Мой призрак, мой ангел

Сын А знала, что сегодня придется заниматься благотворительностью. Это не было неожиданностью. Что было удивительно, так это такой вид благотворительности. Она не ожидала, что будет стоять посреди переполненного музея, одетая в бело-голубой ханбок, с волосами, заплетенными в две аккуратные косички, и позировать для фотографий с незнакомыми людьми. В воздухе слишком сильно пахло духами и полированным деревом, а уровень шума был где-то между семейным сборищем и оживленной улицей. И то, и другое она ненавидела. Она стояла в сторонке, обмахиваясь одним из старомодных вееров, которые тут раздавали, и уже порядком устала. Туфли немного жали. Ханбок был красивым, но тяжелым и немного сковывал плечи. Они были здесь уже почти два часа. Она видела, как повсюду вспыхивают вспышки телефонных камер, как дети таскают за собой родителей, а волонтеры стараются сохранять бодрость духа. Ши Ын и Джун Тэ стояли неподалеку на небольшом возвышении, оба в красно-золотых королевских костюмах. Предполагалось, что они "король и королевская гвардия" или что-то в этом роде. Джун Тэ держался молодцом, улыбался в камеру, слегка опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с детьми, и даже гладил их по головам. Казалось, он не возражал против этого. Ши Ын выглядел так, будто даже не проснулся. Его поза была напряженной, а выражение лица отсутствующим. Он был не раздраженный, просто отстраненный. Как будто его тут вообще не было. Несколько детей даже пожаловались своим родителям на то, что король выглядел странно. Сын А их не винила. Она продолжала медленно обмахиваться веером. Ей даже не было жарко. Просто было скучно. К ней подошла женщина с маленькой девочкой, у которой не хватало двух передних зубов. — Извините, — мягко сказала женщина, — ничего, если она сфотографируется с вами? Сын А посмотрела на девочку, которой было лет шесть-семь. Ее щеки были пухлыми и розовыми, а ханбок — желто-розовый с лентами, которые подпрыгивали, когда она двигалась. Сын А мягко улыбнулась. — Конечно. Она слегка наклонилась, придавая своему лицу нежное выражение. Девушка наклонилась к ней так близко, как делала это сотни раз до этого. На секунду ей стало не по себе. Обычно она бы вздохнула, пробормотала что-то себе под нос, закатила глаза, но не в этот раз. Возможно, это из-за ханбока. Или из-за ребенка. Или тот факт, что все остальное уже казалось фальшивым, так что оставаться фальшивкой в завершении всего больше не имело значения. И тут она услышала знакомый голос. Громкий, преувеличенный и полный фальшивого очарования. — Я слышал, что где-то здесь спрятаны драгоценные сокровища, — сказал Ху Мин, и его голос легко разнесся по музею. — Я осмотрел все вокруг. И, похоже, я их нашел! Он смеялся с двумя девушками, которые были одеты в синие ханбоки и держались за руки. Он был в одежде старого крестьянина — выцветшей бежевой рубашке, свободных синих штанах и шляпе на голове. И у него была та же улыбка, с которой он всегда общался с людьми, только на этот раз немного кокетливая. Хён Так, как всегда, шел позади него, опираясь на палку, и явно был недоволен поведением своего друга. Он ничего не говорил, но его глаза бегали по сторонам. Ху Мин остановился, как только его взгляд упал на Сын А. Она все еще стояла на коленях рядом с девочкой, ласково улыбаясь. Что было не похоже на ее обычный вид. Его губы изогнулись в какой-то новой улыбке, и он отвернулся от двух девушек, не закончив смеяться даже наполовину. — Не обращайте внимания, — сказал он достаточно громко, чтобы они услышали, и указал большим пальцем себе за спину. — Я только что нашел лучшее сокровище из всех. Девочки выглядели смущенными, когда он направился прямо к ней. Хён Так медленно последовал за ними. Сын А и ребенок сфотографировались, и женщина тихо поблагодарила ее, тепло улыбнувшись, прежде чем уйти со своей дочерью. Сын А услышала его приближение еще до того, как увидела его полностью. Она снова выпрямилась и поправила рукав. Когда он остановился перед ней, она просто уставилась на него. — Тебе действительно идет этот образ, — сказал Ху Мин, быстро оглядев ее, даже не пытаясь скрыть этого. — Я не думал, что ты умеешь ладить с детьми. Похоже, я ошибался. — Как всегда, — сухо ответила Сын А. — Помимо этого, ты сейчас прекрасно выглядишь, — добавил он, все еще улыбаясь. Она ничего не ответила на это, хотя почувствовала, как у нее немного отлегло от сердца. Она слегка отвернулась, делая вид, что рассматривает витрину рядом с ними. Ху Мин отступил в сторону, чтобы привлечь ее внимание. — Серьезно, — сказал он. — Я почти не узнал тебя. — В этом и был смысл, — пробормотала она. Хён Так стоял рядом с Ху Мином, но смотрел в сторону. — Ты больше не будешь флиртовать с девушками? Ху Мин удивленно оглянулся через плечо. — Я не флиртовал, но теперь… — Я думала, ты отнесешься к этому более серьезно, — сказала Сын А. — Но, полагаю, флирт — это твоя версия благотворительности. — Может быть, так оно и есть, — невозмутимо сказал он. Хён Так усмехнулся себе под нос. Сын А сузила глаза, глядя на них обоих, теперь она была раздражена, короткий миг покоя, который был раньше, полностью пропал. — У меня есть дела поважнее, — сказала она, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Ху Мин шагнул в сторону, догоняя ее. — Например, красиво стоять и обмахиваться веером? Она остановилась и медленно повернулась к нему. — Например, не разговаривать с тобой. Это, наконец, заставило его замолчать на секунду, всего на секунду. Хён Так выглядел слегка впечатленным и чуть не рассмеялся. Ху Мин проигнорировал ее и огляделся по сторонам. — Где твой брат и Джун Тэ? Я угощу вас обедом. Пошли.

☆⋆｡𖦹°‧★

Ши Ын и Джун Тэ уже сняли свои костюмы, но Сын А, Ху Мин и Хён Так остались в них. Все они сидели за длинным столом у больших окон в кафетерии, ели рамен, суши и пили кока-колу. Сын А сидела между ними, закатав толстые рукава своего ханбока ровно настолько, чтобы не испачкать их соусом. Она даже не потрудилась переодеться, какой в этом был смысл? Настроение у нее уже было на нуле. Ханбок даже перестал ей мешать. Она слишком устала, чтобы обращать на это внимание. Мальчики снова вели себя как дикие звери, поэтому она сосредоточилась на своих палочках для еды и еде, стоящей перед ней. — Ешь медленно, — сказал Хён Так Ху Мину, который ел буквально как ребенок. Подпрыгивая при каждом кусочке, он хлопал в ладоши. — Что? — Спросил Ху Мин с наполовину набитым лапшой ртом. — Притормози, брат. Ты почти не работал, а уже набрасываешься на еду. Сын А собиралась перекусить, выйдя из шумного кафетерия, когда Ху Мин внезапно закричал. — Эй! Эй, Слушай. Он проглотил свою еду. — Девушки дали мне свои номера. Мне пригласить их на ужин или как? — он ухмыльнулся, в основном Сын А, которая притворилась, что не слушает. Ее палочки на секунду замерли в воздухе, прежде чем она продолжила есть. Она не собиралась реагировать. Это был даже не настоящий вопрос, он просто дразнил ее. Глупая ухмылка, которая всегда появлялась на его лице, когда он пытался вывести ее из себя, так и не изменилась. Она отправила в рот кусочек суши и попыталась не обращать внимания на странное ощущение в желудке. Это из-за соуса? Хён Так не дрогнул ни на секунду. — Успокойся. Сто процентов, они не пойдут. Ху Мин прищурился. — Тогда как тебе такое ? Если мне удастся договориться с ними об ужине, ты заплатишь, согласен? Хён Так помолчал, затем кивнул. — Согласен. А если тебе откажут, ужин за твой счет. — Хорошо, никаких отговорок! Сын А медленно подняла взгляд, когда Ху Мин тут же достал свой телефон и принялся громко жевать. Он улыбался так широко, что ей стало неловко. Она взяла свою банку, слушая вполуха и притворяясь, что ей все равно. Но это странное чувство вернулось снова, прямо у нее в груди. Это было похоже на раздражение, но... нет? Что, черт возьми, это было? — Выберите меню! Обратился Хён Так ко всем. — Я съем что-нибудь по-настоящему дорогое. Тебе хана! — Со злости сказал Ху Мин своему другу. Ху Мин набрал номер, который ему дала одна из этих девушек, но ответил автоответчик. Номер, который вы набирали, не обслуживается. Пожалуйста, проверьте номер и наберите еще раз. Хён Так ухмыльнулся и взял телефон своего друга. — ХА! В номерах мобильных телефонов обычно восемь цифр, правда? Он начал считать, а затем со смехом показал остальным. — Боже мой! Здесь девять цифр! — Отдай, ублюдок! Ху Мин наклонился вперед, чтобы забрать свой телефон. — Почему ты злишься? — Спросил Хён Так, все еще смеясь. — О, так вот почему! — уточнил Ху Мин. — Здесь она допустила небольшую ошибку! Это не две семерки, а на самом деле одна! Он вычеркнул лишнюю цифру. — Сейчас она возьмет трубку. — Попробуй это. — Теперь тебе точно хана! — Давай, набирай, набирай! Сын А почувствовала, как у нее медленно кружится голова. Ее пальцы крепче сжали палочки для еды. Почему они всегда такие громкие? Она уставилась на свой рамен, надеясь, что сможет спокойно доесть его. Но чем дольше они разговаривали, тем сильнее у нее зудело под кожей. Дело было даже не в шуме. Еще до того, как она осознала, что открыла рот, она уже огрызалась. — Эй! Ее голос разнесся по кафетерию. Все парни прервали спор на полуслове и повернулись к ней. Сын А даже не перестала жевать, она просто указала палочками на свою тарелку. — Вы можете заткнуться на пять минут? Я тут пытаюсь спокойно поесть! Наступила тишина. На секунду. Хён Так расхохотался. — Ого, подожди. Ты ревнуешь или просто проголодалась? Сын А чуть не подавилась своей лапшой. — Что? Я? Ревную? Она усмехнулась. — Из-за этого? Она махнула рукой в сторону Ху Мина, даже не взглянув на него. Ху Мин мгновенно просиял. — Подожди, подожди, если ты ревнуешь, я удалю все контакты в своем телефоне прямо сейчас. Смотри, смотри сюда! Он театрально поднял телефон, прокручивая свои контакты. Сын А схватила свою колу и сделала долгий, разочарованный глоток. — Я засуну этот телефон тебе в задницу, если ты не прекратишь, — предупредила она, подергивая глазами. — Скажи мне, что ты не ревнуешь, и я перестану! — Ху Мин бросил вызов. — Это не так! — Тогда я продолжу их удалять! — Делай, что хочешь. Мне все равно, — ровным голосом сказала Сын А, потянувшись за очередным куском лапши. Но как только она подняла палочки для еды, Ху Мин, словно олицетворяя собой абсолютную угрозу, вскочил со своего места и сунул свой телефон прямо ей в руки. — Ты можешь это сделать, удали их сама! Застигнутая врасплох, Сын А нащупала телефон, и палочки для еды выскользнули у нее из рук и упали на Ши Ына. Все замерли. Ши Ын медленно опустил взгляд на ярко-красное пятно, которое теперь впитывалось в его бежевый свитер. Сын А смотрела на это с нескрываемым ужасом, все еще сжимая в руке телефон Ху Мина, как будто это было орудие убийства. Ху Мин моргнул, затем ахнул. — Ой. — Трудно отстирать соус бульдак, — мягко заметил Джун Тэ, стараясь не разозлить друга еще больше. Ши Ын медленно поднял голову. Ху Мин тут же наклонился к Джун Тэ и громко прошептал: — Эй, убери палочки для еды. Я слышал, что он режет людей палочками. Ши Ын, это случайность. Я не виноват. Ши Ын ничего не сказал. Просто смотрел. Сын А тихо застонала, потерла висок, затем со вздохом посмотрела на Ши Ына. — Сходи в туалет. Попробуй оттереть водой. Только не втирай это. Ши Ын моргнул, глядя на нее, медленно поднялся с видом человека, который только что увидел худшее в жизни человечества, и направился к выходу. Все смотрели ему вслед. Взгляд Сын А задержался на брате, но когда он скрылся из виду, она перевела взгляд прямо на Ху Мина. Он сгорбился на своем стуле, пытаясь выглядеть невинным. — Эм... технически... ты сама уронила палочки для еды. Сын А подняла телефон, который все еще держала в руке. — Технически... ты сунул это мне, как сумасшедший. — Ладно, — Ху Мин поднял руки. — Перемирие? Сын А одарила его невозмутимым взглядом. — Просто не садись рядом со мной в следующий раз, когда мы будем есть. Никогда. — ...Круто, круто, круто. Я просто удалю еще один контакт, чтобы все исправить. Как насчет бабушкиного номера... — Только тронь его, и я тебя зарежу.