Мой призрак, мой ангел

Они медленно пошли обратно. Сначала никто из них ничего не сказал, но все было не так, как раньше. На этот раз все было по-другому, окутано теплом и той странной грустью, которую испытываешь, только когда пытаешься удержать что-то, ускользающее у тебя из пальцев. Было уже поздно, настолько поздно, что даже время, казалось, слегка замедлилось. Это было даже к лучшему. Сын А шла рядом с Ху Мином, засунув руки в карманы его толстовки, и время от времени задевала его плечом. Каждый раз, когда они соприкасались, пусть даже совсем чуть-чуть, у нее сжималось в груди, что теперь сбивало с толку. Это была тоска, она уже скучала по нему, хотя он был рядом. Он тоже был немногословен. Время от времени он искоса поглядывал на нее. Не то чтобы он ждал, что она что-то скажет, просто смотрел. Как будто ничего не мог с собой поделать. Как будто он хотел запомнить ее лицо в свете уличных фонарей, прежде чем взойдет солнце и заберет ее с собой. Когда они, наконец, добрались до ее дома, молчание между ними стало еще более тягостным. В кармане у нее завибрировал телефон. Она медленно вытащила его и уставилась на экран. Брат: Где ты? Она не ответила. Вместо этого она посмотрела на Ху Мина. — Думаю, мне пора идти, — тихо сказала она. Он кивнул, но не отстранился. Не отодвинулся, как будто был готов отпустить ее. — Да, — сказал он тихим голосом, как будто ему было больно это говорить. — Тебе следует пойти. Они стояли на потрескавшемся тротуаре перед входом в ее дом, свет в коридоре слабо проникал сквозь стеклянную дверь за ее спиной. Она посмотрела на него, по-настоящему посмотрела, стараясь запомнить каждую деталь. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — За сегодняшний вечер. За то, что не позволил мне уйти вот так, не повидавшись с тобой. Он ответил не сразу. Он не отрывал от нее взгляда. — Я не хотел, чтобы наш последний вечер закончился разговором по телефону. Ты заслуживала большего, чем того, чтобы я просто смотрел, как ты уходишь. — Ты немного туповат, — прошептала она, и на ее губах появилась легкая улыбка. — Но не сильно. Он тоже улыбнулся, немного кривовато, немного грустно. Она подошла ближе и обняла его. Не сильно, но ровно настолько, чтобы почувствовать его присутствие. Он замер на полсекунды, словно не ожидал этого, а затем его руки тоже обвились вокруг нее. Он прижал ее к себе. Прижал так, словно она была чем-то хрупким. Чем-то, что он не хотел сломать. Она оставалась там, прижавшись к его груди, дольше, чем хотела. Его руки не разжались. Скорее, они притянули ее ближе. Время словно замедлилось. Подарило им еще несколько минут, которые не принадлежали никому другому. Она чувствовала биение его сердца под своей щекой. Оно было ровным, но она знала, что его мысли мечутся так же, как и ее. Все то, что они не успели сделать. Все слова, которые они не сказали. Она слегка отстранилась, все еще сжимая в кулаках его рубашку. — Это глупо, — прошептала она, прежде чем отстраниться. Он посмотрел на нее так, словно это было последнее, что он хотел услышать. Как будто ее боль была единственной вещью, которую он не мог вынести. — Ты не должна вести себя так, будто это ничего не значит, — тихо сказал он. — Ты не должна меня так отталкивать. Она моргнула. — Я не... — Да, это так. Его голос оставался мягким. — Ты думаешь, что, оттолкнув меня сейчас, тебе станет легче. Но это не так. Не станет легче. Ни тебе. Ни мне. Ее глаза снова защипало. Она устала плакать. Она даже не знала, можно ли это считать слезами, только тупая боль в глазах и что-то тяжелое в горле. — Я просто не хочу, чтобы ты ждал чего-то, чего уже не вернуть, — сказала она. — Ты думаешь, меня это волнует? Его рука медленно поднялась и коснулась большим пальцем ее щеки. На этот раз она не вздрогнула. — Я предпочитаю помнить тебя настоящей, чем притворяться, что этого вообще не было. В любом случае, я приду, чтобы увидеть тебя. Она закрыла глаза. Прошло мгновение. А потом она снова открыла их и посмотрела на него так, словно это был, возможно, последний раз, когда она могла это сделать. Она застонала ему в грудь. — Почему, черт возьми, я так себя чувствую?! Ах! Он издал короткий смешок. — Что ж, разбитое сердце тебе к лицу. Она вскинула голову, приподняв брови. — Ты сейчас серьезно? Он ухмыльнулся, криво и непримиримо. — Что? Я просто сказал. Если ты собираешься драматизировать, то, по крайней мере, веди себя мило, когда делаешь это. Она застонала и легонько толкнула его в грудь, но теперь улыбалась, хотя ее глаза все еще были немного остекленевшими. — Ты худший. — Да, — сказал он. — Но я твой худший. По крайней мере, еще на одну ночь. Она невольно рассмеялась. — Боже. Ты так стараешься. — Нет. — Да. — Ты целовалась очень старательно. Это твоя вина. — Я была эмоционально скомпрометирована, — сказала она, дергая его за шнурок толстовки. — Ты воспользовался моментом. — Эй! — воскликнул он с притворной обидой. — Это было взаимно! Она на секунду замолчала. Улыбка не исчезла с его лица полностью, но стала мягче. — Да, — призналась она. Он посмотрел на нее мгновение, а затем сказал: — Знаешь, сейчас было бы действительно подходящее время, чтобы сделать что-нибудь глупое и банальное. Она склонила голову набок. — Например, что? Побежишь за мной в аэропорт? — Подожди, на самом деле, это хорошая идея, — сказал он, и глаза его загорелись. — Сегодня вечером я попрактикуюсь в своем эффектном спринте в аэропорту. Бонусные очки, если пойдет дождь. Она фыркнула. — Ты споткнешься и заплачешь. Он обиженно прижал руку к сердцу. — Ничего себе. Такое неуважение. От кого-то, кто в пяти секундах от того, чтобы расплакаться на мою рубашку. Она обиженно моргнула. — Что?! Я плачу красиво, большое тебе спасибо. Он ухмыльнулся. — Самая красивая плакса, которую я когда-либо встречал, — тихо сказал он. Она прищурилась, но уголок ее рта дрогнул. — Боже, ты… — Да, я полон комплиментов. Она закатила глаза и отвела взгляд, щеки ее слегка порозовели. Воздух становился холоднее, или, может быть, это было просто из-за ночного настроения. Он заметил, как она потирает руки, как нервно теребит пальцы, словно на самом деле ей не хотелось уходить, хотя она была вынуждена это сделать. Ху Мин переступил с ноги на ногу. — Ладно, наступил момент, где ты даришь мне что-то сентиментальное, что я хочу сохранить навсегда. Сын А непонимающе посмотрела на него. — Например, что? Он пожал плечами, опуская взгляд на ее руки. — Я не знаю. Кольцо. Резинку для волос. Твою душу. — Мою душу?! — Я пошутил. Она фыркнула. — Я не отдам тебе свою резинку для волос. — Эгоистка. Она коротко рассмеялась, затем опустила рукав и осторожно сняла серебряный браслет. Он был тонким и простым, до сих пор едва заметным, и протянула его ему. Он удивленно уставился на него. — Он дешевый, — сказала она, прежде чем он успел что-либо сказать. — Наверное, зеленеет в воде. Но я часто его ношу. Так что... Он взял его осторожно, как будто она только что протянула ему что-то хрупкое. — Ты уверена? Она кивнула. — Ты просил что-нибудь глупое и сентиментальное. Это подходит, верно? Ху Мин посмотрел на браслет, потом снова на нее. Его голос стал тише. — Да. Так и есть. Она начала пятиться ко входу в здание, ее шаги были мелкими и медленными. Он прошел несколько шагов, прежде чем снова остановиться. — Ты напишешь мне? — он спросил. Она кивнула, уже взявшись за ручку двери. — Ты ответишь? — Ничего не обещаю, — поддразнила она, но ее голос был мягким. Он наклонил голову. — Можно мне, э-э..... еще раз? Она не стала спрашивать, что он имел в виду. Она шагнула вперед, прежде чем он успел закончить предложение, и на этот раз обвила руками его талию. Он притянул ее ближе, уткнувшись лицом в ее плечо, словно не хотел отпускать прямо сейчас. Они простояли так дольше, чем следовало. Достаточно долго, чтобы поднялся ветер и мир вокруг них продолжал вращаться. В конце концов, она отстранилась, но только для того, чтобы посмотреть на него. — Ладно, — прошептала она, как будто говорила больше себе, чем ему. Он кивнул. Она снова заколебалась, затем наклонилась и поцеловала его. Всего один раз. Затем она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз, и повернулась к двери. Он остался стоять, засунув руки в карманы и аккуратно убрав браслет. Он не пошевелился, ничего не сказал, просто смотрел ей вслед. На этот раз она не оглянулась. Но когда дверь за ней захлопнулась, он все еще стоял там. Как будто он прождал бы всю ночь, просто чтобы убедиться, что она добралась домой в целости и сохранности. Сын А тихо проскользнула в квартиру, стараясь никого не разбудить. Она прошла по полутемному коридору, не снимая его толстовки с капюшоном, прохладная ткань приятно касалась ее разгоряченной кожи (теперь она вспомнила, что забыла вернуть ее ему). Ее сердце все еще колотилось от избытка адреналина, а в груди клубилась горько-сладкая боль. Когда она подошла к двери своей спальни, из-под нее просочился слабый свет. Она осторожно приоткрыла ее и замерла. Ши Ын сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и не отрывал глаз от своего телефона. Он еще не заметил, как она вошла. На мгновение у нее возникло желание рассказать о своем ночном побеге, но она сдержалась. От всего этого у нее отяжелел язык. Она не хотела пока распаковывать все это. Она открыла рот, словно собираясь заговорить, но Ши Ын медленно поднял голову и тихо сказал, не поднимая глаз: — Я видел вас из окна. В его словах не было обвинения. В них даже не было любопытства. Просто констатация факта. Этого небольшого заявления, небрежного, но в то же время защищающего, было достаточно, чтобы успокоить неистовый трепет внутри нее. — А, — прошептала она, моргая. Она не знала, что еще сказать. Молчание затянулось, но не было неловким. Ши Ын больше ничего не добавил. В этом не было необходимости. Наконец, он выключил телефон и встал. После паузы Ши Ын, наконец, посмотрел на нее. — Завтра все будет хорошо. Она выдохнула, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание. Каким-то образом его простые слова придали ей сил. — Ты моя сестра, — добавил он не как вопрос, а как факт, с которым никто не мог поспорить. — Мне не все равно, даже если я этого не говорю. И мы пройдем через это вместе. Сын А с трудом сглотнула, ее мысли все еще были заняты Ху Мином, поцелуем и всем, что они только что пережили. Завтрашний день быстро приближался, и она знала, что все изменится. Он кивнул ей, прежде чем направиться в свою комнату. Дверь за ним тихо закрылась. Сын А откинулась на спинку кровати, тяжесть прошедшей ночи давила на нее, но в груди у нее разливалось тихое, устойчивое тепло. Ее пальцы пробежались по простыням под ней, воспоминание о прикосновении руки Ху Мина к ее руке все еще было свежо, уголки ее губ тронула медленная улыбка. Она почти ощущала тяжесть его взгляда, нежное притяжение от его присутствия рядом с ней, как будто ночь еще не закончилась. Закрыв глаза, она сделала еще один вдох, на этот раз более мягкий. Тепло в ее груди задержалось. И постепенно ее мысли начали успокаиваться, ускользая, когда сон, наконец, овладел ею.