только трудно сглатывает и Изуку принимает это за «да». Улыбка появляется на его лице, он хищно скалится и пододвигается ближе к чужому лицу. — Говори мне все, что тебе нравится. Во мне тоже. Не стесняйся, Каччан, я обязательно покажу тебе еще больше.