Волчий князь

Федя остолбенел, враз забыв, как дышать. В дверном проеме стояла Оленька и звала Савку. — Ну здравствуй, душа моя, — широко оскалился ей Борислав. — А мы к вам в гости. Волколак сделал шаг вперед. Оля сощурилась, вглядываясь в темноту, из которой на нее выступил громадный серый зверь, и, ахнув, налегла на дверь, пытаясь ее захлопнуть. Но волколак уже просунул морду, а затем и плечо и, словно играючи, толкнул преграду со своей стороны. Княжна, пискнув, упала. Дверь же распахнулась настежь, гулко стукнувшись о стену. — Не смей! — опомнился Федя, бросаясь следом за Бориславом. Он пихнул волчару в бок коленом, одной рукой ухватился за холку, дергая волколака на себя. Тот клацнул зубами, напрягся в ответ. Федя испугался, что зверь сейчас скинет его и бросится на Олю. Яркой вспышкой в голове мелькнуло то, как Яга ловко когда-то скрутила его самого. Федя навалился на Борислава и, дотянувшись, жестко стиснул ухо зверя, дернув вниз. Не ожидавший такого маневра волколак болезненно тявкнул. — Ах ты, ведьма проклятущая! — звонко завизжала Луша и ринулась вперед. Только протиснуться мимо сцепившихся спутников уже не смогла. В дверях образовалась свалка. Федя пытался удержать Борислава, пригибая его голову к полу. Волколак упирался. Луша лезла через них. — Мда-у, — легко перекрыл визги Луши и скулеж Борислава знакомый вальяжный голос. — Ляпота!... На твоем месте, княжна, я б уже удирал куда подальше… Оля оглянулась с диким взглядом: — Замолчи, нечисть! — рявкнула она. Затем вскочила, откинув косу назад, гордо вздернула подбородок. — Вы тут что делаете? Как сюда забрались?! А ну, прекратите драку и отвечайте по порядку! Княжна гневно сверкнула на нежданных гостей васильковыми глазами. Федя застыл. Луша скатилась с волколака, шлепнувшись прямо под ноги Оли. Борислав обиженно отодвинулся от Феди, потряхивая головой. — Оля… а как же? — промямлил Федя, растерянно разглядывая девушку, мечущую на них молнии взглядами. — А… ты тут? — Ведьма! — припечатала ее опомнившаяся Луша. — Раскомандовалась тут! Савочку моего куда дела? — Дура, — не осталась в долгу Оля. — За языком следи, а то кликну стражу — плетей получишь! Никакая я не ведьма! — Но тогда что ты тут делаешь? — все же нашел в себе силы спросить Федя, одновременно оглядываясь. Место и правда было очень странное. Помещение, куда они попали, оказалось подвалом, вырубленном прямо в земле и укрепленном толстыми дубовыми столбами. Под потолком висели связки трав и кореньев. На полках теснились глиняные горшочки, ступки, берестяные коробочки и какие-то склянки с мутным содержимым. Посреди помещения стоял широкий стол, обитый железными полосами. На нем аккуратно лежали костяные иглы, ножички и резцы причудливой формы. Между ними поблескивали красноватой медью небольшие весы и кувшин. Рядом темнел очаг. Над ним на треноге висел огромный котел, сейчас пустой и вычищенный до блеска. А дальше, в глубине подвала, взгляд Феди наткнулся на клетку. Даже на вид тяжелая, склепанная из толстых железных прутьев, она занимала едва ли не четверть помещения. В такой свободно поместился бы откормленный бык. С перекладины под потолком свисали цепи, оканчивающиеся кандалами. Впрочем, нынешнего пленника это ничуть не смущало. Развалившись прямо посреди клетки, Тимоша лениво щурил на старых знакомых желтые глазища. Лишь кончик хвоста выдавал его волнение, подрагивая из стороны в сторону. — Да-да, княжна, что это ты засмущалась вся? М-дау? Давай, краса наша, расскажи им все! — Нечего тут рассказывать! — свела на переносице тонкие брови Оленька. — Тебя, супостата, покормить пришла. Возле клетки и правда стояла глиняная миска с приличным куском мяса. Борислав, повернув морду, буквально пожирал ее взглядом. Переступил лапами, попытался было отвернуться, но вместо этого сделал шаг на встречу миске. Федя вновь кинулся к волколаку, обхватывая того за шею. Следом на Бориславе повисла Луша. — Куда, дурак?! — обиженно засопела девушка. — Нельзя! — подхватил ее Федя. — Ты ж помнишь, Боря, нельзя! И, оглянувшись, скомандовал: — Оля, убери мясо немедленно! — Куда? — растерялась та. — Можно в меня-у, — тут же предложил Тимоша. — Это ведь ужин. Между прочим, мой! Борислав жадно сглотнул, из уголка пасти на пол потекла слюна. Федя попытался было упереться ногами в пол, но не тут-то было. Словно полностью забывшись, княжич потащил их на себе к вожделенной миске. — Оля! — крикнул Федя. Но та так и стояла, чуть приоткрыв рот, переводя взгляд с Феди на Борислава и обратно. — Мясо спрячь, быстро! Княжна наконец бросилась наперерез чудовищу. Каким-то чудом Федя нащупал ножку стола и уперся в нее ногой. Борислав затоптался на месте, стараясь обойти Федю и вывернуться из его хватки. — Куда, скотина, прешь?! Щас нажрешься, потом нас схарчишь, да? Совести у тебя нет! — уже почти привычно ругалась Луша с другого боку. Над лобастой башкой Борислава мелькнула белая ручка и тут же упрямо вцепилась ногтями в ухо чудовища. Борислав рыкнул, мотнул головой. Но Луша держала крепко. Поджав губы, она мстительно трепала несчастное ухо уже двумя руками. — Слово он там дал… А как мясо увидел, так и обратно взял?! Мы тебя тут спасаем, а ты к миске! Оля, обежав стол, подхватила злополучную миску, огляделась и бросилась обратно. Одним махом выкинула ее в тайный проход и захлопнула дверь. — Эй! А как же я?! — возмущенно вскочил Тимоша. — Это же мое! Но княжна лишь сощурила в ответ глаза, спеша обратно к столу. Она подхватила стоящий там кувшин и со всего маху выплеснула содержимое в морду волколака. — Ай! — протестующе завопила Луша, когда щедрая княжна окатила и ее. Борислав вздрогнул и сел на зад, удивленно оглядываясь. Луша, недовольно морщась, отпрянула от него, встряхивая руки. Надетая поверх ее сарафана рубаха Феди была вся мокрая. — Так! — Оля поставила кувшин, глухо цокнув донышком о железную полосу. — Что здесь происходит? Федя, я требую ответа! Кто это? Княжна кивнула на волколака. Федя вздохнул, грустно посмотрев на мохнатого спутника. Характерный запах мокрой псины уже пошел по подвалу. — Это Борислав Могутович, княжич Градичиевский… твой жених. Тишина, наступившая после этих слов, показалась оглушительной. Оля таращилась на волколака и молчала. Луша, поджав губы и зло прищурившись, следила за ней. Федя смотрел в пол. И только Борислав, наконец придя в себя, встряхнулся, послав вокруг веер капель. — Вот это, однако, поворот! — первым нарушил тишину кот. Замечание Тимоши заставило Олю очнуться. Она расправила плечи и степенно кивнула Бориславу. — Рада знакомству, Борислав. Но условия нашего союза мы обсудим позже. Сейчас мне не до того. — Не ко времени это, согласен, — Борислав выпрямился и гордо поставил уши торчком, чуть вздернув морду. — Куда больше меня сейчас волнует: какого лешего у вас тут происходит?! — А что обычно бывает, если пытаешься прыгнуть выше головы? — насмешливо фыркнул Тимоша из клетки. — Шлепаешься в самую грязь, да еще и всех вокруг уделываешь. Мда-у… смотрю, и тебе, княжич, тоже прилетело. Хоть Борислав и не посмотрел в сторону кота, но все ж заворчал на его слова. А вот Оля наоборот повернулась, в упор глядя на пленника. — Если такой умный, помог бы, — потребовала она. — А то только зубоскалить и горазд. — А я помог, — лениво отозвался Тимоша. — Еще тогда предупреждал. Не всякую дверь открывать стоит. Особенно если не знаешь, что за ней. А вы что сделали? — Замолчи. Перебранка только усиливалась, и Федя чувствовал, как с ней нарастает какой-то внутренний протест. Он думал, что стоит вернуться в Бялку — и все сразу сладится. Проклятье развеется, и все будут счастливы. А тут все становилось только запутаннее, нарастало, словно снежный ком, и неслось с горки оползнем старых тайн. — А чего молчать? Все свои — чего стесняться? Пусть знают. Кто книгу-то запретную у Яги украл? Решили, что умнее всех. А теперь удивляются, отчего половина княжества на четырех лапах бегает. Оля вспыхнула. — Мой отец ее честно заработал! — И с каких это пор брать самостоятельно приглянувшееся чужое добро в довесок к тому, что было оговорено, стало называться честно заработанным? — ехидно сощурился Тимоша. — Ему надо было людей спасти! — Да ну? — потянулся кот, легко царапнув прутья клетки. — Интересно, от кого же вы этого несчастного Савку спасали? Хоромы-то эти, поди, его… Кот махнул вальяжно хвостом и продолжил насмешливо: — А сколько таких зубастых тут до него сидело, а, княжна? Не расскажешь? — Врет он! — Оля оглянулась, ловя взглядом Федю. — Я хотела Савке помочь… Он так мучался… Луша сжала кулаки и шумно втянула носом воздух. — Ты моего Савочку тут держала? — Да. Держала. Потому что иначе он мог загрызть кого-нибудь. — Где он?! — голос Луши дрогнул. — Я не знаю… ему было так плохо, и я решила его отпустить. Проклятие получилось снять и Савка ушел. Я не знаю, где он сейчас. Позабытый всеми Борислав медленно поднял морду. Его взгляд остановился на свисавших с потолка кандалах. Уши прижались, а шерсть на загривке приподнялась. Федя тоже смотрел на цепи и никак не мог поверить, что здесь запирали бедного Савку. И сколько же это длилось? Сколько ночей провел он тут? Что чувствовал? Внезапно Федя заприметил темные полосы на прутьях. Наверное, Савка грыз их, пытаясь выбраться. — Зато я знаю, — снова вклинился Тимоша. — На том свете. И ничегошеньки у вас не получилось. Не знаю уж, довольненький ли он, но точно свободненький. М-дау. Девушки ахнули в один голос. Федя вздрогнул. — Как?! — Как, как... Хребет ему переломали. Кто ж в здравом уме на Хозяина Леса грыздся бросается? Оля медленно подняла ладони к лицу и закрыла рот. Луша замотала головой: — Неправда! — Правда, правда! — сощурился кот. — А теперь, Федя, открой клеточку. Долг платежом красен, Феденька. М-да? Вот и отплати и ты мне добром за мою помощь. Внутри все замерло от вкрадчивого голоса Тимоши. Федя замялся, чувствуя, как его охватывает непривычная суетность, раздирая в разные стороны. То, что тут творилось, было так запутанно и сложно. Только вот держать Тимошу взаперти было как-то неправильно. Не он же виноват в случившемся. Ноги сами сделали шаг. Другой. — Не смей! — властный голос эхом отразился от свода подвала. — Отпустишь его — и погубишь нас! К ним медленно вышла женщина в темном платье. Волосы ее были тщательно убраны под черный платок. Федя ее узнал. Это была старая княгиня Веселина, мать Вольги Всеславовича. Время, сгибавшее других людей, над ней будто не имело власти. Статная и прямая, она казалась высеченной из камня. Почти белое, словно восковое, лицо оставалось неподвижным, и лишь васильковые глаза горели живым огнем. Она даже не посмотрела на гостей. Ее взгляд был устремлен на Федю.