Тишина под кожей

Третья неделя началась с тишины. Никаких писем, никаких новостей, только работа. Нолан, казалось, смирился. Он всё ещё не задавал вопросов, но теперь задерживался дольше. Иногда молча ставил кофе на край стола. Иногда сидел с ним в лаборатории, листая французские справочники, как будто искал, что именно делает Малфой, и зачем. — Ты не похож на тех, кто сбегает, — сказал он однажды, глядя на таблицу руновых взаимодействий. — Ты плохо меня знаешь, — отозвался Драко, не отрывая взгляда от формулы. — Конечно, — усмехнулся Нолан. Работа шла тяжело. Прототип вёл себя нестабильно, а компоненты реагировали слишком быстро. Зелье собиралось, а потом рассыпалось. Вспыхивало и гасло, выдавая результат и сразу забирая его обратно. Нужна была точная настройка памяти и связка с сознанием. Что-то на стыке зельеварения и нейромагии, чего ещё не существовало. Он переписывал формулу пятнадцать раз. Изменял пропорции, сменял носители, сравнивал старые исследования с тем, что держал в руках. Проклинал зелья, проклинал себя. Однажды Драко сорвался. Швырнул котёл об стену и смотрел, как густая, едкая масса медленно сползает по камню. Он тяжело дышал, пальцы сжимались в кулаки до побелевших костяшек. — Выйди. Пройдись, — сказал спокойно Нолан. И Драко пошёл. Дождь уже начинался. Он шёл под ним, не разбирая улиц, не глядя на витрины. Когда вернулся, по волосам стекала вода, а ладони побелели от холода, но он даже не обратил на это внимания, подошёл к котлу и начал заново. Спал по три-четыре часа. Тело гудело от перенапряжения, но мозг не отпускал. Он лежал с открытыми глазами, мысленно перебирая все возможные переменные. Снова поднимался, чертил новые схемы. Иногда просто смотрел в окно, на мерцающий свет от другого крыла института, чувствуя, как злость в нём борется с усталостью. Он так хотел, чтобы получилось. Ради неё и потому что только это имело смысл. Только так он мог доказать себе, что он всё ещё способен не просто существовать, а что-то создавать, не разрушая. — Почему ты всё ещё здесь? — однажды спросил он у Нолана, когда тот в очередной раз отнёс отчёты на стол. — Приказ. — Поттер думает, что я сбегу? — Поттер не склонен делиться своими мыслями с подчиненными. Пауза. Драко поднял на него взгляд. — А ты? — Я не знаю, — сказал Нолан спокойно. — Но мне интересно, чем это закончится. Четвёртая неделя началась с ошибки и вспышки. Он протестировал формулу на проекционной матрице. Сначала отказ, потом резкий толчок. Память стабилизировалась на два часа. Мало, но было. Он не чувствовал радости. Только усталость и...гордость. Свою, тихую, никому не нужную, может кроме неё. В последний вечер он подписал папку. Чёрные чернила, ровный почерк. И впервые за месяц лёг спать до полуночи без снов и без тревоги. Через день он уедет обратно в Британию. Драко не знал, простит ли она молчание, но теперь он хотя бы знал, кем возвращается.