Мой призрак, мой ангел

В тот день из школы позвонили их матери и сообщили о драке, которая произошла на днях. Женщина ушла с работы немного раньше и заехала за ними на своей машине. По дороге домой стало темнеть, и начался дождь. Стекла в машине немного запотели, и дворникискребли по стеклу каждые несколько секунд. В машине было тихо, если не считать дождя. Ни Сын А, ни Ши Ын не захотели сидеть впереди, поэтому они оба устроились на задних сиденьях, как пассажиры в такси. — Я не хочу ворчать на вас, — сказала их мать, ведя машину и не глядя на них. — Но вам не следовало влезать в драку. Сын А ничего не сказала. Она смотрела в окно, прислонившись головой к холодному стеклу. Ее руки лежали на коленях, пальцы теребили шов на рукаве. Она чувствовала, что брат сидит рядом с ней, неподвижный и молчаливый, каким он был всегда. Она не знала, о чем он думает. Возможно, он вообще ни о чем не думал. — Вы обеспокоили учителя, и он позвонил мне, — снова сказала их мать, на этот раз громче. Теперь в ее голосе было больше весомости. Сын А пошевелилась. — Это было не так уж и важно. — Этого было достаточно, чтобы мне позвонили из школы посреди дня, — сказала их мать, явно расстроенная. — И это не значит, что у тебя нет выбора, Сын А. Раньше ты не вмешивалась в драки, но теперь, очевидно, вмешиваешься. Сын А вздохнула и ничего не сказала, уже чувствуя, как подступает мигрень. Женщина глубоко вздохнула, ее пальцы забарабанили по рулю. — Это не значит, что я вам не доверяю. Я просто начинаю беспокоиться за тебя, Ши Ын, — сказала она, и ее тон смягчился. — И мне не нравится, что ты втягиваешь свою сестру в такие неприятности. Сын А слегка выпрямилась. Ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Он ни во что меня не втягивал. Ее брат молчал, по-прежнему глядя в окно, как будто все это его не касалось. — Я просто не хочу, чтобы это вошло в привычку, — пробормотала их мама. — Подобное не должно повториться. Только не говорите, что снова связались с плохой компанией. Сын А повернула голову к матери, слегка приподняв брови. Ее голос звучал тихо, но раздраженно. — Снова? Они были хорошими людьми. — Ну, очевидно, что это не так, — быстро ответила их мать. — Люди меняются, — сказала Сын А. Она даже не была уверена, почему защищает их, но что-то в том, как ее мать говорила об этом, как будто ее брат был безнадежным человеком, который никогда не понимал, что делает, заставило ее желудок сжаться. — Я не говорю, что он плохой человек, Сын А, — добавила ее мама. — Но дело не только в нем. Дело и в тебе тоже. Он ввязывается в драку, и внезапно ты оказываешься в беде из-за того, что находишься рядом с ним. Вот как это бывает. Сын А стиснула зубы и снова отвела взгляд. Ее пальцы перестали теребить рукав. — Это несправедливо, — сказала она. — Ты обвиняешь его во всем. — Я не виню его, — огрызнулась их мать, но она была права. — Я просто говорю, что ему нужно подумать. Ему нужно подумать о том, как это влияет на него и на тебя тоже. — Он знает! На этот раз Сын А огрызнулась громче, не заботясь о том, что повысила голос. — Ты думаешь, он этого не знает? Ты думаешь, он хочет втянуть меня во все это? Ты всегда ведешь себя так, будто он все делает неправильно, когда ты даже не знаешь, что произошло! — Сын А, — тихо, почти шепотом, сказал Ши Ын. Она повернулась, чтобы посмотреть на него. — Достаточно, — сказал он, едва повернув голову. Его голос был спокоен. В нем не было злости. Просто усталость. Сын А медленно вдохнула. Внутри машины стало как будто тяжелее. Дождь все еще лил снаружи, барабаня по стеклам. После этого никто не проронил ни слова. Машина продолжала двигаться по мокрым улицам. Воцарилась тишина. И на этот раз никто не пытался ее нарушить.

☆⋆｡𖦹°‧★

Было уже поздно. В доме было тихо. Их мать легла спать час назад, и свет в прихожей был выключен. Дождь все еще барабанил в окна, но теперь в них было светлее. То, что больше не напоминало бурю, а просто расслабляло. Сын А лежала в своей постели с открытыми глазами, уставившись в потолок. Ее комната была маленькой, но не тесной. Стены были выкрашены в мягкий серовато-голубой цвет, и рядом с письменным столом она повесила несколько гравюр, которые ей нравились, например, фотографии городов, несколько рисунков, похожих на эскизы, которые она купила в книжном магазине, и одну фотографию кота с сигаретой, которую она так и не удосужилась снять. Ее кровать стояла у окна, накрытая легким одеялом, которое теперь казалось холодным, хотя на самом деле это было не так. На ее письменном столе лежали книги, старая лампа и наушники, а рядом с чашкой валялись ручки. Дверца ее шкафа была слегка приоткрыта, хотя она была уверена, что закрывала ее. Она уже поела, приняла душ, почистила зубы. Все было готово. Но она все еще не могла уснуть. В одном из наушников тихо играла музыка. Ее плейлист был включен в случайном порядке, но она не слушала текст песни. Экран ее телефона, лежащего у нее на груди, был черным. Она снова посмотрела на потолок, затем медленно повернула голову к электронным часам у кровати. 23:52 Она чувствовала усталость во всем теле. Ноги, руки, веки отяжелели. Но ее мысли продолжали метаться, как будто до них не дошел смысл сказанного. Она даже не была уверена, о чем именно думает. Это было не что-то одно. Все смешалось. Она думала о школьных драках, об их маме, о том, что она, казалось, всегда злилась на Ши Ына больше, чем он на самом деле. А потом о Ху Мине. Его имя снова всплыло в памяти, хотя она этого и не хотела. Она на мгновение закрыла глаза, медленно выдохнула и села. Не думай о нем. Ее ноги коснулись холодного пола. Она натянула толстовку через голову и медленно подошла к двери, бесшумно открыла ее и вышла в темный коридор. Пол скрипнул под ее ногами, но она быстро прошла мимо. Дверь в комнату Ши Ына была приоткрыта. Она осторожно толкнула дверь. В его комнате было темнее, чем у нее. У него была включена только маленькая лампа на столе, свет был тусклый и желтый. Он сидел, слегка сгорбившись, листал блокнот и что-то записывал. Он взглянул на нее, когда заметил в дверях. Он ничего не сказал. — Можно мне здесь поспать? — тихо спросила она, ее голос звучал почти неуверенно. Он секунду смотрел на нее, затем кивнул всего один раз. Она медленно вошла, больше ничего не сказав. Его кровать была не застелена, в ногах лежало свернутое одеяло. Она забралась в постель и легла на бок, лицом к стене. Одеяло слегка пахло стиральным порошком и чем-то еще, что напомнило ей о временах, когда они были моложе. Через несколько минут она услышала, как его стул тихо отодвинулся, когда он встал и выключил настольную лампу. Затем он тоже лег в постель и лег на другой бок, лицом к потолку. В комнате воцарилась тишина. Некоторое время никто ничего не говорил. Единственным звуком был шум дождя за окном. Было темно, но не как в кромешной тьме. Свет уличных фонарей пробивался сквозь занавески. — Ты устал? — Спросила Сын А через некоторое время. — Да, — ответил он тихим голосом. — Тогда почему ты еще не спишь? Он немного помолчал. — Я не знаю. Она уставилась на стену перед собой, пока глаза привыкали к темноте. — Ты злишься? — спросила она. — Из-за того, что случилось, из-за того, что я вмешалась, хотя ты просил меня не делать этого? — Нет. — Ты ничего не сказал маме. Он помолчал секунду. — Не хотелось ничего говорить. Сын А слегка кивнула, хотя он и не мог ее видеть. Она знала, что он был таким всегда. Раньше она ненавидела это, но теперь это заставило ее почувствовать что-то странное в груди. Не гнев. Чувство вины. — Ей не следовало так говорить, — сказала она. — Я знаю, что вы больше не близки. Но все же. — Все в порядке. Она возненавидела этот ответ. Ничего не было в порядке. Ничего из этого. Но, возможно, он не хотел спорить, и, возможно, она тоже не хотела, не сейчас. Она перевернулась на спину, и теперь они оба смотрели в потолок, уставившись в никуда. — Ты думаешь, все так и останется? — тихо спросила она. — Что ты имеешь в виду? — Ты знаешь, что я имею в виду. Она услышала, как он медленно выдохнул, словно размышляя. — Я не знаю, — сказал он. Это был честный ответ, и он был единственным, который имел смысл. После этого они больше не разговаривали. Молчание между ними больше не было неловким. Дождь на улице продолжался. И через некоторое время Сын А почувствовала, что ее веки тяжелеют, но не потому, что она перестала думать, а потому, что ей стало легче закрывать их, когда рядом с ней был брат. Ей нужно было хотя бы немного поспать перед завтрашним походом в музей.