Night symphony of the village

      BMW М5 цвета «Marina Bay Blue Metallic» словно хищник в погоне за добычей, вырвался из каменных джунглей города. Спортивный седан — воплощение мощи и элегантности, послушно выполнял все заданные ему команды. Идеальные линии кузова, мускулистые акценты и арки, агрессивный вид переднего бампера и цепкий взгляд фар — всё в этой машине говорило о её бескомпромиссном характере. Под капотом рычал 4,4-литровый V8 с двойным турбонаддувом, готовый в любую секунду заставить сорваться это чудо техники с места, разгоняя его до сотни за считанные секунды.       В салоне царил полумрак. Отблески солнца скользили по приборной панели, отделанной карбоном. Кожаные сиденья «Merino» обнимали тело, обеспечивая идеальную поддержку на крутых виражах. Музыка, льющаяся из премиальной акустической системы «Bowers & Wilkins», создавала атмосферу умиротворения и полной сосредоточенности на дороге.       Хёнджин выехал из города, оставив позади серую пелену смога и суету бесчисленных улиц. Автоматическая коробка передач позволяла наслаждаться мощью двигателя и невероятной скоростью, не требуя прикладывания лишних усилий и мыслей. Он оставил далеко позади небоскрёбы Каннама, спешащие в офисы маски и навязчивую рекламу.       На загородной трассе синяя красавица мгновенно ожила. Хёнджин переключил авто на спортивный режим, и машина тот час услужливо отреагировала, став более жёсткой и прямолинейной. Двигатель взревел словно дикий зверь, и автомобиль рванул вперед, мгновенно набирая обороты. Молодой человек по-настоящему наслаждался столь идеальным процессом управления, чёткими откликами руля и мощными тормозами. Подвеска филигранно отрабатывала все неровности дороги, обеспечивая комфортную и безопасную езду.       Постепенно пейзаж за окном сменялся. Серые бетонные джунгли были вытеснены зелёными холмами и полями, городская суета уступила место тишине и спокойствию сельской местности. Хёнджин почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. Он открыл окно, впуская свежий воздух, пропитанный ароматами соснового леса и полевых цветов.       К моменту прибытия в деревню, Хёнджин чувствовал себя совершенно другим человеком. Он словно сбросил с себя многотонный груз забот и проблем, а на смену усталости пришла лёгкость и предвкушение чего-то нового и светлого.       Съехав с асфальтированной дороги на просёлочную, Хёнджин начал припарковывать свой М5 возле старого деревянного забора. Машина подобно инопланетному кораблю выделялась на фоне сельского пейзажа. Он заглушил двигатель, и тишина, нарушаемая лишь пением птиц и жужжанием насекомых, окутала его со всех сторон. Он медленно вышел из машины, потягиваясь, словно после долгого сна, снял брендовые солнцезащитные очки «Tom Ford» стоимостью, сравнимой с месячной зарплатой среднестатистического местного фермера, и окинул взглядом окружающую местность. Деревянные домики с соломенными крышами, пасущиеся на лугах коровы и куры, деловито копошащиеся в земле рабочие, и приветливые лица местных жителей — всё это было так далёко от его привычной жизни.       В его глазах мелькнуло лёгкое удивление, смешанное с интересом и предвкушением. Он был готов к новым открытиям, к новым впечатлениям и к новой жизни. Он знал наперёд, что эта поездка изменит его навсегда, так подсказывало ему его сердце. Все символы и смыслы его прежнего существования теперь казались ему чем-то далёким и неважным. Настоящая жизнь ждала его здесь, в этой тихой, непритязательной деревне, вдали от городского шума и суеты. Он улыбнулся, словно принимая вызов судьбы, и облокотился о капот.       Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая небо в багряные и золотистые тона. Хёнджин, не обращая внимания на комичный вид своей дорогущей иномарки, просто изучающе смотрел за происходящим в округе, вдыхая пьянящий аромат свежескошенной травы и нагретой солнцем почвы. Запах этот, такой простой и непритязательный, проникал в самые глубины души, пробуждая что-то давно забытое и светлое.       Он, Хван Хёнджин, воротила финансовых рынков, человек, привыкший к холодному блеску стали и стекла, к запаху дорогих духов и озона от кондиционеров, вдруг почувствовал себя… живым.       Деревня оказалась совсем не такой, как он себе представлял. В его голове рисовались картинки обветшалых домиков, ленивых жителей и тотальной безнадёжности. Реальность оказалась совершенно иной. Да, здесь не было небоскребов и неоновых огней, многотысячных толп работников, офисов и туристов, но здесь была совершенно другая жизнь – настоящая, не развращённая модой, рекламой и социальными сетями.       — Ух-ты!       Хёнджин, завороженный тишиной и свежим воздухом, слегка вздрогнул, услышав столь заливистый и восторженный детский голосок. Он обернулся и увидел маленькую девочку, стоявшую около его машины. Её большие карие глаза сияли любопытством, а на округлых детских щёках играл здоровый румянец. Она смотрела на автомобиль, как на совершенное чудо, словно он сошёл со страниц её любимой сказки.       — Какая красивая машинка! — пропищала она, притопывая и хлопая в ладоши. — Она как будто из фильма про супергероев!       Хёнджин дружелюбно улыбнулся. Он привык к комплиментам в адрес своего авто, но никогда не слышал их от такого искреннего и непосредственного слушателя. Присев на корточки, он спросил:       — Тебе правда нравится? Она действительно быстрая. Как тебя зовут, маленькая принцесса?       — Ёнбок, — с гордостью ответила девочка, упирая руки в боки и выпячивая грудь. — И мне пять лет! — показала она «пять» растопырив пальчики на ладошке. — Мама говорит, что я уже большая.       — Ёнбок, какое красивое у тебя имя! А я — Хёнджин. И думаю, твоя мама совершенно права, ты действительно уже совсем большая, раз знаешь такие сложные слова, как «супергерой».       Ёнбок захихикала, прикрыв рот ладошкой.       — А ты к нам в деревню приехал жить или в гости? — с нескрываемым любопытством спросила она.       — Пока не знаю, — ответил Хёнджин, немного задумавшись. — Я приехал посмотреть, как тут у вас всё устроено.       — Ой, у нас тут очень здорово! — воскликнула Ёнбок. — У нас есть коровы, куры, огород и много-много травы, чтобы бегать и играть! Ой, а не хочешь к нам в гости?!       – Приму приглашение от столь милой леди как самый большой подарок!       Хёнджин вновь не смог сдержать улыбки. Он вдруг почувствовал, что не такой уж и чужой в этом месте. Поднявшись, он открыл багажник своей машины и достал небольшую дорожную сумку.       — Ты покажешь мне дорогу? — предложил он, но, увидев, как загорелись глаза Ёнбок, быстро добавил: — И хочешь я тебя подниму?       Лицо девочки расплылось в широкой улыбке.       — На ручки! — закричала она, протягивая крошечные ладошки вверх.       Хёнджин легко подхватил Ёнбок и усадил её к себе на плечо. Девочка тут же обхватила его шею своими маленькими ручками.       — Держись крепче, — предупредил он, и они двинулись в путь.       — Наш дом вон там! — указывала Ёнбок пальчиком, словно настоящий гид. — Видишь, с синенькими ставнями?       Их дом оказался небольшим, но очень уютным. Стены, покрашенные в приятный кремовый цвет, слегка потрескались от времени, но это только придавало ему особый шарм. Яркие синие ставни весело контрастировали с соломенной крышей, увитой плющом. Вокруг дома располагался небольшой сад, где росли подсолнухи, ромашки и другие полевые цветы. В воздухе витал аромат свежего хлеба и трав.       Перед домом стояла деревянная скамейка, а рядом — небольшой столик, за которым, вероятно, собиралась вся семья. Всё дышало простотой, теплом и гостеприимством. Это был дом, в котором жили любовь и забота. И Хёнджин, глядя на это, почувствовал, как что-то щемит у него в груди. Он вдруг очень захотел узнать, что скрывается за этими стенами, и почувствовать себя частью этой маленькой, но такой крепкой семьи. Ёнбок весело болтала ногами, всё ещё показывая рукой на дом.       — Вот мы и пришли! — крикнула она, радостно покачивая головой, видимо предвкушая встречу с мамой.       С Ёнбок на руках, Хёнджин переступил порог скромного домика. Внутри, на контрасте с простотой внешнего вида, царила атмосфера настоящего семейного очага, сотканная из мелочей и искренней заботы. Маленькая прихожая, вытянувшаяся, словно в приветливом жесте, встречала запахом свежеиспеченного хлеба и травяного настоя. На стенах, образуя яркие пятна, красовались вышитые вручную картины с необычайной красоты цветами, а домотканый коврик под ногами пестрел разноцветными нитями, нашёптывая свою тихую историю. Вся мебель хоть и хранила на себе отпечаток времени, была начищена до блеска. Старенький диванчик, укрытый клетчатым пледом, манил присесть и отдохнуть. Кресло-качалка возле окна словно ждало, чтобы кто-то устроился в нём с книгой, а деревянный стол, накрытый вязаной скатертью, обещал тёплый семейный ужин.       Ёнбок, крепко обнимая Хёнджина за шею, радостно провозгласила:       — Мама! Смотри, кого я привела! Он на машинке как у супергероя приехал!       Из глубины дома, притягивая за собой аромата ванили и чего-то аппетитно шкворчащего на сковороде, появилась женщина. Её добрые глаза и тёплая улыбка рассеяли последние сомнения Хёнджина. В тёмных волосах пробивалась серебристая нить, говоря о заботах и труде, но на лице читалась нежность, не стеснённая внутренней силой. Визиту неожиданного гостя она как будто совершенно не удивилась.       — Ёнбок, солнышко, где ты была? Я уж испугалась, — проговорила она ласково, вытирая руки о фартук, уже испачканный мукой. — Ох, простите, я Ли Юна, мама Ёнбок, надеюсь она вас не умотала. Вы, наверное, заблудились?       Хёнджин осторожно поставил Ёнбок на пол, поклонился и улыбнулся.       — Вовсе нет. Я Хван Хёнджин, приехал в вашу деревню по делам. Ваша очаровательная дочь любезно вызвалась показать дорогу, — ответил он учтиво.       — Очень приятно, Хван Хёнджин. Заходите, пожалуйста. Наверняка вы с дороги страшно устали. Сейчас я вас чаем угощу, — предложила Юна, приглашая его жестом руки следовать за ней.       — Мамочка, а машинка у него правда как у супергероя! Она такая быстрая! — не унималась Ёнбок, дёргая маму за подол платья.       — Слышу-слышу, солнышко моё. Не приставай к гостю, лучше помоги мне накрыть на стол, — с улыбкой ответила она.       Юна проводила Хёнджина в небольшую гостиную, где уже был накрыт стол. Пироги с ягодами, ломтики домашнего сыра, свежий хлеб с хрустящей корочкой и горшочек с душистым травяным чаем — всё это выглядело невероятно аппетитно.       — Простите, у нас тут всё очень просто, — слегка смущенно произнесла Юна. — Но угощайтесь, чем богаты.       — Что вы, выглядит просто восхитительно, — искренне ответил Хёнджин, оглядывая угощения. Он привык к изысканным блюдам, но сейчас эта простая домашняя еда казалась ему гораздо более привлекательной.       — У нас места хватит, — вдруг начала Юна. — Освобожу комнату Ёнбок. Она сегодня со мной поспит.       — Что вы, миссис Ли, — встрепенулся он. — Не хочу теснить вас своим присутствием.       — Нет-нет, я настаиваю, Хёнджин.       — Я буду очень признателен, — ответил он, — Я действительно устал и был бы очень рад отдохнуть.       В гостиной они сидели за столом, пили чай и вели неспешную беседу. Юна оказалась прекрасным рассказчиком. Она делилась историями о жизни в деревне, о радостях и тяготах фермерского труда, о своей любви к природе. Хёнджин слушал её с интересом, не переставая поражаться силе духа и оптимизму.

***

      Последние солнечный лучи, пробиваясь сквозь кружевные занавески, заливали комнату тёплыми золотыми красками. Пол, выложенный широкими досками, скрипел под лёгкими шагами. Воздух пах сушёной мятой и старыми книгами — аромат, который казался одновременно волшебным и уютным. В углу подле старинной комода с выцарапанными на нём инициалами, стояла небольшая, почти игрушечная, кровать с резным изголовьем, завешенная лоскутным одеялом, сшитым из разноцветных отрезочков, будто из кусочков радуги. На стенах висели рисунки, выполненные детскими ручками: смешные зверушки, сказочные замки и цветы, сияющие красотой ярче любого дорогущего букета. Возле окна стоял старый письменный стол, заваленный книгами, карандашами и самодельными игрушками. А на подоконнике одиноко стоял милый кактус.       — Это комната Ёнбок. Надеюсь, тебе будет удобно, — сказала Юна, смущенно улыбаясь.       — Очень подходит ей эта комнатка.       Парень, прикрыв дверь в детскую, неспешно зашагал далее рядом с гостеприимной женщиной. Только пройдя мимо кухни они услышат, как внезапно распахнётся дверь и в дом ворвётся крайне взволнованный молодой человек. Высокий, с растрёпанными волосами и встревоженным взглядом, он крикнул прямо с порога:       — Мам! Я Ёнбок нигде не могу найти! Оббежал все поля!       Парень тут же замер, увидев незнакомца, мирно беседующего с его матерью. На его лице застыло удивление.       — Феликс! — строго произнесла Юна. — Успокойся. Ёнбок здесь со мной. Хёнджин, это мой старший сын, Феликс. Феликс, это Хван Хёнджин, и он наш гость.       — Братик, я тут! — крикнула девочка из зала в подтверждении словам матери.       Феликс, потупив взгляд, более внимательно посмотрел на Хёнджина. Его глаза цвета тёмного мёда казались одновременно настороженными и любопытными. Он был одет в простую футболку и джинсы, на ногах красовались поношенные кеды. А белоснежные волосы жили своей жизнью. Несмотря на свою ещё юношескую внешность, в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила и природное обаяние.       — Очень приятно познакомиться, — сказал Феликс, немного улыбнувшись и слегка поклонившись. — Надеюсь, вам понравится в нашей деревне.       Хёнджин почувствовал, что атмосфера в комнате слегка изменилась. Взгляд Феликса хоть и был вежливым, но словно изучал его, будто оценивал. Он понял, что ему придется постараться, чтобы завоевать доверие этого молодого человека. Но, глядя в его честные и открытые глаза, Хёнджин знал, что это будет не так уж сложно. Он почувствовал, что в этом доме его ждут не только отдых и новые инвестиции, но и нечто гораздо большее — возможность стать частью этой маленькой, но такой крепкой общины. И он был готов принять любой вызов.       Феликс, застывший на пороге словно статуя, наконец очнулся от немого созерцания Хёнджина. Его взгляд, прежде прикованный к гостю с нескрываемым любопытством, быстро ускользнул в сторону. Щёки юноши вспыхнули лёгким румянцем, расскрывая смесь смущения и, возможно, неловкости. Тихо пробормотав что-то невнятное, он проскользнул на кухню. Звук плеска воды — залпом выпитая кружка — стал единственным свидетельством его непродолжительного пребывания там. Затем, неспешной и чуть сутулой походкой, Феликс прошествовал в сторону своей комнаты.       Уже смеркалось. Длинный день клонился к завершению, и Хёнджин, уставший от дороги и такой массы новых впечатлений, пожелал спокойной ночи миссис Ли и ушёл в детскую комнатку. Уютный деревенский дом погружался в тишину предстоящей ночи.       Полуночная пора в деревне была окутана вуалью покоя, которую время от времени нарушали одни лишь звуки живой природы. Хёнджин, утомлённый, но всё ещё находящийся под впечатлением от нового опыта, никак не мог заснуть и лежал на спине, бессмысленно пялясь в потолок. Мёртвую глушь комнаты прорезало лишь его мирное дыхание. Устав смотреть в одну точку, Хёнджин поворачивается на бок. Тогда же в безмолвии возникает неожиданно громкий шорох, заставивший его мгновенно подпрыгнуть с мягкой постели. Сердце забилось быстрее, и он поднялся, прислушиваясь к звукам, доносящимся откуда-то из-за двери.       Аккуратно стянув с себя одеяло, мужчина покинул кровать и шагнул в темноту коридора. Взгляд его удивлённо встретил полутёмное пространство, но он всё же пошёл за удаляющимся шумом, силясь самому не издавать лишних звуков. Каждый шаг давался ему с трудом, будто он пробирался через густой туман.       Выглянув из-за угла коридора, он наткнулся на тёмный силуэт, который с явным напряжением что-то рассматривал в одном из шкафчиков. Удивление разом навалилось на Хёнджина мощной волной — оставаться в стороне не получится.       — Феликс? — тихо произнёс он, заставляя сгорбившуюся фигуру вздрогнуть.       Тот кратко вскрикнул, но в ту же секунду закрыл себе рот рукой, дёрнулся, и, заметив появившегося казалось бы из ниоткуда Хёнджина, мгновенно попытался закрыть дверцу шкафчика.       — Блять! Надо же было так тихо подкрасться, — его голос прозвучал слишком низко.       — Может потому что не услышал за всем шумом? Что ты прячешь? — Хёнджин подошёл ближе, укоризненно поднимая бровь.       — Ты что это тут себе надумал? — Феликс замялся, бросив скорый взгляд в шкафчик, откуда пробивался лёгкий блеск. — Просто решил попить водички.       — А-а-а. Ну ясно.       Встревоженный парень тяжело вздохнул и наконец поднял взгляд на Хвана. Тот в свою очередь, облокотившись на невысокий холодильник, со странной улыбкой смотрел на мальчика. Между ними повисло недолгое молчание, но его нарушил первым Хёнджин.       — Сколько?       — Прости?       — Я имею ввиду, сколько тебе лет? — от тихого шёпота темноволосого парня по телу Феликса побежали мурашки, а пальцы начинают мелко трястись.       — Девятнадцать, — отвечает он, начиная вновь оценивающе рассматривать гостя напротив.       Его лицо, освещённое лунным светом проникающим в комнату сквозь шторы, казалось нереальным. Феликс не мог отвести взгляд от пухлых губ, на которых играла всё та же загадочная улыбка. Ему захотелось прикоснуться к ним кончиками пальцев, чтобы ощутить эту мягкость. И в этот миг Хёнджин облизнул нижнюю губу, что сделало её особенно привлекательной. Феликс, кажется, забыл как дышать, заворожённый этим действием.       Откуда появилось такое странное ощущение внутри, будто что-то новое зарождается? И какого хрена этот тип так влияет на него?       Он же ему буквально никто.       Дальше он сталкивается с насмешливым взглядом, что так пристально смотрел в ответ также изучающе. Феликс инстинктивно делает шаг назад, когда Хёнджин начинает медленно приближаться.       — Не подходи, — вырывается тихое и жалкое.       Тьма кухни была густой, как патока, лишь тонкий луч света пробивался из-под неплотно закрытой двери в коридор. Феликс, задыхаясь от волнения, чувствовал, как его спина упирается в холодную столешницу. Словно голодный хищник, Хёнджин навис над ним, загоняя в ловушку между собой и твёрдой поверхностью. Сердце Феликса колотилось в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки мира. Сейчас парень в разы выше, чем тогда когда опирался о холодильник, стоя напротив. Феликс бросает нервный взгляд на сильные руки по обе стороны от себя, возвращая уже взволнованный на Хёнджина.       — Что ты… — прошептал он, стараясь сохранить спокойствие, хотя его голос предательски дрожал.       Хёнджин лишь наклонился ещё ближе, так, что Феликс почувствовал его горячее дыхание на своей щеке. В полумраке глаза его казались бездонными и загадочными. В этот момент скрипнула половица в коридоре. Феликс замер, словно олень, возникший на дороге в свете фар. А Хёнджин инстинктивно прижал белокурого парня ещё ближе к столешнице, стараясь слиться с ним в единое целое. Феликс затаил дыхание, надеясь, что Ёнбок ничего не услышала.       Маленькая фигурка в длинной ночной рубашке появилась в дверном проеме. Она сонно потёрла глаза и оглядела кухню.       — Братик? — спросила она, но ответом ей была лишь тишина.       Слишком много всего произошло за последние пару минут, слишком много эмоций было. Феликс чувствует, как Хёнджин плотнее прижимается к нему и как напрягается его тело. Они не издают ни единого звука так и замерев, не шевелясь. Парень вглядывается за спину Хёнджина, чтобы лучше разглядеть проснувшуюся сестру, но из-за темноты ничего не выходит. Он щурится, наконец-то поймав её силуэт, видит как она вновь потирает свои глазки и как крутится, чтобы увидеть кого-нибудь.       — Мне кажется… — начинает шептать горячий голос возле уха, но Феликс перебивает.       — Молчи, — шипит он. — Она сейчас уйдёт.       Хёнджин вопросительно поднимает бровь, но это выражение лица остаётся незамеченным. Он стоял неподвижно, как статуя. Время словно замерло. Ёнбок еще раз окинула взглядом полумрак кухни, а потом, пожав плечами, пробормотала:       — Нет тут братика…       И побрела обратно в комнату к матери.       Когда Ёнбок скрылась из виду, Феликс облегчённо выдохнул. Он почувствовал, как страх постепенно покидает его тело. Но облегчение длилось недолго. Вдруг он осознал, насколько близко к нему стоит Хёнджин, и что его руки всё ещё упираются в столешницу по обе стороны от него.       Феликс покраснел, как маков цвет. Он толкнул Хёнджина в грудь и отстранился.       — Иди спать, — буркнул он, стараясь не смотреть в глаза гостю.       Он быстро проскользнул мимо него и, не говоря ни слова, направился в свою комнату. Хёнджин молча смотрел ему вслед. Он был смущён, растерян и немного разочарован. Он не ожидал, что всё так обернётся.       Феликс запер за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он чувствовал, как его сердце всё ещё бешено колотится. «Что это было, чёрт возьми?» — пронеслось у него в голове. Но никак не мог понять, что заставило Хёнджина так поступить, и, что ещё больше его беспокоило, почему ему это… понравилось?       Он упал на кровать, уставившись в потолок. Сон никак не шёл. Вместо этого он думал о нём, об их госте, о его глазах, о его дыхании на своей щеке. Феликс понимал, что эта ночь изменила что-то, и он не знал, к лучшему это или к худшему.       В конце концов, усталость взяла своё и Феликс провалился в беспокойный сон, полный смутных образов и невысказанных желаний. Ему снилось, что он бежит по тёмному лесу, а Хёнджин преследует его. Пока его голос звучит всё ближе и ближе, пока не становится невыносимо громким, пока Феликс не просыпается в холодном поту с колотящимся сердцем и ощущением, что что-то важное ускользнуло от него.       Эта ночь стала началом чего-то нового и неизведанного в отношениях Феликса и Хёнджина, что-то, что потребует времени и смелости от обоих, чтобы понять и принять их судьбу. Но одно было ясно – жизнь их уже никогда не будет как прежде.

***

      Хёнджин проснулся с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь лёгкие шторы. Петухи, заливаясь на все лады, будили округу, а где-то вдалеке уже слышалось мычание коров. В городе он привык к сонному утру, окутанному кофейной вуалью, но здесь, в деревне, жизнь начиналась с восходом солнца. Он выглянул в окно и увидел, как тонкие струйки дыма поднимаются из труб домов, как женщины спешат к колодцу с ведрами, а дети гоняют кур по двору. Деревня дышала полной грудью.       Вспомнив о цели своей поездки, Хёнджин быстро собрался. Он был аналитиком из крупной агропромышленной компании, и его отправили в эту тихую деревушку чтобы разобраться, почему местные фермеры жалуются на ускользавшую прибыль. За последние несколько лет урожайность упала на рекордные количества процентов, фермерские хозяйства терпели постоянные убытки, и многие уже задумывались о продаже земли. Компания, заинтересованная в сотрудничестве с данной некогда перспективной деревней, решила отправить своего лучшего аналитика, чтобы найти решение проблемы.       Выскользнув из комнаты Ёнбок, словно хитрый лис, Хёнджин ожидал увидеть тишину и полумрак, но его встретил свет яркого летнего солнышка и шум пробуждающейся семьи. За столом, накрытым цветастой скатертью, сидели миссис Юна и Ёнбок. Запах свежеиспеченного хлеба и жареных яиц щекотал нутро.       Ёнбок, заметив Хёнджина, широко улыбнулась и замахала рукой.       — Аджосси, доброе утро! — радостно прокричала она.       Хёнджин неловко помахал в ответ, чувствуя, как краска заливает его щёки. Он надеялся, что ночной инцидент останется незамеченным, но, судя по довольному виду Ёнбок, она, похоже, что-то заподозрила. Юна, ласково улыбаясь, посмотрела на него.       — Доброе утро, Хёнджин. Присоединяйся к нам, завтрак уже готов.       Хёнджин сглотнул, чувствуя себя некомфортно под столь пристальными взглядами и заботой.        — Спасибо, но я пожалуй пока откажусь, есть очень срочные и важные дела, — ответил он. Мужчина уже собирался поспешно удалиться, как вдруг Юна добавила:       — Феликс ещё спит. Он обычно долго спит по утрам. Но ты можешь его разбудить, если хочешь.       Хёнджин почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. Мысль о том, чтобы разбудить Феликса, была одновременно пугающей и волнующей. Он представил, как входит в его комнату, как Феликс лежит в кровати, растрепанный и сонный…       Но он тут же одернул себя.       — Нет-нет, у меня есть важные дела и я спешу... да и не стоит его будить, пусть отдохнёт, — сбивчиво протараторил он. — Ну, я пойду. Спасибо за гостеприимство!       Он поклонился и поспешил к двери, чувствуя, как взгляд Юны прожигает ему спину. Выскочив на улицу, Хёнджин облегченно вздохнул. Он чувствовал себя так, словно сбежал от смертельной опасности.        Он вышел на территорию и вдохнул свежий, прохладный воздух, пропитанный ароматом свежескошенной травы и сена. Лето в деревне было прекрасным временем: яркое солнце, безоблачное небо, зеленеющие поля и сады, полные невероятно сочных плодов. Но за этой идиллической картиной скрывались серьёзные экономические проблемы.       Хёнджин направился к дому фермера по имени дядюшка Чон, с которым договорился о встрече заранее. Он был одним из старейших и уважаемых фермеров в деревне, да и в области, его опыт и знания ценились всеми. В том числе и компаниями-инвесторами.       По дороге Хёнджин встречал других жителей деревни. Они приветливо здоровались с ним, но в их глазах читалась усталость и беспокойство.       — Доброе утро, молодой человек! — поприветствовала его женщина средних лет, тащившая тяжёлые вёдра с водой. — Вы, наверное, из города приехали?       — Доброе утро, — ответил Хёнджин. — Да, я из компании, которая хочет помочь вашей деревне.       Женщина усмехнулась:       — Помочь? Давно уж нам никто не помогал. Все только обещают, да бросают и обманывают по итогу. Но спасибо за доброе слово! Хорошей дороги!       И ушла. Деревня дышала усталостью и разочарованием. Время, казалось, застыло, оставив на лицах жителей отпечаток горького опыта. Они видели слишком много приезжих с пустыми обещаниями, слишком много депутатов, раздающих щедрые посулы перед выборами и забывающих о них на следующий день.       «Помочь? Давно уж нам никто не помогал, да и кому это надо?» — слышал Хёнджин в каждом втором разговоре. В этих словах звучала не только обида, но и тихая, смиренная надежда. Надежда, которую они тщательно прятали под маской цинизма и равнодушия. Он чувствовал, как между ним и жителями деревни растёт стена недоверия. Каждый его вопрос воспринимался с подозрением, каждое его предложение — как скрытая уловка.       — Да что вы знаете о нашей жизни? Сидите в своих офисах, бумажки перебираете, а мы тут каждый день вкалываем, от зари до зари, — с нескрываемым возмущением говорили ему. – Что вы можете сделать для нас?       И Хёнджин понимал, что в их глазах они будут правы. Он был чужаком в этом новом мире, и ему нужно было заслужить их доверие. Он видел, как в их глазах гаснет искра, когда они вспоминали о прошлом, о несбывшихся обещаниях и потерянных возможностях. Он чувствовал, как их сердца ожесточаются от бесконечной борьбы за выживание.       Хёнджин понимал, ему придётся приложить немало усилий, чтобы сломать эту скорлупу недоверия. Теперь нужно доказать им, что он не такой, как все остальные. Ему нужно показать им, что он искренне хочет помочь.       Но самое главное, ему надо сдержать все свои обещания. Потому что в этой деревне, где каждое слово взвешивалось на весах жизненного опыта, только дела могли убедить людей в искренности намерений. И Хёнджин был готов доказать свою искренность. Он был готов работать, слушать, понимать, и, что самое главное, помогать.       Наконец Хёнджин добрался до дома дядюшки Чона. Это был крепкий деревенский дом с просторным двором и большим огородом. Дядюшка Чон встретил его с улыбкой и пригласил зайти внутрь.       — Рад видеть вас, господин аналитик, — сказал пожилой мужчина заходя в помещение. — Проходите, чайку попьём да поговорим.       За чашкой ароматного травяного чая дядюшка Чон рассказал Хёнджину о проблемах, с которыми сталкиваются фермеры.       — Дело не только в погоде и вредителях, — сказал он. — Земля истощилась из-за неправильного использования удобрений. Молодёжь уезжает в город, потому что здесь нет перспектив. Техника устарела, а на новую денег нет. И самое главное — нет знаний. Мы работаем по старинке, как наши деды и прадеды, а мир изменился, потребности людей изменились. Нам нужны новые технологии, новые методы ведения хозяйства.       — Что вы больше всего цените в своей жизни? — внезапно спросил Хёнджин.       Мужчина задумался, пялясь в одну точку, а потом ответил:       — Семью свою ценю, землю, традиции и принципы свои ценю. Хочу, чтобы моя деревня жила и процветала и дальше, чтобы мои внуки могли здесь остаться и продолжить наше дело. Но без помощи нам не справиться.       Хёнджин слушал его и делал пометки в своём блокноте. Он понимал, что проблема гораздо глубже, чем кто либо догадывался. Нужны не только финансовые вливания, но и комплексный подход, включающий обучение, внедрение новых технологий и поддержку со стороны государства.       — Я постараюсь помочь, — сказал Хёнджин, поднимаясь с дивана. — Я передам ваши слова руководству компании, и мы вместе будем искать решение.       Дядюшка Чон улыбнулся по-доброму. Будто доверяет, верит, что всё изменится.       — Спасибо вам. Мы надеемся на вашу помощь.       Хёнджин вышел из дома дядюшки Чона полный мыслей и смешанных чувств. Он понимал, что ему предстоит большая работа, но он был готов к этому. Он видел, как много значит эта деревня для её жителей, и он хотел помочь им сохранить свой дом, свою землю и свою жизнь. Он знал, что решение найдётся, нужно только время и упорство.       После встречи с пожилым мужчиной, чьи глаза, казалось, видели все горести и радости этой деревни, Хёнджин словно провалился в зыбучие пески раздумий. Каждый взгляд, каждое слово, каждая морщинка на его лице — всё говорило о тяжёлой жизни, полной труда и лишений. Эта встреча стала катализатором, запустившим в голове Хёнджина бурлящий поток сомнений.       День невыносимо медленно шёл к вечеру, словно резиновый жгут, растянутый до хруста. Солнце медленно ползло по небосклону, а вместе с ним подкатывало тягостное ощущение безысходности. Хёнджин бродил по деревне, словно неприкаянный призрак, наблюдая за жизнью со стороны. Вот рабочий, измождённый тяжёлым трудом, погоняет волов в поле. Вот мать качает люльку, напевая грустную колыбельную. Вот старики сидят на лавочке, молча наблюдая за увядающей красотой природы.       Хёнджин чувствовал себя чужим в этом мире, словно он лишь наблюдатель, пришедший из другого измерения. Он разговаривал с ними, пытался понять логику их жизни, их ценности, их страхи. Он анализировал каждый факт, каждое мнение, каждую жалобу, как опытный детектив, пытающийся раскрыть сложное преступление. В его голове складывались схемы, графики, диаграммы, но единой картины удачного решения так и не получалось.       Но несмотря на это, время от времени его мысли всё же возвращались к Феликсу. Его образ всплывал в памяти внезапно, как яркая вспышка света в тёмной комнате. Он вспоминал его растерянный взгляд, его мягкий голос, его нежные руки. Он вспоминал ночные объятия, запах его волос, тепло его тела. Эти воспоминания были одновременно приятными и мучительными. Хёнджин не понимал, что происходит. Он никогда раньше не испытывал таких чувств. Ему нравился Феликс, но он боялся этих ощущений, боялся признаться в них даже самому себе.       Вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, Хёнджин наконец-то решился позвонить в компанию. Он подробно изложил всё, что узнал, описал ситуацию в округе, перечислил проблемы и предложил возможные пути решения. Его выслушали внимательно, задали несколько уточняющих вопросов и пообещали перезвонить, как только всё обсудят в коллективе на собрании.       Ожидание решения компании стало для Хёнджина настоящей пыткой. Он не мог ни есть, ни пить, ни думать ни о чём другом. Он чувствовал себя словно он канатоходец, идущий по тонкой ниточке над пропастью, и от его следующего шага зависела судьба всей его жизни.       Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, Хёнджин снова вышел на прогулку. Он бродил по окрестностям, наслаждаясь тишиной и покоем. Деревья шелестели листьями, птицы пели свои вечерние песни, а в траве слышалось жужжание насекомых. Всё это создавало умиротворяющую атмосферу, которая помогала хоть немного успокоить взбудораженные мысли.       Но даже наедине с природой Хёнджин не мог полностью избавиться от навязчивых дум. Мысли о Феликсе продолжали терзать его сознание. Он представлял, как Феликс сейчас сидит у окна, смотрит на медленно вспыхивавшие звёзды и думает о чём-то своём. Он представлял, как Феликс спит в своей кровати, улыбаясь во сне. Он представлял, как Феликс просыпается утром и пытается окончательно согнать дрёму.       Хёнджин понимал, что вчера ночью поступил необдуманно и некрастиво и, вероятно, спугнул парнишку. Тогда он не удержался от изучающего взгляда белокурого парня, сам поддался его бездонным тёмным как ночь глазам и перешёл границу дозволенного. И что он хотел выразить этим действием тогда? Интерес? Любопытство? Или зародившуюся симпатию?       Он будет последним идиотом, если не признается сам себе, что влюбляется в Феликса. Он влюбляется в его душу. И это пугает его до чёртиков. Он боится, что парень не ответит ему взаимностью, боится, что его чувства разрушат незародившуюся дружбу. Он боится, что всё это окажется лишь мимолетным увлечением, которое быстро пройдет.       Но, несмотря на все свои страхи, Хёнджин не мог больше отрицать свои чувства. Он полюбил Феликса. И он готов был рискнуть всем ради него.       С этими мыслями Хёнджин возвращался в дом госпожи Ли. Он чувствовал себя немного спокойнее и увереннее. Знал, что ему предстоит ещё много другой работы, но теперь у него была цель, ради которой стоило бороться. И эта цель звалась Феликс.       Вечер клонился к ночи, и деревня постепенно тонула в объятиях тишины. Хёнджин обошёл, казалось, каждый закоулок, каждый полевой цветок, каждый покосившийся забор этой маленькой деревушки. Любой уголок деревни дышал своей особой атмосферой, рассказывал свою историю. Но, несмотря на все попытки отвлечься, мысли о Феликсе продолжали преследовать его даже по пути в его дом.       Когда он подошёл к дому семьи Ли, уже было достаточно темно. В доме царила атмосфера уюта и спокойствия. Но Хёнджин не мог расслабиться. Его беспокоило отсутствие Феликса.       — Феликс не дома? — спросил Хёнджин у госпожи Ли как только вошёл, стараясь скрыть тревогу в голосе.       Миссис Ли, сидящая в кресле-качалке и вязавшая тёплый шарф, подняла на него усталые глаза.       — Нет. Он часто пропадает, когда ему нужно побыть одному. Не волнуйся, он скоро вернётся.       Но Хёнджин не мог не волноваться. Что-то внутри него подсказывало, что с Феликсом не всё в порядке. Он вспомнил их ночную встречу, его смущенный взгляд, его тихий голос. Возможно, Феликс до сих пор не может забыть этот инцидент, возможно, он чувствует себя неловко и виновато.       — Я, пожалуй, ещё прогуляюсь, проветрю голову перед сном, — сказал Хёнджин, стараясь выглядеть непринужденно. — День выдался тяжёлым, голова раскалывается от рабочих мыслей, — госпожа Ли кивнула, понимающе глядя на него.       Луна, полная и яркая, заливала всё серебристым светом, отбрасывая причудливые тени. Хёнджин огляделся. С чего начать поиски? Он пошёл по главной улице, мимо покосившихся заборов и спящих домов. Заглядывал в тёмные переулки, окликая Феликса тихим шёпотом, опасаясь разбудить жителей.       Ничего.       Потом он направился в сторону леса, который начинался на окраине деревни. Феликс ведь мог пойти куда угодно, чтобы побыть в одиночестве. Лес встретил его молчанием, нарушаемым лишь шелестом листьев под порывами ветерка. Хёнджин пробирался сквозь густые заросли, ступал осторожно, чтобы не споткнуться ненароком. Деревья казались огромными тёмными небоскрёбами, тянущимися своими ветвями к луне.       Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Хёнджин почувствовал усталость и отчаяние. Он уже почти потерял надежду, когда вдруг заметил слабое мерцание света сквозь деревья. Что это? Фонарь? Костёр?       Он направился к свету, пробираясь сквозь колючие кусты и перешагивая через упавшие ветви. Сердце бешено колотилось в груди. Свет становился ярче, и вскоре Хёнджин увидел его источник: небольшое озеро, спрятанное в низине, словно драгоценный камень, скрытый от посторонних глаз.       Озеро отражало лунный свет, превращаясь в мерцающее зеркало. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн. И на берегу, у самой кромки воды, безмятежно сидел Феликс. Его плечи были опущены, голова склонена. В руках он держал что-то маленькое и блестящее, что отражало лунный свет. Он казался таким маленьким и одиноким в этом огромном лесу.       Хёнджин замер на месте, наблюдая за ним и не желая пугать. Он боялся нарушить эту хрупкую идилию, разрушить момент уединения, который Феликс так искал.       Ночное озеро дышало прохладой и тайнами. Вода, спокойная и безмятежная, в тот миг словно застыла в ожидании. Лунный свет играл в догонялки на её поверхности, создавая мириады мерцающих бликов, словно бросая россыпь бриллиантов на изысканный чёрный бархат. Окружающие деревья, окутанные тенями, казались стражами этого уединенного мира, оберегающими его от посторонних глаз. Тишина, такая густая и всеобъемлющая, что звенела кровью в ушах, прерывалась лишь тихим шумом природы и редкими криками ночных птиц, доносившимися издалека.       Хёнджин, с трудом пробиравшийся сквозь заросли, ждал на опушке, пораженный красотой открывшейся перед ним картины. Ночное озеро, словно магнит, притягивало к себе взгляд, завораживало своей неземной красотой. Но его внимание было приковано к этому парнишке на самом берегу.       Хёнджин невольно залюбовался им. Феликс казался частью этого ночного пейзажа, словно его фигура была выткана из лунного света и теней. В его позе чувствовалась какая-то покорность и грусть. Растрёпанные светлые волосы, казалось, впитали в себя лунный свет, мерцая словно ореол вокруг его головы.       Он сидел неподвижно, словно статуя, погруженный в свои мысли. Хёнджин не мог видеть его лица, но чувствовал, что парень переживает что-то глубокое и личное. В этот момент Феликс казался особенно беззащитным и уязвимым.       Хёнджин стоял и смотрел на него, не решаясь нарушить эту хрупкость. Он не знал, что привело Феликса сюда в такую позднюю ночь. Не знал, что он чувствует, о чём думает. Он вообще ничего не знал о нём, кроме того, что тот жил с мамой и маленькой сестрой. Хван Хёнджин, привыкший раскладывать всё по полочкам, анализировать каждую деталь, не мог понять Феликса. В нём было что-то ускользающее, что-то, что не поддавалось его логическим алгоритмам и обычным методам анализа. Что-то, что его невозможно привлекало.       Мужчина продолжал молча наблюдать за ним. Видел, как Феликс тихо вздыхает, как его плечи слегка вздрагивают. Он чувствовал его боль, его тоску, его одиночество. И он хотел помочь. Хотел подойти к нему, обнять его, сказать, что всё будет хорошо.       Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем Хёнджин набрался смелости и сделал шаг вперед. Тихо, осторожно, чтобы не напугать мальчишку. Он подошёл к Феликсу сзади и остановился в нескольких шагах от него. В конце концов он решил просто сесть рядом с ним. Тихо, без слов.       Он аккуратно присел на траву, стараясь не шуметь. А вода, не обращая на них внимания, мерцала и дальше, переливалась в лунном свете и их сердцах. Тишина была такой, что казалось, можно было потрогать её руками. Хёнджин закрыл глаза и глубоко вздохнул, наслаждаясь прохладным ночным воздухом и запахом трав. Ему было хорошо здесь. Спокойно и умиротворённо. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, как его мысли становятся ясными и чёткими. Хёнджин открыл глаза и снова посмотрел на озеро. Феликс всё ещё сидел рядом с ним, не двигаясь.       — Почему ты пришёл сюда? — еле уловимый голос шепчет совсем бесцветно, сливаясь в потоке с пением птиц и шумом природы.       — Я волновался за тебя, Феликс, — также беззвучно отвечает Хёнджин. На белоснежного парня смотрит, а внутри больно отзывается при виде его таким… разбитым? В ответ на это, Феликс лишь усмехается и опускает голову.       — Не нужно было врываться в чужую жизнь так смело и без спроса, как это сделал ты, — продолжает он, казалось бы, куда ещё тише, но в голосе горечь появляется. — Поезжай туда, откуда приехал. Тебе тут не рады.       — Что?       В воздухе повисает напряжение, недосказанностей в миг становится ещё больше прежнего. Хёнджин чувствует себя настоящим мудаком, будто сделал что-то не то, что-то ужасное. Он сделал это ужасное ещё вчера.       — Феликс, посмотри на меня, — просит, но парень напротив даже не шелохнулся. — Эй, пожалуйста, — ничего не происходит. Хёнджин сам придвигается ещё ближе, тянет руку, дотрагивается до чужого подбородка и мягко поднимает, заставляя посмотреть на себя. От увиденного он только хмурится, пальцами стирает с щеки мокрые дорожки от слёз, вглядываясь в карие полюбившийся глаза.       — Прости меня за вчерашнее поступок. Прости, что заставил плакать тебя. Прости меня, моя луна, — прислоняется лбом к его лбу, а у самого непрошенная слеза скатывается по щеке. Внутри Феликса всё подрывается, он медленно, но верно отдаёт себя во власти этого мужчины.       — Почему «моя луна»? — задаёт вопрос Феликс всё также тихонько.       Причина по которой Хёнджин назвал Феликса «моя луна» таилась не только в его умиротворяющей красоте, но и в том, как его присутствие влияло на душу Хёнджина. Феликс был его личным светилом, лучом надежды в темноте, загадочным и прекрасным одновременно. Внешность Феликса, казалось, была соткана из нежности и света. Большие карие глаза, словно два омута, хранили в себе бесконечную глубину загадок, в которой можно было утонуть. В них во все моменты плясали искорки любопытства и лёгкой грусти, заставляя сердце Хёнджина трепетать. Маленький вздёрнутый носик придавал его лицу игривость и детскую непосредственность, а пухлые губки бантиком словно шептали о поцелуях и ласках, о которых Хёнджин мог только мечтать. Светлые, чуть длинные волосы, мягкими волнами обрамляли его лицо, словно нимб, и в лунном свете казались сотканными из серебра.       Именно лунный свет и подтолкнул Хёнджина к этому прозвищу. Феликс в лунном свете… это было зрелище, достойное кисти художника. Он становился неземным, словно сошедшим со страниц сказки. Он напоминал лунный камень — хрупкий, сияющий и обладающий какой-то особой, неземной магией.       Но дело было не только во внешности. Феликс, как и луна, имел две стороны. Хёнджин видел, белоснежное чудо меняется, словно преображается под влиянием ночи. Он видел, как в его глазах вспыхивают искорки озорства, как на его губах расцветает лёгкая улыбка. И тогда Хёнджин понимал, что Феликс, как и луна, обладает своей собственной, уникальной силой. Силой, способной влиять на приливы и отливы человеческой души.       — Луна, она ведь тоже непостоянна. Она проходит через разные фазы, от новолуния до полнолуния. И ты такой же. Ты можешь быть ярким и сияющим, как полная луна, дарящим свет и тепло окружающим. А можешь быть скрытым и незаметным, как новолуние, погруженным в собственные мысли и переживания. Именно это и притягивает меня к тебе, Феликс. Ты непостоянный, загадочный, ты способен меняться. Ты по-настоящему живой. Я не знаю чего ожидать от тебя, и это заставляет моё сердце биться чаще, — на долю секунды останавливает монолог, переводя дыхание. Хёнджин смотрит на яркий небесный диск и после продолжает. — И к тому же луна символ надежды. Она светит в темноте, указывая путь заблудшим путникам. И ты стал для меня таким же маяком, освещающим мой путь в жизни.       I like the way you kiss me — Artemas.       Молодой человек не отводит взгляда от спутника, наблюдает, на губах появляется улыбка. Но в момент, Хёнджин видит не яркую луну, а уже Феликса, что так заворожённо смотрит на него. Парень удивляется такому действию, и не может перестать смотреть в глаза напротив. Феликс смотрит в самую душу, такой заплаканный, на уголках глаз всё ещё застыли слёзы. После взгляд опускается на пухлые губы и он тяжело сглатывает.       — Поцелуй меня, — звучит неожиданная просьба в тишине ночи, как раскат грома среди ясного неба. Два слова, вырвавшиеся из его уст, словно сорвались с обрыва, неслись в бездну, оставляя за собой лишь шок и недоумение. – Пожалуйста...       Хёнджин замер, словно током пораженный. Он растерянно смотрел на Феликса, пытаясь понять, не ослышался ли.       — Ты… ты уверен? Я не понимаю, — пробормотал Хван, чувствуя, как кровь отливает от лица.       Феликс не ответил. Он лишь смотрел на Хёнджина своими большими карими глазами, в которых плескалось какое-то отчаянное желание. Его зрачки были расширены, а взгляд, словно загипнотизированный, прикован к губам Хёнджина.       — Чёрт, просто возьми и поцелуй меня, — повторил он, и в этот раз его голос звучал немного хрипло, словно парень боролся с собой. И, не дожидаясь ответа, он приблизился сам. Движения его были порывистыми и неуверенными, ладони коснулись лица Хёнджина, обхватывая его щёки тёплыми, дрожащими пальцами.       — Подожди, я… — попытался сказать мужчина, но слова застряли в горле. Хёнджин чувствовал, как его тело непроизвольно подается вперед, навстречу губам Феликса. Они остановились в миллиметрах друг от друга.       — Я не умею целоваться.       Слова, тихие и неуверенные, словно оброненные случайно, повисли в воздухе, теряясь между их губами. Хёнджин удивленно поднял брови, рассматривая лицо Феликса. Он видел, как тот смущённо опускает взгляд, как краснеют его щёки.       В этот момент Феликс казался особенно юным и беззащитным. Хёнджин вдруг осознал, что перед ним не искушенный соблазнитель, а всего лишь мальчик, который отчаянно хочет прикоснуться к чему-то новому и неизведанному. И это осознание заставило его сердце сжаться от нежности. Все его сомнения и колебания, все его опасения и предостережения мгновенно испарились. Осталось лишь одно желание — утолить жажду Феликса, научить его целоваться, подарить ему этот первый опыт.       Лёгкое, невесомое прикосновение, словно прикосновение крыла бабочки. Он дал Феликсу время привыкнуть, почувствовать его. Затем он углубил поцелуй, осторожно приоткрывая губы. Он почувствовал, как тот вздрогнул, как напряглось его тело. Хёнджин нежно прикусил его нижнюю губу, показывая, что ему нужно расслабиться.       И Феликс послушался. Его губы стали мягче, податливее. Он робко ответил на поцелуй, неумело и неуверенно. Но в этом и была вся прелесть. Хёнджин обхватил его лицо руками, углубляя поцелуй. Он целовал его медленно и нежно, стараясь не спугнуть. Он показывал, как нужно двигаться, как нужно дышать. Он учил его целоваться.       И Феликс учился быстро. Он впитывал все движения Хёнджина, копировал его поцелуи. Его неумелость становилась всё более напористой и страстной. Хёнджин чувствовал, как его собственное тело начинает гореть. Он хотел большего, хотел прикоснуться к Феликсу, обнять его, прижать к себе.       Но продолжал целовать его, наслаждаясь каждым мгновением. Чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, как кровь кипит в жилах. Он забыл обо всём на свете, забыл о времени и пространстве.       Были только он, Феликс и их поцелуй.       Поцелуй, который был началом всего.       Хёнджин отстранился неохотно, словно его оторвали от чего-то жизненно важного. Его взгляд скользнул по лицу Феликса, запечатлевая каждую деталь — приоткрытые губы, влажные и пухлые, словно спелая вишня; сбившееся дыхание, вырывающееся короткими, нервными вздохами; раскрасневшиеся щёки, выдающие его смущение и возбуждение. В глазах Феликса плескалась смесь удивления, словно он только что открыл для себя новый мир, полный запретных удовольствий.       Тяжело дыша, Хёнджин обхватил Феликса под бедрами, ощущая его горячую кожу сквозь тонкую ткань одежды. Подняв его, он усадил к себе на колени, чувствуя, как их тела соприкасаются, как возбуждение нарастает с каждой секундой. Феликс инстинктивно обвил руками его шею, ища опору, словно боясь упасть в пропасть.       И вновь их взгляды встретились. Взгляд Хёнджина был полон жажды и страсти, в нём горел огонь, который, казалось, мог испепелить весь этот чёртов лес вокруг. Он больше не мог сдерживаться, не мог играть в вежливого и сдержанного мужчину. Феликс пробудил в нём зверя, который требовал выхода.       Бросившись к его губам, Хёнджин впился в них с неутолимой жаждой. Поцелуй стал грубым и требовательным, в нём уже не осталось места нежности и ласке. Он хотел обладать Феликсом целиком и полностью, забрать его себе без остатка. Крепкие руки скользили по спине, прижимая ближе, не давая ему ни единого шанса отстраниться. Он больно прикусил нижнюю губу, заставляя издать тихий стон, который лишь подстегнул его возбуждение.       Как только горячие губы Феликса приоткрылись, он сразу же проник в его рот своим языком, исследуя каждый уголок, каждую складочку. Он ласкал его язык своим, дразнил и соблазнял, заставляя его терять контроль над собой. Феликс отвечал на его поцелуй с такой же страстью. Он обхватывал его шею руками, впиваясь пальцами в его волосы. Он заламывал брови и приятно тянул за волосы, собирая их в кулак.       И тут Хёнджин почувствовал, как Феликс начинает двигаться на его бедрах. Движения были неуверенными и робкими, но от этого ещё более возбуждающими. Феликс словно нащупывал, искал что-то, что могло бы утолить его жажду. Возбуждение охватило Хёнджина с головой, больно собираясь внизу в узел. Он чувствовал, как кровь приливает к его паху, как его член твердеет и пульсирует, требуя разрядки.       Движения Феликса не прекращались. Он продолжал тереться о его эрекцию, дразня и соблазняя. Его бёдра скользили по его, вызывая нестерпимое желание.       — Ты меня доведешь, Ликси, — вырвалось у Хёнджина прерывисто, словно слова были вырваны из самого сердца.       Хёнджин продолжал наблюдать, как Феликс двигается на его бёдрах, как он там идеально смотрится, как он воплощает в жизнь все его самые сокровенные фантазии. Феликс был словно создан для этого, его движения были грациозными и чувственными, каждое из них было направлено на то, чтобы довести мужчину до предела.       Хёнджин опустил взгляд вниз и увидел, как плавно двигаются бедра Феликса, иногда грубо толкаясь вперед. Из-за этого Хёнджин сам непроизвольно толкнулся своим возбуждением, упираясь между ягодицами парня. Феликс тихо заскулил от этого прикосновения, словно его поразило электрическим током. Он начал двигать тазом активнее, прижимаясь к Хёнджину еще ближе. Каждый его толчок отдавался болезненным импульсом в паху Хёнджина, заставляя его стонать от удовольствия.       Хёнджин обхватил бедра Феликса руками, направляя его движения, показывая, как он хочет, чтобы тот двигался. Он чувствовал, как его тело горит от возбуждения, как теряет он теряет последние капли выдержки. Он был готов сдаться. Готов отдать себя Феликсу целиком и полностью. Готов сделать всё, что угодно, лишь бы этот момент продолжался вечно.       Но Хёнджин, словно очнувшись от морока, вдруг ощутил обжигающий стыд и страх. Страх за Феликса, за себя, за ту черту, которую они почти переступили. Он не мог этого допустить, не здесь и не сейчас. Собрав всю свою волю в кулак, он больно вцепился пальцами в чужие бёдра, заставляя Феликса прекратить движение. В его глазах плескалось отчаяние, но он должен был это сделать.       От этого резкого действия Феликс вопросительно вскинул голову, его взгляд был затуманен похотью, но в нём промелькнуло и недоумение. Он попытался снова двигать тазом, словно не понимал, что происходит, тело действовало против его воли.       — Феликс, стой. Остановись пожалуйста, — проговорил Хёнджин хриплым тоном. Он чувствовал, как дрожат его руки, как бешено колотится сердце.       — Дай же мне кончить, прошу, — прошептал Феликс, его голос был взбудораженным и отчаянно молящим. Он словно просил о милости, не понимая, почему Хёнджин так резко отстранился.       — Нет, — отрезал Хёнджин, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо и решительно, но и достаточно мягко, чтобы не обидеть спутника. — Не здесь, так нельзя, — он видел, как в глазах Феликса вспыхивает обида и разочарование.       — Поднимайся, пойдём прогуляемся. Мне нужно тебе сказать кое-что, — добавил Хёнджин, стараясь смягчить свой тон. Он нежно коснулся щеки Феликса, стирая с его лица остатки похоти.       Феликс молча кивнул, послушно поднимаясь с колен Хёнджина. Его тело все ещё мелко дрожало от возбуждения, но он старался не показывать этого. Спустя пару минут они уже молча шли по деревенской улице, держась за руки. Ночь окутывала их своим тёплым покрывалом, усыпая путь мириадами звезд. Луна, полная и яркая, освещала им эту дорогу.       Феликс чувствовал себя растерянным и смущённым. Он не понимал, что произошло. Почему Хёнджин так резко остановился? Он сделал что-то не так? Он разочаровал его? В голове роились тысячи вопросов, но он не решался задать их Хёнджину. Боялся услышать ответ, боялся узнать правду. Он просто шёл рядом с ним, стараясь не показывать своих чувств. В то же время, Феликс чувствовал себя немного счастливым. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Никогда раньше он не был так близок с другим человеком. Феликс чувствовал, что между ним и Хёнджином возникла какая-то особая связь, которую никто не мог объяснить.       А Хёнджин чувствовал себя просто счастливым. Никогда раньше он не испытывал такой страсти и такого желания, не чувствовал себя таким живым и настоящим. Он понимал, что Феликс — это всё таки не просто мимолётная связь. Это что-то большее, что-то важное и значимое.       Они шли молча, держась за руки под ночным небом, полном маленьких фонариков-звёзд. Каждый из них был погружен в свои мысли, каждый из них пытался понять свои чувства. Они были так близки и так далеки одновременно.       Хёнджин остановился, набрав в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду. Он чувствовал, как бешено колотится сердце, как дрожат кончики пальцев. Он боялся того, что собирался сказать, но понимал, что тянуть больше нельзя.       — Феликс, я хочу тебе кое-что сказать, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и спокойно. Он поймал на себе заинтересованный взгляд больших карих глаз, в которых отражался лунный свет.       — Как-то быстро всё поменялось: всего за два дня, — продолжал Хёнджин, чувствуя, как слова вылетают из его уст, словно птицы из клетки. — И… ты мне нравишься. Это не «я люблю тебя», но со временем всё может измениться. Наши отношения совсем странные, я это понимаю. Но… Я уверен в себе и своих чувствах, и думаю, что ты мне нравишься, моя луна.       Он замолчал, ожидая реакции Феликса. Время словно остановилось, каждая секунда тянулась мучительно долго. В тишине ночи было слышно только стрекотание сверчков и тихое дыхание Феликса.       — Это что-то по типу «влюбился с первого взгляда»? — спросил Феликс, слегка наклонив голову набок. В его голосе звучало удивление и лёгкая игривость.       Хёнджин мягко улыбнулся.       — Можно и так сказать.       И словно по волшебству, на губах Феликса появилась счастливая улыбка. Его лицо озарилось светом, словно луна таки вышла из тени солнца и подарила ему частичку своего драгоценного сияния. Феликс светился, радовался как ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку. Хёнджин не мог оторвать от него глаз. В этот момент Феликс был самым прекрасным созданием на земле.       — Ничего не скажешь? — как-то грустно спросил Хёнджин, наблюдая, как Феликс продолжает тянуть его в сторону дома. Он надеялся услышать от него хоть что-то, хоть какой-то намёк на взаимность.       — Отвечу, когда будем дома, — сказал Феликс, лукаво улыбаясь. — И вообще, по мне не видно что ли?       В этот момент Хёнджин понял, что его опасения были напрасны. Феликс чувствовал то же самое, что и он. Просто ему нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах и стеснении. Они шли домой, держась за руки, и Хёнджин чувствовал, как его душа наполняется радостью и покоем. Он знал, что их ждёт долгий и сложный путь, но он был готов пройти его вместе с Феликсом.       Эта встреча была не случайна. Они столкнулись в правильном месте и в правильное время. Судьба свела их вместе, и теперь им предстояло выяснить, зачем.       И пока они шли по деревенской улице, Хёнджин прислушивался к ночи. Звуки природы, смешанные с тихими голосами жителей, создавали неповторимую ауру уюта и спокойствия.       Ночная симфония деревни — это что-то новенькое и приятное для Хёнджина. Он, привыкший к шуму и суете большого города, никогда раньше не слышал ничего подобного. Он чувствовал, как эти звуки проникают в его душу, очищая её от негатива и заполняя светлыми и радостными эмоциями.       Стрекотание сверчков напоминало тихую мелодию, которую играл невидимый оркестр. Шелест листьев на деревьях звучал, словно шёпот ветра, рассказывающего древние истории. Лай собак вдали добавлял нотку тревоги, но в то же время и уверенности в том, что кто-то охраняет их сон. Тихие разговоры жителей, доносившиеся из открытых окон, создавали ощущение общности и тепла. Казалось, что все в этой деревне связаны друг с другом невидимой нитью.       Хёнджин понимал, что он попал в особенное место. Место, где можно найти покой и умиротворение, где можно почувствовать себя частью чего-то большего. Место, где он встретил свою судьбу. И был благодарен за то, что она привела его сюда. Он был благодарен Феликсу за то, что тот открыл ему глаза на красоту этого мира. Он был благодарен за то, что он влюбился.       Ночная симфония деревни звучала в его сердце, наполняя его любовью и надеждой. Он знал, что их ждёт долгий и сложный путь, но верил, что они смогут преодолеть все трудности вместе. Потому что они нашли друг друга. И это было самое главное.